Часть 19. НАРУЧНИКИ
13 ноября 2023 г., 20:52
Примечания:
Ключ летел в открытое окно...
Жарко, душно, липко. Арсений задыхается. Воздух раскален. Подуй на свою кожу и она получит ожог. Прямо как в бане.
Он сваливается с дивна, на автомате выходит на балкон, стягивает с себя футболку и падает на холодный бетонный пол, всматриваясь в чистейшее небо без намека не то что на тучку, а даже на пушистое облачко. Штиль. Нельзя услышать даже привычного шелеста кроны деревьев.
Лето. Арсений ненавидел лето. Он ненавидел жару, пот, вонь и солнце. Плюс двадцать, облачно, временами осадки, вот его любимая погода.
Но даже на холодном полу он не смог пролежать долго, ведь солнце в зените под девяносто градусов било прямо в голубые глаза, заставляя их слезиться.
Арсений поднимается, заходит в комнату и задергивает шторы, погружая гостиную в теплый полумрак.
Глазам полегче, а вот телу нет.
Он лениво проходит в ванну, перекидывается через холодный бортик, берет душ и ледяными струйками проходится по спине, шее, а особенно волосам.
Покончив с утренним туалетом, он крадучись подходит к деревянной молчаливой двери, приоткрывает ее и липкий пот вновь готов выступить, стерев все усилия утреннего душа. Сауна.
Арсений быстро открывает окно, задергивает шторы, оборачивается и вздрагивает.
Антон не спал. Да и был ли это Антон? На одеяле лежало бездыханное тело: обширные гематомы, ссадины, рассечения, припухлости… Постоянство признак надежности.
«Пиздец… Все время забываю насколько ты хрупок.»
— Долго еще будешь подбирать слова для утреннего приветствия? — Фыркает парнишка на голубые глаза, жалости в которых хватит на всех бездомных котят этого жестокого мира.
— Ты почему не спишь? Доброе утро.
— Терплю боль. Доброе.
Арсений выходит из ступора, а затем и из комнаты.
Он открывает аптечку, достает пакетики противовоспалительного и обезболивающего, ссыпает все в одну кружку, заливает водой, еще раз прокручивает в голове их немногословный диалог и летит обратно.
— Стоп. Почему меня не позвал? — Ставит он кружку на тумбочку.
— Будить не хотел, ты и так ночь не спал. — Приподнимается Антон, пытаясь задействовать при этом как можно меньше мышц.
— А как давно ты не спишь?
— Не знаю. — Берет он кружку и осторожно делает глотки, слизывая с губ запекшуюся кровь и остатки геля. — Я то спал, то просыпался. Еще и дети какие-то под окном орали. — Смотрит он на уходящего Арсения, которого похоже нисколько не заинтересовал его рассказ. — А еще мне снились те медсестры, ты сюда никого не вызывал?! — Кричит он вдогонку.
Антон ставит кружку на тумбочку и сдвигается к краю кровати с продвижением примерно миллиметр в час.
— Ты куда? — Возвращается Арсений с градусником.
— На утреннюю пробежку. — Вытягивает он руки вверх и ему помогают подняться.
Антон пару минут жмурится от шума в голове, пощипывания в ногах, тяжелой боли в печени и почках, а потом вдруг улыбается.
— Шикарно, если я чувствую боль, значит мои органы еще борются за свое существование! — Идет он в ванну, опираясь на Арсения.
— Настрой боевой, я думал, ты опять начнешь ныть.
— Знаете, Арсений Сергеевич, думать, не то чтобы ваше призвание. — Хихикает он и падает на край ванны.
— Правильно, мое призвание ведь водиться с малышней. — Улыбается брюнет, берет щетку с пастой и разворачивается на больного. — Почистить или сам справишься?
— Почисти. — С умилением наблюдает Антон за растерянным соседом. — Можешь ванну поставить, хочу попытаться смыть все это с себя. — Оглядывает он запятнанное тело.
Арсений откладывает щетку, вставляет затычку, выкручивает вентиля на максимум, затем его взгляд падает на гель для душа, он улыбается и добавляет пару капель в воду, наблюдая, как маленькие пузырьки постепенно заполняют всю прозрачную поверхность.
— Хочешь повторить пенную вечеринку? — Говорит и тут же проклинает себя Антон, понимая, какую хрень ляпнул.
— Почему бы и нет. — Проводит Арсений пальчиками по воде, меряя температуру, а потом стряхивает капли в парнишку, смывая его загруженную моську. — Справишься сам?
— Нет, что вы, куда же я без вашего руководства.
— Правильно, никуда. — Выпрыгивает он в коридор. — Что желаете на завтрак?
Антон пожимает плечами, готовясь вступить в бой со штанами.
— Спроси у Иры, она проснулась уже?
— Не знаю, я еще у нее не был. — Тут же слезает улыбка с лица Арсения, а взгляд становится холодным и отстраненным. — Спрошу, спустится ли она к завтраку. — Закрывает он дверь и уходит.
— Может ее реально уже грохнуть и дело с концом… — Перепрыгивает Арсений на свой балкон, пытается подобрать дружелюбную улыбку, но быстро бросает это дело, ведь для нее у него есть только план, как уйти и не вернуться. — Ира, ты встала? Пойдем завтракать. — Тактично барабанит он костяшками по окну.
Ха-ха, наивный, думаешь тебя не будут игнорировать?
— Ира, я захожу.
Арсений проходит в гостиную - диван собран, постельное сложено. Он сворачивает в ванную - щетка мокрая. Он выходит в коридор - кроссовок нет.
Он на секунду испытывает легкое блаженство, но реальность быстро прибивает его к земле.
— Ааааааааа! Этот же сейчас опять разноется! — Утыкается он головой в стену, пока рука ползет в трико и достает телефон.
— Ало, Арсений? — Шепчет девушка.
— Арсений. Ты где?
— На работе.
— На какой из?
— На практике, извини, вы спали, не хотела вас будить, я ключи Антона взяла, вечером приеду.
«Да мы как бы не то, чтобы прямо ждем и скучаем»
— Как ты там? Все хорошо?
— Да, Миши нет, Анатолию сказала, что Антон траванулся, дня три у него есть.
— Хорошо, если что звони.
— А как там Антон?
— Вашими молитвами. — Пассивно агрессирует он и кладет трубку.
— Тааак, ты не утонул? — Простукивает Арсений дверь ванной. — Ало! Эй! Я вхожу.
Брюнет чуть ли не с ноги открывает дверь, смеется и по-хозяйски заходит вовнутрь, чтобы не выпускать тепло. Из ванны, а точнее из пены, торчат острые коленки. Выглядело это забавно. Пусть Арсений тоже с трудом умещался в ванне, но со стороны за этим наблюдать уж больно уморительно.
Антон поднимается из водяной пучины и делает жадные глотки.
— Ира к завтраку не присоединится.
Парнишка вздрагивает и резко припадает к дну, пряча свое тело за тонким слоем пены, отчего Арсений хихикает еще больше.
Антон в голове открывает книгу матов, быстро перелистывает и понимает, что даже всего этого объема возмущений будет мало, чтобы описать негодование от выходок этого бесящего соседа, поэтому тупо забивает и задергивает шторку.
— Эх, как не гостеприимно!
— Ванноприимно.
— Хм, неплохо. — Уходит Арсений, оставляя парнишку в раздумьях.
— А почему Ира не присоединится? — Заходит Антон, протирая голову полотенцем, на пустую кухню.
Арсений заканчивает блендерить фирменный коктейль, который раньше он называл похмельным. Кефир, банан и мед. То что нужно для проспиртованного организма, чтобы восполнить силы и не стошниться. Но а теперь его можно перевести в разряд послепобойного.
Арсений вовремя заглушает блендер, улавливая шкрябанье в коридоре, он улыбается, переходит к двери, смотрит в глазок и открывает, преграждая проход желанному гостю.
— А почему Ира не присоединится?
— Потому что она на работе, на практике, выбила тебе отгул на три дня, не беспокойся, Михаила там не наблюдается. — Самодовольно проводит он рукой по голове, взъерошивая мокрые после ледяного душа волосы. — А в подъезде что темно?
— Нет. — На автомате отвечает Антон, не в силах оторваться от этих непослушных волос.
— А чего ты тогда своими фонарями светишь? — Обводит он пальцем голый торс побитого парнишки.
— Я намазался. Пустишь?
— Ну если ты свое тело ни во что не вляпаешь, то может и пущу.
— Может? — Настороженно ищет Антон очередной подвох, ведь это же Арсений-ниднябезприкола-Сергеевич.
— Может. — Усмехается тот в ответ. — Что мне за это будет? Знаешь, Антон, ты слишком проблемный. В Москву отвези, от придурков спаси… — Разгибает он пальцы, тяжело вздыхая на каждом предложении. — Отчет напиши. За ушком почеши…
— Чего?! Не было такого!
«Что-то тут не чисто. Он такой странный. С самого утра. Будто в него эндорфин вкололи кубиков так пять, а то и все десять.»
— Ну так что?
— Могу стих рассказать, если уж теперь этот порог можно только за моральное унижение перейти. — Иронизирует Антон, но его оппонент делает вид, что не понял этого.
Арсений улыбается и закрывает перед носом парнишки дверь. Поправочка. Перед носом охреневшего парнишки дверь.
«Может он под наркотой? Может он всегда под наркотой? А что за порошки он мне разводит?»
Дверь открывается, Антон пятится назад и перед ним ставят табуретку.
— Нееееет.
— Давай, ты сам выбрал стих.
— Во-первых, если ты не понял, это была шутка. Во-вторых, я на нее даже не поднимусь.
— Во-первых, не шути, когда у нас серьезные разговоры. Во-вторых, ты сказал, что нормально функционируешь и тебе не нужна скорая.
«И как только он все помнит и изворачивает в свою пользу?!»
Антон тяжело вздыхает, закидывает ногу на табуретку, понимает, что на этом все, подзывает Арсения, опирается на его плечо и занимает свое место позора.
— Хочешь интересный факт? — Смотрит парнишка на лампочку, которая болталась в пару сантиметров от его головы. — Пастернак помогал Цветаевой в период эмиграции, в частности помогал перевозить вещи. Он перевязывал чемодан веревкой и пошутил, что она настолько крепкая, что на ней можно повеситься. Именно на ней она и повесилась. У тебя случайно такой не найдется?
Арсений усмехается и слегка пинает табуретку, но этого хватает, чтобы Антон испуганно стал ловиться за стены узкого коридора лестничной площадки.
— Для человека, желающего распрощаться с жизнью, ты слишком переживаешь за ее сохранность.
Антон передразнивает Арсения и выпрямляется.
— Села муха на варенье вот и все стихотворение! Аплодисментов не нужно.
— А их и не будет. Давай, ты же должен знать хоть что-то, хотя бы из школьной программы.
— Да я ничего не помню! И вообще, это все попахивает твоей поехавшей крышей! — Начинает злиться парнишка, ведь он, и правда, ничего не знал, и теперь Арсений узнает, что он ничего не знает, и он будет в его глазах самым тупым малолеткой.
— Даже если и так, ты сам выбрал стих, а мужчины держат свое слово.
— Я не знаю стихов! — Верещит он, желая прекратить внеплановую экзекуцию.
Арсений смотрит на бедного парнишку и сдается.
— Хорошо, пойдем завтракать. — Подает он ему руку.
Антон смотрит на руку, сердце стучит так, что уже готово само выйти и лечь в нее, и это пугает Антона, настолько, что стих уже так не пугает, как эта рука.
Он смотрит на лампочку и вспоминает один стих, а точнее песню, а точнее песню, за основу которой взяли стих, и он ему так понравился, что до сих пор не выходит у него из головы.
