When YOU dance

У Хёнджина было всего две слабости ¬– охлаждённая кола и Феликс, растрепанный после долгой танцевальной практики. Может он и преувеличивает, но ощущение натянутых внизу штанов, каждый вечер в одно и то же время полностью поддерживает сделанный им вывод. Глаза наблюдают за каждым движением, пока губы неистово пересыхают от сбивчивого дыхания. – Давай ещё раз. – Но мы сделали это уже четыре раза подряд. – колени приросли к полу, заставляя почувствовать нагрянувшую слабость. – Без ошибок. Ты сам знаешь, что Минхо опять будет возмущаться от каждого неверного движения. – Хёнджин протянул парню руку, из-за чего тот недовольно сморщился. – Тут уже дышать нечем, когда починят кондиционер, у меня скоро обморок будет. Феликс отошел к дивану, открывая полупустую бутылку воды. Совсем умирая от жажды, он ненасытно проглатывал каждую каплю, но некоторым всё же удавалось сбегать, медленно скатываясь по выпирающему кадыку. – Боже, да ты издеваешься. – Хван пробубнил это себе под нос, прикрывая рукой замученные глаза. Уже на протяжении двух месяцев с ним что-то происходит, он не может перестать наблюдать, не может остановить свои фантазии, не может больше себя контролировать. – Если тебе жарко… – он на секунду запнулся, но накипевшее желание уже притупило возможность рационально мыслить. – Сними футболку. Скорее всего, он пожалеет об этом, скорее всего это был последний день, когда он мог свободно наблюдать за танцами Феликса так близко, но он должен попробовать, должен проверить удастся ли получить хоть что-то из желаемого. – Ты прав, наверно всё же стоит, невозможно работать в таких условиях. – белая футболка, оверсайз, отлетела на диван, оголяя грациозную спину. – Да, работать очень трудно… Просто невыносимо тяжело… – Ты какой-то странный в последнее время, и под конец практики танцевать перестаешь, почему я один всегда отдуваюсь? – он опустил взгляд на скрещенные ноги, ехидно улыбаясь. – Да ладно, если у тебя проблемы с самообладанием так бы и сказал, чего стесняться ахахахаха. – Заткнись. – это застигло Хёнджина врасплох, но пусть уж Феликс думает на проблемы с эрекцией, нежели на сексуальный подтекст в отношении него. – Чего ты так разозлился, это нормально, у нас ведь нет возможности спать с кем-то, у тебя просто накопилось, придёшь домой и разберешься, не вижу особых причин скрывать такое от меня, или я тебе уже и не друг вовсе? – Дело в другом, ты не понимаешь. – Да что тут понимать? – Феликс стоял в открытую демонстрируя сочувствие. – Давай закончим на сегодня, если тебе так тяжело. Взгляд снова прицепился к оголенной спине, пока Феликс поднимал смятую футболку. Он медленно блуждал по выпирающим ключицам, по худому, но подтянутому животу, хотелось прикоснуться, дотронуться кончиками пальцев, всего один раз. – А… Ты, что ты делаешь? Хван одёрнул руку, понимая, что его тело автоматически послушалось мыслей, что так жадно требовали тактильного контакта. – Прости. Ёнбок повернул голову словно пёс, пытаясь получить нормальное объяснение происходящему. – Нет, всё же что-то не так. – он опустился на колени, заглядывая в опущенные глаза парня перед собой. – Может, все-таки расскажешь? – Отойди. – Но, Джинни, я не умею читать мысли, я вижу что с тобой явно происходит что-то неладное, позволь помочь. – Ты не сможешь мне помочь. – Но почему? – Феликс подскочил задавая вопрос, ненароком оперевшись на напряженное бедро. – Какой же ты придурок, Ли Феликс. – с характерным рыком Хван дёрнул Феликса за руку, резко укладывая спиной на диван. – Ты словно специально издеваешься. – Чт-что ты делаешь? Отдай! Футболка что была в руках, через секунду уже их связывала, надежно зафиксировав над головой. – Прости, я долго терпел. – Терпел что? Что происходит, какого чёрта ты делаешь? – в глазах не было той паники, которую ожидал увидеть Хёнджин, но было искреннее непонимание. – Это из-за тебя. Из-за тебя я не мог нормально тренироваться, из-за тебя у меня каждый раз пересыхало во рту, из-за тебя я дрочил каждый вечер, вспоминая твои мокрые волосы и сбивчивое дыхание, из-за тебя я уже долгое время не могу нормально спать, потому что каждую ночь мне снится как я ебу тебя до потери сознания. Всё это из-за тебя. – всё это слетело с уст словно скороговорка, Хван приподнялся запустив руки в свои