с её разрешения

— Мне снова написали про нос. — Хм… Юна не отвлекалась от написания контент-плана на следующую неделю для её заказчика, скупо реагируя на то, чем с ней делился Сынмин. Они оба лежали в постели перед сном, уткнувшись в свои смартфоны. — Говорят, им нравится мой профиль… — Конечно, им нравится твой профиль, я же прописывала всё от шапки до лендинга сайта. — Моё лицо в профиль, Юна-а… — Ах! — девушка усмехнулась, понимая, о чём говорит её парень, но работу не прервала, — Значит, у них неплохой вкус, правда? Сынмин вздохнул, но не ответил, продолжая скроллить соцсети и дуть губы. Вскоре он снова прервал тишину: — Ещё мне часто пишут про руки… Говорят, что у меня красивые пальцы. Юна знала, что он пытается обратить на себя её внимание, но делала вид, что не придаёт этому значения и увлечена рабочими задачами. До определённого момента. — Юна-а… — М? — Можно сегодня? — Сегодня? — повела бровью девушка. — А ты заслужил? Сынмин уткнулся в её шею и начал канючить: — Я так много сделал днём… Ты меня даже хвалила. Вся квартира блестит, твои вещи только из химчистки. Я отправил твоей матери открытку и цветы к её юбилею. — Хм-м… — Юна стала гладить его волосы и слегка почёсывать ноготочками кожу головы. — Ты действительно много сделал. Она замолчала на несколько минут. Сынмин тоже молчал. Юна специально тянула, чтобы услышать, как он вздыхает и прижимается к ней в ожидании. — Я думаю, что ты заслужил, — прошептала она. Сынмин вскинул голову и посмотрел в её глаза, словно пёс, рядом с которым хозяйка упомянула слово «гулять». Он принялся целовать её в щёки и шею, вызывая у Юны смех. И правда. Словно пёс. Оди стал тянуть край её домашней футболки наверх, собирая ткань под грудью, и вновь взглянул на девушку. Юна опять медлила, испытывая его терпение, и Сынмин получил кивок только после того, как она отложила телефон на прикроватную тумбочку и потянулась, сложив руки над своей головой на подушку. Она закрыла глаза, чувствуя прикосновения к своей груди, слушая нетерпеливые причмокивания и собственные тихие вздохи от импульсов, пронзающих всё тело. Дрожь волнами струилась от чувствительных зон под нежными ласками. Тепло ладони легло между её ног, дразня лёгкими поглаживаниями сквозь нижнее бельё. — Я ещё не готова, — выдохнула Юна. — Ты знаешь… Они встретились взглядом, и Сынмин потянулся к её руке. Оставив пару поцелуев на тыльной стороне ладони, он взял в рот указательный и средний палец. Это было то, что заставляло её глаза закатываться каждый чёртов раз. Ладони и пальцы были самыми чувствительными зонами её тела после клитора. Так как Оди не убрал свою руку от её промежности, они оба почувствовали, как нижнее бельё становится горячим и влажным. Его пальцы тёрлись о поверхность, надавливая и массируя. Юна дышала через рот, чувствуя нарастающую пульсацию. Пришлось сдерживаться, чтобы не начать прижиматься к его руке. Губы и язык Сынмина проходились по поверхности длинных острых ногтей, по подушечкам её пальцев, вокруг суставов. Он проталкивал их глубже в рот, чтобы достать до пространства между пальцами, которое было самым чувствительным. Воздух шумно проходил сквозь её сжатые зубы. Нарастающее напряжение заставляло всё тело гудеть. Она выскользнула изо рта Сынмина и обхватила влажной ладонью его нижнюю челюсть, а затем, глядя в расфокусированные полуприкрытые глаза, сказала: — Можно. Сынмин стянул с неё всю одежду и лёг между бедер. Юна глубоко вздохнула, когда язык прошёлся снизу вверх по всей поверхности её вагины. Он влажно целовал её, обхватывая поверхность губами и втягивая кожу, а затем с хлюпаньем выпуская. Ничто не могло заставить его быть тихим, когда он наконец добрался до того, что любил больше всего. Шумные влажные звуки вперемешку с его неосознанными упоёнными постанываниями отражались от стен спальни. — Что там твои подписчики говорят про твой нос, Оди? Сынмин замер и поднял на неё боязливый взгляд, будто его подловили