Chamomile

— Я действительно тебя люблю! — обиженно надув по-детски пухлые губы, мальчик переминается с ноги на ногу, опустив голову. Чонгук искренне умиляется этому маленькому сердцееду, сжимающему ладонями основание пучка ромашек. — И я тебе верю, — не удержавшись, омега мягко треплет мальчика по взъерошенным вьющимся волосам, чувствуя, как тот расслабляется, осмеливаясь поднять взгляд. — Тогда будь моим омегой! Боже, как не словить сердечный приступ? Этот большеглазый оленёнок творит с ним что-то необъяснимое. А ведь ему всего девять лет, правда, Чонгук не особо далеко от него ушел, сам старше всего на три года. А тут это чудо смотрит настойчиво, протягивая немного помятый букетик, пахнущий в точности как сам Чонгук, ромашками. Вокруг щебечут птички, утреннее солнышко приятно греет, где-то вдалеке Сокджин спорит с отцом по поводу дополнительных занятий, пока миссис Ким, тихо посмеиваясь, бросает взгляд в сторону своего младшего сына, умиляясь с того, как тот усердно что-то доказывает другу Сокджина, сжимая ромашковый пучок. Она знать не знает о чём те говорят, но по стыдливому румянцу на лице маленького альфы начинает понимать, но решает не вмешиваться, продолжая вытаскивать привезённую с собой на пикник еду. Вздохнув, Чонгук присаживается на корточки перед младшим, наконец поравнявшись с ним в росте. — Рано тебе ещё о таком думать, маленький ловелас. — А когда будет не рано, хён? — задаётся он логичным вопросом. Чонгуку нравится эта решимость в невинных глазах ребёнка. — Вот станешь миллиардером, тогда и посмотрим, — смеётся Чонгук. Его слова не были серьёзными, он просто сказал это ради забавы, чтобы вновь увидеть возмущение на смешном лице мальчика. Откуда Чонгуку было знать, что его шутку воспримут всерьёз? — Хорошо, — кивает маленький альфа. — Я буду стараться, мой цветочный хён.

｡⁠◕⁠‿⁠◕⁠｡

Похмелье — самое большое в мире зло, по скромному мнению Чонгука, именно поэтому он никогда не напивается, да и вообще бухать не его конёк. И если бы не его вчерашний день рождения и назойливые коллеги, уговаривавшие его пропустить по стаканчику в честь праздника, это утро могло бы быть одним из приятных. Он поднимается с постели, кряхтя и держась за голову. Из-за ноющей боли в висках Чонгук даже не может вспомнить о приснившемся сне, знает только, что он был приятным. Телефон разрывается от звонков, но Чонгук не спешит его трогать, ещё добрых пять минут приходя в себя. Но оживляется он достаточно быстро, тем более когда вспоминает, что сегодня будний день, пятница, десять утра. Ровно на это время была назначена примерка одной не самой приятной клиентки. Эта дамочка всегда цепляется к каждой мелочи на её однотипных костюмах, будто специально выискивая изъян в работе Чонгука. И прямо сейчас Чонгук проспал её визит. Приходится собираться второпях, попутно названивая миссис Со, хозяйке ателье, в котором Чонгук прозябает в качестве портного-закройщика уже шестой год. К счастью, миссис Со женщина мягкая и ругать своего работника сильно не стала, тем более, что Чон работает у неё давно. Миссис Со, да хранит её господь, согласилась провести примерку самостоятельно. Расслабившись после звонка своей работодательнице, Чонгук решает не торопиться, тем более, что вчерашняя обжираловка даёт о себе знать, ещё и таблеток никаких дома не осталось. Приходится по пути на работу зайти за пилюлями и минеральной водой, иначе в таком состоянии Чон и палец себе прострочить может. И стоило ему только зайти в супермаркет, купить всё нужное и медленным шагом начать идти по заученной дорожке к ателье, как сразу хлынул ливень. Просто замечательно. Вздохнув устало, Чонгук осматривается по сторонам, замечая, как люди начинают разбегаться кто куда, одна девушка даже умудряется жаловаться своему парню, мол мало ли дождь кислотный, все волосы же выпадут! От услышанных мимоходом слов на лице омеги невольно проступает печальная улыбка. Бабуля частенько говорила то же самое, когда Чонгук вместе с Сокджином гуляли под дождём, специально ради этого пропуская уроки в школе. Но капюшон омега всё равно натягивает, будто всё ещё может получить выговор от ныне покойной старушки. Проходя мимо очередного круглосуточного магазинчика, Чонгук замечает знакомую широкую спину. Сокджин стоит у входа в магазин спиной к Чону, переминаясь с ноги на ногу. Видимо, за едой выбежал во время обеденного перерыва, здесь как раз неподалёку полицейский участок, где, закопавшись с головой в бумаги, Ким проводит большую часть времени. Чонгук был рад наконец увидеть своего лучшего друга, они ведь, как-никак, почти две недели не виделись из-за завала на работе Джина. И только Чон собрался подойти, как раздался недовольный голос друга. Ливень всё усиливался, заглушая посторонние звуки, но Сокджина было слышно даже сквозь этот звонкий шум, хотя и не совсем четко. —…нет, ну как про ненаглядного своего спрашивать, так ты звонишь, а как поинтересоваться у старшего брата о его делах, так это мы ни при чём, — Чонгук невольно вздохнул с облегчением, увидев в руке Сокджина телефон. Хоть так сразу и не скажешь, но Джин достаточно конфликтный человек. Да, он почти всегда спокойный и добродушный, но его слишком просто вывести из себя. Потому, увидев, что ругается он с кем-то по телефону, а не вживую, расслабился. Ну, хотя бы разнимать никого не придётся. — Да жив он, здоров, питается хорошо. Вот сам бы приехал и убедился, шкет. Чтоб я ещё хоть раз поднял труб… что? В каком это смысле, ты возвращаешься? Когда? Сокджин выглядит чересчур суетливо, Чонгуку искренне интересно, с кем тот разговаривает. — Сегодня?! А раньше сказать не мог? Замечательно, ещё и родители давно знают. Предатели, все вы! Всё же Чонгук решает дать о себе знать, зайдя под навес магазинчика. Всё равно ливень усиливается, в такую погоду он не сможет добежать до ателье, да и пройти мимо друга, с которым давненько не мог пересечься, совесть не позволяет. Чон кладёт ладонь Сокджину на плечо, и тот вздрагивает, быстро оборачиваясь. — Чонгук?! — выкрикивает Ким, пряча телефон за спину. — Ты чего такой нервный? В последний раз старший омега вёл себя так на пятнадцатый день рождения Чонгука, когда пытался устроить ему вечеринку-сюрприз. К слову, она не удалась, Чонгук наткнулся на праздничный торт в доме Кимов за пару дней до своего дня рождения и тем самым испортил себе сюрприз. Сейчас Сокджин ведёт себя точно так же, вызывая у младшего омеги непонимание. — Да я… устал просто! Ага, — звучит крайне неправдоподобно, но Чонгук делает вид, что поверил, отводя взгляд за спину друга и замечая трёх мальчишек, сгрупировавшихся под густой кроной старенького дуба. — Ладно, проехали. Ты в выходные свободен? Если да, то… Вот же малолетки бессердечные! — прервавшись на полуслове, омега выбегает из-под навеса, спеша в сторону тех самых мальчишек. В этом районе много бездомных котят, они здесь, можно сказать, прописались на постоянной основе. Чонгук часто подкармливает их по дороге домой или на работу. И теперь он видит, как одного из котят, подвесив за заднюю лапку, трясёт в воздухе один из мальчишек, гогоча во всё горло. Серый мокрый котёнок не мяукает, он пищит без остановки, дёргая всеми лапками. Вся светлая шерстка слиплась от грязи, а маленькие глазки не разлепляются. Котёнок совсем ещё крохотный. Сокджин, наблюдая за тем, как Чонгук, не сдерживаясь, отвешивает грубый подзатыльник одному мальчишке, вынимает из-за спины свой телефон, где на экране всё ещё идёт счёт времени звонка. — Я чуть в штаны не наложил, когда он появился, — вздыхает Сокджин. — Это был Чонгук? — уточняет голос из телефона. — Нет, блин, конь в пальто. Я чуть ли не на всю улицу выкрикнул его имя, — сердце Кима всё ещё колотится испуганно. — Твой герой, кстати, сейчас с детьми войну ведёт, котёнка отбивает, так что я лучше пойду помогу. Всё, отключаюсь. — Подожди-подожди-подожди! — торопливо затараторил собеседник, — Не отключайся, дай мне ещё немного послушать его голос. — Фу, это какой-то новый фетиш? — фыркает Сокджин, слыша в ответ возмущённое «Эй!». — Ладно-ладно. Блин, я даже помочь из-за тебя не успел, он сам справился, — возмущается он, наблюдая за тем, как Чонгук бежит назад под навес, прикрывая котёнка от дождя рукавом ветровки. — Ну и что это был за выброс героизма? Оперевшись спиной об стенку, Чон быстро дышит, восстанавливая дыхание. Взгляд горит, брови нахмурены. — Они его калечили! Я не мог оставить Пича там. Как будто в подтверждение его словам котёнок сдавленно проскулил. — Ты же вроде как не любитель животных, — на этот раз Сокджин положил телефон динамиком ко входу в карман, а не спрятал за спину. — Да, но я частенько подкармливаю их, а этот котёнок, можно сказать, мой любимчик. Я даже кличку ему дал. Тяжело выдыхая, Чонгук успокаивающе поглаживает скулящего зверька между ушек. Котёнок тяжело дышит и попискивает. Это явно не к добру, придётся бежать к ветеринару, но чуть позже, как только ливень стихнет. — Что за странная кличка? — оживляется Сокджин, наклоняясь ближе к несчастному зверьку. — Просто он мне напомнил Тэхёна в детстве, — ошарашил своим заявлением Чонгук, даже не представляя, как воздействует этими словами на человека, который подслушивает их разговор через телефон. — У Пича такие же большие глаза, — усмехается Чон, с облегчением слушая стихающий скулеж. — Потому и Пич. Как запах Тэхёна. Сокджин непонимающе хмурится, наблюдая за другом, неловко закусывающим губу. За краснеющим тридцатитрёхлетним мужчиной с котёнком в руках. — Скучаешь по нему? — Ким не упускает шанса спросить, пока Чонгук усердно думает о чём-то своём. — Наверное? По крайней мере, мне действительно не хватает того упрямого мальчишки, который сейчас неизвестно где пропадает. Это ему сейчас сколько, тридцать уже? — Сокджин утвердительно кивает. — Ещё и никто не рассказывает, куда он делся. Это разве такая великая тайна? — Ты даже не спрашивал, — оправдывает себя старший. — Да ты, как я погляжу, стареешь, — усмехнулся Чонгук. — Как только он уехал, я спрашивал, но ты сразу тему перевёл. Знаешь, как я тогда испугался? Стоило мне спросить про Тэхёна, так ты сразу по́том обливаться начинал, я даже начал думать, что с ним случилось что-то серьёзное. О том, что он уехал учиться за границу, я узнал вообще от вашей мамы! А когда у мистера Кима спрашивал, так он вообще сделал вид, что не знает, кто такой Ким Тэхён. Хранение секретов совершенно не конёк Сокджина. Врать он вообще не умеет, сразу начинает потеть и краснеть, пытаясь перевести тему. Тэхён улетел из страны в двенадцать лет. Но куда? Чонгук успел застать его низкорослым и щуплым мальчишкой с большими блестящими глазами, именно таким он и запомнился. Именно такого Тэхёна ему не хватало и не хватает. Чонгук в полнейшем неведении и по сей день. Восемнадцать лет, ровно столько времени прошло с момента их последней встречи, больше альфа в жизни Чона не появлялся. Единственное, что помогало не забыть — это старые фотографии и видео. У Чонгука их много осталось, он же всё детство провёл с семьёй Кимов, чуть ли не третьим ребёнком им стал. Если бы не фотографии и видео, Чонгук бы попросту всё забыл. Он бы себе это не простил. — Чонгук, — зовёт его Сокджин, несильно пихая локтем в бок, — ливень стихает. — А? — выныривает из своих мыслей младший. — Боже, точно! Спасибо, хён, увидимся ещё! — Заходи к нам сегодня вечерком! — выкрикивает Сокджин, но Чонгук уже побежал, видимо, искать ветеринарную клинику. Сокджин, качая головой, наконец сбрасывает вызов.

(⁠๑⁠•⁠﹏⁠•⁠)

На работу Чонгук так и не попал, но зато у него теперь есть новый домашний питомец, — ему так и не хватило сил вернуть котёнка на улицу, потому Пич теперь официально живёт в квартире омеги. Сегодня вечером у них с Сокджином была запланирована прогулка, но, увы, планы отменили непрекращающиеся дожди, потому было решено просто посидеть у кого-нибудь дома. У кого-нибудь, это в доме Кимов, потому что, как говорит Сокджин, квартира Чонгука слишком тесная. Что не удивительно, ведь семья Кимов всегда жила в достатке, ни в чём себе не отказывала, потому детство Джин провёл в просторном доме с дорогим ремонтом. Чонгуку это всегда было чуждо, он, сколько себя помнит, жил с одной только бабушкой в небольшой квартире на её пенсию и пособия от государства до момента, пока сам не смог работать. Но время шло, бабушки не стало, а Чонгук, хоть и может теперь позволить себе просторную квартиру, живёт в небольшой двушке. Ну не привык он жить в большом пространстве, да и зачем оно ему, если живёт один. Кухня в доме Кимов особенно уютная. Чонгук помнит её ещё с детства, как, оставаясь на ночёвки у Сокджина, по вечерам они часами зависали над плитой, ставя кулинарные эксперименты. К слову, их подопытными всегда были несчастные Тэхён и мистер Ким. Но как так вышло, что сейчас они вновь, как и лет двадцать назад, стоят посреди просторной кухни и спорят насчёт добавки в крем для кексов? У Сокджина на лбу разводы от муки, а в уголках губ пятна от шоколада. И этот человек ещё доказывал, что не знает куда делась половина плитки шоколада, который они планировали использовать в качестве украшения. — Постарайтесь не разнести кухню, — посмеивается мистер Ким, наблюдая за перебранкой двух омег. Года идут, а эти двое совсем не меняются. …со второго этажа слышится грохот, будто кто-то уронил что-то достаточно тяжёлое. — Что это было? — встрепенулся Чонгук. — Это… собака! — вдруг выкрикивает Сокджин. Он выглядит нервным, чем лишь сильнее напрягает младшего. Ну вот, от него вновь пытаются что-то скрыть. — У вас нет животных, — констатирует факт Чон, поглядывая в сторону лестницы. — Это пёс моего коллеги, — подыгрывает альфа. — Он торопился уехать куда-то, попросил присмотреть за питомцем. Собака оказалась довольно буйной, потому мы закрыли её в старой комнате Тэхёна. Тэхён. При упоминании одного только имени в груди что-то затрепетало. Восемнадцать лет прошло, а Чонгук всё ещё скучает по мелкому засранцу. Первый год с момента, как младший Ким улетел, омега ещё держался, скучал, но вида не подавал. На второй год у него случился первый срыв. Тэхёна ему катастрофически не хватало. Ночёвки у Сокджина были уже не такими интересными как раньше. Нередко случалось, что Чонгук во время таких ночёвок сбегал в комнату к мелкому, не выдерживая вертлявого Сокджина под боком. В такие моменты они много разговаривали, но больше всё-таки говорил Тэхён. Чон терпеливо слушал его рассказы о бесячих учителях, мягко улыбаясь, а позже засыпал в обнимку с альфочкой. Чонгуку всегда казалось, что он спит с мягкой игрушкой. Мелкий Ким был ниже омеги в силу возраста, а тело его имело свойственную ребенку детскую припухлость. Стыдно признавать, но втайне от мелкого Чонгук тискал его щеки, пока тот спал. Чонгук безумно любил Тэхёна, но позволял об этом знать только самому Тэхёну. Сокджин за другом порывов щенячьей нежности не замечал. Чон мог её себе позволить только наедине с маленьким альфой. Чонгук безумно любил Тэхёна, но, тем не менее, до последнего отказывал мальчику в его чувствах. Всё детство альфа провёл за смешными попытками ухаживаний за лучшим другом брата, но успехов ему это не приносило, как думал он сам. На деле же Чонгук всё сильнее проваливался в маленького Тэхёна, хоть и не признавался. Чонгук безумно любил Тэхёна, но Тэхён, кажется, по-настоящему омегу не любил. И не удивительно, альфа совсем ребёнком был, что ему было знать о любви? Это Чонгук, хоть и был не намного старше, успел сильно влипнуть в этого маленького сердцееда. Иначе как объяснить внезапную пропажу Тэхёна? Он же, буквально ничего не сказав, взял и улетел в другую страну, даже попрощаться не удосужился! Сказать, что Чонгук был зол и расстроен будет ровно тем же самым, что не сказать ничего. Да, они оба были ещё детьми, нет смысла злиться на поступки ребенка, и, поверьте, Чонгук уже давно не злится на это. Ну почти. Кексы вышли убогими, как выразился Сокджин. Их споры привели к тому, что было устроено соревнование. Они готовили десерт по отдельности по одному и тому же рецепту, но в итоге выиграл Чонгук. Его кексы выглядят куда приличнее и вкуснее, чем те угли, которые испёк старший. Уже ближе к двенадцати ночи они устроились на кухне с кексами Чонгука и ноутбуком с последней серией их любимой дорамы. Да, Чонгук и Сокджин даже после тридцати продолжают смотреть подростковые сериалы про любовную любовь. Старший почему-то отказался подниматься наверх в спальню, но Чон особо и не возражал. Уже к концу серии Сокджин захрапел. Да и что уж греха таить, Чонгук тоже. Так и уснули за столом перед погасшим ноутбуком и двумя оставшимися кексами. Чонгуку снился, как ни странно, Тэхён. Во сне прокручивались дни из прошлого, звонкий смех младшего и яркие улыбки. На секунду омеге показалось, что он чувствует персиковый аромат с пряными нотками базилика, но не такой, как был у Тэхёна прежде, а более взрослый, с лёгкой кислинкой. На плечах он ощутил касание чего-то мягкого, словно пушистое одеяло, но не придал этому значения, будучи поглощённым сладким сном.