— Дым табачный воздух выел. Комната - глава в крученыховском аде. Вспомни - за этим окном впервые руки твои, исступленный, гладил. Сегодня сидишь вот, сердце в железе. День еще выгонишь, может быть, изругав. В мутной передней долго не влезет сломанная дрожью рука в рукав. Выбегу, тело в улицу брошу я. Дикий, обезумлюсь, отчаяньем иссечась. Не надо этого, дорогая, хорошая, дай простимся сейчас. Все равно любовь моя - тяжкая гиря ведь - висит на тебе, куда ни бежала б. Дай в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб. Если быка трудом уморят - он уйдет, разляжется в холодных водах. Кроме любви твоей, мне нету моря, а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых. Захочет покоя уставший слон - царственный ляжет в опожаренном песке. — Отлипает Антон от лампы и смотрит на Арсения, чьи глаза так и замерли, рассматривая парнишку, как еще одно чудо света. — Кроме любви твоей, мне нету солнца, а я и не знаю, где ты и с кем. Если б так поэта измучила, он любимую на деньги б и славу выменял, а мне ни один не радостен звон, кроме звона твоего любимого имени. И в пролет не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать. Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа. — Антон краснеет и возвращается обратно к рассмотрению лампы. — Завтра забудешь, что тебя короновал, что душу цветущую любовью выжег, несуетных дней взметенный карнавал растреплет страницы моих книжек… Слов моих сухие листья ли заставят остановиться, жадно дыша? Дай хоть последней нежностью выстелить твой уходящий шаг.
Антон выдыхает, а Арсений выдохнуть не может. Он впечатлен, восхищен и вл…
Вдруг сбоку раздаются глухие хлопки. Ребята синхронно разворачиваются и видят в противоположном конце площадки пожилого соседа с желтой бородой.
Антон сгорает со стыда, рукой прикрывает свое дохлое тело, а ногой пытается спуститься, но все болит, да еще и табуретка шатается! Но две руки быстро снимают его и заталкивают в квартиру.
— Сплин? — Прижимает брюнет спиной дверь, будто тот дед бежал за ними и просил автограф.
— Ты меня за дурака держишь или себя? — Отзеркаливает Антон его позу.
— Просто думаю насколько сильно мне тобой восхищаться.
— Максимально сильно. — Улыбается парнишка и уходит на кухню.
Антон бы никогда не подумал, что столь важные и таинственные для него четверостишья, которые были предназначены Ире, он однажды скажет кому-то другому. Но этот восхищенный взгляд определенно стоил того, чтобы так спонтанно сменить адресата.
— А ты чем будешь завтракать? — Смотрит Антон на уже знакомый коктейль перед собой.
Арсений улыбается, берет прихватку, открывает духовку, достает оттуда тарелку с кусочками пиццы, вдыхает аромат домашней выпечки и облизывается.
Антон улыбается, все еще гадая, что его соседа с утра так ебнуло, что он до сих пор так сияет.
— Я, кстати, умею такую пиццу готовить. Это сойдет за ужин?
Арсений отвлекается от кофе и кивает.
— Какие планы на день?
Арсений вновь отвлекается теперь уже от пиццы и пожимает плечами.
— У тебя что-то случилось?
Арсений ничего не отвечает, а просто улыбается.
— И что же?
Арсений отставляет завтрак, разворачивается к Антону, переводя на него весь блеск своих игривых глаз.
«Ты терпел боль только, чтобы дать мне выспаться. Я тебе тоже не безразличен.»
— Погода хорошая, а в жизни что еще нужно для счастья?
— Тебе все пункты перечислить?
— И кстати, я буду работать, а ты спать.
— Но я не хочу спать. — Хлопает Антон глазками протестующего ребенка, которого пытаются уложить сразу после программы спокойной ночи малыши.
— Я, правда, не хочу спать, и что ты меня вообще там одного оставил? — Заходит Антон в гостиную, где Арсений со своим ноутом уже успел устроиться на диване.
— Ты себя видел? Не трать энергию организма, которая может пойти на регенерацию.
— Но я не хочу спать! — Встает он перед ним, уперев руки в боки.
— Антон. Тебе сколько лет? Ты можешь сам решить, что ты будешь делать?
— Давай что-нибудь посмотрим? — Стонет он.
— Мне надо работать, но ты можешь смотреть, меня отвлекать не будешь.
— Куда смотреть в стену?
Арсений тяжело вздыхает и прикрывает ноут.
— Что ты предлагаешь?
— Пойдём ко мне.
Арсений задумывается, вертя губами то в одну, то в другую сторону.
— Ну пойдем к тебе.
Антон, как самая радостная улитка, уползает в коридор, Арсений выходит следом, осматривает щенка побитого, сворачивает в свою комнату и возвращается с футболкой.
— Пройти один этаж.
— Целый один этаж!
Парнишка закатывает глаза, перенимает футболку и натягивает ее по пути, чуть не падая.
Антон открывает дверь, улыбается, разворачивается и преграждает путь брюнету.
— Даже не начинай.
— Поздно, я уже начал.
— Мне там находиться не принципиально.
Антон фыркает, разворачивается к двери и застывает, чувствуя над ухом горячее дыхание, а в сантиметре от своей спины чужую грудь.
— В глазах пески зелёные. И облака. По кружеву краплёному скользит рука. То близкая, то дальняя, и так всегда. Судьба её печальная - моя беда. — Медленно протягивает Арсений, наполняя простенький стих одному ему понятным смыслом.
Антон смотрит на свою дверь, замечая, что ее надо помыть, срочно, нельзя жить с такой грязной дверью!
— Почему же сразу печальная?
— Есенин о другом не писал.
— Пять… — Нервно выдыхает парнишка, стараясь опустить плечо как можно ниже, чтобы избежать на ней ожога. — Пять вам, Арсений Сергеевич, можете садиться.
Антон делает шаг назад и радуется, что не смог намазать спину, хотя и без геля он влип, влип в Арсения по полной.
— Ну так что, пустишь?
Антон фыркает, открывает дверь и уходит в гостиную включать телевизор.
— Скука, скука, скука… — Щелкает Антон каналы, лежа на животе, ногами упираясь в стену. — Вот пять лет не смотрел телик, не надо было и начинать. Арсений…
— Меня тут нет. — Сидит он на диване, опершись спиной на стену, и прячется за ноутом.
— Мне так что три дня валяться?
— Я не буду больше тебе давать обезбол. Будешь лежать и страдать.
Антон тяжело вздыхает и перекатывается на спину.
— В первый раз было хуже, сейчас-то пофиг, главное, чтобы это как-то побыстрее зажило.
— Помажь гелем.
— Я недавно мазался.
— По норме пять раз в день нужно, а с тобой все десять. — Разговаривает он больше с ноутом, чем с Антоном. — Ты температуру мерял?
Но в ответ в него прилетает лишь футболка.
— Спасибо. — Скрывается Антон за углом.
Арсений освобождает свое лицо и видит перед ним мазь.
— Спину, я не дотянулся.
Брюнет кивает, отдает ноут Антону, тот садится в позу лотоса и начинает разглядывать уже кое-что поинтереснее таблиц.
— Это новые карточки на наши костюмчики? Прикольно, а куда так много? Они универсальные, я думал… — Антон замирает, чувствуя холодное прикосновения геля, а после горячие пальцы на своей спине.
— Да, наши костюмчики, не могу выбрать в каком стиле сделать карточку, тебе какая больше нравится? — Выводит он незамысловатые узоры, огибая выпирающие лопатки и пересчитывая торчащие позвонки.
У Антона от этого низкого, протяжного голоса, начинают жечь отметины, которые уже давно сошли, но вот фантомные боли остались. На шее, ключицах, плечах… А сознание переносится в ту сумрачную ночь, к которой у него было слишком много вопросов.
— А что с ними не так? Все красивые, у тебя хороший дизайнер. — Лепечет парнишка севшим голосом, забывая моргать.
— Одна карточка… — Арсений выдавливает немного геля на пальцы, переходя на плечи, слегка массируя их. — Сучья. Она показывает, что наш бренд не для всех, но ты можешь присоединиться, потратив не так много.
Антон рассматривает моделей, которые с сучьим лицом спешили на работу на фоне делового квартала Москвы. И чтобы выглядеть плюс минус также, нужно покупать не костюмчик, а стилиста и фотографа Арсения.
— А вторая… — Проводит брюнет руками вдоль ребер парнишки, замечая мурашки на его спине, что не могло ему не льстить. — Само воплощение уюта и комфорта. Что тебе больше нравится сучесть или комфорт? — Сводит и разводит он пальцы, наблюдая, как гелевое полотно то натягивается, то рвется, ухватывает Антона за подбородок и разворачивает на себя. — Про лицо ведь забыл?
У Арсения выбивает почву из-под ног. Веки Антона были прикрыты, глаза перекрывала пьянящая дымка, на щеках выступил румянец, ноздри часто захватывали воздух тяжелыми глотками, а губы дрожали.
— Обе… — Тихо выдыхает он. — Делай обе, два разных бренда, сучий и комфортный, максимальный охват аудитории.
— Хорошо…
Арсений аккуратно скользит пальцами по едва зажившим рассечениям на брови, скуле, подбородку… Он переходит на губы и Антон дергается, облизывая их.
— Больно?
Антон на автомате кивает.
— Извини.
Арсений отстраняется, закручивает мазь и соскакивает на пол, забирая у парнишки ноутбук.
— Мне надо… Надо идти… Рабочая… Провести рабочую конференцию, меня не будет часа три.
Он скрывается на балконе, а Антон на согнувшихся ногах доползает до ванны.
Темно и холодно. То что Антону сейчас было нужно. Он не хотел видеть это. Ведь, когда мы видим, у нас больше нет шанса на сомнения. Поэтому он пал на колени и просил защиты у темноты, и она его защитила.
— Это не нормально… Я больной…
Сжимается он в маленький комок, роняя горячую голову на холодный пол.
— Что со мной… Я больше не могу… Я… Я не могу…
Слезы стекают, давая выход накопившимся за эти месяцы эмоциям.
— Я не могу…
Антон чувствует на своей спине его руки, его чертовы руки, чувствует на своей шее его дыхание, а на губах его поцелуй. Надо смотреть правде в глаза то, что он запер под ключ и пожелал забыть вырвалось, вырвалось в самый неподходящий момент.
— Почему… Когда это началось… Сука!
Антон трясется, издавая жалобные всхлипы. Его рука сама проскальзывает под штаны и сжимает донельзя возбужденный член.
Тот поцелуй. Горячий, неудержимый, всепоглощающий. Они не могли оторваться друг от друга. Они не отпускали друг друга, пока их губы не заболели, а отсутствие кислорода не грозило обмороком.
— Сука! — Вырывается стон из его груди, и зубы тут же впиваются в запястье, чтобы не допустить повторной оплошности, ведь Арсений мог вернуться, и эта мысль, что он стоит сейчас за дверью и слышит, чем парнишка тут занимается, просто кружила ему голову. — Сука! — Ускоряет он темп, слизывая с губ слезы.
Чувствовал ли Арсений в тот момент тоже самое? Ведь это он поцеловал Антона, а тот лишь просто ответил ему взаимностью. Или это все одно сплошное пьяное воображение парнишки? Но тот взгляд невозможно забыть, выкинуть из головы, не просыпаться в горячем поту каждую ночь.
Антон рычит, чувствуя, как вот-вот кончит, представляя, что бы ему на это сказал Арсений? Что бы он сказал, если бы узнал, что парнишка уже не в первый раз кончает, представляя его строгий взгляд?
— Сука… — Стонет Антон, принимая в руку собственную сперму.
Он дотягивается до крана, а затем обессиленно падает на пол, сотрясаясь в тихой истерике, понимая, что он больной и его надо привязывать к стулу и лечить током.
