***
16 мая 2023 г., 12:18
«Секс в длительной связи есть искусство каждое очередное представление подавать, как премьеру» Жанна Моро
«Единственный противоестественный сексуальный акт — тот, который у вас не получается» (высказывание приписывается американскому сексологу Алфреду Кинси)
— Гэгэ, ты не рад меня видеть? — в словах Ван Ибо неподдельная тревога и неприкрытое волнение. — С чего ты это взял бао-бэй? — Сяо Чжань отвечает неохотно, с ленцой и его голос звучит для Ибо как урчание сытого кота, а не как вопрос от соскучившегося за ним любовника. «Ну вот, Чжань-гэ как всегда уходит от разговора, если он ему неприятен…» Отгоняя навязчивые мысли, парень льнёт к разгоряченной коже любимого, прижимаясь к его боку всем своим стройным и сильным телом. Нога Ибо лежит на чжаневском бедре, а руки блуждают по груди отрешённого и засыпающего мужчины, неосознанно поглаживая её и дразня чувствительные соски. Гэгэ вообще очень чувствительный везде и боится щекотки, чем Ван Ибо зачастую пользуется, чтобы… чтобы поиграть, завести или развести… Да, да и ещё раз да, спустя столько времени — говорят любовь живёт семь лет, но они то вместе всего каких-то четыре с хвостиком года — и учитывая то, как редко они видятся и ещё реже им удаётся провести вместе больше часа или двух, ему тем не менее приходится пускаться на уловки и хитрости, чтобы оставаться для своего драгоценного возлюбленного всё ещё самой желанной «конфетой» и… добиваться от него секса не смотря на усталость и отсутствие достаточного количества времени. Всегда. Что поделать, если Ван Ибо всегда жаждет обладания этим невозможно притягательным человеком, даже если чаще сам отдаётся, чем берёт. Но за один только миг, когда глаза любимого туманит оргазм, а их сердца начинают биться в унисон, он готов отдать всё на свете, включая собственную славу и высокое положение национальной знаменитости. Но вот Сяо Чжань… Сяо Чжань намного более сдержан и осторожен, поэтому Ибо приходится играть с ним, заигрывать и манипулировать… Хотя хотелось бы по-другому. Проще. И чтобы эта чёртова инициатива исходила от гэгэ, а не только от него, так будто только ему одному это нужно. Секс и отношения… Особенно отношения. Но и секс тоже. Нет, Чжань-гэ не отказывает, но и не настаивает, не уговаривает, не заставляет… Если Ибо скажет или напишет, что устал, гэгэ просто извиниться и пожелает больше отдыхать и качественней заботится о своём здоровье. А Ван Ибо нужен драйв, накал, полёт, излом, да хоть страдания и борьба, но только не эта рафинированная спокойная «любовь», мёртвая, словно стояк у девяностолетнего дедушки, и настолько регламентированная, что ему бывает до одури тошно и до слёз обидно. Дружба. Дружба — это главное, как любит повторять гэгэ, а также карьера и творческий рост… Срать Ибо хотел и на карьеру, и на этот самый рост, но слушается своего старшего «друга» и много работает, стремясь вверх, ввысь, радуясь победам и грустя от поражений. Ведь эта радость и грусть роднит и связывает их крепче всего. Даже крепче секса… А ему хотелось бы больше страсти в постели, в сердце, в отношениях, чем в профессиональной деятельности. Нет гэгэ заботливый, нежный и ласковый любовник, но когда-то он был неистовым и… горячим словно южный ветер, несущий пустынный жар и песок… Теперь же между ними всё гламурно-красиво и скучно-заботливо. Никак… Дружба, блядь, а ещё «взрослые, взвешенные отношения», будь они неладны. Хотя Сяо Чжань говорит, что они прекрасная пара, но вот он думает по-другому. Иногда думает. Не всегда, конечно, так как бывает и у них случаются пожары и цунами. Правда, чем дальше, тем реже… Но ведь случаются же. «Видимо мы, таки больше друзья по постели, чем… чем настоящая пара» — грустно думает Ван Ибо и тихонько вздыхает, стараясь не привлекать ненужного внимания гэгэ к своим психологическим изысканиям и возможно всё-таки надуманным проблемам. «С возрастом Чжань-гэ становится только шикарнее, подобно так сильно любимому им французскому вину. Чем старше и выдержаннее, тем желаннее и дороже… А вокруг всё кружат и кружат «коршуны» обоих полов, мечтающие захомутать и окольцевать мою прелесть. Я уже уподобляюсь Горлуму[1] из «Властелина колец» бесконечно повторяющему «Моя, моя прелесть» и наглаживающему кольцо. Мне видимо тоже нравится наглаживать свою «прелесть» …» — шутливо хмыкает юноша и перемещает блуждающую руку к чжаневскому паху, нежно приходясь ею по не до конца обмякшему и заинтересованно вздрогнувшему от его лёгких прикосновений члену гэгэ. Сяо Чжань издаёт очередное кошачье урчание, но глаз открывать не хочет, а только поворачивает голову и легко касается своими губами волос и лба возлюбленного. От этой нежной ласки Ван Ибо улыбается и надавливает рукой на член гэгэ заметно сильнее, чем вызывает ещё одно долгое урчание больше похожее на скрытый смешок или на странный, но вполне удовлетворённый стон. — Сяо-лаоши слишком молчаливый и это пугает его «младшего братика» … — шутливо тянет Ибо, потихоньку начиная довольно споро надрачивать чжаневское «хозяйство», которое бодро отзывается на прикосновения и трётся головкой о его руку. Дыхание гэгэ становится прерывистым, а его бёдра вздрагивают и слегка поддаются вверх, неосознанно следуя за рукой ласкающего его парня. — Может это лао Ван после приезда слишком болтливый? — парирует мужчина и переворачивается на бок, разрывая волнительную связь между жмущимся к нему любовником и своим горячим боком, получая в ответ на это действие недовольное хмыканье и жалобно-сокрушённый стон. — Не-а… я нормальный, — быстро отвечает Ван Ибо и сердито хмурится, поёживаясь от потери желанной тёплой «грелки», носящей прекрасное имя Сяо Чжань. При этом руку с почти вставшего члена гэгэ не убирает, переходя с поглаживания недооформившегося ствола на игры с его всё ещё напряжённо-налитыми яичками. Нежно перебирает их пальцами, массирует и слегка сдавливает, а потом заметив в распахнувшихся чжаневских глазах заинтересованный огонёк, быстро переходит к стимуляции его пениса уже вполне осознанно и с полным знанием дела, то есть анатомических особенностей и сексуальных пристрастий капризного возлюбленного. Сяо Чжань тянется губами к губам своего парня, но вдруг замирает, так и не коснувшись их в поцелуе, и произносит лениво, но со странными нотками скрытого недовольства в мелодичном голосе: — Хочешь пойти на второй заход Бо-ди? — А ты против гэ? — голос Ван Ибо всё также тягуче-ленив, но рука трудится над чжаневским членом весьма усердно и за старания её вознаграждают отличной эрекцией и первыми каплями предэякулята на налитой головке. — Отчего же? Я буду только рад выдрать тебя, Бо-ди, до звёзд перед глазами так, чтобы ты даже ходил с трудом, а про ролики вообще думать забыл… — хрипло отвечает Сяо Чжань и аккуратно убирает руку Ибо от своего полностью вставшего пениса. А потом резким движением заваливает возлюбленного на спину и водружается сверху, прижимаясь пахом к его вполне сформировавшемуся за время короткой дрочки стояку. Шипит рассерженным котом, вжимаясь в нижнюю часть тела своего любовника с недюжинной силой и, опираясь на левую руку, согнутую в локте, правой довольно ощутимо и болезненно выкручивает ему сосок, выбивая тем самым из парня тихий болезненный стон. Хрипло хихикает и произносит насмешливо и немного зло: — Больно милый? Мне тоже было больно, когда я смотрел на кадры того, как ты прелестно катал госпожу Чжоу Сюнь[2] по роллердрому, сжимая её маленькую ладошку своей большой ладонью… — Чжань-гэ ты ревнуешь? Спустя столько лет? — удивлению Ван Ибо нет предела и неосознанно двинув бёдрами на встречу движениям гэгэ, он в ответ также сильно вжимается в чжаневское тело, отчего-то ликуя в душе и внутренне готовый вытерпеть всё, только бы его возлюбленный наконец-то перестал быть в постели таким расслабленно-равнодушным, спокойным и собранным. Таким ответственным, что иногда Ибо кажется будто они женаты уже, как минимум, лет двадцать. — А что нельзя? — отвечает вопросом на вопрос Сяо Чжань и ещё раз с силой выкручивает многострадальный сосок своего распалённого грубой лаской, но до ужаса довольного любовника. Ван Ибо тоненько стонет и слегка разводит ноги в стороны, приподнимая и закидывая их на поясницу гэгэ, а затем скрещивает лодыжки, сдавливая накачанными, сильными ляшками профессионального танцора стройную, но отнюдь не хрупкую, чжаневскую талию, беря таким образом мужчину в импровизированный захват. Теперь уж его возлюбленному будет не вырваться из сладкого плена. Правда Сяо Чжань даже не пытается освободиться, а вместо этого жарко впивается ненасытными губами в податливый рот парня, покорно лежащего под ним, и довольно болезненно прикусывает ему язык. Затем быстро пройдясь круговыми движениями по чужому языку своим горячим и настойчивым, с такой же силой кусает нижнюю губу