(⁠๑⁠¯⁠◡⁠¯⁠๑⁠)

Утро Чонгука выдалось достаточно спокойным, если не считать пропажи двух кексов, причастность к чему Сокджин упорно отрицал. Чон даже чуть не грохнулся из-за пушистого одеяла, невесть откуда взявшегося под ногами, но даже это не испортило его утро. Субботнее солнечное утро, законный выходной, но Чонгук всё равно поехал на работу, из-за чего долго возмущался Сокджин, у которого наконец выдался нормальный выходной. Но Чон и без того пропустил вчерашний день, да и нужно было успеть забежать домой, чтобы проверить Пича. Как только он удостоверился, что с котёнком всё в норме, так сразу ринулся на работу. В ателье работников сегодня мало, только одна Инхё и он сам, но оно и к лучшему, меньше народа, больше кислорода. Девушка выкраивала детали вечернего платья, постоянно отвлекаясь на свой телефон. Чонгук на неё особого внимания не обращал, полностью погруженный в работу над пошивом костюма для бесячей заказчицы. Всё должно быть идеально, чтоб ни единой неровности. — Да чтоб тебя! — Инхё с грохотом откинула свой телефон на раскройный стол, заставив омегу вздрогнуть и резануть себе острыми щипчиками для ниток по пальцу. — Прости, оппа, я тебя сильно напугала? — Пустяки, — отмахнулся Чонгук, побежав за аптечкой. Не хватало ещё белую подкладку жакета кровью заляпать. — Ты чего такая нервная? Фыркнув что-то невразумительное, девушка откладывает портновские ножницы и садится за стул у одной из швейных машин. — Просто я только что проспорила другу четыреста тысяч вон, — вздыхает Инхё, пролистывая что-то в телефоне. — Мы спорили на то, появится ли директор «Chamomile» на мероприятии хотя бы на этот раз. — «Chamomile»? Что это за компания такая? — Чонгук действительно впервые о ней слышит. От подобного вопроса девушка опешила, даже взгляд от телефона оторвала, уставившись на невозмутимого омегу удивлённым взглядом. — Шутишь? — усмехнулась она, но по непонимающему взгляду старшего поняла, что шутками здесь и не пахнет. — Это же очень популярная европейская компания по производству декоративной и уходовой косметики. Ты наверняка просто забыл. — Пускай так, но из-за чего деньги-то проспорила? — Из-за директора этой компании, говорю же! — вновь надулась девушка. — Он постоянно шифруется, в прессе нет ни единой его фотографии, только имя и некоторые незамысловатые факты. Недавно он прилетел в Корею на мероприятие, и все надеялись, что хоть на этот раз увидят основателя компании, но фиг там! Я поспорила на то, что он появится, и продула. Чонгук тихо посмеивается с удручённого выражения лица молодой девушки. Чон не любитель косметики, потому неудивительно, что про такую компанию он знать не знал. — С чего все решили, что он должен показаться на этом мероприятии? — Чонгук так и не до конца всё понял. — Потому что он кореец, а это было его первое посещение мероприятия в Корее. Многие надеялись, что в родной стране он покажется. — Почему всем так интересно узнать, как он выглядит? — Потому что он молод и холост! — вдруг оживилась Инхё. — Многие, кто видел его лично, описывают его как обворожительного и перспективного молодого альфу. Неудивительно, что это заинтересовало девушек и омег. Это же самый настоящий лакомый кусочек! Молодой, красивый, холостой и богатый, — перечисляет она, загибая пальцы. — Но и тут все обломались, в каком-то интервью пару лет назад он заявил, что свободен, но занят. Типа ни с кем не состоит в отношениях, но питает к кому-то сильные чувства. Свободен, но занят? Весьма неоднозначная формулировка. Остаток рабочего дня они проводят перекидываясь незамысловатыми шутками и разговорами. Уже ближе к вечеру Чонгук с чувством выполненного долга ушел домой, жакет и брюки готовы и пусть эта дамочка только попробует к чему-нибудь прикопаться, у неё всё равно не выйдет. Вечером на улице оказалось прохладно. В воздухе всё ещё витает запах сырости, фонари ещё не горят, на улицах достаточно оживлённо. Чонгук даже удивился вначале, но потом вспомнил, что сейчас суббота, все гуляют и отдыхают. Хочется поскорее добраться до дома, принять прохладный душ, приготовить на ужин что-нибудь мясное и мирно лечь спать. Чонгук неспешно поднимается по лестнице на третий этаж, минуту спустя оказываясь на своей лестничной клетке и уже тянется за ключами в карман, как вдруг замечает перед своей дверью большой ромашковый букет… Остановившись у самой двери, омега на всякий случай перепроверил, точно ли это его квартира. Но ошибки не было. Кто-то действительно оставил перед его дверью букет из крупных ромашек, завёрнутый в упаковочную плёнку. Присев на корточки, Чонгук вытаскивает из букета торчащую записку, настороженно оглядываясь. «С любовью, Tae». Сердце пропустило удар. Чонгук вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам, будто действительно может встретить здесь Тэхёна. Но если альфа и был здесь, то наверняка уже давно ушел. Но возникает логичный вопрос — какого чёрта?! Почему именно сейчас? Почему он вообще вернулся? И вернулся ли вообще? Почему уезжал? Чего он добивается этим жестом? Вопросов миллион, но ни одного ответа. И всё же Чонгук не может ни злиться, ни огорчаться. Хватило всего одного букета и незамысловатой записки, а он уже растаял. Ну нет уж. Нет! Он взрослый человек, ему тридцать три года! Похлопав себя по щекам для возвращения в реальность, Чон подхватывает букет на руки и наконец открывает двери. Из кухни слышится торопливое цоканье малюсеньких коготков по паркетному полу, и улыбка Чонгука становится только шире. Навстречу в коридор выбегает маленький серовато-белый котёнок, обрадованный появлению человека. Пожалуй, это один из самых приятных дней за последние восемнадцать лет.

(⁠ ⁠◜⁠‿⁠◝⁠ ⁠)⁠♡

По кофейне разносится громкий сёрпающий звук. Сокджин, не обращая внимания на оборачивающихся посетителей, продолжает терроризировать уже опустевший стакан из-под молочного коктейля. Чонгук в нём скоро дыру прожжёт, но Ким упорно делает вид, что занят своим коктейлем. — Да понял я, понял, ты меня презираешь, — сдается Сокджин, отставляя стакан на стол. — Каюсь, я не должен был от тебя что-то скрывать, я плохой лучший друг, ужасный человек и вообще самый безнадёжный лгун. Я что угодно скажу, только прошу, не смотри на меня таким взглядом! Чонгук, предсказуемо, закатывает глаза. — Не драматизируй, и я тебя не презираю, просто расскажи уже всё как есть и дело с концом, — откинувшись на стуле, он подхватывает чашку с капучино и делает большой глоток. — Тэхён сам напросился уехать в Штаты. Сказал, что хочет получить хорошее образование или чё там он говорил, плохо помню, времени ведь много прошло. Родители согласились, думали, что он быстро сдастся и вернётся. Но хрен там плавал, Тэхён действительно учился и работал, ни на что не жаловался, все мы были в шоке от такого упорства, но перечить ему не пытались. — Почему вы мне не рассказывали? — обижено хмурится младший. — Тэхён просил ничего тебе не рассказывать, — пожимает плечами Сокджин, подпирая рукой подбородок. — Да почему?! — Потому что он уехал из-за тебя. Такого Чонгук точно не ожидал услышать. Разве он сделал что-то не так? — Ты правда ничего не помнишь? — Сокджин наклоняется чуть вперёд, всматриваясь другу в глаза. — Что я должен помнить? — возмущается Чонгук. Сокджин с разочарованным вздохом откидывается назад, скрещивая руки на груди. Чонгуку кажется, или Ким смотрит на него с осуждением? — Ты как-то раз сказал, что ответишь ему взаимностью, когда тот станет миллиардером. Слова друга его ошарашили. Чонгук помнит те свои слова, но ведь он сказал это очень давно и в шутку. Как всё вообще с этим связано? — Мне было двенадцать! — А Тэхёну девять, но он ведь запомнил. М-да, забавно вышло. — Только не говори, что он реально стал миллиардером, — хрипло усмехается Чонгук. — Тогда я просто промолчу, а ты делай выводы, — вновь пожимает плечами старший, воруя с тарелки Чона кусочек от чизкейка. Обычно Чонгук начинает возмущаться, но на сей раз всё иначе. Он просто сидит и обдумывает всё услышанное, краем глаза наблюдая, как его чизкейк уменьшается в размере. Думает он долго, минут десять уже прошло, но Сокджин омегу не торопит, сам ведь всё прекрасно понимает. У Чонгука шок. Даже представить сложно. Тэхён действительно воспринял те его слова всерьёз? В голове не укладывается. Но раз это действительно так, то… — Подожди, так это выходит, что он всё ещё меня… — слова встают комом в горле. — Любит? — помогает ему Сокджин и видит утвердительный кивок. — О, да, вот уж в чём тебе не стоит сомневаться. Это ты был в неведении, а ему я о тебе всё рассказывал. Он знает обо всём: о твоём месте работы, твоих любимых сладостях, как часто у тебя течки, что ты в свои тридцать три года всё ещё невин… — А-а-А! — перебивает его Чонгук, перегнувшись через стол и закрыв рот старшего ладонью. Сокджина реакция друга веселит. — Я всё понял, спасибо, можешь не продолжать. Но это ведь всё равно не отменяет того, что он уехал тогда, даже не попрощавшись! — Бога ради, Чонгук! Ты взрослый или как? Что за дурацкая причина для обиды? — на этот раз закатывает глаза уже Сокджин. И всё же, разве это не странно? Не видеть человека столько лет, но всё равно любить. Такое, разве что, только в сказках бывает, но Чонгук не в сказке. Он в реальности, где у него монотонная работа, небольшая квартирка и полное отсутствие личной жизни. По поводу личной жизни… как-то так вышло, что за все эти годы у омеги так и не было нормальных отношений. Все, кто проявлял к нему интерес, не были интересны Чонгуку, а если кому-то и удавалось заинтересовать, то этот интерес быстро рассеивал Сокджин, всегда умудрявшийся найти в любом недоухажере друга уйму недостатков. — Мне вот интересно, — вздыхает Чонгук, подпирая сложенными руками подбородок, — насколько сильно изменился Тэхён? — Ну… он повзрослел. Знаешь, как я охренел, когда этот бугай к нам в дом зашёл? Да я чуть… — Когда я смогу его увидеть? — перебил его младший. — Он ведь здесь сейчас, в Корее? Я хочу с ним встретиться. Чонгук безумно по нему скучает. Хочется увидеть Тэхёна лично, убедиться в том, что детство, проведённое вместе с милым маленьким альфой не было лишь его больным воображением. В какой-то момент жизни Чонгук действительно начал задумываться, не был ли Тэхён всего лишь его воображаемым другом детства? С момента, как альфа уехал, о нём редко вспоминали в присутствии Чона, словно такой человек как Ким Тэхён существовал только в его голове. Чонгук старательно отгонял от себя эти мысли, раз за разом пересматривая старые записи с совместных пикников и ужинов с семьёй Ким, на которых был Тэхён. Живой, настоящий. Чонгук искренне боялся проснуться в один день и обнаружить, что никаких видео с участием альфы не существует, что помнит его только он один. Этими мыслями он не делился даже с лучшим другом. Стыдно признавать, но вчера, получив цветы, Чонгук рыдал нескончаемыми слезами, но то были слёзы счастья, которого с момента пропажи Тэхёна ему всегда катастрофически не хватало. Чонгук не успевает услышать ответ Сокджина, отвлекаясь на звонок. Омега нехотя вытаскивает из кармана телефон и смотрит на входящий вызов, нервно сглатывая. Настроение тут же портится от одного лишь слова, высветившегося на экране. Проигнорировать звонок Чонгук не может, мало ли что этот человек может учудить если не ответить. — Что на этот раз, — без особой заинтересованности спрашивает Чонгук. На том конце слышится тяжёлое дыхание. — Вот так ты рад папиному звонку, да? — немного невнятно бормочет мужчина. Он явно пьян. — Что тебе нужно? Денег не дам. — Пусти переночевать бедного папочку, — хнычет в трубку омега, заикаясь. Папа Чонгука всегда был беспробудным пьяницей и совершенно некудышним родителем. Но за это Чонгук ему даже благодарен, ведь если бы не он, то омега бы не сдружился с Сокджином и не познакомился с Тэхёном. Познакомились они в начале средней школы, история до простого банальная: пьяный папа Чонгука однажды решил в кои-то веке повидать сына, наведавшись к воротам школы в самом непрезентабельном виде, кто-то из родителей его узнал, рассказал своему чаду и по классу пошёл слух, что Чонгук — сын шлюхи. Вскоре это разлетелось и по всей школе. Сокджин был единственным, кто не тыкал в него пальцем и не обходил стороной. Чон Мингук скинул новорожденного сына на свою престарелую мать, а сам ушёл развлекаться дальше. Мингук всегда вёл распутный образ жизни и совершенно не думал о том, к кому ложиться в постель. В результате такой беспечности появился Чонгук. В жизни Чона не было папы, не было отца, но была любящая бабушка, жаль только, что она была с ним не очень долго. Объявился Мингук только тогда, когда Чонгук стал самостоятельно зарабатывать на жизнь. Пересеклись они вообще случайно, Чон шёл утром на работу, а Мингук в это же время выползал в похмельном состоянии из соседней квартиры, в которой всю ночь до этого гремела музыка. Так Мингук узнал, где живёт Чонгук. — А чё эт ты мне не отвечаешь, а? Чонгук отодвигает динамик от уха, ловя взволнованный взгляд Сокджина, и жестом показывает другу, чтобы тот не беспокоился. — Слышь, я знаю где ты живёшь, не забыл, сынок? Будь благодарен мне за то, что я жизнь тебе подарил, понял меня?! Эй! Широко зевнув, Чонгук сбрасывает вызов. Что толку слушать эту нескончаемую ругань? Только настроение портится. — Почему ты всё ещё его не заблокировал? — изумляется Сокджин, слышавший елейный голос Мингука от начала до конца. — Не знаю, — невесело ухмыляется Чонгук. — Наверное, подсознательно надеюсь на что-то, хотя и понимаю, что смысла в этом нет. У омеги никогда не было настоящей семьи, даже любимая бабушка не могла дать мальчику того, что могла бы дать полноценная семья. Только в компании семьи Кимов Чонгук чувствовал себя хоть чуть-чуть счастливее, но всё равно понимал, что среди них он лишний. Он всего лишь лучший друг их старшего сына, но никак не член этой милой семьи. Может, именно поэтому Чонгук всё ещё отвечает на звонки папы, даже зная, что конструктивного разговора у них быть не может. Или же это просто из жалости? Сейчас уже сложно утверждать. Ближе к концу обеда Сокджин убегает в участок, в бумагах нашлись какие-то несостыковки и его срочно вызвали. Чонгук, как и планировал, поехал на кладбище. Сегодня годовщина смерти бабушки. По дороге он зашёл в цветочную лавку, купил небольшой букет из гортензий, любимые цветы бабушки. На самом деле, Чонгук не особо любит посещать кладбище, потому что каждый раз, доходя до могилы бабушки, не может сдержать слёз. Она умерла всего через два дня после восемнадцатилетия внука, чем омрачила все последующие дни рождения. Чонгук больше не празднует его так, как праздновал прежде. Последние несколько дней выдались насыщенными на потрясения, которые, кажется, всё никак не хотят заканчиваться. Под надгробным камнем бабушки уже лежит оставленный кем-то букет гортензий. Почему-то Чонгук даже не сомневается в том, кто его здесь оставил. Бабушка никогда не жаловала лучшего друга своего внука, но Тэхёна просто обожала. Она всегда радовалась, когда после школы мелкий заваливался к Чонгуку в комнату, чтобы посмотреть с любимым хёном какое-нибудь очередное аниме или новый мультфильм. Об этих посиделках после занятий Сокджин не знал до последнего, Чонгук до сих пор помнит, как долго ещё возмущался старший, когда застал своего брата в комнате Чона с кучей закусок и включенной серией аниме. Ещё несколько дней после этого Сокджин называл друга предателем, а с Тэхёном и вовсе не разговаривал. Внезапно сам для себя Чонгук осознаёт, что те времена были действительно самыми счастливыми в его жизни. Вздохнув удручённо, Чон присаживается на корточки и оставляет свой букет рядом с чужим. Те цветы, что принёс он сам, выглядят немного проще. От этой мысли остался неприятный осадок на душе. — Папа часто говорил, что в жизни всё закономерно, — ухмыляется омега, — Живёшь — хочешь выпить, выпил — хочется жить. Кажется, теперь я начинаю его понимать. Чонгук всегда боялся стать таким же, как папа, потому постоянно ограничивал себя в алкоголе, что было чревато некоторыми трудностями в налаживании контактов с новыми знакомыми. Чтоб тебя, Южная Корея, с твоими алкогольными обычаями. — Прости, что прихожу так редко, мне на самом деле не хватает духа посещать тебя больше двух раз в год. Молодая женщина с надгробного камня ярко улыбается своей кроличьей улыбкой, перешедшей по наследству и её внуку. Такой молодой и счастливой Чонгук её не застал. Когда он родился, бабушка уже успела овдоветь и испортить отношения с сыном. Маленький внук был её единственной отдушиной, ради которой она регулярно натягивала улыбку. Думаю, будет излишним говорить, что Чонгук по ней до сих пор скучает. — Мне исполнилось тридцать три, красивое число. Тебе бы сейчас было восемьдесят восемь, кажется. О Господи, прости меня, я, кажется, несу какой-то бред. Наверное, это от недостатка общения, — оперевшись руками на скамью позади себя, Чонгук краем глаза замечает несколько свежих ям. Скоро там окажутся чьи-то тела. От подобной мысли становится по-настоящему грустно. Повернувшись назад, Чонгук решает, что лучше вернуться домой, ему всё равно не о чем говорить. И только он собирался встать, как вдруг заметил… плюшевого зайца с другой стороны на скамье. Это его, Чонгука, заяц. В этом он совершенно не сомневается, ведь с лёгкостью опознает криво пришитый глаз-пуговку и потрёпанный розовый бантик на широкой шее игрушки. Этого плюшевого зайца Чонгук пожертвовал Тэхёну лет так… двадцать назад? Двадцать пять? Кажется, мелкому альфе было около шести-семи, точно Чонгук не помнит, но зато прекрасно помнит, как отдал рыдавшему мальчику свою любимую игрушку. Мелкий заблудился в городе и по удачному стечению обстоятельств встретил Чонгука, возвращавшегося из школы. Именно тогда он и подружился с Джином. Но что эта игрушка делает здесь? Чонгук подрывается с места и оборачивается, высматривая Тэхёна. О том, что Тэхён здесь ни при чём, омега даже не думает. В нём почему-то стойкая уверенность в том, что потрёпанный временем заяц появился здесь именно из-за альфы. Чонгук в сотый раз проклинает себя за привычку глубоко уходить в свои мысли и не замечать ничего вокруг. Он опять его упустил, находился с Тэхёном на расстоянии вытянутой руки, но даже не обратил внимания. Этой игрушки здесь не было, когда Чон только пришел, следовательно, её подложили в момент, когда омега погрузился в свои мысли. И Тэхён опять убежал, оставив маленький символичный подарок. Разочарованно выдохнув, Чонгук возвращается к скамье и берет зайца в руки. Нет сомнений, это та самая игрушка, которую он подарил альфе много лет назад, пытаясь успокоить детскую истерику. На черных глазках-пуговках уже почти облезла краска, голубой оттенок плюшевой ткани с годами совсем потускнел, но за исключением этого игрушка осталась целой, будто её действительно бережно хранили все эти годы. На спине зайца была прикреплена небольшая записка. Чонгук распознаёт на ней тот же почерк, что и на открытке во вчерашнем букете ромашек. «Грусть тебе совсем не к лицу, хён~ с любовью, Tae». Всё это его начинает злить. Что за игра в прятки? Почему нельзя просто нормально поговорить? Что толку от этих игр? Или Тэхёну это доставляет какое-то отдельное удовольствие? Чонгук злится, но почему-то… плачет? Нет, он не рыдает, не бьётся в истерике. Слёзы текут сами собой нескончаемым потоком, он утирает их рукавом лёгкой кофты, тихо всхлипывая, но быстро берёт себя в руки, убирая куда подальше свою излишнюю эмоциональность. Домой он идёт, прижимая потрёпанного кролика к груди.