влажные волосы. – Ну что, доволен ответом? Сердце Феликса пробивало грудь, он чувствовал, что еще чуть-чуть, и оно прорвётся наружу. Взгляд, которым Хёнджин смотрел на него, отличался. Сейчас это был другой человек, парень не мог поверить, что его лучший друг, которому он доверял больше всех, сейчас нависает над ним с таким хищным и безумно пугающим взглядом. – Д-давай поговорим, Джинни отпусти меня, ты просто запутался… – Заткнись! – Хёнджин перебил его, закрывая рот рукой, затрудняя итак сбившееся дыхание. – Ты сам в этом виноват, не представляешь, как долго мне приходилось наблюдать за твоими безрассудными действиями. Что, не можешь ответить? – он склонился прямо к уху, понизив тон своего голоса. – Таким беззащитным ты мне нравишься намного больше. Руку, что забрала возможность говорить, быстро заменили пухлые губы. – С-стой! – от болезненных укусов на глаза навернулись слёзы. Хван тут же углубил поцелуй, жадно заполняя маленький рот. Горячий язык свободно блуждал по нёбу, медленно изучая каждый участок. – Ха… – он неторопливо отпрянул, наслаждаясь каждой секундой. Возможность говорить резко пропала, руки леденели, взгляд остановился в одной точке, пока сознание пыталось отойти от секундного шока. Феликс потерян. – Да брось, как будто у нас есть выбор, смотри сколько будет плюсов. – улыбка тягуче расплылась на красивом лице. – Секс в любое время, разве не сказка? Феликс, тебе не нужно сопротивляться, прими это как подарок, никто больше не будет любить тебя также сильно как я. – руки опустились на вздымающуюся грудь, очерчивая хаотичные линии, они неторопливо приближались к соскам, ни секунды не давая возможности привыкнуть к ощущениям. Длинные пальцы то и дело сдавливали их или оттягивали, от чего из Феликса вырвался болезненный стон. В Хване было это чувство, что он совершает ошибку, что-то внутри всё равно обжигающе кололо, отчего он на секунду остановился. – Ха… пожалуйста… оста..но.вись. – блестящие карие глаза умоляюще смотрели снизу вверх, полностью выбивая остатки адекватности. – Ты не можешь просить об этом с таким лицом. – он оттянул резинку спортивных штанов, резким движением спуская их до коленей открывая взору непотребный вид младшего. Хоть Феликсу и было до ужаса страшно, пусть он не мог успокоиться, но тело предательски реагировало на итак недостающие ласки. Попробуйте пожить в таких условиях, когда любые виды отношений, помимо дружеских (и то не всегда) находятся под наблюдением агентства и полным запретом. Он соврёт, если скажет, что никогда не хотел интимной близости, но о чем он точно никогда не думал так это о сексе с его лучшим другом. – Смотри, твоё тело реагирует на меня, так почему ты продолжаешь сопротивляться? – рука прикоснулась к вставшему члену младшего, отчего тот непроизвольно дёрнулся. – Неужели, ты и правда хочешь заняться сексом с парнем? Джинни, ты ведь понимаешь, что с нами будет, если агентство об этом узнает? Подумай о Чане, мы не можем так с ним поступить. – Даже в такой ситуации ты продолжаешь думать о других… – он сжал член сильнее, прежде чем двинуть рукой до его основания. – Ай! Не издевайся… – Тогда прекрати строить из себя святошу, я знаю что у тебя есть тёмная сторона, и ты мне обязательно её покажешь. Сторону похотливого, молящего чтобы его трахнули, Феликса. Через секунду Феликс уже лежал полностью обнаженный, руки, что были связаны в тугой узел яркой пульсацией то и дело продолжали напоминать о себе. Глаза были прикрыты, он не хотел этого видеть, живот слегка подёргивался, когда Хван невесомо касался его внутренней стороны бедра. Странные, совершенно незнакомые эмоции устраивали в голове бушующий хаос, то, как каждое прикосновение заставляло Феликса тяжело дышать, то, как боль в руках в какой-то момент перестала играть какую-либо роль, то, как всё вокруг словно замерло, пока он тонул в новых ощущениях. Нет. Ему это не нравилось. Ему не нравилось, что сейчас он испытывал неподдельный интерес, почему-то вдруг его тело стало требовать большего, пока всё ещё здравый ум побуждал к попыткам побега. – Хёнджин, остановись, это стра..нно… – Что именно странно? – Хёнджин намеренно толкнулся вперед, упираясь своим членом прямо меж раздвинутых ног. – Это? Тебе нравится? – услышав протяжный стон, он толкнулся ещё раз, на этот раз грубо впиваясь в бледную шею. – Ха, мне хочется оставить на тебе след… Как жалко, что у тебя профессия айдол. – У тебя..