***
В дверь раздается настойчивый стук. Твист сонно шкрябает тапочками с енотами и открывает, щурясь от света коридора. — Свяжи меня и запри в подвале. — Проносится Арс мимо прямо в его комнату. — Чего… В дверь раздается настойчивый стук. Антон приходит в себя, тянется к замку и открывает. — Ты чего тут делаешь? — Падает к нему обеспокоенная Ира и помогает встать. — Температура была, а это единственное холодное место в доме. — Бедолажик… — Осторожно укладывает она его на кровать. — Пошел вон! — Стягивает Твист Арсения со своей кровати. — Нет! Я туда не вернусь! Это пиздец! Я его чуть не трахнул! Пиздец! Пиздец! — Хватается брюнет за изголовье кровати, видя перед глазами эти подрагивающие губы и туманные зеленые глаза. — Да лучше бы уже трахнул! Вали давай! Ты тут больше не живешь! — Нет! Я маньяк! Меня надо запереть! Я опасен для общества! — О да, знаменитый Питерский гей Арсений Сергеевич, который держит все жопы города в страхе! — Соскальзывают руки Твиста с брюк Арсения, и он падает на пол. — Я не могу… Я не могу держать себя в руках, пусть с ним будет Ира, пусть они уже станут счастливой парой и съебутся в закат… — Сжимается он в комок и натягивает на себя капюшон толстовки. — Так будет лучше для всех. Ира кормит Антона йогуртом с ложечки, потому что тот отлетал в какой-то параллельной вселенной и ел на автомате так, что Ира подстраивалась под раскрывающийся рот, а не раскрывающийся рот под ложку. Но такая система дала сбой. — Сорян. — Собирает она пальчиками йогурт с уголков губ напротив. «Вот то, что мне было нужно. Умиротворяющее нежное тепло. Никаких мурашек, озноба и остановки сердца. Лишь эти золотые глаза, усталая улыбка и море заботы.» — Чего ты улыбаешься? По голове слишком сильно прилетело? — Опускает она руку на его волосы и пропускает сквозь пальчики, слегка поглаживая. — Просто рад, что ты тут и общаешься со мной. — Мне нужно было немного погрустить и подумать. — Ты голодная? Давай я закажу ужин или завтрак, сколько сейчас? — Осматривается он по сторонам. — Часов двенадцать. Я купила шавуху, тебе разогреть? — Нет, не хочу, мне йогурта хватило. — Мне тоже. Пойдем тогда спать. А то помнишь, пару дней назад я говорила, что ты плохо выглядишь? Беру свои слова назад. — Виновато отводит она взгляд и начинает собирать мусор с кровати. — Ира, не надо думать об этом. Все заживет, а я, правда, рад, что ты тут. — Тянет он руку к ее плечу, но останавливается и тяжело вздыхает, проклиная себя за детскую неуверенность. Ира расплывается в улыбке, отворачивается, быстро кивает и уходит умываться, а Антон ползет на кухню за очередной дозой таблеток. — Хорошо, а если допустить мысль, что ты ему тоже нравишься. — Ходит Твист около кровати, в которой Арсений отпивается чаем с травками. — Я ему определенно нравлюсь, но как друг. — А ты спрашивал? — Да, с утра подошел и спросил, Антон, давай встречаться, будешь моим парнем?! — Фыркает он и утыкает голову в енота, который сидел у него на коленях. — Хорошо, скажи ему прямо, а дальше пусть сам думает, кардинально это в твоей жизни ничего не изменит в случае отказа. — Ну да, он просто замурует дверь и окна! — Ну засоси его, потом скажешь, что был пьян. Он тебе это простит, но ты зато узнаешь, как он к этому относится. Арсений замирает и прячет лицо в енота. — Так, стоооооп! А ну рассказывай! Быстро! — Я не хочу занимать твою кровать. Антон отрывается от заправки простыни в диван и удивленно оглядывает готовую ко сну Иру, которая стояла в дверях и всем своим видом источала неловкость. — Тебе там будет комфортнее. И давай обойдемся без уговоров, я хочу, чтобы ты спала там. Ира прячет улыбку смущения, а Антон возвращается к простыни, но тут он чувствует как его талию обхватывают, а маленький носик утыкается в его лопатки. — Спокойной ночи. Антон оборачивается и обнимает подругу в ответ, зарываясь в ее волосы. — Сладких снов. — Ты что-нибудь скажешь? Меня пугает, когда ты молчишь. — Осматривает Арсений замершего Твиста, в чьих глазах быстро выстраивался очередной план, который ни разу не сулил ничего хорошего. Парнишка отмахивается и падает в кровать, забирая у брюнета енота. — Будь смелее. Твист засыпает, а Арсений остается один, обдумывая слова друга. А стоит ли быть смелее? Антон уже засыпал, как почувствовал, что к нему под одеяло пролазит маленький комочек нежности, который утыкается носиком прямо ему в грудь. — Осторожно, на мне мазь. — Шепчет Антон и немного отстраняется. — Извини, что разбудила. — Легко выдыхает она и придвигается вновь. И вот Антон опять не знает, что делать, он даже думать не думал о таком. Ведь вся его фантазия относительно Иры сводилась к просмотру фильмов в объятиях и максимум поцелую, но не как не к сну вместе, когда он частично обнажён, а она так близко. Ира видит растерянность и скованность друга, поэтому делает все сама. Она осторожно опускает его на спину и устраивается на его плече, раскинув по кровати золотые локоны. Антон пару минут не двигается, пытаясь принять реальность происходящего, а после осторожно обнимает ее и утыкается в ее волосы, пахнущие осенним теплом. Они очень редко спали вместе. Обычно когда сильно выпьют или когда длинные разговоры наедине в уставшем состоянии просто не давали им сил разойтись по своим комнатам. И то каждый разворачивался к своей стене и кутался в три слоя одеяла. Поэтому сейчас Антон пытается понять, что он чувствует. Ему нравится. Он счастлив. Он понимает, что появление Миши в его квартире стоило того. — Я тебя завтра встречу после работы, если появится Миша сразу возвращайся, хорошо? Ира отрицательно качает головой и улыбается. — Я потом сразу на смену в кафе, там отосплюсь пару часиков и снова в офис. Антон отрывает голову подруги от себя, вылавливая ее печальный взгляд. — Зачем? Зачем ты туда устроилась? — Я узнавала, в общагу меня не пустят, к нему я не вернусь, надо будет снимать квартиру. — Живи у меня, до конца практики уж точно я тебя отсюда не отпущу, а потом работай хоть уработайся. А так ты опять себя загонишь. Или бери смены по выходным. Ира улыбается, ее реснички дрожат, и она утыкается обратно в такое родное и уютное плечо Антона, натягивая одеяло. — Спасибо… — Да обращайся. — Усмехается он и прижимает ее крепче. — Для этого и нужны друзья. Да и с общагой, поговори с вашим председом, думаю, он поможет. — Да он педик несчастий, высокомерный кусок дерьма! — Рычит девушка, чем вызывает у Антона уже не усмешки, а дикий смех. — С чего ты взяла? — Ты его видел? — Нет, а что, там есть на что посмотреть? — Строит из себя хрен пойми что! Я подошла, попыталась объяснить ситуацию, а он меня послал и сказал, что думать надо было! — Хорошо, разберемся, уверен к нему можно найти подход.***
Антон просыпается с утра от вошканья в кровати. Ира уже не спала. Она под охи вздохи уходит умываться, а Антон чувствует, как в нем вновь прорезается боль, тупая, ноющая боль по всему телу, но вместе с тем и желание жить. Твист сидит на подоконнике и смотрит на Арсения, который с трудом уснул только под утро, после получасовой истерики, которая неожиданно и далеко не очень приятно въебала брюнету посреди ночи. Твисту все это не нравилось. Шанс есть. Он маленький, даже можно сказать ничтожный, но даже ради него, даже если удача улыбнется его Арсению, Твист готов рискнуть. — Ого… Антон ставит на стол кофе и достает из микроволновки шавуху, накрывая незамысловатый завтрак. — Поешь перед выходом. — Приглашает он Иру, а сам достает из холодильника йогурт, ведь до сих пор боится нагружать свой желудок едой, на переваривание которой уйдет больше пяти минут. Девушка медленно опускается на стул, делает глоток кофе и ее лицо отражает невиданную грусть. — Не вкусно? Я могу переделать. Она прикрывает глаза рукой и глухо смеется. — Вкусно… Всегда, когда я ночевала у Миши, то вставала за час до него, чтобы приготовить завтрак. — Ира, ты меня конечно извини, но ты тронутая. — В моменте ты не успеваешь над этим задуматься, а сейчас я понимаю, что, и правда, тронутая. Они улыбается и приступают к завтраку, к которому постепенно добавляется Спанч-Боб на ноуте, электронка и смех. Твист кивает своим мыслям, сползает с подоконника, достает с нижней полки стеллажа аптечку и уходит на кухню. — Пан или пропал… — Так, все, я побежала. — Стой, можешь мне спину смазать, а то я не дотягиваюсь. — Останавливает ее Антон в дверях. Ира откидывает рюкзак, перехватывает тюбик, выдавливает гель на палец и быстро смазывает цветущую синим спину. — Готово! — Звонко хлопает она его по плечу, как лошадь перед скачками. — Ты как себя чувствуешь? Температура есть? — Притягивает она его за уши и целует в лоб. — Вроде нет. Отоспись сегодня и никуда не ползай, я завтра вечером приеду, если что, звони. — Удачного дня. Ира улыбается, поднимает рюкзак, тяжело выдыхает, смотрит Антону прямо в глаза, встает на носочки, целует его теплую щеку и выбегает. Она ушла, а он так и остался стоять, держась за фантомный поцелуй, который таял с каждой секундой. Неужели его мечта сбылась… Арсений просыпается от странного запаха еды. Нет. Сам запах был приятным. Но он был в этой квартире. И это странно. Брюнет настороженно осматривает пустую комнату, выходит на кухню и видит, как Твист в наушниках скачет у плиты. Арсений думает, что все еще спит, поэтому решает сначала умыться, а потом уже разобраться, что происходит и что он там готовит. Потому что яд при всем желании так вкусно пахнуть не может. Антон не послушал Иру, а поэтому шел по улице, привлекая все внимание прохожих. Ведь в жару под сто градусов на нем была рубашка с длинным рукавом, джинсы, черная маска с времен эпидемии, кепка и солнцезащитные очки. Он прокручивает в руках телефон, дожидаясь ответа, и вот он наконец-то приходит. Антон ускоряет шаг, заприметив знакомое общежитие. — Ты меня пугаешь. Это что омлет? — Да, собственного производства, одинокая жизнь идет мне на пользу. Я еще кофе сделал. — Забалтывает его Твист, пытаясь максимально правдоподобно обставить выходящую за рамки всех норм и правил сцену. — Спасибо. — Выискивает Арсений подвох в этом непонятном бело-жёлтом нечте перед собой. — Приятного аппетита. — Добивает его Твист любезностью. Вот его ссылка, можешь написать. Спасибо, Вика, кстати, я около вашей общаги, выбегай если есть время. Я на практике, так бы с удовольствием. Антон желает ей удачи и переходит в диалог с председом общаги, который заходил лет сто назад. Он закуривает и отправляет первое сообщение, надеясь, что тот увидит уведомление и выйдет к нему на аудиенцию. — Окси, а можешь прислать большую машину и пару своих ребят, мне тут надо одно тело транспортировать. — Косится Твист на уснувшего прямо за столом Арсения. Антон звонил, Антон писал, Антон курил… Из этого мог бы получиться романтичный стих в стиле Маяковского, если бы он два часа ждал у ворот общежития любимую девушку. Но он уже не ждал, а люто негодовал, вспотевший до состояния загнанной кобылы под палящим солнцем. Да и ждал, как сказала Ира и ни капли не соврала, несчастного педика да к тому же высокомерного куска дерьма. Но все было бесполезно, плюсом ему поплохело так, что он решил зайти вовнутрь. Тут было куда прохладнее, да и стойка охраны оказалась весьма кстати. — Ого, ты что тоже с нами? — Косится Окси на Твиста, который запрыгивает на заднее сиденье машины. — Хочу лично проконтролировать доставку такого ценного груза. — Улыбается он и обнимает спящего Арсения, который лежал на переднем сиденье, за плечи. — Это ты срочно вызывал председателя общежития? — Подходит к Антону жутко недовольный парень, чьи черты лица почему-то казались ему знакомы. Он уже собирался обедать, но ему позвонил коменд и сказал, что его срочно вызывает охрана. — Да. — Чего тебе? — Опирает он одну руку в стену, а вторую в бок. — Я пришел поговорить насчет