(⁠ ͡⁠°⁠ᴥ⁠ ͡⁠°⁠ ⁠ʋ⁠)

Тэхён возвращается домой ближе к вечеру. День был трудным, необходимо было утвердить и проверить некоторые документы будущего местного филиала компании и заехать на кладбище, чтобы навестить миссис Чон. Всё тело ноет от усталости, но настроение у него по-настоящему прекрасное. Стоило всего краем глаза взглянуть на угрюмого омегу из далёкого прошлого, как все заботы вмиг иссохлись, рассыпавшись в развеившийся по ветру прах. Разувшись, Ким проходит в гостиную и замечает на диване брата. Тот, судя по припухшему лицу и сведённым бровям, проснулся из-за хлопнувшей входной двери. Утонув в собственных мыслях, альфа не уследил за аккуратностью своих действий, разозлив подскочившего от испуга омегу. — По башке себе постучи! На грубое обращение Тэхён только улыбается. Стоит признать, что по Джину он тоже скучал, хоть и не так сильно, как по его лучшему другу. Буркнув себе под нос что-то невразумительное, Сокджин вновь откинулся на диван, натянув на глаза маску для сна. — Почему ты спишь здесь? — искренне недоумевает Тэхён. — В моей комнате был паук, — поёжившись, омега выключил работавший телевизор и завис, когда услышал тихий низкий хохот. — Ты чё это ржешь? — Прости, — отмахнулся младший, расстегнув верхние пуговицы на рубашке, — просто подумал, что с возрастом ты изменился только внешне. И это действительно факт. Сокджин в любом возрасте боялся насекомых и клоунов, да и характер в целом никак не изменился, он по-прежнему остался вспыльчивым, но весьма добродушным и местами наивным человеком. Тэхёна это не может не радовать. Но что касается внешности… Джин предпочитает не вспоминать себя в подростковом возрасте. Тогда его едва ли с натяжкой можно было назвать симпатичным. Переходный возраст не обошёл его стороной, наделив всеми своими прелестями в виде прыщей и растяжек. В четырнадцать у Джина случился резкий скачок в росте, после чего на ногах и боках остались растяжки, с которыми он боролся до двадцати лет, но по итогу сдался и просто перекрыл их татуировками. — Родители не дома? — прикрикнул Тэхён из кухни. — Хватит кричать, пощади мою голову! — простонал Сокджин, закрыв уши подушками с двух сторон. Похмелье штука страшная. — Они уехали к друзьям до следующей недели, — развернувшись лицом к спинке дивана, омега натянул одеяло по самое горло и приготовился ко сну, но, видимо, все сегодня ополчились против этой затеи. Телефон, завалившийся в щель под спинкой дивана, раздражающе завибрировал. — Да чтоб вас всех! — злобно выругнулся Сокджин, вскочив с кровати. На то, чтобы вытащить телефон, ушло минут пять, не меньше. Звонок два раза прекращался, и сейчас трезвонит уже в третий раз. Кто-то, видимо, очень сильно хочет связаться с Сокджином. Звонил Чонгук. Джин даже растерялся, когда увидел знакомый номер. Чонгук обычно не звонит, предпочитает общение в переписке или вживую, а если и звонит, то только в крайних случаях. Осознание сего факта заставило сонливость и похмельное состояние отойти на второй план. Как только звонок повторился в четвёртый раз Сокджин тут же принял вызов. — Хён… — голос Чона из трубки был тихим. На фоне слышался шепот завывающего ветра. Сокджин ещё раз проверил время, уже достаточно поздно. Чонгук всё ещё на улице? — Что случилось? — ответом послужил многозначительный вздох. — Не молчи только, — вслед за вздохом от Чонгука слышится короткое шмыгание носом. Это из-за того, что он на улице тусуется в такое позднее время, или... — Не заставляй меня нервничать! — Можно я переночую у вас? — Чонгук, — повторяет Сокджин уже более угрожающим тоном. — Я не могу попасть в квартиру, — сдаётся младший. Настало время Сокджина печально вздыхать. Подобная ситуация происходит не впервые. Раньше это случалось чуть ли не регулярно, вынуждая Чонгука почти поселиться в доме Кимов, но в последние пару лет всё стихло. — Опять он? Многозначительная тишина служит Сокджину вполне ясным ответом. Чон Мингук даже по прошествии стольких лет продолжает нервировать своего «сына», и если раньше он, нажравшись в хламину, припирался к воротам школы Чонгука, то теперь не упускает возможности развалиться на коврике перед входом в его квартиру. Спасибо хоть, что на работу не припирается, иначе бы Чонгук не смог своим коллегам в глаза смотреть. — Он дрыхнет у меня под дверью, — наконец заговаривает Чон. — Я не стал его будить, не хотел портить себе и соседям вечер. Мне новые скандалы не нужны. В голосе Чонгука слышится явная горечь. Сокджин не может его не жалеть, ведь он, как лучший друг, знает насколько болезненно младшему даётся вспоминать Мингука, не то что видеть. Каждая новая встреча с блудным «папочкой» ощущается Чонгуком как разрез скальпелем по только-только зарубцевавшейся ране. — Ладно, приходи, — облегчённо выдохнув, Сокджин потирает ноющие виски. — Ты же знаешь, в этом доме тебе рады даже больше, чем мне и Тэхёну. Смешно, но всё действительно так. В детстве Джину иногда казалось, что мистер Ким, отец семейства, рано или поздно сорвётся и усыновит Чонгука. И это ни в коем случае не говорит о том, что своих родных детей он не любит. Просто так вышло, что альфа всегда хотел иметь милого маленького сыночка, но Тэхён альфа, а Сокджин, хоть и является омегой, слишком буйный и совсем не подходит под определение «милый и маленький». Зато Чонгук по всем критериям вписывается. Небольшой рост, мягкое телосложение, кукольное личико, природная застенчивость и робость — всё это про него. Мистер Ким и его супруга по сей день души в нём не чают. И минуты не проходит, как в дверь стучат. Сокджин удивляется, но всё равно идёт её открывать. На пороге, поджав губы, действительно стоит Чонгук, прижимая к груди знакомую плюшевую игрушку. Одет он слишком легко для ветреного вечера, потому, не мешкая, Джин быстро втянул его в дом, закрыв дверь на замок. — Быстро ты однако, — прохрипел старший. — Я был неподалёку. Сокджин мысленно ухмыляется. Ага, как же. Квартира Чона в двадцати минутах ходьбы от дома Кимов. Наверняка Чонгук просто слонялся по улицам, всё это время решаясь позвонить. Трусливость и нерешительность одни из самых плохих его качеств — пока петух в жопу не клюнет, Чонгук никогда не решится просить о помощи. Широко зевнув, Сокджин ведёт Чона в свою комнату. Сегодня младший будет спать в ней один, Джин всё ещё отчётливо помнит мерзкие лапки паука, окупировавшего ручку комода с бельём. Чонгук ползучей живности не боится, вот пусть тогда и спит сегодня в комнате с ней. — Родители не дома? — тихо интересуется Чонгук, принимая из рук друга чистое полотенце и сменную одежду. — Неа, уехали до следующей недели, — Сокджин усмехается. Почему-то вопрос Чонгука вызвал в нём чувство дежавю. Будто… Тэхён! В сонно-похмельном состоянии Сокджин умудрился забыть о брате, который, хвала небесам, уже давно сидит у себя в комнате. Впихнув оставшиеся вещи в руки Чонгуку, старший бежит на выход, оглядываясь в поисках паука. — Что случилось? — задал логичный вопрос Чон, увидев засуетившегося друга. — Ничего! — преувеличенно бодро отозвался Сокджин. Чонгук сразу понял — что-то не так. Джин ведь не умеет врать, и раз говорит, что всё нормально, это может значить только совершенно противоположное. — Ничего, просто вспомнил кое-что. Кое-что срочное. Ты иди пока в душ. Выругнувшись, Сокджин вылетел из своей спальни и уж было собрался бежать к Тэхёну, чтобы сообщить о Чонгуке, но не успел. На первом этаже послышался щелчок замка на входной двери. Сокджин, не удержавшись, застонал в голос. — Говорила же, что надо было заплатить рабочим. Ты же спину так себе надорвешь! — Не лезь, женщина, я сам справлюсь. Или ты считаешь, что я старый? — Именно, олух! Тебе скоро шестьдесят стукнет, а ты молодого из себя строишь. …родители вернулись. Сокджин запаниковал пуще прежнего. Спустившись на первый этаж, он застал весьма комичную картину: отец, весь покрасневший от усердия, втаскивает в дом большую коробку, пока миссис Ким, ворча, наблюдает за потугами мужа, облокотившись об стену. — Смотри не пукни от усердия, — цокнула она. — Вы разве не должны были вернуться на следующей неделе? — наконец дал о себе знать Сокджин. — Должны были, но твой отец вдруг на полпути в Пусан вспомнил, что пропустил день рождения Чонгука, и поездка отменилась. Вместо неё мы проторчали семь часов в магазине швейной техники. — Только не смей меня осуждать за это! — возмущенно отозвался мистер Ким, выпрямившись и тут же болезненно простонав. Он наконец перетащил коробку через порог. — Меня бы совесть замучила, если б я ничего не подарил Чонгуку. Это должен быть сюрприз! Приглядевшись, Сокджин замечает на коробке большой технический рисунок с изображением промышленной распошивальной машины. В самом углу коробки красуется цифра, обозначающая вес содержимого. — Почти шестьдесят килограммов, ты с ума сошел? — обеспокоенно отозвался Сокджин, но отец лишь махнул на него рукой. Сокджин уже говорил, что отец в Чонгуке души не чает?.. Точно, Чонгук! Вновь сорвавшись с места, Джин убежал наверх, проклиная себя. Добравшись до второго этажа, он замирает. Сердце уходит в пятки. Чонгук, вцепившись в ручку двери спальни Сокджина, во все глаза пялится на застывшего в дверях своей спальни Тэхёна. — Просто оставь коробку здесь, — напирает миссис Ким. — Ещё чего, а если Чонгук заглянет? Я оттащу её в комнату Тэхёна. — Не глупи! — Я всё сказал! Чертыхнувшись, Сокджин схватил двоих косплееров статуй за локти и втолкал в… подсобку? Да какая разница, главное, чтобы отец, уже подбирающийся к лестнице, не встретил Чонгука, держа коробку в руках, иначе ругани будет много. — Не выходи, пока я не вернусь, — последнее, что говорит Сокджин Чонгуку, прежде чем побежать вниз, чтобы помочь отцу. Озарение накрывает его в третий раз, когда он опять спускается вниз. Он только что затолкал Чонгука и Тэхёна в тесную подсобку и, о чёрт, запер дверь, щёлкнув замком. М-да, похмелье действительно страшная вещь.

