Сделка

Пепла повалили на кровать. Предательский румянец выступил на щеках Кнайфа. Его глаза были достаточно широко открыты, а рот чуть-чуть приоткрыт. Горячая, возбуждающая рука, полезла под кофту парня и начала гладить его грудную клетку, часто останавливаясь на груди. –что ты..,-Кнайф даже договорить не успел, как его тут же заткнули приятным, горячим, страстным поцелуем. Хоста попытались отталкнуть две ручонки, но увы тут же были связаны галстуком, что был частью лука малиновки. Соски начали сжимать и массировать, из за чего предательская волна возбуждения покрывала тело, а рот открывался что бы издать прекрасный стон удовольствия. Не ожидая не секунды, язык Краткого с лёгкостью проник в рот пепла и начал рассматривать его десны, иногда проходя языком по зубам ножа. Ласкать тело он не перестал, а лишь начал опускаться ниже. Из за нехватки воздуха пришлось разорвать поцелуй. Кнайф стал заглатывать кислород, что у него уже почти кончился. На этом игра не закончились, и по щелчку пальцев хоста на ножа уже не было кофты и штанов, а лишь нижнее белье. Тело инвалида было покрыто шрамами и ссадинами, что смотрелись очень сексуально на его бледненьком, худом тельце. Лицо хоста совсем скоро было на уровни сосков Кнайфа, а язык лизнул ориол, что сопровождалось стоном. Нож не мог выдавить из себя не слова, то ли от страха, то ли от возбуждения. Он мог лишь продолжать наблюдать за действиями буквы. Умолять о том, что бы он не делал этого, было бесполезно, ибо они заключили сделку. Тем более, Краткий, это симболар, что создал свое шоу, стал хостом, и теперь развлекается насилуя обджектов. Если он захочет, то он и не такое сделает. Соски уже затвердели, и их было более легко схватить. Левую часть груди Краткий целовал, обсасывал, кусал и лизал, а правую он щупал и массажировал. Кнайф прикусил губу, для того что бы стоны выходили более тихими, но это у него получалось не сразу. Кровь волнами возбуждения проливалась в член, и уже совсем скоро в штанах было тесно. Из за сильного возбуждения, это приносило небольшую боль, ибо белье что было на нем, сдавливало член. Он недовольно пискнул, и покачал своими ягодицами, пытаясь хоть как то убрать тупые трусы с члена. Слова будто бы застряли в горле, и вместо них вырывались лишь стоны, поэтому он не мог попросить избавить себя от нижнего белья хоста, а руки были связанны. Краткий понял намек сразу, но вместо того что бы освободить пульсирующий от возбуждения член, просто сжал его через ткань. –хочешь что бы я продолжил, или мне стоит остановиться?,–как на зло промурлыкал хост. Все ещё язык не хотел работать, и слова все как и прежде застревали в голове, поэтому Кнайф просто стал качать ягодицами в разные стороны, тем самым возбуждая букву, и давая себе ещё волну наслаждения. Впринципе, этот вопрос был только что бы помучать ножа, ведь он продолжил бы при любом исходе событий, так что долго ждать не пришлось, и вскоре ткань что была на члене уже была на полу. Пепел облегчённо выдохнул, и грустным, усталым взглядом посмотрел на хоста. Тот даже не обратил внимания на взгляд ножа, и продолжил свое дело. Природная смазка стекало на простынь булах оттенков, и тут же впитывалась в нее. По члену провели рукой, что вызвало ещё одну волну возбуждения. А затем действие повторилось, из за чего из уст снова вырвался стон. Тело дрожало и просило большего, а сердце хотело начать главное. Лишь сожгли понимали что что-то не так, поэтому желание отталкнуть хоста нарастало с каждой секундой. Так нож и поступил. Подрочить он всегда успеет, ну а если сейчас не убежит, то возможно у него члена больше уже и не будет. Он ударил коленом по цене буквы, и попытался встать, но увы это закончилось неудачей. Он подскользнулся на своих же портянках, и упал врезавшись в стену. Мозг понял что ступил, и поэтому тут же отключился. Осталось только сердце, что начало стучать в разы быстрее, и тело, что не хотело насилие, поэтому прижималось к стенке всеми силами. Об ударе об стену нож уже раз сто забыл, потому что боль не интересовала его. Перед ним уже стоял Краткий, все с такой же садисткой улыбкой. По лицу хоста не скажешь что он зол, но в глазах читалось злоба. Испуганные глазки стали заполняться слезами. Кнайф отвернулся от хоста, и стал ждать дальнейших действий. Службы лились рекой. Про стояк он уже давно забыл, да и возбуждение спало. Ножа подняли в воздух, а после опять кинули на кровать. Уже с угрюмым лицом, к пеплу подошла буква. Кнайф как можно сильнее вжался в простыню, будто хотел стать одним целым с ней. Краткий приблизился к его уху, и осторожно прошептал.. –веди себя хорошо.. одна ошибка из трёх.,–сказал он, и продолжил свое дело. Член обхватила теплая рука, слегка надавив на головку. Пепел закинул голову назад, и опять сладко простонал. Паренёк был очень усталым, поэтому было сложно держать глаза открытыми. И вот, Краткий стал набирать скорость и надрачивать быстрее. Он был идеальным в этом. Он знал на какую точку нажать, где, и в каком темпе. Он смотрел на ножа своими козлиными глазами, и улыбался той самой улыбкой. Он думал то что нож будет более упрямым, но он оказался спокойным, и быстро поддался искушению. Малиновый парень на столько засмотрелся на Кнайфа, то что не заметил, как стал уменьшать скорость. Что то недовольно пробурчал, инвалид сам стал толковаться в руку к Краткому, при этом выгибаясь в спине. Ядовитая ухмылка красовалась на лицо хоста. Он опомнился, и сам стал продолжать дело. Он опять вернулся к соскам, и стал облизывать и щупать их. От получаемого удовольствия Кнайф периодически закидывал голову назад и закатывал глаза, но тут же закрывал их. Совсем скоро инвалид с стоном, больше похожим на крик излился. Белая житкость покрыла покрывало. Оргазм длился восемь секунд, так что тело обмякло не сразу. Он почти сразу вырубился, из за того, что до ужаса хотел спать. –бедняжка, а я ведь только начал..,–с наигранной грустью произнесла буква.,–в следующий раз, игра будет ещё жарче.. Продолжение следует...