Ибо, заставляя того стонать громче и отчаяннее. Пальцы оставляют в покое соски и смещаются вниз. Они легко оглаживают бедро и гэгэ просовывает ладонь под ягодицу своему любимому, слегка оттягивая её в сторону и стремясь таким нехитрым способом быстрее достичь его растянутого входа, так и не успевшего до конца сжаться после их первого торопливого совокупления, произошедшего почти сразу же, как Ван Ибо примчался к нему прямиком из аэропорта. Мужчина аккуратно ощупывает припухшие края натруженной в процессе предыдущего секса дырочки и ощутимо надавливает на них, раскрывая и проверяя готовность к повторному проникновению. Похоже стенки заднего прохода у его парня всё ещё скользкие от смазки и спермы, щедро оставшейся внутри после прошлого раза, который случился не более двадцати или двадцати пяти минут назад. И это не может Сяо Чжаня не радовать так как и общей мороки меньше, и времени на подготовку почти не требуется. «Бо-ди всегда готов принять меня, такой податливый и открытый — самый лучший. Люблю его за это, хотя…» Додумать мысль у него не выходит, так как его отвлекает беспокойно ёрзающий Ибо, явно требующий продолжения «банкета», а не просто лёгкого поглаживания. Убедившись в том, что не причинит любовнику лишнего дискомфорта Сяо Чжань быстро вводит внутрь расслабленного ануса первый палец, резко толкаясь в тело замершего в предвкушении парня, и не давая ни себе, ни ему возможности передумать и остановиться. Для этого нехитрого действия ему приходится немного привстать, опираясь на колени, и чуть отстраниться от Ван Ибо, крепко сжимающего его своими ногами. Тот не возражает и подставляется под необходимую и желанную ласку весьма охотно. Сделав несколько неторопливых возвратно-поступательных движений мужчина добавляет к среднему ещё и указательный палец, а затем начинает двигать ими уже быстрее, слегка вращая кистью. Не сильно, но видимо ощутимо, так как Ибо стонет громче и пытается насадиться глубже. Гэгэ скрещивает пальцы и даёт ему такую возможность, проталкивая их максимально глубоко в податливое тело. От этого парень заходится в долгом, протяжном стоне и принимается двигаться и тереться о своего партнёра почти исступлённо, умоляя глазами не останавливаться и продолжать дальше, желательно заменив пальцы на что-то более весомое и подходящее по размеру — на его член. Сяо Чжань хрипло смеётся, не переставая дразнить своего сорвавшегося и безостановочно стонущего любовника, и наслаждается его расхристано-беззащитным видом и громкими мольбами, получая от этого некое собственное удовольствие. Но в скорости наигравшись и убедившись, что Ван Ибо уже полностью созрел для более действенного проникновения, он достаёт пальцы и чуть замешкавшись приставляет возбуждённую головку к разработанному и подготовленному входу возлюбленного, тихо спрашивая у него обязательное разрешение: — Ну что милый, ты готов? Мне уже можно?.. — Гэгэ, ты издеваешься? Конечно я готов! Я и был готов, ведь с прошлого траха прошло всего ничего… Каких-то сраных полчаса с нашего последнего или первого оргазма… Да ну его на хрен, Чжань-гэ, давай уже вставляй, а то я заебался ждать пока ты наиграешься с моей дыркой! — Бо-ди, ты возмущаешься так, будто тебе не понравилось? — обиженно тянет мужчина, водя головкой своего возбуждённого члена по краям растраханного ануса Ибо и размазывая по чужой промежности собственный предэякулят, довольно обильно сочащийся из отверстия уретры. Он постукивает налитой головкой по дырочке парня, надавливает на неё, дразнит, намекает на проникновение, но внутрь не продвигается даже на миллиметр. «Выжидает, блядь!» — думает Ван Ибо и натурально рычит от злости и нереализованного желания. «И почему гэгэ сегодня такой странный? Совсем не похож на себя…» Остановится на этой мысли парень не успевает, так как с его губ срываются довольно резкие и грубые слова. Это неприятно, особенно когда ты лежишь под здоровым амбалом совершенно беззащитный и доверчиво открытый, а он с тобой играет в доктора-проктолога, тыкая в твою дырку пальцами долго и нудно. Поэтому молча сносить эти издевательские игры Ибо больше не собирается и Чжань-гэ придётся его послушать и что-то наконец со всем этим сделать — с его стояком например — а не только дразниться и прикалываться. — Гэгэ, не мели ерунды! Мне правда понравилось, как ты меня тянул, но дело в том, что просто больше нет сил терпеть и не трахаться. Хватить сраных прелюдий, давай уже еби! Ты понимаешь, что мне до одури хочется почувствовать член в заботливо растянутой тобой заднице?! Однако вместо того, чтобы вытрахать из меня, как и обещал, всю душу, ты какой-то хернёй маешься. Давай вставляй уже, пока я не заснул под тобой… И Сяо Чжань вставляет. Да так, что сам себе поражается, начиная двигаться резко и быстро. При этом он приподнимается на вытянутых руках, и нависает над Ван Ибо, как неотвратимое наказание, пристально разглядывая исступлённое лицо своего возлюбленного. Похоже, что и выбранный темп, и суровый взгляд парню, распластанному под ним, более чем нравятся и мужчина отпускает себя, подгоняемый азартом, похотью и сладкими стонами своей добровольной «жертвы». Его сердце глухо колотится о грудину, а тело пронизывает сладкой судорогой от вида самозабвенно отдающегося ему любовника, такого расхристанного, слегка постанывающего, с плотно зажмуренными глазами — такого нежного, юного и беззащитного. «Бо-ди уже двадцать пять и скоро исполнится двадцать шесть, он взрослый мужчина, но когда смотрю на него, вот такого, полностью принадлежащего чему-то, даже если это банальный секс, то всё ещё вижу того милого паренька с наивным и восторженным взглядом, пытающегося казаться старше, опытнее и суровее, постоянно задирающего и провоцирующего, прямолинейного, пылкого и страстного… Который искренне любил… Никогда не давал повода усомниться в своих чувствах… Преданного… Но блядь, какого хера он катал эту наглую бабу по роликовой арене, и она ему улыбалась словно лакомому кусочку?! А Бо-ди… А Бо-ди радостно смеялся в ответ. Со мной он уже давно так не смеялся… Пиздец!» К огромному чжаневскому удивлению, неожиданно охвативший его восторг от внешнего вида возбуждённого и самозабвенно трахающегося с ним возлюбленного, которым он так сильно восхищался ещё секунду назад, быстро сменяется непонятно откуда взявшейся злостью и диким желание причинить ему боль или хотя бы сильно напугать. А может даже отомстить… Почему? Зачем? Он не понимает, но название охватившему чувству даёт верно — ревность. Это банальная ревность! Откуда?.. Картинка с роллердрома со смеющимся Ибо и улыбающейся Чжоу Сюнь всплывает в мозгу и Сяо Чжаня захлёстывает горячая волна острых, болезненно-тоскливых и довольно неприятных чувств: раздражения и злости. Его движения становятся размашистей и резче, а правая рука тянет Ван Ибо за бедро, разрывая его захват, правда без особого усилия так как парень подчиняется требованиям возлюбленного охотно, сам разводя ноги в стороны сильнее и поднимая их выше. Сяо Чжань перехватывает его под коленями и с силой наваливается, сжимая руки на крепких бёдрах партнёра, давя и сгибая несопротивляющееся тело почти пополам, максимально открывая своего любовника и загоняя член в податливое нутро до пошлых шлепков яиц о чужую промежность, до тихих вскриков Ибо и даже робкой слезинки, скатившейся из уголка его зажмуренных глаз. Он настолько покорён этой неведомой, бушующей внутри страстью, подпитываемой клокочущей злостью и чем-то ещё, наверное страхом, что самому становится тошно… Да, он конечно же смотрел и фото, и видео с того злополучного гламурного показа CHANEL[3], на которых его любимый, наслаждался своим пребыванием в Лос-Анжелесе и беззаботно радовался обществу, танцу, молодости, свободе наконец. Смотрел и дико злился… Хотя с чего бы? Сам он вон тоже по Европе катался и ничего, Бо-ди ждал и слова кривого не сказал… Ну, положим почти не сказал, но точно сцен не закатывал. «Это потому, что я ему наверное не так уж и дорог… Мне например эта его радостная эскапада с танцами, роликами и тёлками неприятна до глубины души!.. А-Чжань, да ты ревнивец?! Конечно же он радовался, ведь заслужил… Бо-ди так много работал, практически загнал себя, и наконец-то смог передохнуть, поехав в Штаты на мероприятие, которое всё равно больше работа, чем отпуск. Ты Чжань-Чжань забываешь, что малыш вообще-то представитель бренда и просто обязан был присутствовать там, улыбаясь и демонстрируя искренние счастье и радость. Так откуда это недовольство? Но он же был рад и счастлив без МЕНЯ!.. Что за глупость? Главное, что Бо-ди ненадолго избавился от давления и настырно-пристального внимания, преследующего его здесь повсюду. И не только его… Он почувствовал себя лучше, возможно даже счастливым… Отдохнул, переключился… Разве это плохо? Ты же сам говорил ему стремиться