(⁠☞⁠ ͡⁠°⁠ ͜⁠ʖ⁠ ͡⁠°⁠)⁠☞

Чонгуку кажется, что у него остановилось сердце. В подсобке слишком тесно, она вся заставлена вёдрами, банками и садовыми инструментами миссис Ким, тут не то что для двух человек, для одного тесно! Всё плохое настроение ушло на второй план, уступив место панике. В нос бьёт резкий запах персика и базилика. Такой же, как на плюшевом зайце, оставшемся в комнате Джина, но более концентрированный, более взрослый. Чонгук не может перестать вдыхать его. Буквально не может, его нос находится в паре сантиметров от широкой груди Тэхёна. Сильнее отстраниться не выходит. А ещё Чонгук слышит бешеный стук сердца, но не может определить, своего ли. Внезапно над головой омеги раздается смешок. — С ума сойти. Теперь сердце остановилось наверняка. Голос Тэхёна ебать какой низкий, без мата здесь не обойтись. Его бархатный баритон вызывает по телу Чонгука волну мурашек, грозящую превратиться в цунами. И, о Господи боже, этот запах! Омега готов прямо здесь и сейчас потечь, и вы не в праве его за это осуждать! Ясно? Но осознание, что перед ним стоит Тэхён, не позволяет забыться окончательно. Настоящий, живой Ким Тэхён. Тот самый большеглазый настойчивый мальчишка, тот самый человек, по которому так сильно скучал Чонгук, боясь однажды проснуться и понять, что Тэхён был всего лишь его выдумкой. Но Тэхён здесь, хоть теперь он и не такой, как раньше, он стал старше и гораздо мужественнее. И всё равно Чонгук не может заставить себя поднять глаза. Банальный страх поселился на закоулках его сознания, удерживая тело омеги в оцепенении. И это, видимо, всё же не устроило альфу. Вздохнув, Тэхён осторожно кладёт ладони на острую линию челюсти хёна, приподнимая его голову. Чонгуку стоило больших усилий побороть желание зажмуриться. Тэхён наконец может заглянуть в эти тёмные как бездны глаза. Кончики пальцев, касающиеся мягкой кожи чужого лица, приятно покалывает. Ким и сам удивляется своей реакции, не думал он, что встреча с хёном его так сильно взбудоражит. В горле ком стоит. Хочется сказать что-нибудь, но язык не ворочается. Запах ромашек начинает стремительно усиливаться, что даёт Тэхёну понять одну действительно важную вещь — взволнован здесь не только он один. Не дают соврать и глаза Чонгука, сумбурно бегающие по лицу альфы, цепляющиеся за каждую мелочь, каждую родинку или неровность на коже. Эмоции омеги как на ладони. — Даже ничего не скажешь мне, хён? — первым заговаривает Тэхён, не сдерживая усмешки при виде растерявшегося выражения лица омеги. — Неужели совсем меня не вспоминал? Лицо Чонгука в один миг заливается густым румянцем. Внутренне восторгаясь, Тэхён понимает, что хён действительно его вспоминал. Его цветочный хён никогда не забывал. Тэхён, без преувеличений, испытывает самый настоящий щенячий восторг. Когда он только уехал, Чонгук был всего на пару сантиметров выше, теперь же альфа выше него на полторы головы. Весь хён кажется ему по сравнению с собой кукольным. Маленький, робкий и стеснительный Чонгук вызывает слишком бурные эмоции. — Неужели действительно забыл меня? — интонация преувеличенно печальная, Тэхён играет с ним, пытаясь выдавить хоть одно слово из красивых уст хёна. И у него это получается. Чонгук не распознает в интонации альфы наигранность, принимая его слова за чистую монету. — Не говори так! — выкрикивает Чон, поддавшись эмоциям. Практически сразу после сказанного его губы накрывают широкой ладонью. — А я ведь говорила! — злорадно хихикнула миссис Ким. — Вот, пожалуйста. Спину сам будешь лечить, от меня помощи не жди. — Да кому сдалась твоя помощь! — Не ори так, пень старый. Сокджин сказал, что Чонгук только недавно уснул, — шипит женщина, не желая портить несуществующий сон Чонгука. Мистер и миссис Ким на самом деле очень счастливая и крепкая пара. Или были ею когда-то в глазах окружающих, пока старость не начала вступать в свои права. Но нет, с возрастом они не стали любить друг друга меньше, просто бытовых ссор стало больше и для других они уже перестали казаться такими уж счастливыми. Но то для других, на деле же в их чувствах ничего не изменилось. — Будь чуть тише, — шепчет Тэхён, обжигая горячим дыханием побагровевшее ушко. — Печально, что для тебя сюрприз уже испорчен, но давай не будем огорчать этим отца. Он всё-таки старался. Что Тэхён говорит? Чонгук не особо прислушивается, пульсирующая жилка на изгибе сильной шеи альфы забрала к себе всё внимание. Всего одно короткое движение и он сможет уткнуться носом в эту сладко пахнущую железу. Стойкий запах базилика и сладкого персика действует на омегу похлеще любого дурмана. Одну вольность Чонгук себе всё же позволяет. Он, приподняв руку, указательным пальцем касается золотистой кожи Тэхёна на изгибе шеи, почти невесомо ведя самым кончиком. Над ухом он слышит глубокий вдох альфы, а глазами видит, как вздуваются вены на сильной шее. Одна тяжёлая ладонь, соскользнув с лица омеги, спустилась чуть ниже, найдя покой на пушистом затылке. — Пожалуйста, не делай так, если не хочешь, чтобы нас обнаружил отец, — но, увы, низкий вкрадчивый голос на самое ухо заставляет Чонгука моментально забыть об услышанном. Омега, спустившись чуть ниже, кладёт ладонь на широкую грудь Тэхёна, чувствуя под пальцами явный рельеф. До этого дня Чонгук никогда не замечал за собой любви к мускулам. Тёплая маленькая ладонь сыграла с Тэхёном злую шутку. Не стоит забывать, что они находятся в тесной каморке близко-близко друг к другу. Сдвинешься хоть на сантиметр вперёд и окажешься прижатым к телу напротив. К горячему, желанному телу. Восемнадцать лет! Целых восемнадцать долгих лет Тэхён ждал момента, когда сможет вновь прикоснуться к любимому хёну. Только вот их встреча не должна была произойти в тесной каморке по соседству с садовыми инструментами, но тут уже ничего не попишешь. Ладонь Чонгука не задерживается на груди слишком долго, всего минуту спустя она уже медленно ползёт ниже, подушечками запечатляя в памяти четкие мышцы пресса. От одной только близости к горячему сильному телу Тэхёна хочется простонать в голос, но Чонгук сдерживается, закусывая губы. Боже, как же сильно он скучал. Нервов Тэхёна не хватило. Он всё-таки живой человек, а не бесчувственная машина. Опустив вторую руку на поясницу омеги, Ким резко прижимает его ближе к себе. Весь воздух в лёгких Чонгука сжался, по телу разлилось что-то до одури приятное, концентрирующееся внизу живота. Своей грудью он может ощутить загнанное биение чужого сердца, а бедром — эрекцию. Чонгук ощутил иррациональный восторг, будто наконец получил то, чего так долго хотел. Хотя в этом и есть доля смысла. Тэхён больше не стесняется вдыхать ромашковый аромат полной грудью, он утыкается носом в висок омеги, касаясь губами скулы, и дышит, дышит, дышит пока место в лёгких не заканчивается. И уже совершенно не важно, что мистер и миссис Ким давно спрятали коробку и ушли к себе в спальню. Всё отходит на второй план, когда губы сталкиваются в отнюдь не невинном поцелуе. Впервые Тэхён чувствует себя настолько жадным, впиваясь в мягкие пухлые губы хёна. Чонгук мычит, когда чувствует ладонь, нагло сжавшую его ягодицу, и сам окольцовывает шею мужчины, полностью отдаваясь во власть сильных рук. Тэхён этой властью пользуется, разрывая поцелуй и настойчиво прилипая к молочной коже на шее Чона. Альфа ведёт языком широкую дорожку, оставляет засос под самой челюстью, заставляя Чонгука заёрзать от переизбытка ощущений. Жаль только, что каморка совсем уж маленькая, сильно не разгуляешься. Руки Тэхёна пиздец какие большие. Ни один мат не в состоянии описать весь восторг Чона. Обе руки, задрав футболку, полностью окольцевали талию Чонгука. И снова очередной мокрый глубокий поцелуй. Мурашки бегут по позвоночнику омеги в момент, когда острый язык Тэхёна проскальзывает по его нёбу, щекоча. — Ну нихуя себе блять. Голос Сокджина кажется чужим, посторонним, неправильным. В их мирок слишком легко вторглись. Тэхён нехотя отлипает от припухших губ Чонгука, кидая недовольный взгляд на вторженца в лице старшего брата. Омега, загнанно дыша, роняет голову на широкое плечо Тэхёна, постепенно начиная осознавать себя и окружающую их обстановку. Сокджин, стоя на пороге, пытается избавиться от слишком чёткой картинки перед глазами. — А ниче, что я, — заикается пытаясь подобрать правильное слово, но под злым взглядом Тэхёна теряется, — а ниче, — к горлу Джина подступает рвота. Для него увидеть лучшего друга сосущимся с его братом — всё равно что застать родителей в самый разгар секса — неловко и отвратительно неприятно. — Да идите вы нахуй! Пусть делают чё хотят, плевать, лишь бы не видеть опять это любительское порно. Постепенно возвращаясь в реальность, Чонгук наконец осознаёт, что произошло. Они ведь даже толком не поговорили! Как такое могло произойти? — Чонгук, — шепотом зовёт старшего Тэхён, но тот не отрывается от его плеча. Слишком стыдно. — Чонгук, ну же, — по-доброму усмехнувшись, альфа кладёт руку на тонкое плечо, слегка тормоша, и всё равно без толку. — Хён, посмотри на меня, — говорит уже чуть более твердым тоном, но всё ещё не лишенным нежности. Лучше бы он не поднимал глаза. Вид счастливого лица Тэхёна заставил лишь по-новой залиться краской. — Может, теперь поговорим? — ответственность за начало диалога берёт на себя Тэхён. Далеко решили не идти, спальня Сокджина как раз свободна. Прежде чем Чонгук закроется в себе, как любит это делать всегда в моменты сильных волнений, Тэхён обнимает его со спины, кладя подбородок тому на плечо. — Может, спросишь что-нибудь? Только не молчи. Так было всегда: смущённый Чонгук равно замкнутый Чонгук, неизменная формула. Этот раз не стал исключением. Омега закрыл лицо руками, притворяясь, что его здесь нет, что всё это происходит не с ним. Тщетно. Ну, в таком случае Тэхён решает поступить по-своему: подхватив Чонгука под бедра, Ким валит его спиной на кровать. Не ожидая такого поворота событий, омега отрывает руки от лица, чем пользуется Тэхён, нависая сверху и пригвождая запястья Чонгука к постели по бокам от его головы. Теперь спрятаться не удастся. — Не делай так больше! — хрипло выдыхает Чонгук, широко распахнутыми глазами глядя в сощуренные от широкой ухмылки. — Я слишком стар для этого дерьма. — Тебе что, семьдесят? — хохочет Тэхён, вновь расплываясь в довольной ухмылке, когда видит ответную робкую улыбку. — Ты всегда был таким драматичным или мне просто розовые очки обзор заслоняли? Чонгук вмиг потерял былую улыбку. Что-то в груди неприятно кольнуло. Розовые очки… обзор заслоняли? То есть, больше не заслоняют. Значит ли это, что та открытая любовь, которую Тэхён не стеснялся показывать в детстве, всё-таки прошла? Но тогда как объяснить случившееся всего парой минут ранее? Мысленно Чонгук даёт себе оплеуху. Какая разница, что произошло в той каморке, сексуальное влечение не гарантирует чувства. Отвернув голову вбок, омега жмурится. Слёз нет, но почему-то есть предчувствие, что в скором времени они хлынут бесконечным потоком. — Больше не заслоняют? — Чонгук не мог не задать этот вопрос. Тэхён первое время не отвечает, молчит, всё также нависая над притихшим хёном. Даже не видя лица альфы, Чонгук может ощутить на себе пристальный взгляд. — Я стал старше. И что это должно значить? Чонгук ничего не понимает, только зажмуривается сильнее, глаза начинает неприятно щипать. — Но от принципов своих не отказался. Какие к чёрту принципы?! Разговор шёл про розовые очки! Или он имел в виду, что любил раньше, ставил себе цель добиться, но со временем перегорел? Неужели он здесь, нависает над своей когда-то желанной целью, только из принципа заканчивать все дела до конца? Неужели добиться Чонгука для Тэхёна больше не дело желания, а дело принципа? — Почему ты не смотришь на меня? — альфа легко уловил смену настроения омеги. — Я сделал что-то не так? Чонгуку страшно. Вдруг он поднимет глаза и не удержит слёз? Ему надоело вечно распускать сопли, надоело рыдать в три ручья в самые ответственные моменты. Больше он не заплачет, только не сейчас, только не перед Тэхёном. — Скажи, для чего это всё? — но вечно молчать тоже нельзя. Чонгук не уточняет, что именно имел в виду под словом «это», Тэхён не берется уточнять. Смысл вопроса на самом деле прост. Чонгук хочет знать, зачем вернулся Тэхён, для чего оставил под дверью квартиры те цветы, почему хранил плюшевого кролика, почему пропал на столько лет, зачем вообще уезжал? Чонгук ни за что в жизни не поверит, что только из-за той дурацкой детской шутки про миллиардера. Вопросов уйма, но язык не ворочается. — Я ведь вообще ничего о тебе не знаю, — слегка подрагивающим голосом заговорил Чонгук. — Все молчат, на вопросы, связанные с тобой, не отвечают. Я понятия не имел, где ты и что с тобой. Забыл ли меня, вспоминаешь ли. Существуешь ли вообще, — на последнем слове голос совсем стих. — О тебе у меня были только воспоминания и старые видео из семейного архива. Всё выглядело так, будто тебя не существовало на самом деле, будто ты всего лишь выдумка. Воображаемый друг, к которому я слишком сильно привязался, с которым не был готов прощаться. Первый всхлип, повлекший за собой соленый потоп. И вот опять Чонгук ревёт, проклиная себя за излишнюю чувствительность. Таких откровений Тэхён не ожидал. Он, конечно, помнит, что Чонгук раньше испытывал к нему что-то сродни детской симпатии, но уж точно не ожидал, что симпатия, смешавшись с обстоятельствами, станет чем-то болезненным для омеги. — Посмотри на меня, — шепнул Тэхён, положив ладонь на мокрую щёку Чонгука и развернув лицом к себе. — Я здесь, так ведь? Живой, настоящий и совершенно никуда больше не тороплюсь. Я больше никуда не денусь, слышишь? Сделав глубокий судорожный вдох, Чонгук кивает. — Может, хоть теперь я узнаю, где ты был всё это время? Больше ждать Чон не может. Он хочет знать. Потянув Тэхёна за локоть, Чонгук заставляет его лечь рядом. Всё же находиться под кем-то немного смущающе и не располагает к беседе. — Я улетал учиться, — это Чонгук знает. Проблема лишь в том, что ничего кроме этого он не знает. — У меня была цель — найти то, что принесёт хороший стабильный заработок в будущем. У меня была цель и была весомая мотивация, потому, несмотря на возраст, мне удалось добиться успеха достаточно быстро. Сколько ты знаешь двенадцатилеток, которые чётко знают, чего хотят? Если честно, то ни одного. В этом возрасте люди едва ли себя осознают, что уж говорить о планировании дальнего будущего. — Чонгук, я… владею популярной европейской компанией по производству декоративной и уходовой косметики. Но эта компания, хоть и принадлежит мне, появилась только с твоей подачи. — Только не говори, что ты действительно принял всерьёз мою шутку про миллиардера, — Джин ему об этом уже говорил, но Чонгук не поверил. Понадеялся, что друг просто жестоко подшутил над ним. — Ну-у, не совсем? Я, может, и был ещё мелким, но всё равно прекрасно понимал, что говорил ты это не на полном серьёзе, — Чонгук смог выдохнуть с облегчением. — Хотя та твоя шутка сильно въелась в память, и, в общем, подтолкнула меня на одну мысль — для счастливого будущего нужны деньги. — Тебе же было девять лет, — упомянул растерянный Чонгук. — верится с трудом. — Можешь не верить, — тихо усмехается Тэхён, накручивая на свой указательный палец длинный локон вьющихся волос омеги. Это расслабляет. — Но всё же скажу, что не шутил, когда говорил о твоей причастности к появлению моей компании. Моё детище было создано не просто благодаря тебе, оно было создано для тебя. Возможно, Тэхён немного приврал, те слова, брошенные в детстве Чонгуком, всё же сильно повлияли на него. Весь его бизнес существует только из-за шутки двенадцатилетнего мальчишки. Даже звучит смешно! Чонгук явно сбит с толку, и главного он так и не понял. — Я люблю тебя. Дыхание сбилось. На мгновение Чонгуку показалось, что сердце, сдавшись под напором ласковой улыбки альфы, забыло, как биться. А мозг, тем временем, за компанию с сердцем отказывается воспринимать происходящее. — Ничего не изменилось, я всё ещё люблю тебя. Я вырос, мои чувства стали более осознанными, в этом и заключается разница между мной сейчас и мной восемнадцать лет назад, — ведя неспешное повествование, Тэхён плавно перемещает руку, игравшую с вьющимся темным локоном омеги, на затылок и зарывается пальцами в мягкие отросшие волосы. Тэхён часто так делал в те ночи, когда Чонгук сбегал во время ночёвок из комнаты храпящего Джина к мелкому. — Это так необычно, — выдыхает Ким, бегая глазами по красивому, самому красивому в мире лицу. Чонгук слушает его, боясь хоть слово вставить. Словно один лишний звук может убить всю атмосферу. — Джин постоянно скидывал мне ваши совместные фотографии и видео, я видел тебя множество тысяч раз, в моём телефоне кроме твоих фотографий и копий разных документов больше ничего нет. Но теперь я вижу тебя вживую, касаюсь, — и словно в подтверждение своих слов он оглаживает большим пальцем пухлую щёку Чонгука, — но все ещё не до конца осознаю, что это всё действительно происходит. — Но тебе это всё равно не помешало облапать меня в тесной кладовой, — усмехается Чонгук, пододвигаясь чуть ближе. Рассказ Тэхёна придал ему смелости. — Ещё скажи, что я тебя спровоцировал. Чонгука не забывали. Чонгука любили и любят. — Боже, какой стыд! — притворно пораженно ахает Тэхён, касаясь лба омеги своим. — Грабли, вёдра и лопаты навсегда травмированы этим зрелищем. Чонгук не может не рассмеяться на чужую шутку. Тэхён, хоть и прошло много времени, изменился только внешне. Он всё так же шутит в самые неловкие моменты, так же глубоко дышит, в тайне мечтая задохнуться от освежающего ромашкового аромата, и засыпает так же быстро только когда рядом, в непосредственной близости, лежит его хён. Раньше маленький альфа целиком помещался в руках Чонгука. Теперь уже сам Чонгук тонет в объятиях крепких рук Тэхёна, чувствуя себя по-настоящему маленьким. Ещё около получаса Чон не спешит засыпать, гуляя глазами по красивому лицу. Тэхён уснул практически сразу, гнать его в свою комнату Чонгуку в голову не пришло, да и сам он не хочет так быстро отпустить то, о чём грезил без двух двадцать лет. Тэхён здесь. Тэхён настоящий. Тэхён всё ещё любит. С этими тёплыми мыслями Чонгук засыпает, ластясь ближе к крепкому телу и вдыхая терпкий запах персика и базилика. Эта ночь была самой спокойной за все минувшие годы.