за хулиганством прямо на месте происшествия. Его губы и щёки блестели от влаги, а рот был приоткрыт. — Знаешь, где ему самое место?.. — спросила Юна, не отводя взгляда. Горячий поток воздуха почти обжёг её, когда он выдохнул. Она видела, как кончики его ушей покраснели, когда Оди опустил глаза и стал приближаться к ней снова. Девушке было сложно удерживать довольное мычание, когда она чувствовала, как гладкая продолговатая поверхность упирается в неё. В следующий раз, когда кто-то напишет Сынмину комплимент его профилю, она вспомнит, как кончик его носа тёрся о её клитор, и не сдержит усмешку. — Никто не любит его так сильно, как я, правда? Оди согласно промычал, не отрываясь от неё. Юна почувствовала горячий язык внутри и подалась бёдрами к нему. В такие моменты и она была громкой. Язык скользил внутри влагалища, напрягаясь и расслабляясь. В один момент она чувствовала его твёрдую поверхность, а в другой — мягкое тепло просто заполняло её. Сынмину приходилось выпрашивать куннилингус именно потому, что он слишком любил это и увлекался, а Юна слишком много чувствовала, теряя голову от ощущений. — Оди… — выдохнула она, чтобы отвлечь его. — Сынмин! Ему пришлось остановиться и вновь взглянуть на неё. Губы Сынмина покраснели и опухли. Великолепный длинный нос теперь тоже был полностью влажным. — Покажи-ка мне свои ладони… Сынмин замешкался на пару секунд и медленно поднял вверх обе руки. — Ты знаешь, что делать, не так ли?.. Он закивал. Одной ладонью Оди дотянулся до её руки и пропустил свои пальцы между пальцев девушки, сжимая их в замке. Юна выдохнула. Её маленький каприз во время любого их секса. Вторая ладонь накрыла вагину, и большой палец коснулся входа. Сперва просто надавливая, а затем медленно проникая внутрь. Пальцы Сынмина, на самом деле, были необыкновенно красивыми. Изящные, тонкие и длинные. Юна любила чувствовать их внутри себя и ощущать, насколько далеко они могут зайти. Сынмин поменял положение руки, проскользив средним и безымянным пальцем во влагалище, а большим теперь поглаживая поверхность малых и больших губ. Его язык вновь ласкал вершинку клитора, а нос касался лобка. Дыхание Юны сбивалось, и ей было сложно дальше направлять его. Но Сынмин уже хорошо знал, когда надо ускориться и усилить напор, а когда смягчить и замедлиться. Юна была его личной богиней, которую он выучил наизусть, чтобы та позволяла Сынмину ублажать её. Чтобы он имел возможность почувствовать, как стенки влагалища пульсируют, когда она кончает, сжимаясь и расслабляясь вокруг него. Чтобы в конце концов оказаться целиком измазанным её жидкостями. Отдышавшись, девушка выпустила его ладонь из своей, чувствуя, как сильно стискивала их во время оргазма. — Хороший мальчик. Хорошо постарался. Сынмин тоже восстанавливал дыхание, прижимаясь виском ко внутренней части её бедра. — Я хочу целоваться… — Ты хочешь целоваться? — повторила за ним Юна, как за маленьким милым ребёнком. Получив кивок, она ответила: — Умойся и возвращайся, милый. Будем целоваться. Сынмин неохотно встал с кровати и ушёл в ванну. Не то чтобы ей не нравится свой вкус на его языке и губах после куннилингуса: просто она любила подчинять Сынмина себе в любой ситуации. Юна знала, что Сынмин любил это даже больше неё. Когда он вернулся, девушка протянула к нему руку, и Оди тут же принялся ластиться к ней. Притянув парня к себе, Юна вовлекла его в долгий вязкий поцелуй. — Ты так хорошо терпел, столько ждал, — шептала она в его губы. — Такой умничка. Вразрез своим снисходительным словам она с силой оттолкнула его от себя и взглядом указала на кровать. Сынмин незамедлительно лёг на спину, а она уселась сверху. Юна обхватила его член ладонью и провела вверх-вниз, размазывая смазку. Она не видела ничего интересного в его органе: на её вкус, у парня было гораздо больше других примечательных достоинств. Как, например, его миндалевидные глаза, которые раболепно устремлялись к ней в бесконечных