к более… к более спокойному графику и более позитивным эмоциям, наслаждаться жизнью каждый день. Но ведь он же поехал туда ОДИН и всё равно был счастлив, а со мной… со мной он уже давно таким не бывает! Таким радостным и свободным… Мне он так не улыбается, как этой… этой… старой сучке!» Разговор с самим собой и собственной совестью даётся тяжело и злость в душе мужчины сменяется холодной яростью. «Я такой ревнивый мудак, но мне действительно неприятно и немного обидно. Хотя какое у меня право обижаться? Мы же никто, просто два мужика трахающиеся друг с другом! С точки зрения китайских законов мы никто или скорее антисоциальные элементы. Поэтому это нормально, что Бо-ди хочет быть с тем, кто более соответствует правилам нормальной жизни… Попробовать встречаться с кем-то у кого, как минимум есть вагина… С этой Чжоу Сюнь например!» Мысль неприятная, но как кажется Сяо Чжаню, вполне справедливая. Резкая боль сдавливает виски и мужчина ощущает пульсацию крови в венах, глаза застилает пелена и он тихо рычит, а Ван Ибо от неожиданности разлепляет веки с трудом продираясь через болезненно-пьянящие волны наслаждения от секса на грани фола, и вперяет в чжаневское лицо осоловело-удивлённый взгляд, не в состоянии сообразить что же всё-таки здесь происходит. Его гэгэ весь красный, потный и дико злой смотрит и не видит, хрипя, практически рыча и двигаясь так быстро и сильно, что у Ибо возникает даже опасение, что Сяо Чжаня может хватить удар. Он поднимает руку и касаясь щеки любимого, тихо произносит с волнением в голосе: — Гэ, с тобой всё хорошо? — А ты как думаешь? Хочешь, чтобы было плохо? Или тебе со мной плохо, не интересно, не вставляет? Больше я тебя не привлекаю… — сипит мужчина и на минуту замирает, входя в любимое тело до упора и вжимаясь в пах своего парня с такой силой и давно невиданной Ван Ибо страстью, что тот даже пугается, но не надолго ибо на смену глупому страху приходит ликование. Гэгэ в глазах Ибо больше не равнодушный автомат, аккуратно выполняющий все требуемые движения и так же аккуратно и заботливо доводящий их обоих до разрядки. Такой же аккуратной, довольно яркой, но немного скучной. До обыденного оргазма давно сложившейся пары, бесспорно любящей друг друга, но уже лишённой тех незабываемых ощущений новизны и жаркой страсти, которые сопутствуют началу романтических отношений. Нет! Теперь нет… Сяо Чжань дышит тяжело, пытаясь сфокусировать взгляд на лице любовника. Получается это у него с трудом и не сразу, но, когда получается, то парня прошибает озноб. В этом всегда тёплом и заботливом взгляде пляшут не черти — демоны… Ван Ибо восхищённо гладит напряженные плечи своего партнёра, бугрящиеся мускулами — «Когда только Чжань-гэ успел так раскачаться» — и лоснящиеся от пота, заводит правую руку ему за голову и вплетает пальцы в отросшие пряди на чжаневском затылке, сжимает их и тянет с силой, заставляя гэгэ запрокинуть голову и обнажить выпирающий, острый кадык. Смотрит, практически облизываясь, на эту прекрасную длинную шею и представляет, как хотел бы впиться в неё зубами, но с нижней позиции так не получится и от этого парень разочарованно вздыхает, отпуская чужие волосы. К сожалению, Сяо Чжань этот вздох расценивает по-своему и видимо не совсем так, как рассчитывал Ибо. Его сознание видит в этом спонтанном проявлении невыраженных случайных желаний некое подтверждение своим глупым предположениям, что он больше не является для своего любимого кем-то выдающимся, желанным партнёром и лучшим мужчиной в жизни, кем-то важным и значимым. Поэтому поддавшись вспыхнувшим деструктивным чувствам, он свирепеет ещё больше и уже не тихо, а рыча в полный голос, произносит грубое: — Так я всё-таки прав! Там в Штатах ты понял, что я не тот, кто тебе нужен… Да Бо-ди? Вместо члена захотелось киску?.. А мне об этом забыл сказать и разыгрывал из себя такого соскучившегося и милого щеночка… Примчался прямо из аэропорта, обманув толпы поклонников[4]… А я поверил дурень! Ты… ты… молись, блядь! — и на этих словах видимо последняя преграда в мозгу гэгэ, отделяющая его романтично-нежную натуру от того, что тихо дремало внутри Сяо Чжаня до поры до времени скрытое от внешнего мира требованиями общества и социальной моралью, ломается под напором ревностного страха потерять единственное… или вернее единственного человека, которому принадлежит его сердце, и наружу вырывается зверь. Чжаневская рука тянется к горлу опешившего парня и с силой его сжимает, а бёдра начинают двигаться ещё быстрее, вводя член в затёкшее и усталое тело с какой-то почти животной страстью. Ван Ибо не просто обалдевает, он натурально сходит с ума от недостатка кислорода, вида дикого Чжаня и странно-пугающе-волнительных ощущений внизу. Он задыхается и погружается в прострацию, не до конца понимая, что происходит. Но вдруг хватка на горле ослабевает и Ибо удаётся впустить в свои лёгкие немного воздуха, потом ещё… ещё… и кислород перекрывают снова. Давая возможность вдохнуть опять спустя мгновение и вновь лишая этого через секунду-две… Устав задыхаться и бороться за право оставаться в сознании, он открывает глаза и видит перед собой насмешливый взгляд растрёпанного, мокрого от пота и всё ещё злющего гэгэ, который неожиданно замирает не двигаясь, и ослабляет захват на его горле, таким образом давая передышку им обоим. Но этот миг покоя длится недолго, через мгновение грубые фрикции возобновляются снова и Ибо кажется будто чжаневский член входит так глубоко, что пробивает его насквозь или, как минимум, достаёт до внутренних органов. Это конечно неправда, но ощущения у него именно такие… Парень с трудом приподнимает голову и смотрит вниз на свой плоский живот, каким-то отстранённым уголком собственного сознания отмечая то, как припухает нижняя часть брюшины, когда сошедший с ума любовник с силой толкается внутрь его утомлённого и совершенно не сопротивляющегося тела. Становится немного необычно и странно, чтобы не сказать страшно. Это не первый проникающий секс в жизни Ван Ибо и не первый раз с ним, с Чжань-гэгэ, но раньше всё было не так… не так грубо и… натурально стремно. Даже тогда, когда ими владела страсть и они готовы были трахаться сколько угодно и где угодно, совершенно забывая и о безопасности, и о разумности, и бывало даже о добровольности. Но с того времени много воды утекло и их встречи стали более спокойными, а яркие и спонтанные отношения переросли в устоявшийся партнёрский союз, в котором уже не было места дикой страсти лишь размеренно-рафинированной романтике… Горло Ибо пересыхает, а язык кажется разбухшим и неповоротливым, из-за чего слова не удаётся произнести чётко и парень лишь слабо хрипит: — Гэгэ-э-э… я не могу больше… — А кататься с ней мог, а танцевать?.. Танцевать мог?! — Не ревнуй гэ, я люблю тебя… — Любишь или боишься? — Сяо Чжань распалён и неумолим, но руку на горле возлюбленного всё же расслабляет и Ван Ибо удаётся вздохнуть чуть глубже и получить кислорода чуть больше. Голова кружится, и он жадно хватает ртом воздух словно рыба, выброшенная на берег, а мужчина продолжает вбивается, ускоряясь ещё сильнее, хотя казалось бы куда уж быстрее. — Люблю и не боюсь, но гэ… Чжань-гэ, эта поза неудобна… Совсем. Подожди минутку, давай сменим… И тебе гэгэ не мешало бы быть малость поосторожнее, а то вон какой красный… — Поосторожнее? Мне?! Ты считаешь меня старым и ни на что не годным? Я покажу тебе, насколько я немощен!.. Убью суку-уу! — хрипит мужчина и опять сжимает пальцы на покрасневшей и горящей огнём шее своего любовника. Ибо становится дурно — таким Сяо Чжаня он никогда не видел. «Неужели гэгэ не шутит и действительно… убьёт?» Мысль тускнеет и истончается, как и сознание, глаза закрываются и парню начинает казаться, что он проваливается в плотное, вязкое, чёрное нечто или ничто… Но это мгновение вмиг сменяется новыми ощущениями, когда дико саднящее горло вдруг немного расслабляется и вдох, совмещённый с вздохом, выходит судорожным и громким. Так как давящая тяжесть чжаневской ладони исчезла и дышать стало легче несмотря на то, что лёгкие горят огнём, Ван Ибо рискует и возвращается в этот мир и в этот конкретный момент осознанно, открывая глаза и впиваясь ими в безумное лицо Сяо Чжаня, красивое в своем неистовстве, с закушенной губой, выступившими на висках каплями пота и катящимися по щекам слезами. Низ живота прошибает сладкой истомой и все неприятные ощущения вкупе с навалившейся усталостью в затёкших ногах, смывает адреналиновым выбросом от того, что он жив, и яркой вспышкой острого удовольствия от того, что кончил. Сперма изливается на живот горячей струёй и на удивление Ибо, несмотря на все тревоги, боль, унижение и неприятные мысли и чувства, оргазм выходит отличным, живым и небанальным — ярким, как солнечный свет в жаркий полдень, если резко открыть глаза и уставится