(⁠｡⁠・⁠/⁠/⁠ε⁠/⁠/⁠・⁠｡⁠)

Чонгук не хочет просыпаться, слишком приятно находиться в тёплых объятиях, окутанным коконом чужого феромона. Но организм не даёт ему спать дольше положенного, выталкивая в удручающую реальность. Открыв глаза, Чонгук обнаруживает, что спал, плотно прижавшись к Тэхёну и уткнувшись тому в изгиб шеи. Сам альфа всё ещё спит, зарывшись носом в пушистые волосы Чона. Из несильной хватки рук совсем не хочется уходить, Чонгук вполне готов полежать так ещё, скажем, пять минут. Ну, может десять. Или полчасика? Да, замечательный план… Расслабленный взгляд устремляется дальше. Чонгук вовремя прикусывает язык, чтобы не взвизгнуть, когда сталкивается глазами с миссис Ким. Женщина, расплывшись в широченной улыбке, неотрывно смотрит на весьма уютную картину. — Миссис Ки… — Не дёргайся! — шипит женщина, заставляя омегу съежиться в руках Тэхёна. — В последние дни он спал без малого час, если вообще спал. Не буди его пока, а как проснется, спускайтесь завтракать. Ласково улыбнувшись, женщина встаёт с кровати и, пройдясь на цыпочках до двери, хватается за ручку. Но прежде чем выйти говорит: — Только перед отцом так не светитесь, иначе будет скандал. — Он против… меня? — искренне удивляется Чонгук. — Нет, он против него, — усмехнувшись, женщина кидает красноречивый взгляд на младшего сына. И, оставив Чонгука в непонимании, женщина уходит. Нервная усмешка вырывается сама собой. Нет, Чонгук конечно же знал, что мистер Ким относится к нему как к родному сыну, но не до такой же степени, чтобы любить едва ли не больше чем родных детей. Решив, что брошенные напоследок слова были не больше чем неудачной шуткой, Чонгук притирается ближе к Тэхёну и прикрывает глаза.

ᕙ⁠[⁠･⁠۝･⁠]⁠ᕗ

Мистер Ким, скрестив руки, недобрым взглядом сверлит двоих невозмутимых парней, в особенности задерживаясь на шее Чонгука. Она скрыта высоким воротом водолазки, омега нацепил её несмотря на жаркую погоду. И ладно бы только это, подобная мелочь не привлекла бы его, если бы от Чонгука не несло персиками и базиликом, приглушающими родной цветочный аромат. Что Тэхён, что Чонгук, оба ведут себя крайне невозмутимо. Миссис Ким, в контраст мужу, пребывает в приподнятом настроении. Её явно порадовала утренняя находка. Она, к слову, всегда знала о неравнодушности младшего сына к другу Джина, но уж точно не ожидала, что детский интерес рано или поздно выльется в это. И о причине желания Тэхёна учиться за границей она тоже не знала, альфа не распространялся ни о чём, кроме бизнеса, говорил только о работе и просил помалкивать перед Чонгуком. Теперь ей всё кажется крайне очевидным. За столом нет только Сокджина, сбежавшего рано утром на работу. Друг на друга Тэхён с Чонгуком даже не смотрят. Чонгук боится выдать свои очевидные эмоции, а Тэхён просто не хочет смущать омегу. — Ты так редко стал к нам заходить, — радостно щебечет миссис Ким, подкладывая в тарелку Чона парочку лишних вафель. — Дом как будто совсем опустел. — Я много работаю, миссис Ким, — вздыхает Чонгук, делая глоток апельсинового сока. — Да какая я тебе миссис Ким, родной, самое время начать называть меня мамой! Чонгук еле успевает зажать нос пальцами, в противном случае весь сок оказался бы выплеснутым прямо на свежие вафли с шоколадным сиропом. Закашлявшись, омега чувствует несильные похлопывания по спине, машинально принимая протянутую Тэхёном салфетку. — Это ещё почему? — встревает мистер Ким, пристально наблюдая за слишком уж ласковыми действиями Тэхёна, всё ещё не убирающего ладонь со спины омеги. — Я… вспомнил! — засуетился Чонгук. — У меня дома остался котёнок, его нужно покормить, — и, в общем, он почти не врёт. Котёнка действительно нужно покормить, хотя ни для кого не секрет, что на самом деле Чонгуку просто хотелось уйти от смущающей темы. — И ещё мне на работу нужно. Через три дня одна очень придирчивая клиентка придёт на последнюю примерку, а я всё ещё не соединил подкладку с жакетом. Мысленно Чонгук прикидывает, сколько времени займёт у него дошивание костюма. Брюки лежат в раскроенном виде, их осталось только собрать, а жакет почти закончен, если не считать подкладки. В целом, если очень сильно постараться, можно и за день закончить, но спешить Чонгуку некуда, поэтому он вполне может растянуть работу на три оставшихся дня. Всё равно других заказов у него пока нет. — Я могу тебя подвезти, — вызывается Тэхён. — Я тоже! — тут же оживляется мистер Ким и, отложив вилку, резко вскакивает из-за стола, но практически сразу падает назад, на стул. — Чёрт. — Сиди, богатырь, — миссис Ким всё никак не может перестать подстёбывать мужа за вчерашнюю неудачную попытку спародировать опытного грузчика. — Нет, ну ты посмотри! Ты что, думаешь, только ты одна можешь припоминать мне всякое?! …ну началось всё по новой. Пока мистер и миссис Ким обменивались «любезностями», Тэхён потянул Чонгука на выход. Удивительно, но наедине с альфой дышать оказалось легче, чем в компании слишком счастливой миссис Ким и её смурного мужа. Они не едут в неловком молчании. Чонгук чувствует себя так, будто Тэхён никуда и не уезжал вовсе. Они так же, как было раньше, вспоминают смешные моменты из прошлого, хохоча. С альфой ему по-настоящему комфортно, и даже лёгкая неловкость из-за вчерашнего случая не пересиливает это ощущение. Время пролетает слишком быстро. Всего мгновение и вот они уже паркуются около многоэтажки. Тэхён поднимается вместе с ним на восьмой этаж и заходит в квартиру. Им навстречу выбегает неуклюжий серо-белый котёнок, цокая коготками по ламинату. Уделив пару минут своего внимания зверьку, Чонгук насыпает в миску немного корма и уходит переодеваться в спальню, оставляя альфу в коридоре. Тэхён с Пичем поладил быстро. Чонгука всего пять минут не было, но когда он вернулся, то обнаружил Кима сюсюкающимся с котёнком, ластящимся к его теплым рукам. Дорога до работы занимает, кажется, ещё меньше времени, чем до квартиры омеги. Чонгуку мало, мало их ненапряжных разговоров и заинтересованных взглядов от Тэхёна. Альфа успевает выпросить у него номер телефона и взять обещание, что Чонгук будет отвечать на все его звонки. Чонгук же, немного повозмущавшись, согласился. Он всё равно бы не позволил себе пропустить звонок Тэхёна. Подъехав к ателье они ещё как минимум минут десять разговаривают, Чонгук всё не решается выйти из машины. Его всё ещё не покидает опасение, что стоит выйти из автомобиля он сразу поймёт, что весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро были всего лишь плодом его воображения. — Когда мы в следующий раз увидимся? — всё же задаёт вопрос Чонгук, поджимая губы. — Когда захочешь, — Тэхён не медлит с ответом. — Для тебя я свободен в любое время, без преувеличений. Слишком идеально. Чонгука всё ещё волнует вопрос о реальности происходящего. Всё слишком хорошо складывается, так не бывает. — У меня ещё вопрос, — звучит совсем неуверенно. Чонгук действительно побаивается задавать этот вопрос, но зная себя, если он не спросит сейчас, то уже не спросит никогда. — Возможно, его неуместно задавать здесь и сейчас, но… в каких мы отношениях? Взгляд Тэхёна стал более серьезным, улыбка сдержаннее. На целую минуту повисла гнетущая, только для Чонгука, тишина. И вот теперь, под пристальным взглядом, омеге стало по-настоящему неловко. А что, если… нет, забудьте! Чонгук даже в мыслях боится озвучивать это «если». — А ты сам как считаешь, как думаешь? — вопрос без единого упрёка, всё с той же мягкой интонацией. Тэхён попросту не может общаться с ним иначе. — Я никак не считаю, мне рядом с тобой вообще сложно думать, — смелое заявление, что несвойственно Чонгуку. Он может гордиться собой. Краем глаза омега замечает Инхё, курящую у входа. Девушка явно его заметила и весьма удивилась, увидев своего оппу в дорогой на вид машине с очень уж привлекательным мужчиной. Чонгук же на ней своё внимание сильно не заостряет, надеясь, что девушка его всё же не заметила и он сможет избежать допроса. Инхё — главная сплетница в их коллективе. Из мыслей вырывает, как ни странно, Тэхён, резко приблизившийся вплотную. И когда он только успел отстегнуть ремень безопасности? Чонгук почувствовал на своих губах его горячее дыхание и, не удержавшись, гулко сглотнул вставший в горле ком. — Ты можешь сейчас вполне спокойно уйти на работу, а можешь податься вперёд, — голос Тэхёна напоминает мурчание. Завлекающе. — Исходя из твоего выбора мы и сможем ответить на твой вопрос. Чонгук слышит стук собственного сердца, отдающий пульсацией в виски. Точно понимает — он не может просто уйти, но и податься вперёд как-то… боязно? В смысле, безусловно, ему очень хотелось бы вновь поцеловать Тэхёна, но ступор не позволяет решиться хоть на что-нибудь. Вот и остаётся Чонгуку только растерянно бегать глазами по красивому лицу альфы, задерживаясь на приоткрытых губах. Всегда ли Тэхён был настолько красивым? — Что, всё-таки уйдешь? — драматично вздыхает альфа, забавляясь из-за растерянности Чонгука. — Что ж, я принимаю это, хотя не могу сказать что не огор… Фраза Тэхёна остаётся незавершённой, Чонгук нагло прерывает её, впечатываясь в чужие губы. Этот поцелуй и поцелуем то толком не назовешь, обычное касание губ, в какой-то степени даже целомудренное, но Чонгуку оно далось крайне непросто. Тэхён, стоит признать, удивлён. Он не ожидал, что своей небольшой шалостью добьется подобного результата. Чонгука очень легко смутить, а в своих желаниях он крайне нерешителен, потому альфа и не ожидал ничего. Ему просто нравилось поддразнивать омегу и наблюдать за забавной реакцией. Отстраняется Чонгук также быстро и, поджав губы, совершает попытку побега. Стоит ли упомянуть, что попытка была неудачной? Чонгука быстро возвращают на место, утянув за ворот водолазки. Он и пискнуть толком не успевает, как оказывается вновь прижатым к Тэхёну. Альфа, в отличие от Чонгука, особой невинностью и целомудрием не отличается. Целует куда более настойчиво, сминая мягкие губы своими. Чонгук не смеет сопротивляться, сам поддаётся, позволяя горячему языку Тэхёна скользнуть внутрь. Поддаётся, вдыхая глубже персик и пряности. Поддаётся, обнимая руками сильную шею. Такого Чонгука, смущённого и податливого, отпускать совершенно не хочется. Он льнёт к широкой груди, раскрывает губы, пропускает глубже и сам совершает пока что совсем уж робкие, но такие правильные движения навстречу. Внутренний голос тоже не унимается, просит обладать. Просит забрать, спрятать, присвоить. И прежде, чем эта мысль успевает сильнее развиться, Тэхён отрывается от влажных припухших губ, ловя расфокусированный взгляд. — Я… — Чонгук постепенно приходит в себя и, сжав от неловкости губы в тонкую полоску, опускает взгляд. Тэхёну это не нравится, но слов против он не говорит. — На работу надо! Мне. Да, в общем. На несвязную тираду слов омеги Тэхён отзывается хриплым грудным смехом и нехотя убирает ладони с манящей талии. Подорвавшись с места, Чонгук спешно ухватился за ручку и, потянув, обнаружил, что дверь заблокирована. Сгорая от неловкости, омега вновь повернулся к Тэхёну и покраснел пуще прежнего, когда столкнулся с выражением лица Кима. Тэхён, поджав губы, еле сдерживает смех и, всё же не удержавшись, начинает громко хохотать. — Просто выпусти меня! — вышло слишком пискляво. Кое-как преодолев приступ истерического смеха, Тэхён всё же нажимает на кнопку. Как только двери оказываются разблокированными Чонгук пулей вылетает из салона и, жалких десять секунд спустя, скрывается за дверью в ателье. Ну вот, даже не попрощался. Надувшись, Чонгук хлопает дверью, пробегая мимо двух девушек, спорящих о толщине швов и тому подобном, омега не особо вслушивался. Он почему-то злился, но в то же время ощущал бескрайнее чувство стыда. Это был один из самых неловких моментов в его жизни. Быстро переодев обувь и натянув фартук, Чонгук сразу приступает к работе: скалывает подкладку с подбором и горловиной, заправляет свою машинку и сшивает, не особо отвлекаясь на внешние факторы. Руки действуют машинально, в то время как в мыслях раз за разом прокручивается звонкий смех Тэхёна. Было неловко, но Чонгук не мог не заметить, что улыбка у альфы была действительно красивой. — И что это получается, — это первое, что слышит Чон, когда встаёт из-за швейной машины, — ты не монашка? Инхё, загадочно улыбаясь, упирается локтями в раскройный стол и стреляет хитрым заинтригованным взглядом. Чонгук обречённо выдыхает. Он надеялся, что девушка всё-таки не застала ту сцену. — Кто тот красавчик, оппа? Твой альфа? — продолжает она. — Тачка не из дешёвых у него была. Как вы встретились? Кто он, где работает? — Нет, он не мой альфа, — хоть в его словах и нет лжи, голос всё равно звучит неубедительно. — Больше сказать не могу. Инхё не настолько близкая ему подруга, чтобы делиться столькими личными вещами. Она всего лишь коллега, с которой Чонгук состоит в приятельских отношениях. — Ну и ладно, — цокнула девушка, надув губы. — А! — вдруг встрепенулись она. — Помнишь, я деньги проспорила не так давно? — Чонгук кивает, приготовившись притворяться внимательным слушателем. — Так вот, через пару дней очередное мероприятие будет. Типо совмещённое празднование юбилея основания компании и официального открытия филиала в Корее. Мой друг теперь думает, что директор на этом мероприятии всё-таки покажется. Но в прошлый раз, когда сделала ставку на это, я проиграла, а теперь он сам на это ставит! — И вы хотите туда пойти? — между делом интересуется Чонгук. — А кто же не хочет? Только вот это не цирковое представление, на которое можно купить билеты. Чтобы туда попасть, нужно быть приглашенным. Банкет для элиты, — вздыхает она. Только сейчас до Чонгука дошел весь спектр глупости его вопроса. Конечно же, на мероприятие компании нельзя попасть всем желающим. — Поэтому мы просто будем ждать новостей от СМИ. Дальше Чонгук не особо слушает, утонув в работе. Он пододвигает к своему столу манекен сорок восьмого размера и надевает на него жакет. На спинке внизу вылезает подкладка. Недовольно цокнув, Чонгук снимает жакет и принимается распарывать низ подкладки. Весь следующий час они болтают на отвлеченные темы, посмеиваясь. Чонгук и Инхё, устроившись в самом углу мастерской, не стесняются громко переговариваться, всё равно в общем гуле их никто не слышит и не слушает. К пяти часам вечера многие начинают расходиться и Чонгук, выдохнув, вешает жакет на вешалку, а рядом кладёт почти дошитые брюки. Ноги, в особенности стопы, неприятно ноют, так бывает всегда, когда проводишь много времени стоя. Омега присаживается на стул, стягивает удобные кроссовки на тонкой подошве и переодевает на кеды. Потерев лицо ладонями, Чонгук откидывается на спинку стула, ощущая, как ломит шею. Смотрит на время в телефоне, замечает непрочитанные сообщения. Пишет Сокджин: Мы тут через пару дней на мероприятие одно идём всей семьей, Тэхён с отцом настояли, чтобы я позвал тебя. Чонгук усмехается. Почему-то он совершенно не удивлён. Именно Тэхён с мистером Кимом раньше были инициаторами всех поездок в детстве, этот случай не оказался исключением. Быстро ответив коротким согласием, Чонгук кидает телефон в сумку и выходит из ателье. Устал. Сейчас бы вздремнуть хорошенько.