Иры, Ирины Кузнецовой, она жила в тридцать девятой комнате. Парень закатывает глаза и отлипает от стены. — Вот именно, что жила. Я ей уже все сказал. Она сама написала заявления на выселение. Хочет обратно, пусть пишет заявление на заселение, ждет, пока заселят всех перваков, и после, если останутся места, чего еще ни разу не было на моей практике, ее может заселят. — Ну, ты ведь можешь как-то посодействовать. Тем более времени прошло не так уж и много. — Это не мои проблемы, пусть сама разбирается, я ее заявление под дулом пистолета не заставлял писать. — Ну написала, с кем не бывает, неужели так сложно помочь?! Войди в положение, ты председ или где? — Если бы я входил, то я бы оттуда и не выходил. — Разворачивается этот самодовольный кусок дерьма и идет обратно к турникетам. Антон срывает очки и кепку, протирает глаза и запускает руки в волосы. «Ну точно гандон! И чего я ожидал? Что он все бросит и займется заселением Иры в общагу? Идиот! Но с одной стороны, Ира может останется у меня навсегда? Ага, мечтай, она уже ищет варианты, как бы побыстрее от тебя свалить!» — Ты парень брата Вани? — Раздается шёпот над ухом. «Что блять простите?» Антон разворачивается и осматривает председа в сантиметре от своего лица более внимательно, и чем дольше он это делал, тем больше он казался ему знакомым. — Нет. Председ разочарованно вздыхает и уходит. — Да. Парень разворачивается и еще более недовольно складывает руки на груди. — Так да или нет?! — А мы пересекались раньше? — Да, если это ты. Антон супит брови, доверять ему не было никаких поводов, но уверенности в этом парне хоть отбавляй. — Радуга единорога. Это словосочетание сработало, как заклинание алохомора, и открыло дверь в подсознание Антона. Он вспомнил эту сережку с иероглифом, татуировки, смазанный силуэт и Арсения, который отчитывал кого-то в сумраке ночи. — Я друг Арсения брата Твиста. — А с самим Твистом ты общаешься? Антон пространно вертит головой и кивает. — Выпьем кофе или ты в травмпункт торопишься? — Я свободен. — Натягивает парнишка кепку и очки. Ребята сидят на веранде кафешки и пьют холодный лимонад, ведь горячий кофе в такую жару смертельный выстрел. Антон задумчиво мешает трубочкой лед, все еще пытаясь выловить кусочки того вечера в своей памяти, пока председатель наблюдает, как обитатели его общежития тащат черные пакеты из местного алкогольного магазина Веселый баран. — Тебя как хоть зовут? — Эх, Антон, Антон, мне вот Твист про тебя рассказывал, а тебе он обо мне значит умолчал. Антон чуть не давиться лимонадом, снимает очки и разворачивается на парня, пытаясь пробить его менталку и понять уровень их с Твистом общения. — Мы с ним обсуждаем только деловые вопросы. — Пафосно надевает он очки обратно. — Паша. Рад знакомству. — Я тоже. — Отворачивается Антон и вглядывается все в того же Веселого барана и студентов, которые таскались туда, как к себе домой. — В общем, не будем ходить вокруг да около. Мне надо узнать из какой Твист школы и когда у него будет последний звонок, хочу присутствовать на этом событии. — Спроси. — Ты просто капитан очевидность. Я хочу устроить сюрприз. — Зачем? — В каком смысле? — Ты его знаешь не так долго, а готов ехать в Москву, чтобы сделать сюрприз постороннему для тебя человеку. — Не лезь не в свое дело. Если ты узнаешь место и время, я займусь вопросом заселения твоей Иры. — Я узнаю, а ты не просто займешься, а заселишь. — Договорились. Ира и Витя чуть ли не под ручку выходит с работы, они млеют под ласковым вечерним бризом и неспешно идут к кафешке, где девушке стоять еще смену. Они заходят в прохладный ресторан и замирают, всецело отдаваясь холоду кондиционеров. — Не создавайте очереди. Ира открывает глаза и видит за барной стойкой Аню, которая с озадаченным лицом что-то печатала в ноуте. — Я готова вступить в твои ряды! — Отчеканивает девушка, порываясь вперед. — А я Витя, и я готов влить в себя всю вашу продукцию! — Извини, Ира, но ты сегодня не работаешь. — Девушка показывает в сторону дальнего столика, где сидел подозрительный парень в черных очках, кепке, маске и усиленно пытался кому-то дозвониться. — А вы, Витя, делайте заказ, с удовольствием вольем в вас всю нашу продукцию. — Тяжело вздыхает она, отвечая кому-то в телеге, но ее уже никто не слушал. — Ого! Какие люди! А нам сказали, что ты в больничке. — Радостно подлетает к парнишке Витя, опережая Иру, программу которой напрочь выбило такое внезапное появление друга. — Привет, я только оттуда. Ира приходит в себя, падает за столик и щурит недовольный взгляд на друга. Антон скидывает кепку, снимает очки и маску. — Ох ебаааааать… — Слышится вздох со стороны барной стойки. Все трое оборачиваются на Аню, которая уже спешила к ним. — Пиздец! Это кто тебя так? — Тут же берется лицо Антона под контроль, выкручиваясь под разными углами навстречу освещению. — Теперь понятно, что за отравление. — Мы привлекаем слишком много внимания! — Пытается Антон напялить средства маскировки обратно. Ребята выпили кофе, обсудили все насущные вопросы, главным из которых был, захрена Антон лег под КамАЗ, который его так переехал. Витя спустя час смылся домой, а Аня, воспользовавшись любезным предложением, смылась с ним в следующую кофейню, которая требовала проверки. — Антон, я же объяснила, что мне нужна эта работа! Мне надо снимать квартиру! Что опять за выкрутасы?! — Наконец-то может выпустить пар негодующая Ира. — Я поговорил с Пашей, он сказал, что поможет заселить тебя обратно. — Самодовольно улыбается Антон, радуясь, что почти смог решить хоть какую-то проблему. Ира пару секунд переваривает его слова, а потом накидывается с обнимашками, валя друга на диван. — Больно, ну правда, на нас все смотрят! — Наиграно сопротивляется он, наслаждаясь ее струящимся теплом. — Пусть смотрят! — Осторожно, не ударяем, вот сюда, прямо на пол, да! — Руководит Твист заносом Арсения в квартиру на носилках. — Он же тебя прибьет, когда проснется! — Смеется Окси, снимая все на видео. — Когда он проснется, меня тут уже не будет. А ты бы переставала снимать, а то пойдешь под статью, как соучастница. Антон спал, этот день слишком утомил его тело, поэтому после очередной порции порошочков и таблеточек его вырубило. Он видел странные сны, а еще его тело чувствовало присутствие постороннего, отчего мозг посылал тревожные сигналы, но разбудили его раньше, чем тело смогло бы дать отпор. Антон открывает глаза и видит над собой Твиста. Парнишка закрывает глаза и снова засыпает, принимая эту реальность за сон. Но нет, Антоша, все-таки придется тебе проснуться. Его трясут, как Фиону в первую встречу с Шреком. Он открывает глаза и ощупывает белобрысого парня над собой, чьи большие серые глаза в некой спешке летали из угла в угол. — Лапанье несовершеннолетних статья. Антон отдергивает руки и протирает ими лицо. — Ты что тут делаешь? — Хрипит он. Твист поднимает на пальчике пару маленьких ключей и трясет ими перед разбитым носиком напротив. — Слушай меня внимательно. Последнее предупреждение. Если ты еще раз выпустишь его из Питера, то в мавзолей вместо Ленина я положу тебя. — Тыкает он в его разбитую скулу, отчего парнишка под ним шипит и выворачивается. — Понял? Антон нихрена не понял, но старательно кивает. — Умка. Твист сбрасывает с пальца на него ключи и собирается уходить, но Антон его хватает за руку, отчего тот падает прямо на его грудь. — Антон, в твоем состоянии от секса ты развалишься, так что подумай в первую очередь о себе. — Отрывает Твист свое лицо, чувствуя на нем что-то липкое. — Ты когда дрочишь, после хоть в душ ходи. — Брезгливо вытирается он одеялом. — Я не… Да у вас что такие шуточки на генном уровне передаются?! — Возмущается Антон и отталкивает незваного гостя. — В каждой шутке есть… — Твист осекается и сползает с кровати. — Чего тебе, кроме педофильных подкатов? — Когда у тебя последний звонок и из какой ты школы? — А что, хочешь приехать? — Я? Даааааа… — Растерянно протягивает Антон, потирая затылок, улыбаясь, как самый последний дурачок. — Обойдусь без вашего присутствия. — Выходит он в коридор и чуть не врезается в девушку, которая только что вышла из душа. Ира вздрагивает и прижимается к стенке, удерживая полотенце, чтобы оно не слетело. Твист упирается одной рукой в стену, придвигается к ее лицу и пристально рассматривает. — Посредственность, а столько проблем. — Твист, ты вроде куда-то шел? — Выходит следом сонный Антон. Он отлипает от Иры, натягивает кроссовки и выходит, одаривая девушку самым грозным взглядом. — Это кто был? — Брат Арсения. — Чего?! Какой брат?! Ты их видел?! — Яро жестикулирует она, отчего полотенце всё-таки слетает, а Антон в смущении отворачивается. — Да, я тоже удивляюсь этому факту. — Быстро убегает он в свою комнату. — Пиздец! Стоило Вите прознать, что, в целом, Антон может функционировать, ему тут же на рабочую почту упало пару таблиц. Поэтому сейчас он судорожно пытался все отредактировать и отправить, ведь температура опять поднялась, а рубило жестко. — Пойдем спать. — Обвивают его шею мягкие руки и стучат гелем по груди, которую на этот раз скрывала футболка. — Секунду. — До Антона доходят ее слова и он замирает. «Как спать? Вместе? Ты и я? Как пара? Как вчера? В обнимку? Аааааааа!» Ира опирает подбородок на его макушку и всматривается в таблицы. — Не ври, тут работы еще на час. Давай, я тебя хотя бы намажу, а то потом опять липкий спать ляжешь. «Прямо намажешь? А, я не готов к этому, секунду, минуту, мне нужно время, чтобы все обдумать.» — Так что? Давай бегом, мне завтра в отличие от некоторых надо еще на работу. Антон нерешительно кивает, также нерешительно встает, еще более нерешительно смотрит на Иру с гелем в руке и приснимает футболку, оставляя ее на локтях, прикрывая грудь. — Разворачивайся. — Командует девушка, в которой решительности было хоть отбавляй. Антон садится на кровать в позу лотоса, Ира падает ему за спину и начинает лечить больного. «Холодные руки, пусть гель и холодный, но у Арсения были всегда горячие руки, и большие, а у Иры маленькие, такие маленькие ладошки, это так мило.» Ира переходит на плечи и начинает даже не столько мазать, сколько массировать. Антон не мог не отметить, что это приятно, а то, что это делает Ира приятнее вдвойне. — Повернись, я тебе грудь смажу пока у меня руки в геле, а то тебе еще таблицы доделывать, а ты мышь всю заляпаешь. «Что? Куда? Я не готов! Я не хочу! Я не могу!» Пока Антон хлопал глазками, Ира уже переползла вперед, стащила футболку и начала скользить липкими пальцами по его худому телу. — А тебя не надо помазать? — Решает Антон все-таки затронуть тему природы возникновения ее синяков на спине. — Не будем об этом. — Резко обрубает она. — Ты не хочешь обсудить… — Останавливает он ее руку и начинает осторожно перебирать тонкие пальчики. — А что тут обсуждать? Какая я дура? Я это знаю. Я знала, что все это скоро закончится, я понимала, наверное, я чувствовала, к чему все идет, но не хотела это прекращать. — Опускает она дрожащие реснички, ведь от этого заботливого нежного взгляда, ее сердце готово было разорваться. — Ты его любила? Она пожимает плечами и отрицательно качает головой. — Я чувствовала, что должна ему, а теперь я просто хочу принять, что все закончилось. Антон притягивает ее за руку к себе и обнимает, чувствуя, как она вся дрожит. — Все закончилось, живи тут сколько хочешь, желательно, конечно, всю жизнь, но это уже тебе решать… — Пытается он перевести все как обычно в шутку. — Спасибо… — Выдыхает она и приподнимается, касаясь своим носиком его. — Спасибо. — Осторожно припадает она к его губам. Антон в шоке распахивает глаза, но оторваться не может, он запускает руки в ее волосы и отвечает на поцелуй. Он так долго это ждал и вот теперь, она в его руках такая теплая, нежная, хрупкая… Но… Но почему он