в небо. Ему хорошо настолько, что пальцы на затёкших ногах поджимаются от удовольствия и он проваливается в некую эмоциональную пустоту, качаясь на волнах собственного радужного удовлетворения и полностью абстрагировавшись от того, что происходит с его физическим телом. С телом происходят тоже весьма интересные вещи. Увидев оргазм своего партнёра или скорее почувствовав его, так как глаза всё ещё застилает кровавая пелена жгучей ревности круто замешанной на глупой обиде, Сяо Чжань пытается сфокусироваться, но чувствует накатывающий океанской волной жар внизу живота, в груди, в сердце… Всё тело становится лёгким и… его прошибает судорогой, несущей наслаждение настолько сильное, что казалось бы все испытанные ранее ощущения и эротические переживания были лишь симулякром, а не настоящим «пиком» удовольствия. Он делает последнее резкое движение и вжимаясь в тело возлюбленного замирает, содрогаясь от спазмов самого охуенного оргазма в жизни, падает сверху на Ибо и уткнувшись лицом в подушку, впивается зубами в ни в чём не повинную ткань постельного аксессуара. Рычит как дикий зверь, но голос глушит синтепоновая завеса, а странная злость улетучивается по мере того, как его семя изливается в горячее нутро любимого. Ибо лежит тихо и дышит неровно и слабо. Сяо Чжань начинает беспокоиться, но сил встать или скатиться с расслабленного тела парня у него просто нет. Поэтому они так и остаются в странной, статичной позе неподвижно замершими друг на друге. Ван Ибо с наливающимися на шее багровыми синяками от тонких чжаневских пальцев, оказавшихся сильными словно клещи, еле дышащий и какой-то отстранённо-потерянный, и Сяо Чжань, уткнувшийся в подушку, с бешено бьющимся сердцем, напуганный и мелко дрожащий от холода. Горячая волна адреналинового возбуждения спадая, оставляет после себя лишь разбитое, трясущееся тело и абсолютную пустоту в душе. Мужчина старается привести разрозненные и хаотичные мысли в порядок, поражаясь безумию, охватившему его несколько минут назад, в котором он натурально готов был либо убить, либо затрахать до смерти своего партнёра. Своего Бо-ди… Сяо Чжаню стыдно, страшно и больно. Но он привык всегда отвечать за свои поступки, какими бы отвратительными они не были или какой бы тяжелой не была расплата. Поэтому полежав ещё пару минут на неподвижном и каком-то раздавленном теле своего парня, он тяжело скатывается с него и укладывается рядом, переворачиваясь на спину и замирая с повёрнутой в сторону Ван Ибо головой. Наблюдает за лицом диди из-под ресниц, старательно ловя каждое мельчайшее движение и боясь заговорить первым. Проходит ещё несколько минут, в течении которых они так и лежат, не двигаясь и молча, совершенно отрешённые и выжатые, сметённые и оглушённые произошедшим, прежде, чем Ибо подаёт голос: — Это было странно Чжань-гэ… — Бо-ди, прости меня! Не знаю, что на меня нашло. Пойму если не простишь, так как я сам не могу простить себе эту животную злость и… — … и страсть. — Заканчивает предложение Ван Ибо, разлепляя веки и поворачивая голову набок, вперяясь в лицо гэгэ пустым взглядом своих удивительных, но сейчас совершенно невыразительных и даже каких-то «мёртвых» глаз. — Это было похоже на… Даже не знаю, на что. — На изнасилование? — подсказывает Сяо Чжань и густо краснеет, а на его ресницах появляются злые слёзы. Только теперь эта злость обращена не на Ван Ибо, а лично на него самого. Мужчина злиться на себя за грубость, несдержанность, за то, что подверг своего парня и себя опасности, неожиданно впав в состояние аффекта и даже не попытавшись в тот момент это в себе контролировать. За то, что был таким жестоким ублюдком и бесстыжим засранцем. За всё, что наделал, прочувствовал и наговорил. — …В некотором роде да, но я ведь не был против. По крайней мере сначала… — голос Ибо отвлекает, но слова, произнесённые им делают всё только хуже и Сяо Чжань готов провалиться на месте от стыда и отчаянья. Однако вместо этого он продолжает спокойно лежать, смотреть и обсуждать произошедшее так, будто бы ничего из ряда вон выходящего между ними и не произошло. — Поэтому я виню себя ещё больше за то, что воспользовался твоей доверчивостью и открытостью Бо-ди! — с жаром парирует он и горько вздыхает, отворачиваясь от лица любимого и вперяя взгляд в потолок, на котором пляшут предвечерние тени. — Не надо, — тихо шепчет Ибо и на грудь гэгэ ложится широкая, прохладная ладонь, легко гладит горячую кожу и замирает где-то у основания шеи. Эта ладонь для Сяо Чжаня тяжелее гранитной плиты, так велико его раскаянье и стыд за то, что он сделал со своим любимым с одной стороны, и за то, что получил от этого такое ни с чем не сравнимое сладостно-острое удовольствие с другой. — Надо Бо-ди, надо… Это было ужасно! — только и может выдавить мужчина, окончательно падая в пучину самобичевания и поражаясь своим извращённым желаниям, до сего дня тихо дремавшим где-то в закоулке его развратной души. — Это было прекрасно… — возражает Ван Ибо и перемещает ладонь на лицо гэгэ, слегка поглаживая скулу и решительно надавливая на подбородок, вновь поворачивает чжаневскую голову в свою сторону. Сяо Чжань смотрит на привставшего и облокотившегося на согнутую руку парня сквозь пелену застилающих глаза слёз, и пугается странного выражения лица возлюбленного, который ласково ведёт пальцами по его щеке, легко касаясь ресниц и размазывая предательскую влагу по коже, собирая слезинки подушечками пальцев, а затем подносит их к губам и быстро облизывает, грустно улыбаясь и приговаривая тихо: — Солёные… Чжань-гэ, твои слёзы такие солёные. — Твои тоже! — Он отвечает на это замечание довольно резко, но тут же подавляет неуместное раздражение и приняв покаянный вид, дополняет свои слова следующим: — Все слёзы солоноватые. — Твои горькие… — тянет Ибо и опять проводит рукой по мокрым щекам своего возлюбленного. — Чжань-гэ, ты сожалеешь о сегодняшнем? — Конечно! — с жаром выпаливает Сяо Чжань и поворачивается на правый бок, просовывая под щёку согнутую руку и смотря на своего возлюбленного с тоскливым выражением лица человека, мучимого душевной болью и этической дилеммой. — Не надо сожалеть, потому что я хочу повторить… — Что ты хочешь Бо-ди?! — слова вылетают из чжаневского рта словно пулемётная очередь — быстро, бойко и веско. В глазах мужчины недоумение сменяется страхом, робкой надеждой, желанием, предвкушением и опять недоумением, стыдом и сожалением… Ван Ибо таким поворотом мыслей гэгэ не доволен, поэтому перемещает руку на шею возлюбленного и обхватив затылок слегка её сжимает, так чтобы Сяо Чжань почувствовал и перестал трястись словно бледная немочь. Ему хочется опять видеть буйного, властного и горячего любовника, ревнующего его точно Отелло Дездемону, готового любить и убить одновременно, не спокойного, не уравновешенного, а страстного точно ураган, несущий песчаную бурю. Берущего его властно и грубо, жёстко, не равнодушно-спокойно с оглядкой на то «как бы чего не вышло», а безумно жарко и совершенно по-варварски… Так, как ему хотелось уже давно… Так, как когда-то могло быть, но не успело случиться… Так, как они уже забыли, что можно, встречаясь редко, по расписанию, тайно, аккуратно и, наверное, скучно… Надёжно. Дружески. Доверительно. Но не как возлюбленные или страстные любовники, а точно состоявшиеся супруги, в жизни которых всё расписано по минутам и выверено до последнего движения глаз и бровей. Конечно же их реальные жизни полностью регламентированы созданными образами, рабочими графиками, требованиями соответствия идеологии и обязательствами перед агентствами, спонсорами и рекламодателями, надеждами фанатов и чаяниями их родных и близких, но всё это до ужаса банально, скучно и неестественно уныло… Ибо уже давно кажется, что их размеренная жизнь больше не наполнена тем невероятным чувством, которое они смогли испытать волшебным летом далёкого 2018-го года. Летом «Неукротимого». Летом их любви. Но сегодня было по-другому… Сегодня гэгэ вёл себя не как обычно. Сяо Чжань ревновал и сорвался. «Чжань-гэ действительно решил, что я променяю его на эту… эту старую женщину, даже если она мировая звезда и признанная красавица? Но это же глупо! Чёрт возьми, будь она хоть сто раз молода и прекрасна — она ведь не гэгэ! Любой человек, богатый, знаменитый, выдающийся, который не Чжань-гэ, мне просто-напросто не интересен. Абсолютно безразличен… Совсем!» Ибо улыбается собственным мыслям и произносит уже более живым голосом со смешливыми нотками, искрящимися в нём наивно-кокетливой игрой: — Хочу тебя такого живого и страстного, такого… такого испанского матадора… Горячего и ревнивого любовника… Опасного гэгэ, красивого и смертоносного… Почему ты вдруг решил, что я захочу быть с другой? Какой же ты дурень Чжань-гэ!.. — А ты разве не хочешь? Не задумывался о том, что можно было бы