\⁠(⁠ϋ⁠)⁠/⁠♩

— Я это не надену, — настойчиво отнекивается Чонгук. — Наденешь, — угрожающе басит Сокджин. — Она слишком броская, — не прекращает возмущаться младший. — Ты сам её сшил, — Джин начинает сильнее выходить из себя. — И ничего она не броская. Атласный блеск на лёгкой блузке не сделает из тебя прошмандовку, дурень. И так уже час… Сокджин не был готов к тому, что будет насильно впихивать друга в одежду, которая просто слегка подчеркивает его фигуру. Они идут на важное мероприятие и Джин не пытается заставить Чонгука надеть какие-нибудь колготки в сетку или платье с декольте до пупка. Он всего лишь предлагает Чону обыкновенные классические брюки прямого покроя, слегка подчёркивающие изгибы бедер, и атласную зелёную блузку с длинными рукавами и воротником стойкой, но Чонгук какого-то чёрта считает этот простой образ слишком вульгарным. Нет, он конечно понимает, что привычная одежда у Чона максимально закрытая и мешковатая, но это ведь не повод устраивать целую борьбу! Сокджину всего тридцать три года, но ему уже кажется, что на голове проступили седые пряди. И если в брюки Чонгука ещё удалось впихнуть, то с блузкой дела оказались сложнее. — Она слишком броская, я не хочу привлекать внимание! — не сдаётся Чонгук. — Она, блять, еле блестит! — обречённо стонет Джин, падая всем телом на кровать младшего. Чонгук тихо усмехается, мысленно сочувствуя другу. Он прекрасно знает себя, и прекрасно знает, как другим бывает с ним тяжело, потому и жалеет старшего. Чонгук никому бы не пожелал себя в качестве лучшего друга. Оба омеги оборачиваются, когда слышат стук со стороны входа в спальню. Тэхён, облокотившись плечом об косяк, расслабленно улыбается, обводя взглядом фигуру Чонгука. Кто-нибудь, спасите Джина, он сейчас блеванёт. — Ты чё припёрся, олух? — Джин первым прерывает эти бесячие влюблённые гляделки. — Вас забрать, — спокойно отвечает Тэхён. — Родители уже на месте. — Ты как вошёл вообще, — не унимается Сокджин. Его настроение безбожно испорчено упрямством Чонгука. — Чонгук дал мне запасной ключ от квартиры. — Чего?! — Джин рывком подорвался с кровати возмущенный до глубины души. — А мне до сих пор не дал. Что за несправедливость, а?! Терпение почти вышло из берегов. Нервы Сокджина уже на пределе. — Симпатичная блузочка, — вдруг говорит Тэхён. — Правда? — Чонгук отзывается почти моментально. — Думаю, ты прав. Её и надену. Всё, это конец, потолок. Нервы Джина сдали окончательно. — Да чтоб вы жили долго и счастливо! — это пожелание прозвучало отнюдь не доброжелательно. Выругнувшись, Джин пулей вылетел из комнаты и, натянув лакированные туфли, вывалился из квартиры, громко захлопнув входную дверь. Уже будучи в машине Сокджин долго сверлит взглядом Чонгука, выставляя напоказ весь свой спектр недовольства. Нет, ну это же надо! Как слушать Сокджина, так это мы ни-ни, а как Тэхён слово вставит, то это уже другое дело. Чонгук не особо следит за дорогой, он больше сосредоточен на своих мыслях и попытках игнорирования назойливость злобного взгляда лучшего друга. Второе выходит с трудом. Блузку, к слову, Чонгук всё же надел. На месте их встречают мистер и миссис Ким, курящие у входа в банкетный зал. Последняя, пребывая в неестественно приподнятом настроении, первой побежала обнимать прибывших. Никто об этом не знает, но миссис Ким вчера успела провести с мужем небольшую воспитательную беседу. Оказывается, мистер Ким давно догадывался о непростых взаимоотношениях между Чонгук-и и этим хмырём. И вовсе не важно, что этот хмырь его родной сын, сути это не меняет! Говоря начистоту, Чонгук искренне не понимает, что здесь забыл. Люди в банкетном зале выглядят слишком уж… вылизанно? Это сложно объяснить. Как будто этим вечером должно состояться соревнование по тому, чей костюм или платье выглядит дороже. Да и лица у присутствующих, в основном, постные либо чрезмерно льстивые. Миловидная девушка в форменном платье футляре провожает их до столика, за которым уже сидит два человека. Оба незнакомы Чонгуку. Их лица кажутся куда более приятными чем те, которые успел лицезреть Чон за столь короткий промежуток времени. — Мистер Ким, давно не виделись, — незнакомый альфа радостно улыбается и, чуть привстав, пожимает руку мистеру Киму, а следом и его жене. — Вы ни капли не изменились, возраст вам только к лицу. Миссис Ким, отмахнувшись с улыбкой от льстивых слов, присела рядом со вторым мужчиной. Очевидно, эти трое хорошо знакомы между собой и, более того, очень близки. Чонгук этих людей видит впервые. Когда взгляд незнакомого альфы останавливается на Сокджине, улыбка на его лице становится только шире. Сам Сокджин при виде поярчавшей улыбки только закатывает глаза. — Сокджин, — голос альфы прозвучал слишком уж томно, благоговейно, — стоило вам появиться и мой тотально ужасный день стал казаться куда более приятным. — Уши вянут, — цокнул второй мужчина, чем привлёк к себе внимание всех за столом. — Можешь хоть раз обойтись без этой херовой лести, а? Тебе всё равно ничего не светит. От задиристых слов незнакомца глаз второго незнакомого мужчины дёргается. Оба мужчины, перейдя на пассивно агрессивное шипение, отвлеклись от остальных, полностью погрузившись в свою междоусобицу. Сокджин ничего не рассказывал Чонгуку об этом человеке. Может, не счёл нужным? Незнакомый альфа явно питает к другу Чонгука романтические чувства и, видать, уже достаточно давно. Чон почти не обижается, но всё равно берёт на заметку устроить другу допрос с пристрастием. Куда больше сейчас Чонгука привлекает второй мужчина. Ему лет двадцать пять, не больше, он скорее ещё парень, нежели мужчина. Чёрные вьющиеся волосы, узкий разрез подведённых глаз, аккуратный небольшой носик, пухлые губы и щёки. Он как фарфоровая статуэтка, очень искусная работа умелого мастера. Его белая кожа и притягательный аромат диких роз заставляют Чонгука слегка ущемиться, как бы это смешно ни звучало. Этот омега красив, даже слишком. Усевшись на предоставленное место, Чонгук украдкой разглядывает свой тон кожи, вздыхая. В Корее, как-никак, культ белой кожи, и Чонгук, так же как и многие корейские омеги и женщины, всегда хотел иметь безупречную алебастровую кожу, но, увы, ему было не суждено. В подростковом возрасте Чон ещё как-то пытался выбелять кожу, но всё было без толку, бронзовый оттенок всегда быстро возвращался. Это одно из немногого, что досталось омеге от нерадивого «папочки» — смуглая от природы кожа. Встряхнув головой, Чонгук быстро отгоняет от себя недобрые мысли, оглядывая сидящих за столом. Кого-то не хватает. — А куда пропал Тэхён? — тихо интересуется Чонгук у рядом сидящего друга. — Заметил наконец, — хохотнул Сокджин. — Он ещё на входе отделился от нас. У него есть ещё дела, так что расслабь булки и не переживай ни о чём. И… — сглотнув, старший кидает взгляд на незнакомого омегу, — что бы этот щенок ни говорил, не принимай близко к сердцу. — Что ты… Но Чонгук не успевает договорить, его сбивает с мысли бодрый голос другого мужчины. Того самого незнакомого альфы, строившего минутой ранее глазки Сокджину. — Ты, как я понимаю, тот самый Чонгук? — улыбка на его лице становится хитрой, заискивающей, но не лишённой доброты. Чонгук не заметил, как тот самый «фарфоровый» омега встрепенулся при упоминании его имени. — Что значит «тот самый»? Сокджину искренне не нравится, к чему ведёт эта беседа. Он видит один недобрый взгляд, направленный на Чона, и понимает, что ни к чему хорошему это не приведёт. — Ох, знал бы ты, сколько о тебе говорил Тэхён. Честное слово, аж уши вяли! — хохотнул мужчина. — Я Чон Хосок, давний знакомый Тэхёна и его нынешний партнёр по бизнесу. А это мой младший брат, Юнги, он очень угрюмый и грубый, но в душе просто лапочка. — Рад знакомству, — Чонгук приветливо улыбается новым знакомым, но ловит ответную улыбку лишь от одного из них. Вскоре объявляют начало праздничного вечера. В зал вносят блюда и расставляют по столам. Салаты, похожие на произведения искусства, большие тарелки с маленькими порциями различных блюд, дорогущее вино… Чонгук не притронулся ни к чему из этого, предпочитая пить простую воду из стакана. Сегодня на мероприятии планируется несколько торжественных речей и парочка музыкальных выступлений. Чонгук огорчённо подмечает, что домой вернётся ещё очень не скоро. — Ну что же, дорогие гости, уважаемые спонсоры и партнёры. Весь наш руководящий коллектив безумно рад видеть всех вас здесь. Высокий мужчина в идеально отутюженном костюме, видимо ведущий, объявляет о начале мероприятия задорным голосом. Похоже, именно ему досталась благодарственная речь. — Сегодня знаменательный день для нашей компании и мы искренне рады разделить его с вами. Именно сегодня, впервые за четырнадцать лет существования нашей компании, сам генеральный директор посетил нас. И, более того, объявился он для того, чтобы лично объявить о торжественных новостях. Потому не буду медлить, встречайте нашего таинственного главу — Ким Тэхёна! У миссис Ким от удивления выскользнула салатная вилка из руки. Юнги подавился красным вином. Спокойными остались лишь Сокджин с мистером Кимом и Хосок. Чонгук так и застыл в ступоре с поднесенным к губам стаканом. Тэхён, меряя сцену уверенными шагами, доходит до улыбчивого ведущего и принимает из его рук микрофон. Держится альфа уверенно, безупречно. — Что ж, думаю, для многих это стало неожиданностью, и неудивительно. Сегодня я, известный всем как заместитель председателя, впервые раскрываюсь в роли самого председателя. Гости, не стесняясь, начинают перешептываться. Это заявление многих повергло в шок, который Чонгук не разделяет. Честно признаться, он знал, что у Тэхёна теперь есть своя компания, причём очень успешная, раз приносит небывалый доход, но он даже не знал её названия, попросту не интересовался. Он был слишком поглощён фактом возвращения Тэхёна. — Сегодня я хотел бы объявить о трёх важных изменениях в деятельности компании. И первое — это открытие нового филиала в Южной Корее. Второе — перенос основного филиала, опять же, в Южную Корею, и, в заключение, третье — открытие нового направления в производстве и продаже. Через месяц стартует официальная продажа нашей собственной линейки одежды. Да, с недавних пор наш круг деятельности расширился, и теперь мы запускаем пошив летней и весенней одежды. В первых рядах, там, где сидят главные спонсоры, поднимается рука. Женщина бальзаковского возраста интересуется: — С чего вдруг такие перемены? — тон её спокойный, без претензии. — Что сподвигло вас переместить главный филиал из США в Южную Корею? — Личные обстоятельства, — Тэхён ошарашил всех своей честностью. — Я не стану вам врать, я действительно решил переместить филиал из личных побуждений. Вам ведь известно, я родом именно из Кореи, здесь моя семья и любимый человек. Я просто не мог вечно оставаться в США, но и передать кому-то дело тоже не мог. Потому и решился на перемещение главного филиала на территорию южнокорейского рынка сбыта. Юнги горько усмехнулся, чем привлёк внимание Хосока и Чонгука, сидевших к нему ближе всех. Что-то услышанное в речи Тэхёна его явно огорчило. Встав из-за стола, Юнги поправил свой пиджак и хлопнул брата по плечу. — Я пойду, не скучай, — шепнул он Хосоку и, проходя мимо Чонгука, не удержался и вставил свои пять копеек: — Тебе повезло, Тэхён хороший человек. И трахается он тоже хорошо. Никто кроме Чонгука не услышал слова омеги. Оно и к лучшему. Или к худшему? Юнги ушёл, оставив после себя горький осадок. Очередной поток мыслей захлёстывает Чона с новой силой, он уже не слушает дальнейшую речь Тэхёна, да и не смотрит вообще на эту несчастную сцену. Выходит, за эти восемнадцать лет Тэхён не был один. Оно и неудивительно, он же не Чонгук, хранивший какого-то хера свою невинность аж до тридцати трёх лет. Тэхён красивый, здоровый взрослый альфа, совершенно неудивительно, что его личная и сексуальная жизнь не сводится к одному Чонгуку. Но почему сердце так колет? Свои слова Юнги выплюнул с явным злорадством, будто знал, что ранит и без стеснения радовался. Юнги красив. В его уходящей походке угадывалась грация, а в слегка угловатой фигуре виднелась омежья натура. Он уверен в себе, он обладает харизмой, и совершенно неудивительно, что Тэхён обратил на него внимание и, более того, впустил в свою постель. Бесит. Даже обычная вода больше не идёт в горло, встаёт комом поперёк. Воздух вокруг начинает казаться душным и, в момент, когда речь Тэхёна сменяется выступлением, Чонгук сообщает Сокджину, что хочет подышать свежим воздухом и спешно покидает банкетный зал. Прохладный вечерний воздух немного отрезвляет мысли. Чонгук шагает по малознакомым дорогам Каннама, помня лишь, что эта асфальтированная дорожка должна вывести к детской площадке около гипермаркета. Вскоре так и случается, он выходит к той самой площадке. Детей на ней нет, уже слишком поздно, да и в Каннаме пар с детьми в принципе живёт мало, так что детская площадка часто пустует даже в выходные и на каникулах. В детстве Чонгук часто сбегал из дома в дни, когда в гости наведывался «папочка», почти всегда он прятался на детской площадке в горке-трубе. Иногда он звонил Джину и просил того составить компанию. Всё, лишь бы не думать о плохом, лишь бы не коротать время наедине с собой, и мелкий Сокджин часто ему в этом помогал, даже Тэхёна с собой брал, но не сказать, что по своей воле. Чаще всего настырный альфочка просто напрашивался, если слышал, что старший брат идёт гулять с его любимым хёном. Эти воспоминания заставляют омегу улыбнуться, но почти сразу эта улыбка меркнет при вспоминании о Юнги. Чонгук со вздохом забирается в горку-трубу и, выпрямив ноги, расслабляется. Нос щекочет запах пластмассы и немного пыли. Было совершено очевидно, что Тэхён не вёл монашеский образ жизни все восемнадцать лет, но полное осознание пришло только сегодня, всего десять минут назад. Чонгук чувствует себя абсолютным дураком. Почему-то Чон совершенно не хочет принимать тот факт, что Тэхён был с кем-то другим. Мозг просто отказывается это осознавать, хотя разум и твердит ему наперекор, что этот маленький аспект прошлого ни на что не влияет. Вернее, не должен влиять. Тэхён признавался ему в любви. Тэхён обещал, что больше никуда не уйдёт. Может, Чонгук действительно помешался? Вдруг это всё — обычная зависимость от образа маленького упрямого, но такого чуткого мальчишки? Но будь оно так, Чонгук не смог бы принять Тэхёна повзрослевшим, но он принял и, более того, достаточно быстро свыкся и полюбил. Тогда в чём причина этой нездоровой ревности? Из-за недостатка опыта в отношениях? Мозг кипит. Вспоминается Юнги. Вновь этот чертовски красивый образ невероятно обворожительного и харизматичного омеги стоит перед глазами Чонгука. Он восхищает, заставляет завидовать. Вынуждает чувствовать себя полнейшим старым бревном. В нём нет той же харизмы, которая присутствует в Юнги, нет той же привлекательности. Нет… Внезапно, словно по щелчку пальцев, к Чонгуку приходит осознание: в свои тридцать три года Чон Чонгук так и не обзавёлся уверенностью и любовью к самому себе. Эта мысль подействовала словно ушат воды. Сразу и причина ревностной обиды становится ясна, а с ней и дикая зависть. Чонгук просто не видит в себе того, кем могут заинтересоваться в романтическом плане, а тут, словно свалившись с неба, возникает невероятной красоты омега, который, вдобавок ко всему, ещё и имел в прошлом дела постельные с человеком, которого Чонгук отчаянно любил столько, сколько сам себя помнит. Но, как ни странно, это осознание не помогает разобраться в себе. Внутреннее уничижение Чонгука только сильнее начинает изводить, грызть изнутри. Кажется, появилась веская причина для посещения психотерапевта. — Ох, блять, Чонгук! — знакомый обеспокоенный голос вырывает из мыслей, в которые так неудачно нырнул омега, погрязнув с головой. Лицо Тэхёна выглядит очень обеспокоенным, но Чонгука это отчего-то не волнует. Он смотрит на альфу пустым взглядом, вызывая ещё бо́льшую волну беспокойства, отпечатавшуюся на его выражении лица. — Что произошло, почему ты ушёл? — присев на корточки перед омегой, Тэхён понижает тон голоса, делая его мягким, не давящим. С Чонгуком иначе нельзя. — Тебя что-то волнует, я же вижу. Безусловно, видит, причем очень даже хорошо. Чонгук вяло усмехается, но отвечает не сразу. Устал, и так сразу не скажешь: физически ли, морально ли. Всё сразу, наверное. — Ничего не стряслось, — со вздохом отвечает Чон, но видит, Тэхён ему не поверил. — Просто захотелось подышать свежим воздухом. — Подышать свежим воздухом, — задумчиво вторит ему Тэхён. — Ты ведь знаешь, что я не буду осуждать тебя за правду. Если что-то стряслось, ты вполне можешь мне рассказать, но если не хочешь, то я спрашивать больше не буду. Участливость Тэхёна трогает. Не может не. Чонгук чувствует себя самым настоящим дураком, он говорил это уже не раз, и повторит ещё с десяток. Он полный дурак, идиот. Какая к черту разница, что было когда-то, когда сам Ким Тэхён смотрит на тебя так. От этого взгляда сердце вновь сбивается с ритма. Тэхён никогда не смотрел на него иначе, только с непонятным Чонгуку обожанием и убийственной нежностью. — Мы можем не говорить об этом, но давай хотя бы вернёмся на… — Что у тебя было с Юнги? — Чонгук задаёт вопрос в лоб. Если не спросит сейчас, то уже не спросит никогда. Тэхён еле заметно удивляется вопросу. — Он что-то сказал тебе? — тон не меняется. Альфа будто был готов к этому вопросу, возможно, не сейчас, но в будущем точно. — Ничего конкретного, — и, в общем, это не ложь. — Что ж, ладно, — вздыхает Тэхён, закусив губу. — Это долгая история, но если вкратце… Я познакомился с Хосоком в свои четырнадцать. Из-за своего возраста и недостатка образования я не мог вести своё дело, Хосок выступил в этой сфере моим посредником. Он стал развивать компанию под моим неофициальным руководством, а уже позже, когда пришло время, передал мне право владения компанией. Я часто бывал у него дома и, что неудивительно, время от времени пересекался с Юнги. Я был старше всего на пять лет. У нас были вполне дружеские отношения, но на моём двадцать пятом году он, вроде как, признался мне в любви, — Тэхён неосознанно почесал затылок, чувствуя некую неловкость от воспоминаний. — Я ему отказал сразу, даже пояснил причину, но он всё равно не сдался. Постоянно ходил за мной, кидал двусмысленные намёки, и ему было совершено всё равно на мои просьбы прекратить. Мы стали часто ссориться. На мгновение Тэхён остановил свой рассказ, задумавшись. Чонгук не стал его торопить, будучи благодарным уже за то, что альфа хоть что-то ему рассказывает. — Мы окончательно рассорились после одного инцидента. Всё произошло буквально год назад, в период моего гона. Юнги, очевидно, просто надоело стучать в закрытые двери и он решил пойти напролом. Он стащил запасные ключи от моей квартиры у Хосока и наведался в самый разгар гона, — брови Чонгука резко подлетают вверх. Что ж, он конечно всего ожидал, но чтобы так. — Думаю, не стоит упоминать, что в гоне альфе не то что сложно себя контролировать, это практически