ничего не чувствует? Антон пугается и перетягивает Иру к себе на бедра, девушка запускает руки в его волосы, он сжимает ее сильнее и… ничего… Нет, он чувствует нежный трепет к этому милому созданию, теплые локоны на своих плечах, вкус мятной пасты, но по сравнению с поцелуем… Антон старается не думать, он старается понять, он старается почувствовать, но… Он отстраняется и испуганно смотрит на Иру, которая улыбалась ему в ответ какой-то загадочной улыбкой. «Что происходит? Почему? Как? Почему…» — Теперь пойдем спать? — Мурлычет она, подходит к компьютеру и демонстративно выключает, не оставляя другу выбора. «Я ведь ее люблю. Всегда любил. Тогда почему…» Ира, как кошечка заползает на кровать, ухватывает Антона за руку и тянет на себя, на что тот поддается, как послушная марионетка, и падает на спину, обнимая подругу, которая уже устроилась на его груди. — Спокойной ночи, Тоша. «Какого… Какого черта…» — Сладких снов. — Протокольно отвечает Антон, пытаясь подавить наворачивающиеся слезы, и приобнимет ее за плечи. Он ждал, пока Ира заснет, чтобы выйти, перекурить и все обдумать, а еще какая-то железяка впилась ему в спину, и он молился, чтобы это не была пружина матраса, а то сейчас последнее, что бы ему хотелось, так это заниматься выбором нового спального места, хотя он даже не знает входят ли в его матрас пружины! А еще он в душе не ебет какие у его кровати габариты, как транспортировать матрас, как заталкивать его в комнату, какой лучше брать обычный или ортопедический, и зачем вообще… Но вот дыхание Иры стало настолько мерным, что почти не ощущалось, Антон наконец-то оставляет матрас в покое, осторожно перемещает девушку на подушку, рукой проскальзывает под свою спину, достает ключи и пристально их осматривает, будто видит впервые. «И почему всю важную информацию мне пытаются запихнуть в первые пять секунд пробуждения?» Он выходит на балкон, хочет закурить, но соблазн узнать, что это за ключи слишком велик. Антон залезает на подоконник, у него ноет и подкашивается колено, он ставит вторую ногу на перила, вытягивается вверх, хватается за балкон Арсения, но руки не выдерживают, и он с глухим ударом и жалобным стоном падает на свой балкон. Но это его не остановило! Три попытки, два падения, новые синяки поверх старых, и он на соседском балконе! Тихие шаги громом раздаются по пустующей гостиной. Благородный час синей ночи. Единственное время, когда можно поспать вдали от утреннего света и пения птиц. Он чувствует волнение и выходит в коридор, где на стене желтой аркой оставлял свой отпечаток уличный фонарь. Антон делает пару шагов вперед, сворачивает на кухню и замирает. Рядом с батареей сидел Арс. Именно Арс, потому что Арсением этого человека никак нельзя было назвать. Черные волосы, красные истерзанные собственными зубами губы, вороний взгляд, который мечтал кого-нибудь разорвать, белое лицо, скулы, режущие кожу, сведенные брови и хищный животный оскал. Он был напряжен и насторожен. Он сидел, облокотившись спиной на батарею, футболка была немного задрана, оголяя косые мышцы, уходящие в джинсы. Но самое главное это руки. Они были заведены за голову и прикованы к батарее наручниками. Антон сжимает в кулаке ключ и понимает, что брюнет тут сидит уже часов шесть. Антон молчал, Арс тоже. Антон боялся его, Арс боялся себя. Антон выходит из ступора, достает ключи и делает пару робких шагов, стараясь не стошниться прямо тут от волнения, ведь ему это все не нравится, нет, нравится, нет, да, аааа, он сам не понимает. Он доходит до пяточек Арса и нервно сглатывает, не зная как подступиться к его рукам. С одной стороны стол, с другой холодильник, а с его состоянием, он может согнуться только пополам и то не факт. Он делает еще пару шагов вперед, пропуская под собой ноги Арса, и осторожно опускается на его бедра, наблюдая за его реакцией. Ничего не изменилось, разве что теперь этот опасный взгляд стал ближе и куда более убийственным. Антон прокручивает в дрожащих руках ключи, все время ерзая, вызывая непонятное рычание у брюнета. Парнишка замирает, берет первый попавшийся ключ, вставляет в замок одного наручника и начинает крутить, но он не подходит. — Черт! — Выдыхает он, будто перерезал не тот провод бомбы и сейчас все взлетит на воздух. Вдруг Арс резко сгибает ноги в коленях и Антон падает, упираясь руками в его грудь, проскальзывая на его ногах куда выше бедер. Антон недовольно фыркает и вздергивает бровью, чем вызывает едва заметную ухмылку у брюнета. Эта ухмылка, взгляд, тяжелое дыхание, жар тела… Поз и Серега тоже это чувствовали, когда решались выйти за грани дозволенного? Антон знал, что Арс его убьет. Еще тогда в парке он просил больше его не трогать, но… Он так больше не может. Либо гроб, либо дурка. Но в первом случае он еще помучается, ведь Арс похоронит его заживо. Антон сжимает в руках его футболку, приближается, замечая, как в ледяных глазах напротив играет схожее сумасшествие, и осторожно целует, с каждой секундой переставая себя контролировать все больше и больше. На фоне он слышит, как Арсений рычит в знак протеста и пытается скинуть парнишку с себя, что ему в конечном счете удается. Антон валится не на пол, а проваливается в нескончаемую черную бездну, ловя ледяной страх свободного падения. — Открывай. Антон распахивает глаза, слезы выступают сами собой от стыда, обиды и предчувствия последствий. — Открывай! Парнишка смотрит вверх, а точнее на руки Арса, находит под собой ключ, вставляет и молится, чтобы он сломался, ведь как только наручники упадут на пол, его убьют. Но ключ не ломается, а проворачивается, одна рука облегченно падает вниз, а вторая медленно выползает из-за батареи, возвращая себе чувствительность. Антон пользуется моментом, хочет вскочить и убежать, но вместо этого лишь медленно поднимается, помогая себе руками. Стыдно до тошноты, до перелома ребер, до красных ушей. Он встает, стирает рукой слезы, делает пару шагов вперед и замирает. На его руке захлопывается наручник, а тело впечатывается во что-то горячее. Его подхватывают на руки, пара секунд и он уже опускается на кровать. — Даже не пытайся, ты уже все равно никуда не убежишь. — Поднимает Арс свою руку с наручником, который тянулся до руки Антона. — Мне показалось или ты меня поцеловал? — Нависает он над бледным парнишкой, очерчивая подзатянувшиеся ранки на губах. — Показалось! — Фыркает Антон, пытаясь втянуть слезы обратно и вывернуть свое лицо. — Мужчины имеют свойство признаваться в своих поступках. Антон чувствует легкие поцелуи на своем лице и его перестает волновать, что тут блять происходит, пусть происходит, пусть даже не останавливается. — Мужчины имеют свойство не целовать других мужчин. — Упирается он в грудь брюнета, пытаясь выиграть время. Арс перехватывает его руку и нежно целует ладонь, прижимая ее к своей щеке. — Мужчины имеют свойство делать то, что хотят. Мы будем продолжать так до утра? — Кидает Арс на парнишку игривый взгляд. — Пусти! — Пытается Антон забрать свою последнюю свободную руку. — Нет. — Чего?! — Начинается повторный припадок бешенства у парнишки, что только раззадоривает этого искусителя. — Нет. Перестань дергаться. Я ничего не сделаю без твоего желания. — Проводит он носиком по чужой ладони, останавливается на запястье и прикусывает его. — Я же обещал, а мужчины имеют свойство сдерживать свое слово. Антон смотрит в потолок. Он не боялся Арса, как в первый раз. Наоборот, он доверял ему безусловно, пусть в наручниках, без возможности на самозащиту и побег, но он чувствовал власть над ним и это его пленило. Он косится на плечо Арса, на его мышцы, запястье, наручник, смотрит на свою руку, которая безвольно валялась в паре сантиметров, дергает пальчиками и совершает легкое касание, очерчивая подушечками, выпирающую косточку. Брюнет тут же реагирует, но Антон возвращает все внимание себе, переводя вторую руку на его скулу. — Арс… — Да, солнце. — Тебе не показалось. — Не выдерживает Антон и отводит смущенный взгляд на свои любимые обои с цветочками. — Арс! — Вскрикивает он от неожиданного поцелуя засоса в шею. Он сжимает футболку на его спине, желая большего. Арс переходит с шеи на ухо, вбирая в себя его мочку и оставляя пару укусов, заводясь от ощущения бьющегося парнишки под собой. Но тут резко все прекращается, Антон открывает глаза и жадно хватает воздух, чувствуя, как у него пересохло в горле. — Тошик… — Нежно очерчивает он лицо парнишки. — Я хочу. — А жалеть потом не будешь? — Сейчас не буду, потом не знаю. — Тихо шепчет он, скатывая руку на скулу брюнета, притягивая его к себе. Арсений осторожно облизывает его губы, вбирает одну за другой, приоткрывая языком рот парнишки. Антон подается. Он тянет вторую руку, чтобы его обнять, но металлическая цепочка лишь в издевке дзынькает на все его попытки. Арсений улыбается ему в губы, берет его руку в замочек и заводит за голову, прижимаясь к нему всем телом. Антон чувствует, как брюнет резко углубляет поцелуй, и стонет от такой неожиданности, но что-то сделать уже не в силах. Арсений заводит руку ему за спину и прижимает еще ближе, раз за разом вырывая новые стоны. Он сжимает его кожу на спине и терзает губы, теряя контроль. — Арс... Не так… — Выворачивается Антон. — Сильно… Больно… Арсений отстраняется и приходит в себя. — Прости. — Падает он на кровать, утыкаясь в грудь парнишки. — Мне тяжело себя контролировать рядом с тобой. Прости… Антон запускает руку в его волосы и прижимает к себе. — Мне понравилось. — Обращайтесь. — Усмехается он. — Обращусь. Арсений отрывается от груди Антона, всматривается в его довольную моську, наклоняется и оставляет легкий поцелуй в уголке губ. — Спокойной ночи, солнце. — Спокойной ночи, Арсений. Брюнет притягивает его к себе и они мирно засыпают. — О чем думаешь, не отводя от меня глаз? Антон приходит в себя, нервно сглатывает и осматривается. — Пиздец… Пиздец! — Не могу с тобой не согласиться. Антон подходит и думает, как бы ему изловчиться и добраться до этой несчастной батареи с его полуживым телом. — Как? Просто как это произошло?! — Разводит он руками и опускается брюнету на бедра. — Твист, я должен был заподозрить неладное еще на этапе завтрака. — Осматривает он сосредоточенное лицо Антона, который с видом бывалого медвежатника, вскрывал замки. — А что ты тогда туда так прешься вечно?! — Фыркает Антон, стараясь не оборачиваться, ведь было слишком близко и слишком опасно. — Мне нужно было немного прийти в себя. Замок щелкает, одна рука Арсения обессилено падает на пол, а вторая медленно выползает из-за батареи, возвращая себе чувствительность. — Как вижу, тебе это не помогло. — Встает Антон, цепляясь за стол, и кидает ключи соседу на грудь. Брюнет смотрит на ускользающего парнишку и решается быть смелее. Антон чувствует, как на его руке захлопывается что-то холодное, он медленно опускает взгляд вниз, видит на себе наручники, которые тянулись в аккурат до руки брюнета, а также ключи, которые летели в открытое окно. — Нет… Нет! — Резко дергается парнишка, чуть не выпадая с девятого этажа. — Нет… — Смотрит он в темную пучину, которая забирает у него возможность на самостоятельное будущее. Антон чувствует позади себя чужое тепло, резко выпрямляется и врезается в чужую грудь. Гнев лавиной окатывает его с ног до головы. — Ты! — Разворачивается он, скрепя зубами. — Захрена ты это сделал?! А?! — Трясет он рукой с наручниками, пытаясь выбраться из оков, но единственное что у него получается, чуть не переломать себе всю кисть. — Я провожу научное исследование, могут ли люди двадцать четыре часа выдержать быть одним целым. Твист не смог, а для удачного эксперимента нужна более полная статистика. — А тебе не кажется, что если с тобой не выдерживает совместного существования твой же брат, то эксперимент можно объявлять провальным! — Чужие люди