просьбах и мольбах. Однако Юна всегда старалась доставить ему удовольствие в награду за старания. И сейчас она любезно давала то, что он хотел, прижимая член к его животу горячей влажной поверхностью. Трение отдавалось гораздо более пронзительными ощущениями после одного оргазма, но Юна всё равно была готова вновь с удовольствием принять его в себя. После того, как длина наполнила её, она возобновила плавные движения бёдрами, сжимая внутренними мышцами член, чтобы выбить из Сынмина жалобные звуки. — Ну что ты скулишь? Чего ты хочешь? — строго проговорила Юна, прекрасно зная, что сама же и провоцирует его нытьё. — Разреши… Разреши мне… — хныкал Сынмин. — Мой пёсик хочет сам меня трахнуть? — прошипела она, смакуя каждое слово. — Хочу-хочу, — нетерпеливо ответил Оди. — Я подумаю. Юна остановилась. Она протянула свою ладонь внутренней стороной и скомандовала: — Лапу. Сынмин незамедлительно подал ей свою руку. Юна ухмыльнулась от ощутимой дрожи его ладони. — Молодец, — похвалила она. — Голос. Его брови сошлись вместе, губы искривились, и обречённый вздох вырвался из лёгких. — Оди, голос! — повторила Юна с напором. Сынмину труднее всего давалась эта команда, но Юна добилась того, чтобы он выполнял и это унизительное действие. Ему пришлось имитировать собачий лай до тех пор, пока она не осталась этим довольна. — Хороший мальчик. Послушный пёсик. — Она погладила его по животу. — Умри. Оди закрыл глаза, задержал дыхание и замер. Юна усмехнулась и продолжила двигать бёдрами. Она сильно сдавливала его член стенками влагалища, начав намеренно громко дышать и постанывать. Прикоснулась к его соскам и сжала их пальцами. — Неужели даже звука не издашь?.. — спросила она ласково. Сынмин держался великолепно. Юна им гордилась. Она приблизилась к его уху и зашептала: — Умничка, пёсик. Мой хороший мальчик. Люблю тебя. Юна опёрлась на локти слегка приподняла бёдра, проверяя, что устойчиво держится на четвереньках. Затем поцеловала его в ухо и еле слышно прошептала: — Можно. Оди судорожно набрал воздух в лёгкие и тяжело задышал. Его ладони обхватили бёдра Юны, стискивая их. Он согнул ноги в коленях, упираясь стопами в матрас. Сынмин быстро набрал темп. — Хороший мальчик. Вот так… — хвалила его Юна, чувствуя, как толчки становятся резче и отчаянней. — Ма… Ма-ам… — протянул Сынмин еле слышно. Юна испытывала противоречивые чувства, когда он назвал её «мамой». Обычно она ругала его за это, запрещая так делать. Но Сынмин, как и любой пёс, хорошо чувствовал её сомнение. Он чувствовал, что в глубине души она спорит с собой, считая отвратительным то, что желает сказать ему что-то вроде «порадуй свою мамочку». Особенно в такие моменты, когда ей почти сорвало крышу от вбивающегося в неё члена и звуков похабных шлепков их бёдер друг о друга. Она укусила его в плечо, и Сынмин всхлипнул: — Ай! Нет! Я же был хорошим! Я был хорошим… — Мама разрешит тебе кончить внутрь, — сдалась Юна, выговаривая подпрыгивающим голосом то, что он хотел услышать, — если доведёшь её до конца второй раз. Сынмин закусил губу и стал трахать её ещё старательней. Он ускорился так, что толчки почти слились в вибрацию. Юна старалась не забывать о дыхании, но её тело было так напряжено, что она с трудом могла удерживать контроль. Близко. Близко. Близко. Девушка громко протяжно простонала, вскидывая голову, когда облегчение, наконец, растеклось изнутри по всему телу, до самых кончиков пальцев. Волны удовольствия разгонялись продолжающимися мощными толчками внутри неё. Стон Сынмина сопроводил чувство наполненности горячей спермой. Вскоре Оди выскользнул из неё и перевернул их на бок. Юна лежала головой на его руке и утыкалась в грудь, вдыхая усилившийся запах его тела. — Юна-а… — М? — Скажи… Скажи? Она улыбнулась и после долгой паузы произнесла: — Ты отлично постарался, мой хороший мальчик. Я люблю тебя. Юна уснула в его объятиях, пока Сынмин целовал её в лоб и волосы, шёпотом повторяя слова любви.