невозможно. Я провёл с ним гон. А два дня спустя, когда всё закончилось, мы окончательно порвали связи. От Хосока я слышал, что Юнги совсем поник и осунулся, но я был слишком зол, мне не было дела до его состояния. Я и сейчас зол не меньше, хотя, признаться честно, я не могу винить его, даже если всё и выглядит так, будто мной воспользовались в самый уязвимый период. Юнги был отчаявшимся, отвергнутым, разочарованным. Не буду говорить, что понимаю его, но я представляю, каково ему было. Кое-что Тэхён не озвучил. Он не признался Чонгуку в том, что во время секса с Юнги всё время представлял на его месте другого. Чонгуку совсем необязательно знать, что именно его имя слетало с губ альфы на моментах самого пика. Ему нельзя знать, что именно благодаря той ночи Юнги и возненавидел одно лишь имя Чонгука, звучавшее за те два дня по меньшей мере сотню раз. Юнги был не единственным, кто использовал. — Но, возможно, это было к лучшему, — пожимает плечами Тэхён, вызывая троекратное недоумение у омеги. — Тот случай сподвиг меня поскорее вернуться, чтобы наконец встретить тебя. Я же говорил, что уезжая в США, я имел свои цели, главную из которых поставил мне ты. Я всё ещё не достиг статуса миллиардера, но было уже как-то плевать, мне просто хотелось поскорее увидеть тебя вживую, иметь возможность прикоснуться, а не тупо пялиться на ваши совместные с Джином селфи и раз за разом пересматривать пьяные видео, снятые в пятничные вечера в комнате Сокджина. Я… Тэхёна наглейшим образом прерывают на полуслове. Ухватившись за чёрный галстук альфы, Чонгук резко дёрнул того на себя, заставив тем самым втиснуться в относительно широкую трубу детской горки. Крепко окольцевав тонкими ручонками талию Тэхёна, омега уткнулся тому в шею, шумно вдыхая самый любимый на свете аромат. Чонгук, больше не стесняясь, вдыхает глубоко, позволяя пряному запаху заполнить лёгкие до отказа. Ему это сейчас жизненно необходимо, иначе слёзный поток вновь хлынет, и Чонгуку не удастся его остановить. — Да плевал я на эти миллиарды! — уверенно выдаёт Чонгук, заставляя Тэхёна пораженно усмехнуться. — Вообще не стоило уезжать. Нашёл кого слушать, двенадцатилетнего недоделанного шутника. — Ну, по крайней мере, у меня есть средства на нашу совместную безбедную жизнь, — Тэхён просто не может прекратить улыбаться, когда Чонгук так открыто выражает своё недовольство, шумно вдыхая его запах. Закусив губу, Тэхён прячет улыбку в ворохе мягких волос омеги. — А кто сказал, что я согласен на совместную жизнь с тобой? Сегодняшним вечером Чонгук совсем осмелел! Вот как, оказывается, на нём сказывается стресс. — Ранишь в самое сердце, мой цветочный хён. От услышанного прозвища Чонгук встрепенулся в руках альфы. — Не смей меня так называть! Мне что раньше не нравилось это прозвище, что сейчас. Тэхён в детстве почти никогда не называл Чонгука по имени. Всегда это пресловутое «мой цветочный хён», или же просто «мой хён». Чонгука это и умиляло, и злило одновременно. Тэхён не удерживается от тихого смеха. Стрекот сверчков, тусклое свечение уличных фонарей, два плохо сочетаемых аромата, удивительно гармонично переплётшихся вместе. Тэхён, вне всяких сомнений, в раю. — Я и так любил бы тебя. Тэхён сказал, что он в раю? Забудьте, он на седьмом небе от счастья. — А так ты просто создал пропасть, глубиною в восемнадцать лет. Хотя в этом есть и моя крупица вины. И всё равно, столько времени упущено! — Чонгук, кажется, действительно обеспокоен этим фактом. — Зато сейчас мои чувства стали куда более зрелыми. Я больше не просто влюблен, я люблю. Немного отстранившись, Тэхён заглядывает в глаза Чонгука и наконец видит в них блеск. Пустой безжизненный взгляд ему совсем не к лицу. Что удивительно, первым за поцелуем тянется именно Чонгук. Опустив ладонь на затылок Тэхёна, омега притягивает его к себе и целует уверенно, сразу же проникая языком в чужой несопротивляющийся рот. Он сталкивается с языком альфы, скользит по нёбу и вновь сталкивается с языком. Тэхён быстро перехватывает инициативу, улыбаясь в поцелуй. Есть ощущение, что восемнадцать лет разлуки стоили того. — Кажется, сейчас самое время повторить один уже давно надоевший вопрос, — шепчет Тэхён, разорвав поцелуй. — Будешь моим омегой? — Да я согласен быть кем угодно, чтоб тебя! — Чонгук смеётся. Искренне, широко улыбаясь. — Ты лучше не разбрасывайся такими обещаниями, — хохотнул Тэхён. — Иначе завтра же утащу под венец. — Тащи, я даже сопротивляться не буду. Дальнейшие события проходят для Чонгука чрезвычайно размыто: такси, рука Тэхёна, сжимающая его собственную, отель, номер, галстук альфы, за который всё время цепляется Чонгук. Они даже не включают свет, торопливо стягивая обувь и с трудом добираясь до спальни. Тэхён несёт его на руках. Он видел как играют вены на открытой шее альфы, видел как напрягаются мышцы на широких плечах Тэхёна. Тэхён спешно опустил омегу на простыни и, стянув пиджак и ослабив галстук, вновь наклоняется к заулыбавшемуся Чонгуку. Вдруг, приподнявшись с кровати, он вновь ухватывается за галстук и заставляет Тэхёна лечь. Чонгук седлает бёдра альфы, опираясь руками по обе стороны от красивого лица. Бедром он ощущает внушительный бугорок, теснящийся в классических брюках Тэхёна. Чонгук жадно цепляется за блеск в глазах альфы, видит в этом блеске явное желание и никуда не девающуюся нежность. Тэхён здесь, под ним. Нет никаких Юнги, никаких других раздражающих факторов. Его, только его альфа. — Люблю, — выдыхает Чонгук, цепляясь за верхние пуговицы на рубашке Тэхёна. Движения дёрганые, быстрые, пара пуговиц со звоном отлетают на паркетный пол. — Очень, — короткий поцелуй в припухшие губы альфы, — очень, — след от губ остаётся на острой скуле Тэхёна, — сильно, — поцелуй приходится под челюсть, Чонгук не удерживается и вновь вдыхает сильный аромат, спускаясь языком по широкой шее к чувствительной железе. Ладони альфы на бедрах сильнее сжимаются в момент, когда Чонгук присасывается к жилке, оставляя свой след на чистой коже, который вскоре расцветёт багровыми красками, имитируя метку. — Люблю, люблю, люблю, люблю! — череда коротких поцелуев сыпется на вздымающуюся грудь Тэхёна. Сам Тэхён наблюдает за всем этим и осознаёт, что именно здесь и сейчас происходит самый счастливый момент его жизни. Чонгук, восседающий сверху, находится полностью в его власти, в его руках, признается в любви и не перестает осыпать беспорядочными поцелуями, настойчиво стягивая с альфы рубашку. Тэхён всегда хотел услышать слова любви именно от Чонгука, и теперь он их слышит. Маленький Ким Тэхён слюной бы от зависти истёк. И альфа с радостью бы остался в таком положении, слушая сбивчивый шепот любимого голоса, но его терпение тоже небезгранично. Тэхён скидывает с себя Чонгука и нависает сверху, сразу же вовлекая в поцелуй куда более мокрый и громкий, чем все до этого. Омега поддаётся, прогибаясь и расслабляясь, позволяя Тэхёну раздвинуть его ноги и вклиниться между. Альфа быстро, даже нетерпеливо, стягивает брюки с Чонгука и, задрав атласную зелёную блузку до груди, приникает губами к мягкому животику, оставляя следы в виде пальцев на внутренних частях бёдер. Чонгука гложет иррациональным. Все эти ощущения кажутся ему совершенно новыми, непознанными, но приятными до дрожи в коленях. Мурашки пробегают по телу в момент, когда Тэхён обдает горячим дыханием вставший член омеги, скрытый за бельём. Сильно не задумываясь, альфа подцепляет резинку трусов и быстро стягивает, открывая себе вид на очаровательный маленький розовый член. Чонгук хочет закрыться, но не может, крупное тело между ног не позволяет. Тэхён хрипло усмехается на попытку омеги закрыться и лишь сильнее разводит ноги Чонгука, крепко удерживая под коленями. Облизнувшись, альфа возвращается к прежнему месту и, коснувшись кончиком языка розовой головки, надавливает на уретру, вырывая из Чонгука первый полноценный стон, подстёгивающий к дальнейшим действиям. Он берёт головку в кольцо губ и обводит её языком по диаметру, спускаясь ниже, сантиметр за сантиметром. Не зная, за что цепляться, Чонгук сгребает в ладонях хлопковые простыни. Вид тёмной макушки между ног и ощущение крепко сжимающих пальцев под коленями заставляют член омеги призывно дёрнуться в узости горячего рта. Тэхён заглатывает Чонгука без особых затруднений. Его член маленький, как и весь омега в целом. Вскоре, когда Чонгук из-за подступающей сильной развязки начинает елозить по постели, Тэхён отстраняется, не дав так быстро закончить. Грудь омеги тяжело вздымается, дышит он часто, прерывисто, колени подрагивают. Тэхён получает эстетическое удовольствие. Чонгук просто невероятно притягательный, стройный, но округлый в выгодных местах. Его бронзовая кожа красиво переливается в лунном свете, так и манит провести по ней языком, оставить парочку отметин, и в этом он себе не отказывает. Чонгук тянет Тэхёна назад, на себя, взглядом пробегает по оголенной груди не скрытой расстёгнутой рубашкой, и с досадой смотрит на то, как из брюк топорщится внушительный бугорок. — Сними, — выдыхает омега, зацепившись пальцем за пряжку ремня Тэхёна и потянув на себя. Усмехнувшись, альфа отстраняется на пару мгновений, а возвращается уже без рубашки и брюк. И белья. Возможно зря он попросил Тэхёна раздеться, потому что то, что предстало его взору, заставило напрячься. — Вот блять, — буркнул себе под нос Чонгук, выражая весь свой спектр негодования при виде крупного члена альфы. Бормотание омеги не укрылось от ушей Тэхёна и тот, не удержавшись, захохотал в момент, когда Чонгук отвернулся, скрывая стыдливый румянец, который всё равно не удалось скрыть, ведь покрасневшие кончики ушей всё равно остались на виду. — Прекрати, — Чонгук против воли надулся. — Прости, прости, — Тэхён, не прекращая улыбаться, вновь нависает над раскрытым омегой и оставляет поцелуй на виске. — Но это действительно забавно. Ты лежишь здесь почти полностью обнаженный уже достаточно долго, но смутился только сейчас. Очаровательно. От томного тэхёнового «очаровательно» у Чонгука призывно дёрнулся член и, судя по ухмылке альфы, это не осталось незамеченным. — Хён, — шепнул Тэхён в самое ухо, вынуждая омегу нервно сглотнуть, — ты мне доверяешь? Большие ладони с длинными пальцами плавно спустились по внутренней стороне бедра и, скользнув между ягодицами, наткнулись на влажный беспорядок. Мягким движением Тэхён коснулся сжатого колечка мышц, слегка надавливая, но не проникая. Он лишь массирует по кругу, помогая расслабить напряжённые мышцы. — Б-более чем, — с заиканием ответил Чонгук. Видимо, этого альфе было достаточно, чтобы приступить к более настойчивым действиям. Перехватив губы омеги поцелуем, Тэхён проникает одним пальцем во влажный беспорядок медленно, фаланга за фалангой. Чонгук не сдерживает мычания и, окольцевав напряжённую шею Тэхёна, податливо раскрывает рот, расслабляя непривыкшие стенки влажного прохода. Смазки сочится всё больше, Чонгук ещё ни разу не тёк так сильно вне течки. Благодаря обилию смазки второй палец протискивается тоже достаточно легко. Альфа разводит пальцы, плавно двигая и будто умышленно обходит простату Чонгука стороной, проходясь по ней самыми кончиками пальцев. Дразнит. Омега дышит часто и цепляет пальцами волосы на загривке Тэхёна. Третий палец протискивается уже более ощутимо, но Ким пытается отвлечь Чонгука от возможных неприятных ощущений, прикусывая пульсирующую жилку у того на плече. Но Чонгуку приятно. Нет ни грамма дискомфорта. Движения Тэхёна осторожные и приносят лишь непривычное чувство наполненности. Каждый раз, когда кончики пальцев проскальзывают в непосредственной близости от простаты, внизу живота всё сильнее разгорается жгучее чувство. Чонгук слышит собственный пульс. — Тэ-эхён, — сбивчиво шепчет омега, — могу я… — загнанное дыхание делает речь Чонгука сбивчивой. — …быть сверху? Тэхён резко прекращает все движения, замирая с тремя пальцами внутри. Брови его подскакивают вверх, и Чонгук уже жалеет, что озвучил своё желание. — Забудь, я ляпнул не подумав. Не слу… Незаконченное предложение омеги прерывается его собственным взвизгом когда альфа, крепко схватив его за мягкие бока, резко поменял их местами и умостил полуобнаженного Чонгука на свои бёдра. Член Тэхёна с приятной тяжестью лёг вдоль ложбинки между ягодиц омеги. На плечах Чонгука всё ещё болтается атласная зелёная блузка, но альфа совсем не торопится её с того снимать. Поблёскивающая ткань липнет к контурам мягкого изгибистого тела, выгодно подчёркивая все достоинства. Чонгука кроет не по-детски. Своей задницей он ощущает рельефы мышц на крепких бёдрах, а ладонями упирается в широкую грудь Тэхёна. Окончательно Чона кроет в тот момент, когда, ухмыльнувшись, альфа ухватился ладонями за мягкие ягодицы и, ощутимо, но несильно сжав, развёл их в стороны, открыв судорожно сжимающуюся дырочку. В такой ситуации терпения не хватит даже у самого правильного девственника. Не желая больше томить, Чонгук завёл руку за спину и нащупал ладонью крепкий истекающий смазкой член. Тэхён эту инициативность лишь поощряет, сжимая и разжимая ладони на мясистых ягодицах, явно ловя от этого отдельный вид удовольствия. В момент, когда багровая крупная головка упирается в мокрый проход, в голове Чонгука как на повторе крутится «мой, мой, мой, мой…». И больше ничей. Чонгук отказывается даже думать о том, чтобы эти красивые глаза смотрели на кого-то так же, как на него сейчас — одновременно с лаской и с вожделением. Он отказывается представлять, что эти руки могут сжимать кого-то другого так властно, как делают это сейчас с Чонгуком. И, как назло, перед глазами всплывает красивое личико Юнги. Бесит. В порыве терзающей ревности Чонгук резко насаживается на член Тэхёна, опускаясь быстро и до самого конца, и тихо стонет в унисон с альфой. Чон и сам не замечает, как наклоняется к шее простонавшего Тэхёна и начинает потираться о запаховую железу своей щекой. Неосознанно помечает ромашковым ароматом. Бедрами он выписывает круги, будто пытается почувствовать толстый ствол в себе основательно. И всё равно этого мало. Тэхён нетерпеливо сжимает тонкую талию, но никуда не торопится. Куда больше его привлекает необычное поведение Чонгука. Всегда застенчивый и неловкий омега ведёт себя довольно смело и откровенно заявляюще о своих правах. Тэхён не знает, что сподвигло Чонгука на это, но жаловаться не спешит, такое смелое поведение омеги лишь раззадоривает. Приподнявшись, Чонгук выпускает из себя крупный диаметр члена и, оставив внутри одну головку, игриво напрягает стеночки вокруг чувствительного места и, услышав одобрительное томное мычание, резко и даже немного небрежно опускается до основания, сталкиваясь ягодицами с крупными яйцами. С каждым своим движением Чонгук ускоряется, подпрыгивая и пуская мычащие стоны наперебой. Тэхён, приняв сидячее положение, крепко сжимает мягкие ягодицы, помогая омеге двигаться в ритмичном темпе. Приятный жар и узость туманят разум альфы, не позволяя думать ни о чём, кроме того, чтобы пометить, взять контроль над ситуацией, подчинить. Но Тэхён сдерживается, позволяет Чонгуку доминировать до момента, пока он сам не выдохнется. И Чонгука действительно надолго не хватает. Его движения начинают замедляться, а дыхание становится всё более прерывистым. И тогда Тэхён наконец ловит шанс и перенимает инициативу: прижимает омегу к себе максимально близко в месте, где они сплетены и, поддерживая под бёдрами, поднимается с постели, удерживая пискнувшего Чонгука на весу. Низ живота омеги скручивает очередным спазмом от глубины проникновения и осознания, что Тэхён его крепко держит и несёт в неизвестном направлении. Наконец Чонгук ощущает кожей спины прохладную поверхность и обнаруживает себя прижатым к широкому комоду. Больше не медля, Тэхён совершает первое движение, медленное, но глубокое, и постепенно находит удобный для обоих ритм. Чонгук дышит часто, закатывая глаза, прижимается губами к шее альфы и царапает удлинившимися клыками солёную от пота кожу. Так и манит оставить отметку, засос, укус, совершенно не важно. Главное — оставить след, чтобы ромашка его долго гуляла по организму Тэхёна, смешиваясь с персиком и пряным базиликом, чтобы запах полевых цветов ощущался на мужчине как родной. Чтобы въелся под кожу, остался там навсегда, чтобы… Чонгук выныривает из состояния сильного удовольствия слишком поздно. А именно в момент, когда на языке ощущается жидкость со вкусом железа и с лёгким персиковым привкусом. Полностью он приходит в себя лишь тогда, когда чувствует у краёв дырочки непривычное расширение. Неожиданное тепло заполняет Чонгука слишком внезапно. Тэхён, тяжело дыша, прижимается к губам омеги, ощущая вкус собственной крови. И вдруг Чонгук начинает осознавать: он пометил альфу. И, что ещё более интересно, довёл этим необдуманным действием Тэхёна до пика. Горячая жидкость заполняет омегу мощным потоком, а полностью сформированный узел запирает всё обилие семени внутри. Слишком много ощущений, слишком хорошо. Чонгук доходит до своего оргазма вместе с новой порцией семени, извергшегося в самую глубину нутра. До дрожи приятно. Он сжимается на узле и орошает свой и Тэхёна животы короткой струёй спермы. Тяжело дыша, альфа сжимает узкую талию Чонгука, жадно цепляясь взглядом за низ живота омеги. Там проступает бугорок от его собственной головки, а маленький животик постепенно начинает раздуваться от непрекращающегося потока спермы. Видит чёрт, Тэхён не хотел доводить до сцепки, но от Чонгука просто невозможно оторваться. Хочется вдыхать, трогать, мять без остановки. Укус омеги забил последний гол в его ворота. Вернее, не укус. Метка. Настоящая брачная метка. Чонгук поставил её на инстинктах, не совсем осознавая, что делает. Но раз уж инстинкты действительно диктовали Чонгуку, что делать, то это значит только одно — подсознательно омега уже принял Тэхёна в качестве своего альфы. Может, они и говорили уже на эту тему, разбирались во взаимоотношениях, но именно этот момент решил всё окончательно. Чонгук его. Тэхён теперь может по праву называть его своим омегой. Маленький Ким Тэхён уже в который раз иссохся бы от зависти. — Мне это кажется нечестным, — ухмыляется альфа, привлекая рассеянное внимание Чонгука. — На мне стоит твоя метка, а вот ты полностью чист. — Тебе не кажется, что это твоё «полностью чист» не вписывается в ситуацию? — хрипло посмеивается омега, намекая на их сцепку и весь устроенный ими беспорядок. — Или ты хочешь, чтобы я взял на себя ответственность? — Хочу, — тут же отзывается Тэхён, обжигая дыханием кожу на ключице омеги. — Очень хочу. Чонгук тихо смеётся от щекочущего дыхания альфы и притягивает его ближе, ровно к тому самому месту под чувствительной железой, где обычно располагают брачную метку, и тем самым он даёт позволение на ответные действия. Тэхён шумно вдыхает запах ромашек и рокочет, ощущая на коже Чонгука собственный аромат. Но этого мало, нужно больше, чтобы базилик и персик плотно засели под золотистой кожей омеги. Тэхёну просто необходимо заявить свои права. И он заявляет, вонзая удлинившиеся клыки в мягкую плоть.