попробовать? Нет?! Тогда почему так улыбался этой госпоже Чжоу?.. — Ду Хуа просила быть с ней милым… — лениво отвечает Ибо и тянется губами к чжаневскому лицу, в душе ликуя и радуясь тому, что его возлюбленный больше не рафинированный автомат глянцево-лаковой гейской любви из яойных новелл с меткой «Здоровые отношения». Нет, забота и поддержка, взаимное уважение и умение считаться с интересами партнёра вкупе со всеми остальными правильно-взрослыми вещами, бесспорно нужные и важные грани совместной жизни, но иногда… Пусть и очень редко, но иногда ему так хочется испытать немного безумия и лихости… Немного бредового схождения с ума и дикой страсти… Немного острой и горячей любви «на краю». Именно вот этого вот хождения по краю Ибо и не хватает в их полностью регламентированных жизнях популярных китайских знаменитостей, наполненных тяжёлой работой, деланными улыбками, ложью и недосказанностью вылепленного пиарщиками образа, модными показами и помпезными глянцевыми вечеринками, дорогими брендами и заученными интервью для ведущих медиа в рамках продвижения, промоакций и так, чтобы просто не забывали, фанатской любовью, быстро переходящей в ненависть и обратно, тайными встречами, запретными отношениями, преданной дружбой, скрытой от глаз и «тёплым взаимодействием» с коллегами на публику, перспективными новыми проектами и тем, что воплотить так и не удалось… Во всём этом великолепном блеске шоу-бизнеса так мало искреннего и так много напускного. Такого пустого, что играя «по правилам» можно забыть о том, как действительно должно биться сердце, как оно должно трепетать, гореть и любить будто в первый раз… По крайней мере для него, для Ван Ибо, это так необходимо и нужно, что иногда выть хочется от серой обыденности пусть и раскрашенной яркими цветами всеобщего поклонения и бешенной популярности. Его беспокойная душа, сдержанно-холодная внешне и мятущаяся внутри, жаждет экшена и приключений, остроты чувств, новизны и риска. Но всегда только с ним. С ним одним. С его Чжань-гэ. С этим образцом здравомыслия, разумности и спокойствия. С этим ревнивцем и… «Не важно, опыт с взбесившемся и ревнующим гэгэ был поистине незабываемым!» — думает Ибо и нежно целует податливые губы Сяо Чжаня, замершего и не верящего, что ему ещё достанется хоть крупица ласки от его возлюбленного, которого как считает гэгэ он так сильно обидел. Приятное чувство победы и удовлетворения разливается внутри Ван Ибо тёплым солнечным светом, и он чмокнув кончик чжаневского носа отстраняется, заглядывая в опешившее лицо своего возлюбленного и улыбается ему уже широко и вполне счастливо. Конечно, в их жизни не всё так уж и плохо, а драйва и адреналина ему хватает на танцевальных шоу, на гонках, на съёмках — везде. Даже в спальне наедине с возлюбленным у него — нет, у них — бывают очень и очень захватывающие моменты. Но иногда хочется большего. Такого, чтобы за край, а не только на краю или по середине… Такого, чтобы как в опере «Кармен», кусочек которой они один раз с Сяо Чжанем посмотрели и гэгэ потом битый час рассказывал ему её сюжет, то есть либретто. Такого, чтобы до страсти, до муки, до смерти… Остро. С надрывом и на адреналине… Чтобы чувствовать себя живыми и по-настоящему нужными. Любимыми друг другом. Всегда вместе. Навсегда!.. — Понятно! Стерва Ду похоже хотела позлить меня и вывести из себя… — ворчит Сяо Чжань, но при этом, как замечает Ибо, немного расслабляется, выдыхая и слегка успокаиваясь, после того, что он вытворял с его ртом, целуя нежно и жестко, игриво и смешливо — волнующе. По крайней мере парень очень надеется, что его старания и поцелуйные техники действительно никогда не оставляют любимого равнодушным, а сдерживаемые стоны гэгэ всегда ярко и правдиво иллюстрируют его состояние, заставляя Ван Ибо гордиться собой и стараться ещё больше каждый раз, как такая возможность предоставляется. То есть постоянно, стоит им только остаться наедине или почти наедине. Орешек хоть и кошка, но даже она, как думает Ибо, научилась краснеть от смущения, наблюдая за ними, особенно если встрече предшествовала долгая разлука… К сожалению или к счастью, но сегодня кошки в квартире нет, а Чжань-гэ сказал, что отвёз её к ветеринару на обследование и тесты, после которых его менеджер доставит это пушистое сокровище домой только завтра. «Вот и славно, а то у животного был бы стресс после того, что гэгэ вытворял со мной недавно, и что мне на удивление очень хочется повторить снова…» От этой мысли рука парня непроизвольно тянется к горлу и оглаживает его, аккуратно проходясь пальцами по саднящей коже, скорее всего покрытой синяками, и дай бог, чтобы не кровоподтёками. Это действие естественно не остаётся незамеченным его возлюбленным и Сяо Чжань, глядя на осторожные движения и расцветающие на нежной, бледной коже диди фиолетовые пятна от его пальцев, тяжело вздыхает опять погружаясь в горестное чувство вины и сожалений, круто приправленное злостью на директора агентства Ван Ибо, которая по жизни ещё та сука, а уж по отношению к нему… к ним… Короче, злиться знатно, но воли себе не даёт, только фырчит и кривится, отчего Ибо становится смешно — всё-таки когда Чжань-гэ хочет говорить, но не разрешает себе быть болтливым, его лицо выглядит до ужаса милым и забавным. Парень улыбается и проводит рукой по чжаневскому предплечью, зависая взглядом на его весьма и весьма рельефной груди — регулярные тренировки явно не проходят даром и тело гэгэ становится не просто стройным, а атлетически красивым — случайно цепляет мизинцем тёмный бугорок, чувствительно напрягшийся не то от его пристального взгляда, не то от случайной ласки. «Это действительно была случайность?!» — думает Ван Ибо, продолжая поглаживать руку гэгэ. Однако, не сдержавшись и поддавшись сиюминутному порыву уже откровенно щиплет любовника за сосок и наслаждается его удивлением и тихим вскриком, вызванным тем, что он увлекшись видимо потянул слишком сильно и болезненно. «Так тебе и нужно гэ!.. Ведь сам мне так жёстко выкручивал сиськи, так грубо тёр и щипал, что я думал вообще на фик оторвёшь в запале…» Ехидная мысль, колет сознание какой-то жестокой радостью настолько ярко, что кончики пальцев начинает покалывать от предвкушения чего-то такого, чего Ибо пока ещё не знает, но непременно скоро с этим разберётся. Хотя прямо сейчас он произносит совершенно другое, ласково-успокоительное, отвлекающее его возлюбленного от неприятных мыслей о госпоже Ду Хуа: — Не придумывай! Это всё глупости и мне совершенно не понятно, почему ты и разозлился, и вывелся из себя?.. Зачем гэ? Хотя… — парень лукаво улыбается и ластиться к Сяо Чжаню точно шкодливый щенок, придвигаясь к любимому телу ближе и оставляя в покое многострадальный чжаневский сосок, но обещая себе продолжить с ним позже и непременно посмотреть на то, что из этого выйдет… Жмётся и ёрзает, притираясь к гэгэ поудобнее и опять легко целуя его губы, шею и плечи, облизывая ушную мочку и вновь возвращаясь назад к манящим губам. Уж что-что, а целоваться Ван Ибо любит и никогда себе в этом не отказывает, тем более Сяо Чжань такой отзывчивый и ласковый, а ещё, как выяснилось, невероятно страстный и горячий. Нет, конечно же то, что гэгэ горяч, Ван Ибо знает давно, буквально с первой их встречи сто лет назад, но то, что в нём живёт ещё и тайный «зверь» он узнал только сегодня. И вот теперь желает дразнить его и поглаживать как можно чаще, до тех пор, пока Сяо Чжань не станет возражать и ругаться. Но ведь гэгэ не всегда здравомыслящий и рациональный упрямец, значит этого привлекательного ревнивца можно будет иногда доставать и себя им баловать, разыгрывая различные сценки и… Мысли Ибо, улетевшие в страну кинков, ролевых игр и сексуальных фантазий, прерывает взволнованный чжаневский голос, говорящий нечто весьма и весьма странное. Парень вмиг сосредотачивается и весь обращается в слух, тихо холодея внутри от услышанного. — …Конечно я испугался, что… Что ты оставишь меня, Бо-ди. Бросишь и уйдёшь к кому-то другому… К девушке, например. Поэтому взбесился и чуть не убил тебя… Я опасен и тебе бао-бэй следует серьёзно подумать над тем, стоит ли продолжать отношения с таким, как я… — резкая боль перекрывает поток сбивчивой речи гэгэ и он болезненно стонет, сгибаясь почти вдвое. Ван Ибо отползает назад и чуть не скатывается с кровати на пол, вмиг оказавшись на краю, но в последнюю секунду предотвращает падение упершись ладонями в матрас. Его лицо раздраженно, а голос звучит зло и хрипло, когда он грубо отвечает своему любовнику, сверля его возмущённо-горячим взглядом, буквально прожигая насквозь: — Никогда не смей говорить мне о разрыве, а то я сам тебя придушу, но сначала яйца отобью и сделаю из них омлет. Ты понял гэ? — Бо-ди, блядь, что это было?! Почему туда?.. — А как мне было заткнуть твою болтовню гэ?! Что это ещё