Heirs of the Gods.

— Хаха… — Кэйлин нервно хохотнула, неотрывно наблюдая за собственным отражением, что определенно жило своей жизнью. Ее отражение моргало не тогда, когда это делала девочка, и продолжало растягивать губы в едкой ухмылке, хотя на девичьем лице не было и намека на улыбку. Это уже не говоря о том, что в отражении отражалась не Кэйлин Хенитьюз, младшая сестра-близнец Кэйла Хенитьюза и Наследница Богов… В зеркале отражалась ее молодая копия из Прошлой Жизни. «Какого черта тут происходит?» — сощурив красно-карие глаза, Кэйлин насторожено рассматривала отражение, стараясь найти хоть что-то необычное, помимо самой внешности. Паника, накатившая на нее в тот самый момент, когда по зеркалу прошла рябь, преобразив отражение, быстро сошла на нет, оставляя привычную для девочки эмоцию — незаинтересованность. Конечно, если бы это происходило в реальности, то она вполне могла бы насторожиться, однако все это происходило во сне, где могло случиться что угодно. И Кэйлин все еще была полностью уверена в том, что это была очередная проделка Бога Смерти или, может быть, другого Бога. Единственное, чего Хенитьюз не понимала, — зачем все это нужно было устраивать. И потому девочка не исключила возможности того, что все это могла спровоцировать ее собственная больная фантазия. Оторвав взгляд от ухмыляющегося отражения, аловолосая девочка еще раз осмотрелась — вокруг все еще висели картинки с воспоминаниями, что продолжали прокручиваться, совершенно не меняясь, будто заевшая пластинка. Плюнув, не желая на все это смотреть, она вернула глаза к зеркалу, почти сразу едва заметно содрогнувшись, застыв каменным изваянием. Поза смотрящего на нее в упор отражения изменилась, и теперь руки русоволосой девушки были сложены на груди. И оно все еще ухмылялось. «Пиздец.» — Привет, Кэт-ри-и-на, — Кэйлин скукожилась, когда по ушам резанул искаженный металлическими нотами голос, идущий прямо из зеркала. Холодный, пропитанный ненавистью, он неприятно давил на слух, отчего Хенитьюз едва подавила желание закрыть уши руками. — Ох, что за взгляд, что за взгляд? Ты не рада меня видеть, малышка Кэт-ри-и-на? — поджав губы в очевидном раздражении, аловолосая сжала челюсти, чувствуя, как ногти впились в нежную кожу ладоней. Мысленно досчитав до пяти, она холодно улыбнулась: — А я должна радоваться? — вскинув бровь, Кэйлин усмехнулась. — Не припомню, чтобы мы были знакомы. — Неужели? Очень, очень жа-аль, — ухмылка отражения стала шире, когда она наблюдала за тем, как девочка поморщилась от стальных нот в голосе. Кинув на веселящееся отражение потемневший взгляд, Кэйлин отметила, что казалось, будто это говорил не человек, а нечто скребло ногтями по железкам или стеклу. — Ведь я, — она подняла руку к стеклу, постукивая по нему ноготком. Кэйлин почувствовала, как по спине ползли холодные мурашки, отзывающиеся на каждый легкий удар по стеклу. — Это ты! — стекло задрожало от сильного удара, а Хенитьюз дернулась, по инерции отступив на пару шагов, желая как можно быстрее закрыть уши руками, лишь бы не слышать столь ледяного, пропитанного фальшью и ненавистью, гогота. Только в самый последний момент Кэйлин отдернула руки от ушей, силой воли опуская их. Поморщившись от неприятного звона, она уставилась на веселящееся отражение, что продолжало хохотать, периодически переходя на столь сильный ультразвук, отчего даже зеркало начинало слабо дрожать. И как бы ей ни хотелось сейчас же закрыть уши — девочка не могла позволить себе такой вольности и проявления слабости. — Неужели малышка Кэт-ри-и-на забыла об этом? — Не припомню, чтобы страдала раздвоением личности, — отчужденно отчеканила обладательница алых волос, недовольно поджав губы. То, как отражение растягивало ее прошлое имя, начинало серьезно раздражать, но, пропустив это мимо ушей, Хенитьюз подумала о другом. Сейчас, пожалуй, самым важным вопросом для нее было только то, как бы быстрее выбраться из всего этого кошмара. — Милая, милая, Кэт-ри-и-на, а кто говорил о