〜⁠(⁠꒪⁠꒳⁠꒪⁠)⁠〜

Вся неделя после мероприятия прошла для Сокджина в крайне напряжённой обстановке. Он не видел Чонгука и Тэхёна с момента, когда оба ушли из банкетного зала. Уже утром следующего дня Тэхён отписался и сообщил, чтобы дома его не ждали до начала следующего месяца, Чонгук ответил примерно то же самое, сославшись на срочные дела. Они как будто сговорились! Ещё и отец плешь проел со своими вопросами касательно Чонгука. У Сокджина и своих дел полно, отстаньте от него! Джин тяжело вздыхает, провожая взглядом очередного курьера, доставившего к их дому цветы. Омега тут же без сожалений выкидывает их к остальным букетам на крыльцо. Надоело. Мало того, что Чонгук не отвечает на его звонки и сообщения, так ещё и Хосок со дня мероприятия каждый день присылает ему разнообразные букеты цветов. У Сокджина, между прочим, аллергия на пыльцу. И животных! Чонгук скинул на него своего неугомонного пушистого недоумка, всё время лезущего куда не попадя. Пич в доме Кимов за этот месяц успел хорошо обосноваться, как будто всю жизнь здесь провёл. Сокджин щёлкает замком на входной двери и по привычке, набрав номер друга, тянет телефон к уху. Он знает, что Чонгук ему скорее всего вновь не ответит, но Джин всё равно стабильно три раза в день звонит младшему. — Хён? Услышав после гудков знакомый охрипший голос Чонгука, Сокджин спотыкается на повороте в коридоре и ударяется мизинцем об угол тумбы. Погодите, охрипший голос?.. — Еб твою… — шипит старший, болезненно морщась. — Чонгук? Ты где, что случилось? Почему ты не отвечал на мои звонки?! — Аа, ну-у тут, как бы… — Чон как можно сильнее растягивая слова, явно чего-то боясь. — Случилось кое-что очень важное и, на самом деле, у меня для тебя есть одна новость. Я знаю, что, возможно, она слегка неожиданная, а может и нет. Я не знаю… возможно, ты и ожидал того, что это рано или поздно случится. Но главное, что теперь всё хоро… — Ты зубы мне не заговаривай, — перебивает его Сокджин, а после слышит на фоне чей-то хохот и шелест простыней, — говори, как есть. — Хён, — вновь неуверенно зовёт старшего Чонгук. Хохот на фоне постепенно стихает. — Я теперь замужем. — Аа, — буднично тянет гласные Джин, заходя на кухню, где как раз вскипел чайник. Он вытаскивает кружку из сушилки, кидает туда три ложки сахара и пакетик зелёного чая с мелиссой. Он поднимает чайник и замирает с ним у самой кружки. — Погоди, что ты сказал? Мне послышалось что-то странное. — Я вышел замуж. Джин, тебе не послышалось. Остолбенев, Сокджин пропустил момент, когда кипяток из кружки начал переливаться через края и, минуя столешницу, полился на пол. Тонкая струя дымящейся воды устремилась прямиком на босую ногу Джина и тот, выронив телефон, отпрыгнул на шаг назад, болтая в воздухе обожженной ногой. Что за непруха то такая?! — Чтоб тебя, Чон Чонгук!