за «опасен для тебя» и «должен подумать»? О чём мне думать, если я люблю тебя до безумия! Не представляю, что будет, если ты, скотина этакая, бросишь меня и уйдёшь делать свою чёртову карьеру, прикрываясь заботой обо мне и моей сраной жизни. У меня не будет жизни без тебя Чжань-гэ, ни профессиональной, ни личной… Вообще н и к а к о й! Хорошенько запомни это и почаще ревнуй… Мне нравится каким дикарём ты становишься при этом. — А мне не нравится то, что я делал с тобой! — А тебя гэ никто не спрашивает и поверь мне я возьму реванш. Подумаю как, и возьму непременно! Так что готовь задницу и шею, — смеётся Ибо и опять придвигается ближе, смотря в глаза Сяо Чжаню внимательно и строго. — Пообещай, что будешь иногда давать себе волю, а то клянусь я заставлю тебя ревновать каждый божий день. Гэгэ, ты справишься с таким положением дел? — Нет, — тихо шепчет Сяо Чжань и виновато опускает глаза, подставляясь под жаркие поцелуи своего сумасшедшего парня. Сумасшедше-обалденно-классного и самого, сука, любимого!.. Его Бо-ди. — То-то же, — хрипло произносит Ван Ибо и впивается зубами в чжаневские губы, намеренно делая своему возлюбленному больно и пробуя на вкус, как бы это было бы, если бы наоборот. Почувствовав полную покорность и фатальное смирение своего гэгэ, скорее всего продиктованные чувством глубокого раскаяния, парень начинает злиться по-настоящему. Поэтому отстранившись от любимого лица, он зло шипит на ухо своему обалдевшему от всего происходящего возлюбленному: — Чжань-гэ, ты это чего? Решил окончательно меня добить? Я не позволю тебе опять сбежать в уютный образ, так прекрасно ложащийся в картину твоего скучно-приличного мира. Я выдержал несколько лет Сяо Чжаня-джентельмена и не готов теперь терпеть ещё и Сяо Чжаня-кающегося грешника… Обещай гэ, что всегда будешь собой. Со мной, здесь в нашей квартире, ты наконец то снимешь маску и забудешь о том, что хорошо для меня и моей карьеры и чего мне стоит опасаться в жизни, а будешь просто любить меня. Ок?! Обещай! — требовательно шепчет Ибо и Сяо Чжань сдаётся. Всё же он действительно здорово испугался, что может потерять своё невозможное сокровище. Иногда такое милое, нежное и ранимое, а иногда превращающееся в сущую бестию. Прямо, как сейчас… — Обещаю Бо-ди! Даже можно сказать, что торжественно клянусь! — слова даются легко, а на сердце становится теплее и… свободнее. Наверное Ван Ибо прав, и им иногда будет полезно выходить за рамки и напоминать друг другу о том, что когда-то связало их красной нитью судьбы. Вспомнить, прочувствовать и может даже приревновать, ведь Бо-ди стоит того… Стоит того, чтобы его любили, берегли и с ним играли, если ему это нужно. Когда им обоим это нужно… «Если малыш хочет этого, то кто я такой, чтобы отказывать своему парню в его желаниях? Правильно — никто! Поэтому я буду тем, кто даст Бо-ди всё, что ему хочется и тем, кто сделает его счастливым» — думает Сяо Чжань и прижимает к себе своего возлюбленного, крепко целуя и гладя вздрагивающую спину. — Вот и отлично гэ! — отвечает парень и добавляет немного насмешливо: — Время у нас есть, так что можем поиграть ещё немного… Я помню твою рекламу и образ в кожаных штанах, а также комментарии фанатов на Weibo, которые, знаешь ли, знатно меня расстроили и заставили… кхм-мм…ревновать своего любимого… Похоже кто-то был очень плохим мальчиком! — Очень плохим… — хрипло повторяет Сяо Чжань, уже согласный на всё и даже больше, а затем игриво смеётся в предвкушении чего-то такого-эдакого… Возможно, чего-то совершенно нового и необычного, но интересного. Ведь самое главное, что они с Ван Ибо всё ещё вместе и им очень хорошо вдвоём. Было и будет. Наверное… Нет, точно будет! Сяо Чжань надеется, что его парень останется разумным и осторожным. Или не останется… Но ведь Бо-ди своего гэгэ любит, а значит не причинит ему вреда. «Доверяй Ибо больше и расслабься получая удовольствие и новый опыт…»***
— Чжань-гэгэ хватит киснуть, до финала ещё далеко. Вот представь себе, мы на банкете в разных концах стола, и я чищу креветку, передавая её соседу справа, а ты наблюдаешь и… —… убиваю твоего соседа! — бодро продолжает мужчина, подмахивая своему любовнику бёдрами и подставляя под жаркие поцелуи лопатки и шею. — Тебя же посадят за такое гэ? — Только если с тобой в одну камеру!.. — смеётся Сяо Чжань и Ибо становится так хорошо, словно он сутки провёл в комнате релаксации, проспав часов шестнадцать. Тело гэгэ горячее и податливое, парень с нажимом ведёт руками по крепким бокам соприкасаясь ладонями на середине спины, а затем замирает, входя резко на всю длину в растянутый анус своего любовника. Он сейчас сверху, поменявшись позициями с Сяо Чжанем, и пошёл уже на второй заход, после первого неистового траха, чуть не стоившего им обоим переломов рук и ног, когда в порыве страсти, катаясь и борясь на кровати, они умудрились сверзиться на пол. Им однозначно повезло, что обошлось без травм, благо толстый, пушистый прикроватный ковёр немного смягчил падение, да и гэгэ был снизу, из-за чего ему конечно же досталось больше боли, но и…удовольствия тоже. Ведь при ударе об пол Ибо удалось загнать свой член так глубоко, что Чжань-гэ пошутил будто чувствует себя кроликом насаженным на длинный вертел. Они ещё долго ржали над этим небольшим приключением, потирая ушибленные места, пока Ван Ибо не пришла в голову идея сменить позу и поиграть в ковбоев. Лошадью, естественно, был назначен Сяо-лаоши. А что? Всё по-честному!.. Он ведь позволил гэгэ первым брать себя со всеми вытекающими. Брать по-взрослому с полной отдачей, как говорится. Да и Ван Ибо на произошедшее был не в обиде, а даже наоборот рад и счастлив, хоть шея и задница всё ещё болели, но это такие мелочи, которые даже не стоят упоминания, когда под тобой ОН. Драгоценный лао Сяо, любимый гэгэ и самый невероятный любовник на свете. Не то, чтобы у Ибо был большой опыт — у него кроме Сяо Чжаня вообще никого толком то и не было — но парень уверен, что его партнёр фору даст всем известным порноактёрам, особенно если перестанет загонятся и отпустит себя на полную… Ван Ибо это точно знает и никогда в гэгэ не усомнится. Он всё понял сразу же, как только заглянул в бешенные глаза своего возлюбленного и обомлел от урагана чувств, бушевавших там — ему досталось настоящее сокровище, которое надо холить и лелеять, строго охранять и следить, чтобы не умыкнули всякие разные, падкие на кожаные штаны и распрекрасную чжаневскую задницу. Поэтому хоть наливающиеся синяки на шее сильно болели, а горло дико саднило, это всё равно не помешало ему сделать небольшой минет своему любимому, так в качестве извинительного бонуса за опасное падение и искреннего жеста доброй воли, прежде чем взнуздать норовистого жеребца по имени Сяо Чжань и поскакать на нём во весь опор приближая их к очередному совместному оргазму… Вот он и скачет, с небольшими остановками, пытаясь разнообразить бешенный галоп дополнительными «фигурами». Ибо замирает, слушает чжаневский тихий вздох-стон и двигается в обратном направлении, продолжая скользить своим возбуждённым членом внутри разомлевшего тела. Руками проводит по спине гэгэ и опускает большие ладони на его подкачанные, аппетитные ягодицы. Сильно и грубо сжимает их, а затем почти выйдя из тела возлюбленного, оставив внутри только напряжённую и разбухшую головку, быстро замахивается и звонко шлёпает открытой ладонью по крепкому чжаневскому полупопию. Выходит хлёстко, задорно и лихо, со смачной оттяжкой и наливающимся краснотой отпечатком его пальцев на бледной коже любимой попки. Парень тихо смеётся донельзя гордый собой за то, что изобрёл такой нехитрый и забавный способ пришпоривать своего «вороного», стимулируя его продолжать эту бешенную скачку, которая по всей видимости нравится им обоим. Метод явно отлично действует, причём не только на Сяо Чжаня, но и на его расшалившегося «наездника», который от каждого нанесённого принимающему партнёру шлепка возбуждается ещё больше, а ощущения от совокупления с любимым для него становятся только острее. Ибо искренне надеется, что удовлетворение от затеянной им игры, получают они оба. Более того он абсолютно уверен, что именно так всё и происходит, судя по тому, как бодро и в унисон с ним двигается Чжань-гэ, насаживаясь на его член с явным и неприкрытым удовольствием, погикивая и громко фыркая при этом словно настоящий жеребец, а ещё перебрасываясь со своим «ковбоем» пошлыми шуточками. Ван Ибо счастлив. Да он извращённо и блядски счастлив, полностью отдавшись безудержному сексу и совершенно не сдерживая себя в процессе. Ведь они вместе и вполне довольны происходящим, а значит причин для беспокойства нет. Шутливый разговор продолжается, так же как продолжается взятый им бешенный темп, доводящий их обоих до кульминации, но вовремя прерываемый Ибо для того, чтобы оттянуть