раздвоении? — девушка по ту сторону зеркала вновь громко хохочет, и на этот раз смех вызывает глухое раздражение, которое Кэйлин показала только дернутой бровью. — Я и есть ты. Я — твои обиды и страхи, твоя ненависть и злость. Я — это настоящая ты, Кэт-ри-и-на, — Кэйлин, не моргая, с затаенным ужасом наблюдала за тем, как разноцветные глаза ее отражения медленно менялись. И спустя несколько секунд на нее смотрели неестественно яркие, наполненные безумием, желтые глаза. — …Я скорее поверю в то, что мой отец — балерина, — Хенитьюз насмешливо улыбнулась, со всей силы вгоняя ногти под кожу ладоней, не позволяя себе показывать страх, получая в ответ клыкастый оскал. Отражение, тем временем, продолжало медленно меняться — нет, ее внешность все еще оставалась такой же, однако Кэйлин чувствовала… Что, помимо глаз, менялась Аура, и теперь девочка могла уверенно сказать, что это была она и не она одновременно. — Кэтрина, бедная, бе-е-едная, Кэт-ри-и-на, — оно, иначе Кэйлин уже не могла назвать свое отражение, покачала головой, принимая сочувствующий вид. — Ты винишь себя, милая Кэт-ри-на, ты виновата, ты, ты и только ты, милая Кэт-ри-и-на, — Кэтрина недоуменно вскинула бровь на такую такую резкую смену темы, однако почти сразу скривилась от отвращения, наблюдая за тем, как расширялись черные зрачки, едва не скрывая неестественно-желтые глаза, стараясь игнорировать ставшую еще шире улыбку. — И они согласны с тобой. Аловолосая девочка насупилась, поджав губы, едва улавливая какой-либо смысл из слов своего отражения. Зацепившись за последнее предложение, Кэйлин неуверенно уточнила, чувствуя, как волосы на голове встали дыбом: — …Они? Красно-карие глаза распахнулись, когда их обладательница увидела, как позади ее отражения стали появляться люди. Каждый из них обладал бледной, с синеватым оттенком, кожей, потрепанная и рваная, годящаяся только в лохмотья, одежда и кровь. Все они измазаны засохшей кровью — у них изляпана одежда, руки, ноги, у некоторых испачкано лицо. Они смотрят на Кэйлин не моргая, и она читает в пустых, мертвых глазах только одно — ненависть. Замерев каменным изваянием, девочка немигающе смотрит только на многочисленных людей, не решаясь обернуться, только поджимает губы, уверенная в том, что эти люди находятся за ее спиной, а не по ту сторону зеркала. Отстраненно слушая искаженные ненавистью и злобой голоса когда-то родных людей, Хенитьюз прикрывает красновато-карие глаза, даже не думая оборачиваться. Игнорируя колющую боль в груди, что нарастает с каждым словом мертвецов, Кэйлин немигающе смотрит на свое отражение, растягивая губы в усмешке. — Если ты думала, что я поверю в это, ты либо плохо меня знаешь, либо слишком тупая, — она продолжает усмехаться, полностью игнорируя людей за спиной. — А еще утверждала, что являешься мной, — девочка сокрушенно качает головой, продолжая насмешливо улыбаться. — Хехе, — девушка в зеркале вновь гогочет, надрывая собственный голос. И Кэйлин хмурится, замечая, как он странно меняется — то высокий, то низкий, то немного рычащий, то, наоборот, визжащий. Единственное, что Хенитьюз могла уверенно сказать, это был не человеческий голос. — Но признайся, Кэт-ри-и-на, как бы ты ни делала вид, что тебе все-е-е равно, это не-е- та-а-ак, — девушка убирает руки за спину, широко, слегка безумно улыбаясь, отчего Кэйлин почему-то вспоминает Чеширского Кота из «Алисы в Стране Кошмаров», почти сразу отгоняя эту мысль. — С чего ты взяла, что я делаю вид? — Графская дочь покачала головой, продолжая: — Ты ошибаешься, — Кэйлин приподнимает уголки губ, оборачиваясь к людям позади себя. — Эти люди не сказали бы так и под дулом пистолета, — девичьи плечи дрожат, когда она сдерживает рвущийся наружу истеричный смех. Кэйлин все еще не смотрит на стоящих перед ней людей. — Это был неверный выбор, глупая Я, — ее голос полон иронии, и Кэйлин даже не старается этого скрыть. — Пыта-аешься убедить себя, но не отнеки-ивайся, малышка Кэтрина, я все-все зна-аю, — без особого