могут быть ближе родных. — Пожимает он плечами и облокачивается на стол. — Ты как хочешь, а я не собираюсь маяться этой хренью! — Рычит парнишка и уходит в коридор, таща за собой брюнета, как упрямого осла. — Антон, давай до утра подождем навряд ли мы сейчас что-то найдем. — Если бы ты искал хотя бы вполовину так же энергично, как и болтаешь, мы бы тут не только ключи нашли, а клад! Антон с фонариком на корточках прощупывает землю сантиметр за сантиметром, пока Арсений стоит над ним и наслаждается прохладной ночью. — Наша дружба - великий клад. — Мечтательно произносит он, глядя на цветущую яблоню, но тут же падает, под резкой тягой Антона за наручник. Он впечатывается руками в теплую землю и начинает смеяться. — Очень смешно! Да, мы в четыре часа утра, ползаем по клумбам как какие-то нарики! — Зато не скучно. — С трудом успокаивается Арсений. — Ты же сам ныл, что тебе скучно. — Оу… Возьму на заметку, что культмассовые мероприятия не твоя сильная сторона. Но вдруг темнота под руками ребят рассеивается, Антон поднимает голову и его слепят два фонарика. — Твою мать… — Что вы тут делаете? — Раздается строгий голос над ними. — Закладки ищем! — С ходу выпаливает Арсений. — Твою мать! — Рычит Антон, сидя в машине патруля. — А у вас тут есть камеры? — Интересуется он у одного служащего закона. — Да. — Ну и пофиг. — Оборачивается он на Арсения и накидывается с кулаками, вжимая его в дверь. — Я тебя убью! И отрежу эту чертову руку от твоего бездыханного трупа! — Антон, я могу на тебя протокол составить при свидетелях. — Смеется Арсений. — Похрен! — Трясет он его за футболку. — И даже не сомневайся, суд меня не просто оправдает, а запретит твое отпевание в церкви! — Молодые люди, успокойтесь. — Молодые? Скорее уж пожилые в состоянии невротической деменции! — Отталкивает он Арсения и отползает в другой угол машины, уставляясь в окно. Уж где-где а в ментовском бобике сегодня он хотел оказаться меньше всего. Окей. Вообще, в принципе, даже в самых страшных снах, в полицейском бобике он хотел бы оказаться меньше всего. Потому что, во-первых, если студент попадает в ментовской реестр, то это сразу сообщают в уник и его отчисляют. Во-вторых, по виду этого зашуганного дитя рядом со своим старшим товарищем, она практикантка. А попасть в руки практикантам это сродни стать подопытной крысой в их руках. В-третьих, мама будет ругаться, а тетя Лена прибьет если узнает. В-четвертых, как он это все будет объяснять Ире?! И в-пятых, Арсений! — Что вы там делали, нам поступил вызов от ваших соседей. — Ключи искали. — Поднимает Арсений руку с наручниками. — Я начинающий психоаналитик, попросил своего соседа по подъезду помочь с исследованиями. — Что-то я не заметил там просьбы! — Так вот, суть заключается в том, чтобы пробыть с посторонним человеком двадцать четыре часа в стесненных условиях. За это время организм абстрагируется, и наша психика готова воспринять этот объект, как самое ценное создание на земле, ведь на физическом уровне один человек становится частью другого, и если с первым что-то случится, то второй окажется с трупом наедине. Утрировано, конечно, но для мозга этого хватает, чтобы включить максимальный уровень заботы. «Оуууу, я бы даже и подумать не мог, что вы, Арсений Сергеевич, можете так филигранно пиздеть!» — И если бы я и хотел употребить что-то незаконное, то не в коем виде не из пакета из какой-то клумбы. Ведь с жизнью пока прощаться не в кайф. Вы ведь знаете, что употреблять закладки сродни распитию боярышника у аптеки? Антон дергает его руку на себя, желая, чтобы он уже заткнулся. — И уж не в коем разе я бы так не палился. — Хорошо, разрешите проверить ваши социальные сети? — Резюмирует старший усатый товарищ в форме. Антон слышал рассказы, как их одногруппников прессовали менты. Бобров с другом как-то решили сгонять за закладкой и их накрыли. Эти оборотни в погонах попросили открыть телегу, те стали залупаться, их избили, телегу открыли, а там было все: место, время, координаты. А после Боброву пришлось откупаться, чтобы его не поставили на учет и не посадили. В общем, они заплатили порядка двухсот тысяч на двоих. И это еще самый лайтовый вариант. — Конечно. — Протягивает Арсений свой телефон. — Откройте телеграм. Арсений выполняет просьбу, Антон не упускает шанса заглянуть в сообщения, но заметив улыбку брюнета, отстраняется обратно в свой угол. — А ваш? — Да пожалуйста! — Фыркает парнишка и открывает диалог. Молодая практикантка смотрит в два открытых мессенджера и хихикает, разглядывая диалоги с огромными буквами ГЕЙ ПЕДОФИЛ МАНЬЯК ТРЕТИЙ и ТУПОЙ МАЛОЛЕТКА. — Хорошо, но все-таки вам придется с нами проехать. Итак, повторим, чтобы запомнить. Самое отстойное, что может быть в жизни - попасться практикантам. Не важно в какой сфере они работают, важно то, что старшие товарищи, поняв, что им под руку попались самые податливые клиенты, не упустят возможности наглядно провести обучение по всем стадиям. Таким образом после опроса, составления протокола и мимолетного обыска юных закладчиков привезли в ближайшую наркологичку и попросили пописить в баночку. Антону было пофиг на всю абсурдность происходящего, даже на то, что все его просьбы оборвать их железные оковы были проигнорированы, но вот писать в баночку на расстоянии вытянутой руки от Арсения его добило. Добило, прибило и убило. — Спасибо за сотрудничество, можете идти. Антон отвешивает поклон в пол и идет к выходу из больницы, забыв про Арсения, который еле поспевал за парнишкой. — Ты что на меня дуешься? — Решается воспользоваться моментом старший, пока его подопечный судорожно вызывал такси, ведь увезти их от дома увезли, а обратно не доставили, да плюсом ко всему еще и метро закрыто. — Ну точно дуешься. — Щурит он лисий взгляд, пытаясь выловить лицо парнишки, который крутился от него, как волчок. — Не дуйся. Наука, дело благородное, ты жертвуешь собой ради великой цели! Антон тяжело вздыхает и нервно смотрит на модель машины на карте, которая предательски медленно двигалась в их сторону. «Меня в кровати ждет любимая девушка, а я в четыре часа утра в часе езды от своего дома с тобой на коротком поводке. Нет, я не дуюсь. Твист разбудил меня больного, нарычал, кинул в меня ключами, по пути нарычал на Иру. Нет, я не дуюсь. Мне натерло руку до синяка, я хочу поспать и выпить обезбола. Нет, я не дуюсь!» — Не дуйся. — Рассматривает Арсений руку Антона, пока сам Антон сидит в другом конце заднего сиденья такси и нервно кусает губы, ожидая приезда домой. — Это что? — Замечает брюнет след от укуса, но парнишка уже давно перестал реагировать на его вопросы. «Дуйся не дуйся, ситуации это не изменит. И почему я раз за разом влипаю с ним в из ряда вон выходящие ситуации? Как я это объясню Ире?! У нас только все вроде налаживаться началось, так нет же!» Вдруг чужой палец оттягивает губы Антона, приоткрывая его челюсть, чтобы осмотреть зубки. Парнишка в шоке дергается и видит прямо перед собой Арсения, который в данный момент похоже играл роль его стоматолога. — Совсем уже! Еще куда мне залезешь?! — В ответ он встречает только глупую улыбку семилетки. — Ой бляяяяяяяять, класс коррекции просто! — Фыркает Антон и утыкает лицо в локоть, всматриваясь в рассвет за окном. — Твоих зубов дело? — Очерчивает он подушечками пальцев контур синяка на запястье. — Антон, ты взрослый человек, хватит дуться. Арсений лежит на полу, пока Антон, свесив вниз руку, пытался уснуть на диване. «Я мог бы сейчас сладко спать с Ирой! Поэтому извините, но место псов на коврике!» — Детский сад. — Устало вздыхает Арсений, натягивает одеяло на голову и засыпает. У Антона затекла рука, во сне он уже раз сто пытался забрать ее себе, чем изрядно достал Арсения, который раз за разом просыпался. Но, когда рука не пошла к телу, тело пошло к руке. Антон переворачивается на бок и как в самом ужасном кошмаре падает вниз. Он соскакивает, в страхе осматривается и облегченно выдыхает. Он упал на Арсения… Стоп! Что! Сонные глаза устало открываются и видят над собой напуганного парнишку, который не знал куда себя деть. Арсений недовольно выдыхает, вздергивает левую руку вверх и переворачивается набок, отчего Антон летит на пол, оказываясь лицом к шее с брюнетом. — Извини, я упал… — Шепчет парнишка, не найдя ничего более подходящего в свое оправдание. — Спи уже. — Мне дискомфортно. — Мечется он и порывается встать, но Арсений обнимает его и придвигает к себе. — Поверь, с дискомфортом ты еще даже не сталкивался. — Я верю, верю. — Пытается высвободиться Антон, но все в пустую. С - смирение. Он перекатывается на живот, отвоевывает у Арсения кусок подушки, заталкивает под нее свободную руку и засыпает, разморенный горячими объятиями. Антон понимает, что эта ночь не закончится никогда. Солнце. Они забыли задёрнуть шторки. А еще, еще его пальчики мягко перебирали. Он тяжело вздыхает, отчего все прикосновения сводятся на нет, а человек рядом с ним замирает настолько, что перестает дышать. Но Антон не хочет пока думать, ведь для этого нужен мозг, а он находился в жестком отрубе. Поэтому парнишка перекатывается набок, утыкается во что-то теплое и мягкое, подтягивает одеяло, скрываясь от солнца, нащупывает пальчиками чужую руку, которая притворяется спящей, и берет ее в замочек, чтобы та не баловалась. И тут он чувствует, как человек рядом тихо выдыхает и расслабляется, а после наглеет, обнимает его и запускает руки в волосы, нежно поглаживая. — Пиздец… — Останавливается Ира в дверях комнаты, глядя, как ее парень с Арсением спят в обнимку на полу. Она даже не думала, что подобная картина вызовет в ней столько негодования. Она никогда не сталкивалась с ревностью в сторону Антона, ведь он от нее ни на шаг. Но вот сейчас она смотрит на это все и Арсений ей не нравится.***
Как понять что ты гей? Изучите ваши мысли и поведение Изучите различные способы, которыми вас привлекают другие люди. Влечение - это не просто что-то одно, это обобщающий термин, обозначающий то, как вы хотите установить связь с кем-либо (будь то романтическая, сексуальная, платоническая или что-то совершенно другое). Когда вы находитесь вне дома (или занимаетесь веб-серфингом), обращайте внимание на тех, кто привлекает ваше внимание. Вас привлекают люди одного пола, противоположного пола или сочетание того и другого? Геи испытывают романтическое или сексуальное влечение к людям того же пола, что и они. Интересно узнать о различных типах привлекательности? Вот краткая информация: Романтическое влечение: желание быть романтичным с кем-то Сексуальное влечение: желание заниматься сексом с кем-либо Платоническое влечение: желание с кем-то дружить Чувственное влечение: желание обнять кого-нибудь Эстетическая привлекательность: нравится, как кто-то выглядит физически Чувствуете ли вы себя обязанным влюбляться в людей противоположного пола (или испытываете давление общества, вынуждающее идентифицировать себя таким образом)? Если да, то, возможно, вы испытываете обязательную гетеросексуальность или чувство общественной обязанности испытывать влечение к кому-то противоположного пола. — И что ты там с таким увлечением читаешь? Антон резко захлопывает ноутбук и прижимает к себе, косясь на Арсения, который сидел на кровати напротив него, облокотившись на стену. — Ничего, ну, в смысле, читаю про нефтянку, готовлюсь к выходу на работу. — Выкидывает он из головы рандомные слова, которые, как он думал, вместе сойдут за пристойную ложь. — Если что спрашивай. Антон кивает, открывает ноут, косится на Арсения, убеждается, что тот полностью занят своей работой, и продолжает свои исследования. Обратите внимание на то, кто вас сексуально возбуждает. Посмотрите на фотографии людей, которых обычно считают «привлекательными», и определите, какой пол(ы) вас возбуждает. Если вас больше возбуждают люди