оргазм и сделать его немного более желанным, если такое вообще возможно. Оказывается, с Чжань-гэ возможно всё! — … Для этого мне придётся убить каждого, кто просто посмотрит на тебя любовь моя! — Жарко шепчет Ибо, наклоняясь и легонько кусая спину возлюбленного, но потом зализывает место укуса и проходиться цепочкой коротких поцелуев вверх вдоль позвоночника, зарываясь носом в отросшие волосы на затылке и несмотря на забивающиеся в рот непослушные пряди, прикусывает там под волосами уже сильнее. Рычит и треплет чжаневскую холку точно большой кот, но быстро наигравшись отпускает, продолжая выцеловывать плечи и бугрящиеся мышцами «крылья». — И как мы вдруг стали серийными убийцами Бо-ди? — А хрен его знает, просто ревность и немного фантазии… — язык парня жарко вылизывает шею гэгэ, пока руки гладят и мнут его тело. — С фантазией у нас точно всё в порядке, только задница уже начинает ныть от некоторых экспериментов… — жалобно тянет Сяо Чжань, хотя за деланной плаксивостью притаились смешливые нотки истинного провокатора и хорошего актёра. Ван Ибо ещё раз наклоняется и легко целует любимого, не сбавляя темпа и тихо посмеиваясь произносит: — Ну что тогда идём на финальный круг, чтобы закончить этот заезд феерической победой лошади и жокея… — Да блядь, жокей что-то тяжеловат или лошадь немного устала?.. — ржёт гэгэ, а Ибо обиженно фыркает в ответ на очередную провокацию. — Лао Сяо хочет сказать, что я толстый? — Что ты, Ван-лаоши, я никогда бы себе такого не позволил… — фразу прерывает ещё один звонкий шлепок и Ван Ибо замирает, смотря как наливается красным вторая чжаневская ягодица. Спустя секундную заминку движение продолжается снова, так же как и бесконечный обмен подколками и любезностями. Ещё пару шлепков и по истечении нескольких долгих минут всё заканчивается, а усталые парни валяться на кровать, перепачканные собственным семенем, но довольные как слоны. Ржут, фыркают, но не двигаются, потому что сил у них больше нет, да и спать охота. — В душ? — лениво спрашивает Сяо Чжань. — Завтра! — коротко отвечает ему Ибо. — Это не гигиенично Бо-ди! За целый вечер на нас и в нас спермы скопилось больше, чем в Банке спермы. Хрм-мм… Чёрт, больно!.. Знаешь, мы с тобой прямо ходячие хранилища мужского семени… разъёбанные и затраханные друг другом по самые уши… Я так точно! — Шутка звучит устало, вымученно и даже, как-то глухо, так как гэгэ с головой зарылся в подушку и вещает, кряхтя и стеная из-под синтепоновой груды, не желая шевельнуться и сдвинуться даже на миллиметр. — Конечно Чжань-гэ, мы же парни и у нас есть яйца, а в них сперма… Ты же вроде университет закончил, а таких элементарных вещей не знаешь. — Ибо ржёт и лениво пихает лежащего с ним рядом на животе возлюбленного локтем в бок, как бы намекая, что мол вот гэгэ, это же так просто и понятно, а ты… Толкает легко и заботливо, если что, но Сяо Чжань всё равно кривится и отвечает ему раздражённо, фыркая и бормоча неразборчивые ругательства. — Тогда я сам, — резко произносит он и болезненно охает, пытаясь скатиться с кровати, чтобы встать и самостоятельно пойти в ванную комнату. — Подожди гэ, я помогу, — Ван Ибо протягивает руку и лёгким прикосновением к плечу мужчины, останавливает его, а потом сам пытается встать, морщась от неприятных ощущений в нижней части спины и усталой ломоты во всём теле. И хотя он с трудом поднимается на ноги, слегка пошатываясь от пережитых эмоций, усталый, затраханный, выжатый и вымотанный длительным секс-марафоном, но всё равно чувствует себя счастливым когда помогает подняться своему возлюбленному. Однако не может удержаться и шутливо подкалывает его, произнося притворно-осуждающим тоном: — Чжань-гэ, ты такой неженка и жалобщик… — Сам ты неженка! Я бы посмотрел на тебя, если бы на твоей распрекрасной заднице скакали пару часов, как на Буцефале[5], пришпоривая шлепками и подгоняя крепким хуем… — На моей жопе, Чжань-гэ, ты скакал не меньше и пусть не пришпоривал, но придушивал знатно! — произнеся это парень тут же пугается, хлопая себя по лбу и грязно выругавшись добавляет торопливо: — Прости гэ, если это прозвучало, как упрёк… Мне всё понравилось и я буду рад повторить этот трах с твоей рукой на моём горле ещё множество раз — оргазм получается с таким охуенным приходом, что я натурально улетел на небеса… — Я рад, что такой необычный опыт тебе понравился Бо-ди… — немного расстроено тянет гэгэ и Ван Ибо спешит перевести неприятную тему в более спокойное русло, задавая отвлекающий вопрос: — Так, что ты там говорил про скачки на твоей аппетитной задничке гэ? — Говорю, заездил ты меня знатно, взнуздывая точно норовисто коня и усмиряя шлепками словно неукротимого Буцефала… Скакал, как чёрт, не жалея моих старых костей и растраханной жопы, охаживая её своей ладонью, словно я непокорная жена. Не любишь ты Бо-ди лошадей… Ох не любишь, а вот Александр своего Буцефала любил… — Ну так и я тебя люблю, Чжань-гэ! Сильно, между прочим, люблю… А что за Александр? Какой-то американский актёр? И на ком, на ком он там скакал?.. Неукротимый Буцефал — это, что ещё за зверь такой? — Ибо спрашивает заинтересовано, рисуя в мозгу страшного демона, в которого он заставит перевоплотиться гэгэ в следующий раз, когда им обоим захочется поиграть. — Бо-ди не заморачивайся этим. Просто конь… — Волшебный? — Боевой! — А Александр? — Великий западный завоеватель. — Как Хубилай-хан[6]? — Круче! — Не может быть, ты шутишь гэ? Хубилай покорил Китай и основал Юань… — А тот покорил половину мира и основал империю, правда просуществовала она не долго. — А Юань продержалась почти сто лет… Вот я и говорю, что круче Хубилай-хана нет никого! — Хорошо Бо-ди, пусть будет по твоему… — примирительно соглашается гэгэ просто потому, что ему не хочется обижать Ван Ибо и вступать в бессмысленный и ненужный сейчас спор. «Мальчик с детства в шоу-бизе и кроме тренировок ничего больше не видел. Неудивительно, что у него существуют некие пробелы в знаниях, но это совершенно не умаляет его достоинств и таланта…» — грустно думает Сяо Чжань, трепля возлюбленного по стильно подстриженной макушке, но в слух эти мысли естественно не озвучивает. — Круто, надо будет попробовать разыграть что-нибудь в традициях уся или сянься… — задумчиво тянет парень, заботливо обнимая партнёра за талию и аккуратно поддерживая его. Однако, несмотря ни на что, он не упускает возможности ещё раз шлёпнуть по крепким ягодицам своего любимого, правда несильно. Но взгляд Сяо Чжаня, который тот посылает в ответ на это фривольное действие более, чем красноречив, а слова гэгэ полны сарказма. — Бо-ди уволь меня от своих военных баталий, потому что боюсь твоё уся моя задница просто не выдержит… — Так я могу быть снизу! — бодро парирует Ван Ибо и ржёт, вызывая у Сяо Чжаня ответную улыбку. — Тогда может в стиле «Неукротимого»? Ты — Лань Ванцзи, а я Вэй Усянь… Чем не сянься? — каламбур гэгэ нравится, и он смеётся уже громче, в ответ легонько щипля своего Бо-ди за крепкую ягодицу и наслаждаясь его заразительным смехом, для кого-то возможно звучащим пугающе, но для Сяо Чжаня самым нежным и завораживающим. — Я вот всегда подозревал, что Лань Чжань тебе нравится больше меня, но… давно понял, что это не правда! — сказав это Ибо весело подмигивает, а мужчина в ответ на такое откровенное высказывание лишь удовлетворённо хмыкает. Видя, что его слова не произвели на возлюбленного какого-то особого эффекта, парень продолжает говорить немного насмешливо: — Ладно гэгэ, будь по-твоему! Я готов стать вторым нефритом клана Лань и стонать под тобой хоть до утра… — А если с Бичэнем? — Сяо Чжань стоит и смотрит на раздухарившегося любовника заинтересовано, полностью втягиваясь в игру «кто придумает более безумный сценарий нашего следующего траха». — Хрен с тобой! Никогда не пробовал дилдо, но ради разнообразия и для удовольствия моего парня готов… Только Чжань-гэ, пожалуйста не покупай розовый. — Пиздец Бо-ди!.. Я же теперь действительно куплю нам полный набор «начинающего БДСМ-щика»… — Вот и отлично гэ! А теперь давай, пошли уже мыться! — Пошли, — соглашается Сяо Чжань и в очередной раз болезненно ойкает, кривясь от неприятных ощущений в пояснице и своей натруженной заднице.***