интереса пожав плечами, Кэйлин плавно прошла мимо людей, направляясь дальше от зеркала. — Убегаешь? Ничего нового, да, малышка Кэтти? — раздражение бьет по нервам, когда механические нотки скрежетом пробегаются по сокращению ее имени. — Я никогда не убегаю, — слегка повернув голову, Кэйлин оскалилась, обнажая клыки: — Я отступаю. Позади вновь раздается истеричный гогот, но аловолосая только игнорирует его, не обращая ни на что внимания, и направляется вперед. И чем дальше она отходила от зеркала, тем тише становилось вокруг, а местность медленно чернела. Подумав, что это определенно хороший знак, Кэйлин решительно ускорилась и уже спустя несколько секунд сорвалась на бег. Чтобы уже через пару минут оказаться в абсолютно черном пространстве. — Давно не виделись, Кэйлин, — знакомый голос разнесся по пустоте, заставляя девочку окончательно выдохнуть, расправляя плечи. — Действительно? — она саркастично выгнула бровь. На новое общение у нее не было настроения, потому она сразу решила перейти к интересующим себя вопросам: — Многоуважаемый Бог Вечного Покоя, известный также как Бог Смерти и именуемый Аидом, может ли эта жалкая смертная поинтересоваться, не причастен ли многоуважаемый Бог Вечного Покоя, известный как Бог Смерти и именуемый Аидом, к этому сну? — Нет, — почти мгновенно получив поспешный ответ, девочка многозначительно протянула: — О, — абсолютно не веря, щуря красно-карие глаза, она тихо уточнила: — Действительно? — Мне незачем тебе врать, Кэйлин. И более того, ни мне, ни остальным незачем показывать тебе твое же Прошлое, таким извращенным способом, — хмыкнув, Хенитьюз только согласно кивнула, понимая, что Бог прав. В конце концов, они вполне нормально общались с помощью печати и блокнота, да и если им нужно было, чтобы Кэйлин помогла спасти Мир, показывать девочке такие сны было бы слишком глупо. Но… Это что, действительно ее воображение? «Тц, тупой мозг, сегодня ты превзошел сам себя.» — Но я также могу сказать, что это не твое воображение. — То есть? — Кэйлин хмуро уставилась в никуда, все еще пытаясь определить, откуда раздавался голос. «Не, фигня, ничего не понятно.» — Кто-то удерживал тебя в этом сне, но я не могу понять кто, — аловолосая скривилась от отвращения, устало потерев переносицу, мысленно чертыхаясь и быстро начиная обдумывать ситуацию: «Ха-а, по-вашему, мне этого Бога не хватает, да? Теперь в мои сны ходит еще кто-то? И это не Боги, они бы на такое не пошли… Значит, это кто-то, кому я определенно не сильно симпатична, раз он пытается так экстравагантно меня свести с ума». — Ты действительно не знаешь или просто не можешь сказать, кто это? — уточнила аловолосая, припоминая прошлый опыт общения во сне. — Не знаю, — она вновь цокнула. — Я слишком поздно почувствовал, что что-то не так, поэтому не успел вовремя разорвать сон, — Кэйлин встрепенулась, мысленно делая пометку в голове — теперь стало понятно, почему она смогла так быстро свинтить, это удалось благодаря Богу Смерти. Что ж, хоть какая-то польза от Божественных Сил и общения с Богами определенно была. — Но тебе стоит отдохнуть уже в нормальном сне, в вашем Мире сейчас только три часа ночи. — Ха, тебе легко говорить, а я уже не усну, — она пожала плечами, слегка усмехаясь, не обращая внимания на то, как вокруг нее сгущалась тьма, буквально становясь осязаемой. — Спи, — на этот раз голос раздался прямо около Кэйлин, и, как смогла определить девочка, исходил он из той самой тьмы, что сгущалась напротив. Но не успела Хенитьюз ничего ответить, как из темноты появилась смуглая рука, мягко коснувшаяся девичьего лба — уже через секунду ее веки потяжелели, и Кэйлин рухнула. Единственное, что Кэйлин запомнила, это то, что ей не позволили упасть. ____________ Написано — 09.12.23 г. В 15:06. Автор: Да, Главная Героиня уже сходит с ума, но что Вы мне сделаете? Я в другом городе. А если серьезно, думаю, у Вас уже есть некоторые мысли насчет того, кто именно может такое устроить. И скажу сразу, это не Белая Звезда.