того же пола, что и вы, возможно, вы гей. Имейте в виду, что переживания сексуального возбуждения чрезвычайно нюансированы и не являются конкретным доказательством того, что вы гей. Например, вас могут возбудить гей-СМИ для взрослых, не обязательно, чтобы вы сами были геем. Антон задумывается, вспоминая, что его возбуждает. У него было две девушки. В девятом и одиннадцатом классе. В девятом все закончилось едва ли начавшись. Он познакомился с ней на олимпиаде по математике, они прошли в следующий тур и должны были ехать в Москву. Поэтому они днями напролет готовились вместе то дома у Антона, то дома у Антона. Девушка оказалась очень хорошей. Она всегда приходила с вкусняшками, мало болтала, много знала. Антон даже не знал нравится он ей или нет, но когда они отправились в Москву и жили в одном номере, но в разных комнатах, то как-то так получилось, что они поцеловались. А по приезде еще месяц погуляли, еще пару раз поцеловались, олимпиады закончились, и они больше не виделись. А вторая была яркой и мимолётной вспышкой. Иногда, Антону кажется, что ее и не было. Это все было так странно и неправдоподобно, будто он посмотрел фильм со своим участием. Была весна, у Антона не было друзей и он зависал на всяких сайтах по типу «найди собеседника для переписки». Так он нашел Вилю, Виолетту. Они переписывались около двух месяцев: июль и август. А потом она попросилась приехать к нему, а Антон не отказал. Она была особенной. Неформальной. Таких он больше не видел. Прямая манера общения, короткие черные волосы до уровня глаз с выбритой макушкой, черные глаза, как Антон потом узнал линзы, татуировка на всю спину, вороны, черные вороны. Она была худощава, но это ей не мешало вступать в вечные перепалки, отчего у нее была сломана ключица, ребро и немного искривлён нос. Она играла на гитаре очень красиво. А еще курила, пила и была старше Антона на два года. Она числанулась из уника, родители об этом узнали и выгнали ее из дома, но это ее никак не смущало. Такие люди раз за разом начинали свою жизнь заново и отбери у них эту возможность, они тут же выпьют яда. Она была свободна, молода и безбашенная. Именно с ней Антон узнал про запойный секс. Это когда ты куришь, пьешь, трахаешься не просыхая. Да, она трахнула Антона, и извинилась, что именно она была у него первой. Ее никогда не заботило ничего, даже в сексе Антон чувствовал, как она его использует. А в конце сентября, она взяла гитару, рюкзак и уехала, сказав, что Антон самый охуенный парень и ей будет очень печально, если этот мир его переработает и выплюнет. А потом появилась Ира. Возбуждала ли она его? Дрочил ли он на нее в темноте? Представлял ее голой на своей кровати? Нет. Он считал такие мысли в ее сторону оскорбительными. Ему просто хотелось быть рядом и заботиться. Ведь она такая красивая, добрая, лучезарная. Он бы хотел стать Маленьким Принцем для этой розы и следить, чтобы она не завяла в этом мире. Дрочит ли он на порно? Тоже нет. От этого его тошнит сразу. Так когда он дрочит? С утра! Физиология просит, он дает. Еще бывает его прорывает при просмотре фильмов, в каких-то особо романтических моментах, когда ты смотришь, а у тебя носик щекочет. Вот, что его возбуждает. — Пойдем, я хочу сделать кофе. — Вырывает Арсений Антона из медитации, путем смотрения в одну точку, в частности на ноутбук брюнета. — Пойдем. Они закрывают ноутбуки, поднимаются с кровати, сталкиваются в дверном проеме, Антон фыркает и проходя первым. А дальше он просто стоял, оперевшись на кухонную тумбу, отдав свою руку на временное пользование. — Как продвигается изучение? — Какое? — Пугается парнишка. — Нефтянки. — Нормально. — Кивает Антон, достает из шкафа шоколадку и идет обратно за Арсением. Присмотритесь повнимательнее к тому, в кого вы влюблялись в прошлом. Влюбленность - это, как правило, сильное романтическое влечение к другому человеку. Когда вы влюбляетесь в кого-то, вам обычно хочется встречаться с ним и вывести ваши отношения на новый, романтический уровень. Если вы склонны влюбляться в людей того же пола, что и вы, это может быть признаком того, что вы гей. Не все увлечения одинаковы - некоторые могут корениться в романтическом влечении (желании встречаться с кем-то), в то время как некоторые могут корениться в сексуальном влечении (желании заниматься сексом с кем-то). У некоторых людей могут возникнуть романтические увлечения, но на самом деле они никогда не почувствуют сексуального влечения к этому человеку - и это абсолютно справедливо! Имейте в виду, что это нормально чувствовать влечение к человеку того же пола, что и вы, особенно когда вы все еще определяетесь со своей сексуальной ориентацией. Антон закрывает ноут, спрыгивает с кровати и тут же летит обратно под тягой железной цепи. — Далеко собрался? — А тебя это волновать не должно! — Рычит Антон. — Извини, но пока мы связаны меня будет это волновать. — Не будет! — Вскакивает Антон, хватается за цепь и стягивает Арсения с кровати, а следом падает на него сверху бутербродом. — Доволен? — Привстает брюнет и потирает запястье. — Доволен… — Делает парнишка тоже самое. — Я хочу перекурить. — Мне кажется… — Мне плевать на то, что тебе там кажется! — Разворачивается на него Антон с холодным отстраненным взглядом. Антон сидит на подоконнике и выпускает из легких дым, пока Арсений стоит напротив с электронкой и пытается уловить ход мыслей младшего. А ход мыслей его был прост. Если он испытывает влюбленность, то почему тот поцелуй не задел его сердце. Ведь в первый раз оно чуть не остановилось, так что же случилось за это время? Изучите свои сексуальные фантазии, чтобы помочь определить вашу сексуальную ориентацию. Подумайте о типе фантазий, которые были у вас в прошлом. Обратите внимание, что вы делали и о ком вы склонны думать. Если вы часто фантазируете об отношениях с участием представителей определенного пола, возможно, вы квир или гей. В качестве примера предположим, что вы склонны думать о людях того же пола, что и вы, когда вы мастурбируете. Вы можете быть геем, но вы также можете быть пансексуалом или бисексуалом, если вы иногда думаете о другом поле. Подумайте, с кем вы больше всего идентифицируете себя во время романтических или сексуальных сцен в кино или на телевидении. Например, если вы девушка, которая идентифицирует себя с персонажем-парнем, потому что хотите поцеловать девушку, возможно, вас интересуют девушки. — Арсений… — Тяжело выдыхает Антон. — М? Парнишка поднимает на него печальный взгляд, выдавливает из себя измученную улыбку и отрицательно качает головой. — Расскажи мне про камеральные работы. — Смотря, что тебя интересует. Геофизика, геодезия, геология. В общем, камеральные работы включают в себя всю проектную работу, которая проводится до бурения. Но не путай с коллекторскими. Растворы это отдельная тема. А вот план расположения буровой вышки, расчёт плотности, подборка бурильных труб… Экспериментируй со своей привлекательностью. Флиртуйте с кем-нибудь. Начните с того, что сделайте комплимент тому, кого вы считаете привлекательным. Если им кажется, что это их устраивает, игриво дотроньтесь до их руки или плеча. Посмотрите, что это заставляет вас чувствовать. Вы можете сказать: «Этот цвет тебе потрясающе идет». Если вам нравится флиртовать с представителями своего пола, возможно, вы гей или квир. Если вам кажется, что это скучно или неловко, вы можете быть натуралом. — Поэтому никогда не советую идти в камералку, потому что если хоть что-то пойдет не так, то сначала спросят с тебя. — Ты очень много знаешь, почему ты не занимаешься этим? — Не хочу. — Из принципа? — Отчасти. — Твисту ты с радостью помогаешь. — Да, с радостью. — Почему? — Потому что он мой брат. — Почему он к твоей маме обращается по имени отчеству? — Он мне не родной, а приемный. Но это ничего не меняет, я несу за него ответственность. — А он за тебя? — Да. Антон смотрит на их руки, болтающиеся в наручниках отстраненно от их тел, и решает это исправить, он заключает их в замочек и улыбается. — Ты большой молодец. Арсений медленно переводит взгляд вниз, улыбается, сжимает сильнее, улыбается шире и сжимает еще сильнее. — Ай! Отпусти! Больно! Арсений перетирает его костяшки, сжимая сильнее. — Осторожно, Антон, заиграешься и не поймешь. Антон закусывает губу и сжимает его руку также сильно. — Осторожно, Арсений, а то Твист замки сменит. Арсений фыркает, откидывает его руку, соскакивает с кровати и падает обратно. — Ничего не забыл? — Трясет Антон наручниками. Подержаться за руки с кем-то того же пола / другого пола, если хочешь. Поцелуй. Физическая близость, такая как поцелуи или держание за руки, поможет вам понять, нравится ли вам быть с кем-то того же пола, что и вы, или с другой гендерной идентичностью, например, с недвоичной. Не торопитесь и начните с того, что возьмитесь с ними за руки. Затем подумайте о том, чтобы поцеловать их, если вам обоим кажется, что это вас устраивает. Обратите внимание на то, что вы чувствуете во время этих переживаний. Волны тепла, возбуждения, предвкушения, учащенное сердцебиение и / или затаенное дыхание - все это признаки того, что вы действительно чувствуете себя свободным и наслаждаетесь этим опытом. Имейте в виду, что чувства удовольствия и страха иногда подают похожие сигналы. Потратьте некоторое время на то, чтобы выяснить, коренятся ли ваши чувства в удовольствии, тревоге или страхе. — Пиздец… — Закрывает Антон ноут, берет с тумбочки кофе и боковым зрением замечает, что Арсений непрерывно наблюдает за ним, погруженный в свои мысли. — Кофе? — Нет, не кофе… Арсений встряхивает головой и уходит обратно в работу, а Антон выдыхает и уходит обратно в паранойю. «Ого, тут даже есть тест, это ни кто ты из Смешариков, конечно, но давайте попробуем!» 1) Были ли у вас когда-нибудь чувства к близкому другу того же пола? Я думаю, да. Вот почему я прохожу этот тест. Подожди, в чем разница между дружбой и влюбленностью? Не думаю так, но мы настолько близки, что люди шутят, что мы встречаемся. Нет. Мы просто друзья. «Бляяяяять… Кто у меня есть из друзей? Поз, Серега, Ира, Аня. Не густо. А Арсений? Он мне точно друг или это был его пьяный бред?» — Арсений… — Тихо зовет его парнишка. — М? — Не отрывается он от ноута. — Ты мне друг? Арсений кивает, а Антон возвращается к своему тесту. «Арсений. С Позом и Серегой мы точно просто друзья. Ладно, с Позом мы настолько близки, что люди шутят, что мы встречаемся. К Ире… К Ире я испытываю явно не просто дружеские чувства, в нее я влюблен. Чувства, что вообще они вкладывают в это слово?!» Антон закусывает губу, смотрит на Арсения, тыкает на первый ответ, смотрит на второй вопрос и медленно рассыпается на атомы. 2) Вы когда-нибудь целовали кого-то или хотели поцеловать кого-то того же пола? Определенно, и это было здорово. Я этого не делал, но хочу попробовать. Да, и я не уверен, что я чувствовал по этому поводу. Неа. Не интересно. «Фаааааак…» Антон краснеет и прикрывает лицо руками, чувствуя, как на него накатывает возбуждение, после мысли о том, будь он проклят миллион раз, поцелуе. — Не думал, что геологоразведка может вызвать столько эмоций. Парнишка ничего не отвечает, хотя нет, он отвечает третий вариант и сползает на спину, закрывая обзор на свое лицо коленями. 3) Когда кто-то спрашивает тебя, в кого ты влюблен: На ум сразу приходит имя, и это кто-то того же пола. Я придумываю имя или выбираю кого-нибудь случайного. Я буквально не понимаю ничего особенного в влюбленностях. Я говорю о ком-то противоположного пола, в которого я искренне влюблен. «Пф, Ира, миллион процентов из ста, а раз Ира, то зачем я тогда прохожу этот тест?!» 4) Когда вы думаете об отношениях, что вы представляете? Я вижу себя только с кем-то того же пола. Я не уверен. Любой пол кажется нормальным. Вероятно, я буду с кем-то противоположного пола. Я вижу себя только с кем-то противоположного пола. «А как можно себя видеть в отношениях с Арсением? Что мы будем делать? На свидания не походишь. Семьи у нас не будет. Детей тоже. Друзей тоже. Родители меня из дома выгонят. Стоп! Почему я вообще двигаюсь в эту сторону?!» Антон рычит, тыкает четвертый ответ и перелистывает. 