В ванную ковыляют оба, поддерживая друг друга словно два раненных солдата, бредущие домой после битвы. «Сексуальной… Уставшие герои оргазмов!» — улыбаясь думает Ван Ибо, заходя в душ вместе с гэгэ. И только стоя под горячими струями они полностью расслабляются, отдаваясь водным процедурам и наслаждаясь спокойным дружеским общение. Трут мочалками спины друг другу, отмывая от засохших следов недавней страсти свои усталые тела и массируя затёкшие мышцы. Касаются кожи мягко и заботливо, без сексуального подтекста проникая пальцами в самые интимные места, стараясь помочь партнёру избавиться от остатков спермы, гладят и мнут каждый сантиметр рядом стоящего тела, наслаждаясь этими простыми действиями не меньше, чем самыми жаркими постельными утехами до этого. Разговор завязывается сам собой, спокойный и неторопливый — ленивая беседа двух уставших любовников среди клубов тёплого пара в тесной душевой кабинке. — Вот это мы с тобой дали Бо-ди… — отплёвываясь произносит Сяо Чжань, водя мочалкой по груди своего парня. — И дали, и взяли, и приняли… Короче, затрахали друг друга. — Это правда, ноги еле-еле держат, а завтра работать. Это всё ты неугомонный фантазёр! — Гэгэ, ты остался недоволен или неудовлетворен? Если что я готов… — Не надо Бо-ди, я всем доволен и совершенно удовлетворён! Боюсь так удовлетворяться в моём возрасте слишком часто уже не получиться… — Какие твои годы гэ? Было бы желание… — ржёт Ван Ибо и перехватив мочалку, начинает тереть ею живот, бока и спину смеющегося и довольного Сяо Чжаня. — Я люблю тебя Бо-ди! Всегда любил. С самого первого дня. С того момента, как увидел тебя в столовой… — Эх ты, герой-любовник! Тоже мне комплимент… Знаешь же, что я умер, сражённый твоей улыбкой ещё тогда на шоу, а может и раньше… — Раньше?! И где же мы с тобой, яркой звездой к-попа, могли пересечься раньше? Ты никогда не рассказывал мне этого Бо-ди. — В чжаневский голос сквозь усталость пробивается любопытство, и рука гэгэ тянется к подбородку вмиг смутившегося парня, мягко касаясь его и поворачивая покрасневшее лицо возлюбленного к себе. Сяо Чжань пристально смотрит в глаза Ван Ибо, и пусть парню в данную минуту и становится немного стыдно, но под неумолимым взглядом гэгэ ему всё равно приходится отвечать на вопрос и признаваться в собственной «слабости»: — Мне попался ваш дебютный клип гэ, и я не смог глаз отвести от одного из мемберов X-Nine — новой мужской группы, созданной в рамках очередного шоу на выживание… От тебя Чжань-гэ! Можно сказать, что я как малолетняя фанючка влюбился в айдола… — Так ты и был тогда малолеткой! — хохочет гэгэ и в отместку получает ещё один шлепок по заднице. — Эй, Бо-ди хватит меня бить. Знаешь, что насилие в отношениях не способствует гармонии… и к тому же мне это не особо нравится. По крайней мере вне контекста и кровати. — Можешь отшлёпать меня, если захочешь! — быстро предлагает Ибо, но руку убирает, давая себе обязательство в дальнейшем быть более сдержанным и ничего лишнего себе не позволять, если Сяо Чжань этого не хочет. — Даже не сомневайся, я непременно твоим любезным предложением воспользуюсь. Потом… В другой раз. — Гэгэ, обязательно воспользуйся, я не буду против… Главное не затягивай с этим другим разом! А то, знаешь ли, я задолбаюсь ждать следующего мероприятия от CHANEL… — Задираешься?! — Нет, с чего ты взял гэ? Просто дурачусь… — Смотри, а то этот самый «другой раз» может наступить прямо сейчас, как только выйдем из ванной… — Правда? — Ван Ибо насмешливо приподнимает бровь, прикидывая про себя сколько ещё времени он сможет продержаться прежде, чем свалится без сил. — Бо-ди, ты это серьёзно? — А ты, гэгэ, просто шутил? Жаль… — Извращенец! — Как скажешь гэ, но этот извращенец весь твой и готов для тебя на всё!.. — Провокатор! — И я тебя люблю Чжань-гэгэ… Больше всего на свете люблю! — Любимый провокатор! — Как скажешь гэ, как скажешь… Примечания от автора: 1. Голлум, а в некоторых переводах Горлум — вымышленное существо легендарного мира Средиземья Дж. Р. Р. Толкина. Впервые был представлен в произведении «Хоббит, или Туда и обратно» 1937 года и сыграл важную роль в его продолжении «Властелин Колец» как один из ключевых персонажей. Голлум являлся хоббитом-хватом Речного народа, жившего недалеко от Ирисных полей. Во «Властелине колец» говорится, что он изначально именовался как Смéагол, но вследствие испорченности Кольцом Всевластья, его стали величать Голлумом из-за его привычки издавать «ужасный глотающий звук в горле». Когда владел кольцом власти и потом даже потеряв его, всегда называл этот артефакт «Моя прелесть». 2. Чжоу Сюнь (родилась 18 октября 1974 года) — китайская актриса и певица. Одна из четырёх самых популярных актрис нового тысячелетия в Китае наряду с Сюй Цзинлэй, Чжан Цзыи и Чжао Вэй. Является единственной китайской актрисой, в разное время получившей все самые престижные кинопремии Китая в номинации «за лучшую женскую роль» — «Золотой петух», «Сто цветов», «Hong Kong Film Award» (Гонконг) и «Золотая лошадь» (Тайвань). Она также стала первой китайской актрисой, которая была удостоена премии Asian Film Awards в данной номинации. На показе коллекции 2023/24 модного дома Chanel в этом году в Лос-Анжелесе она была среди приглашённых китайских знаменитостей наряду с Ван Ибо. Видеозапись их совместного катания на роликах в рамках развлекательного сегмента мероприятия мгновенно стала вирусной по всему миру. Об этом не говорил только ленивый и точно ни один китайский блог, посвящённый индустрии развлечений не остался равнодушным. Внизу ссылки на репортажи с закулисными кадрами с этого знакового мероприятия, где кроме китайских артистов присутствовало много и других американских, европейских и азиатских знаменитостей, а также глобальный представитель бренда Chanel — GD из Big Bang. https://www.youtube.com/watch?v=tc8a3AepQkk https://www.youtube.com/watch?v=LaLOFSStsiY https://www.youtube.com/watch?v=5VZZ7WQ_cQc 3. Chanel — французская компания по производству дорогой модной одежды, люксовой парфюмерии и косметики, ювелирных изделий и других предметов роскоши. Основана модельером Коко Шанель в Париже в начале XX века. Штаб-квартира компании находится в Нёйи-сюр-Сен, что является коммуной в департаменте О-де-Сен, на юге примыкающей к Булонскому лесу на западной окраине Парижа. В настоящий момент дом «Chanel» принадлежит Алену Вертхаймеру и Жерару Вертхаймеру, внукам Пьера Вертхаймера, который был деловым партнером Коко Шанель. Лицом бренда были такие знаменитости, как Инес Де ля Фрессанж, Катрин Денев, Кароль Буке, Ванесса Паради, Николь Кидман, Джеки Кеннеди, Анна Муглалис, Одри Тауту, Кира Найтли, Кристен Стюарт, Фаррелл Уильямс, Ким Дженни, Кара Делевинь, Мэрилин Монро, Кендалл Дженнер, Лили-Роуз Депп и G-Dragon (Квон Джи Ён, более известен под сценическим псевдонимом «G-Dragon», южнокорейский певец, рэпер, композитор, актёр, автор песен, продюсер, модель, дизайнер, лидер бой-бенда Big Bang) Ван Ибо является китайским представителем этого бренда. В этом году модный дом Chanel 9 мая представил новую круизную коллекцию 2023/24 в Лос-Анджелесе: шоу призвано было подчеркнуть связь бренда с Городом ангелов и кинематографом. Неудивительно, что показ прошел прямо на студии Paramount Pictures! Темой шоу стал Голливуд, а гостями — такие звезды, как Пэрис Хилтон, Марион Котийяр, Лили Коллинз, Марго Робби, Кара Делевинь, Кристен Стюарт и даже рэпер Снуп Дог, выступление которого стало красивым финалом шоу. Посмотреть новую коллекцию Chanel пришел чуть ли не весь голливудский бомонд. Список гостей насчитывал примерно 975 человек. Посмотреть видео с показов в ЛА можно здесь: https://www.chanel.com/ru/fashion/collection/cruise-2023-24/ 4. Ван Ибо действительно исчез из поля зрения фанатов, когда вернулся из Лос-Анджелеса домой в Пекин. Толпы людей ждали его в аэропорту, они принесли плакаты, чтобы поприветствовать и поддержать своего кумира, но артист выбрал другой путь и ускользнул от фанатов. К сожалению, поклонники смогли заметить его уже только в машине, отъезжающей от здания аэропорта 😄 Видео этого инцидента здесь: https://www.youtube.com/watch?v=5qbtjMC0P00 5. Буцефал, или Букефал (буквально в переводе с древнегреческого означает «бычьеголовый») — кличка любимого коня Александра Македонского. История гласит, что Александр Македонский в возрасте 12 лет стал единственным человеком, которому покорился своенравный 11-летний конь. Этого коня предложил македонскому царю Филиппу II торговец из Фессалии Филоник за 13 талантов (примерно 340 кг серебра), что было огромной суммой в те времена. Поскольку никто не мог обуздать строптивое животное, царь отказался было от покупки, но Александр пообещал заплатить за жеребца, если не сможет укротить его. Животное будущему великому завоевателю покорилось, и они стали настоящими друзьями на долгие годы. Александр даже взял Буцефала с собой в поход в Азию, но берёг любимца и использовал в бою других коней. 6. Хубилай-хан (родился 23 сентября 1215 г. — умер 18 февраля 1294 г.), известный также под монгольским храмовым именем Сэцэн-хаган — монгольский хан, основатель монгольского государства Юань, в состав которого входил Китай. Китайское храмовое имя — Ши-цзу, что в переводе означает «Основатель династии». Время правления — под девизом «Чжунтун» с 1271 г. по 1264 г., под девизом «Чжиюань» с 1264 г. по 1294 г. На Западе известен благодаря Марко Поло под именем «Кублай-хан».