тоже, но почему-то..это тебя не останавливает… – Ты болтаешь, когда это не нужно, открывай свой рот только если хочешь меня порадовать грязными разговорами или стонами. – он грубо схватил Феликса за волосы, не жалея силы оттягивая их назад. – Перестань притворяться, что тебе не нравится. Еще несколько минут Хван изучал тело перед собой, руками блуждая от ключиц до самых ног. – Знаешь, а у меня ведь нет смазки. – слабая улыбка появилась совсем ненадолго, прежде чем средний палец коснулся колечка мышц. – Стой! Ты что, серьёзно собрался это сделать? – он громко сглотнул, представляя что его ожидает. – П-пожалуйста, разве того что ты уже сделал недостаточно? – ноги на автомате, в попытке избежать страшного будущего, начали сдвигаться, пытаясь вытеснить расположившегося там Хёнджина. – Блять, опять ты всё усложняешь. – грубым движением, он раздвинул ноги, надавливая на обратную сторону колена. – Либо так, либо никакой растяжки, выбирай. Это самый безвыходный выбор в жизни Феликса. Трудно представить что-то более опасное, закрывающее тебя в огромной клетке, лишающее любого права выбора, ведь исход всё равно будет один и тот же. Он чувствовал себя беспомощным, птицей, которой оборвали крылья, может и стоило смириться, ведь от этого он не умрёт, но сама мысль о том, что он будет спать с парней, слишком сильно выбивала из колеи. Он не готов. Палец внутри казался таким лишним и неправильным, но почему-то всё равно тело его принимало. Каждое действие Хёнджина пробивало на дрожь, а горячее дыхание заставляло покрываться мурашками. – Хёнджин. Ты хоть понимаешь, что перечеркнешь всё, что было раньше, обратного пути не будет, пожалуйста, послушай, это того не стоит, мы ведь… Друзья… – Ты до сих пор считаешь, что я отношусь к тебе как к другу? Не могу поверить, что ты такой слепой. – первый палец в мгновенье оказался внутри, с трудом раздвигая пульсирующие стенки. – Может я и совершаю ошибку, но лучше эту, чем вариант, в котором я не делаю ничего. – Ай… Но ведь можно было по..говорить… – Феликс закрыл глаза, болезненно кусая губы. – А ты бы согласился? Не смеши меня, по твоей реакции сейчас видно, насколько сильно ты не хочешь близости со мной. – второй палец вошёл уже чуть легче, чем первый, но всё также тяжело продвигаясь внутрь. – Я просто никогда не думал о тебе в таком ключе… Ха… – что-то заставило Феликса дёрнуться, от чего Хван наконец сменил выражение лица на более благоприятное. – Я слишком долго этого ждал. – спустя мучительно продолжительное время Хёнджин коснулся себя, глубоко выдыхая. Резинка спортивных штанов опустилась на бедра, пока руки освобождали уже давно вставший и жаждущий секса член. На несколько секунд Феликс потерял возможность дышать, от ощущения боли и резкой заполненности, на глаза навернулись слёзы. Он глотал ртом воздух, пытаясь расслабить мышцы живота, но получалось это, если честно, очень плохо. Хван резкими движениями, не давая вообще никакого шанса на возможность привыкнуть к размерам, вбивался в него ритмично, не сбавляя скорости. Он облизывал губы, сжимая в руках хрупкую талию, склоняясь ниже к груди, чтобы оставить парочку засосов. И в мыслях не было, что Хёнджину так понравится вид плачущего Феликса, сейчас он по-настоящему погрузился в удовольствие, с каждым движением делая прерывистые вдохи. – Ха… Я люблю тебя… – остановился. Он склонился ко лбу замученного парня, заглядывая в красные от слёз глаза. – И ты, полюбишь меня, Ликси. Сквозь стоны были слышны просьбы о передышке, к связанным рукам уже казалось кровь совсем перестала поступать, из-за чего те отдавали безумным холодом. Слишком туго. Феликс не знал от чего ему больнее, от связанных ли рук, от того что прямо сейчас его не жалея вдалбливают в диван или от того, что всё это делает его лучший друг. Ему было обидно, но он хотел понять почему, в чём причина таких резких перемен. Со слезами на глазах и искренней улыбкой, Феликс наконец-то смог поднять свой взгляд. – Надеюсь, что теперь ты по-настоящему счастлив, Джинни. В глазах потемнело и напряженные до этого ноги, наконец расслабились, пока Феликс медленно терял сознание. – И опять ты думаешь о ком угодно, но только не о себе.