5) Как бы вы отнеслись к тому, чтобы признать себя геем? Да, это кажется правильным. Честно говоря, меня это немного нервирует, но тоже вполне подходит. Я не уверен, что я чувствую. Нет, я действительно не думаю, что это я. «Что за вопросы?! Конечно же я не думаю, что я гей!» Антон раздраженно тыкает в ответы, заводясь с каждым вопросом все больше и больше, пока не останавливается на одном. 9) Вы когда-нибудь чувствовали влечение к человеку своего пола? Да. Да, но у всех так, верно? Люди одного пола просто объективно привлекательнее. Неа. «Чувствовал ли я? К этим рукам, бездонным глазам, горячим губам, к его улыбке, заботе, теплу…» — У тебя какой-то вопрос? — Не может больше игнорировать Арсений этот пристальный взгляд. — Ты когда-нибудь чувствовал влечение к человеку своего пола? — Как бы между делом интересуется парнишка, продолжая изучать тело напротив. И если бы Антон не был так сконцентрирован на собственных ощущениях, то наверняка услышал бы, что в комнате исчез один звук, звук биения сердца Арсения. — Что вдруг? — Поз пишет, что скучает по Сереге, а для меня это все еще странно. Неужели Поз прилетит, Серега встретит его в аэропорту с цветами, потом они поедут в такси, держась за ручки, приедут к Сереге, и они потрахаются. — Ты пропустил ужин. Антон наконец-то выходит из своих мыслей и понимает, что все это сказал вслух, но пофиг, они же друзья, пусть привыкает, что Антон иногда несет хрень. — Да, а я думал, что меня во всей этой цепочке смущает. — Отъебись от людей. — Тебя это не смущает? — Мне мягко скажем пофиг на личную жизнь Поза. — А вообще, ты бы смог встречаться с парнем? — Мы с тобой это уже обсуждали. Антон вздыхает, откладывает ноут и всматривается в задёрнутые шторки, за которыми они прятались от испепеляющего солнца. — Пойдем на улице посидим? — А что изменилось за эти два часа? Или до тебя только сейчас дошел смысл моего предложения? — Солнце село. Арсений смотрит на шторки и кивает. Антон и Арсений расположились в парке под цветущей яблоней. Они сидели на клетчатом пледике, поглощённые своими ноутбуками, отвлекаясь лишь на перекус шавухой и сок. 6 признаков того, что твой лучший друг гей Его отношения с женщинами Да, самый надежный признак - он сосет мужские члены. Но это было бы слишком очевидно. Но поможет тебе вычислить в друге бойца другой лиги анализ его отношений: давно ли у него была подруга, что он думает о противоположном поле, и обсуждаете ли вы с ним хоть бы и мимо проходящих девиц. Если коротенькие шорты, топ и высокодуховные очки-нулевки на моднице не впечатлили его, а декольте вызывает в нем праведный гнев, тебе, вероятно, стоит опасаться за свою невинность. Но в его вкусе могут оказаться и «училки», и скромницы - спроси напрямую, какие девушки ему нравятся, покажи инстаграм-аккаунты его «идеалов». Начнет критиковать - задумайся, отшутится - задумайся, начнет плеваться - держись за зад обеими руками. Или за перед, ведь он может оказаться и пассивом. Антон быстро осматривается и выцепляет девушку, которая загорала в паре метров от них, раскинувшись звездой на ковре, пока вокруг нее летала маленькая собачка. — Вот это жопа! — С такой интонацией Антону не хватало только плюнуть в сторону. Арсений хмурит брови, хочет посмотреть в ноут парнишки, но быстро замечает, что жопа тут не эфемерная, а вполне конкретная. Он чуть не давится соком и тут же пытается прокашляться. — Антон, это как минимум неприлично. — Ты со мной не согласен? Переспал бы с ней? Арсений давится второй раз и куда с большим пристрастием осматривает Антона. — Когда у тебя последний раз был секс? Ты бы переспал с этой девушкой? Она красивая, ты так не считаешь? Арсений наконец-то смотрит на эту бедную девушку и отрицательно качает головой. — Нет. Не переспал бы. Я люблю настоящих людей что ли, а она уже час жарится, чтобы ее потом кто-то трахнул с идеальным загаром. — Хорошо, опиши свою идеальную девушку, нет, на кого ты дрочишь? Арсений в ахуе. Антон тоже. Арсений тянет к голове парнишки руку, на что тот сразу уворачивается. — Что? — Думаю, ты перегрелся, пойдем домой. — Мы друзья, с Позом мы такие вещи обсуждаем. — Врешь. Если бы обсуждали, тебя бы их отношения с Серегой не удивляли. — Ну давай, колись. Арсений откидывается на спину и смотрит через крону ароматных белых цветов на лоскутки голубого неба, уходя в свои мысли. — Мне нравятся люди… — На его лице играет детская улыбка, а рука тянется вверх, пытаясь ухватить опавший белый лепесток. — Как вода. Чистая, буйная, спокойная, бездонная. У нее нет вкуса и запаха, но без нее ты не сможешь. Ты просто умрешь. Есть люди, как водка, которую ты пьешь только в редких случаях, есть, как сок или газировка, от которой ты быстро устаешь, да она к тому же еще и вредная. Но вот вода... Это дождь, это водопад, озеро, океан, снег, это все. Ты без нее не сможешь. — Таких не бывает. — Бывает, ты сам это поймешь. — То есть, у тебя сейчас никого нет? Даже одноразово? — У меня был период, когда моя кровать на время превратилась в публичный дом, но сейчас я путник в пустыне, который ищет оазис. Арсений ловит лепесток и протягивает его Антону, который с некой детской радостью берет его и осматривает. — Ничего непонятно, но очень интересно. Арсений усмехается, переползает головой на колени Антона, прячась за его ноутбуком. Его отношения с тобой Друг-гей не станет хватать тебя за задницу при первой удобной возможности, томно облизывать губы и махать ресницами из-под розового боа - это шутки уровня «Голубого огонька», и они просто оскорбительны. Гомосексуалист не обязан быть эпатажным. Но он точно захочет провести с тобой наедине как можно больше времени. Он не станет набрасываться на тебя, брать силой, и поверь: от своих желаний он мучается сильно. Ему не хочется травмировать тебя, терять вашу дружбу и ставить ультиматумы. Разве ты никогда не был безответно влюблен? Все то же самое, но сильнее в силу предрассудков нашего общества. Ночные прогулки только с тобой, разговоры о метафизическом и духовном, ваши (и только ваши) шутки и взгляды - он ловит каждый этот момент и старается создать их как можно больше. Антон замирает, осторожно опускает экран ноутбук, ловит голубой затуманенный странными мыслями взгляд и резко возвращает экран в исходное положение. Его отношения с родителями У гомосексуалистов родом из бывших стран Союза, как правило, натянутые отношения с родственниками. Все же менталитет поколения СССР. Они очень однозначно относятся к представителям ЛГБТ, и это жуткий пережиток прошлого. Часто геи с раннего возраста не живут с родителями, совершенно не ладят с отцом и стараются иметь с ним как можно меньше общего. Почти не посещают семейных слетов, а если их каминг-аут уже позади, то и вовсе все их связи с семьей порваны. Но есть и здоровые семьи, которые смогли осознать, что их ребенок их ребенком и остался, не поменялось ровным счетом ничего. — Арсений. — М? — А почему ты сказал, что я никогда не увижусь с твоими родственниками кроме Твиста? Мама у тебя вроде милая женщина, ну по тем двум минутам вашего диалога. — Я не хочу. — А ты с отцом общаешься? — Добровольно, нет. — Почему? — Я не хочу с тобой это обсуждать. Нет. Я ни с кем ни хочу это обсуждать. — А семья Агаты? — Что семья Агаты? — Как они к тебе относятся? — Мы с ними ладили, они меня любили, если можно назвать любовью идеальную партию для своей дочери и последующую выгоду. Антон тяжело вздыхает и возвращается к статье. Его друзья и круг общения Ты не в счет. И снова все упирается в менталитет русских людей. В силу искусственно созданной ненависти геи - закрытые люди, склонные к интроверсии. Вынужденно. Закрытые тусовки - нередкое явление, но не будь параноиком: это скорее сходка форумчан, чем большая компания между собой знакомых друзей. Возможно, ты даже его единственный друг; он полагается на тебя, ты его точка опоры и не даешь ему свести счеты с жизнью. С девушками общение дается ему легко и естественно, он не издевается и не гнобит окружающих и точно не станет наговаривать ни на кого. Он предельно вежлив и тактичен, любые странности он постарается оправдать. На его аккаунтах в социальных сетях много фотографий, но снимков его самого совсем немного. Он постит стихи, фотографии уличного искусства, его страница оформлена со вкусом. — Так у тебя есть друзья, кроме меня и Твиста? — Окси. — Она твой сотрудник. — Она мой друг. — А еще? — Нет. — Почему? — Антон, мне вот заняться по твоему нечем, у тебя у самого сколько друзей? А в твои годы у меня их было больше, поэтому к моему возрасту, дай Бог, чтобы ты на моем уровне был. — Душноооо… — Стонет парнишка. Его хобби и увлечения Ты спятил, если считаешь всех геев без исключения модельерами, писателями, художниками и фрезеровщиками. Они почти всегда работают там же, где и гетеросексуалы, - в офисах, на заводах, в магазинах и образовательных учреждениях. Они пишут музыку, профессионально занимаются спортом, чинят технику и могут даже в космос летать - ориентация совершенно не влияет на профессиональные навыки. Но вот с хобби вопрос сложнее. Сомнительно, что гею будет интересна рыбалка, сауна с проститутками, бои ММА или сотый просмотр падения Филимонова. Скорее он выберет театр и художественную выставку. В его доме много сувениров и ярких цветов - пледы, шторы, подушки, фотографии в рамках. Он фанатеет от эпохи диско и любит костюмированные вечеринки. К сожалению, гомосексуалисты склонны к саморазрушению - алкоголь, сигареты, что покрепче. — Какое твое хобби? — Ты что проверяешь нашу совместимость? — Резко перехватывает Арсений ноут Антона. — НЕЕЕЕЕЕЕТ! — Верещит он, вырывает его обратно, чуть не ломая руку брюнета, которая так и оставалась прикована наручниками. — Да ладно, успокойся, хоть гей порно свое смотри. — Разминает Арсений кисть и садится напротив перепуганного парнишки. Антон выдыхает и отползает как можно дальше. — Не хочешь немного отлипнуть от своего ноута и куда-нибудь прокатиться? — Куда? — На залив, скоро закат, должно быть красиво. Антон кивает, продолжая прижимать к себе свой ноут. 11 главных признаков которые выдают влюбленного мужчину Он открыто флиртует с вами. Не секрет, что заинтересованный в женщине мужчина не упустит ни единой возможности выразить свой интерес. Влюбленный мужчина всегда готов прийти на помощь. И что самое интересное, приходит! Он не позволит вам нести тяжелые сумки с продуктами и непременно проводит вас в позднее время суток. Он вмиг починит кран, разберется с машиной или поможет с ужином. Охотно согласится помочь вам, пусть и в самом незначительном деле. Он приветлив и учтив с вашими родственниками и детьми (если таковые имеются). Он позаботится о презентах для них, переступая порог вашего дома. Он всегда опрятно и чисто одет. Влюбленный мужчина ни при каких обстоятельствах не позволит себе предстать перед вами в невыгодном свете. Ищет повод для новых встреч. Он будет цепляться за самый даже незначительный предлог, который позволит ему увидеть вас снова. Он часто звонит и пишет. Причем влюбленный мужчина не ограничится набором стандартных шаблонных фраз вроде пожелания доброго утра и сладких снов. Он обязательно найдет время, чтобы поинтересоваться в течение дня вашим настроением или же поделиться тем, как проходит его день. Будет открыто заявлять свои права на вас. Всем мужчинам с рождения присущ инстинкт собственника. Вот только у мужчины, который влюблен, он раскрывается в полной мере. Убедиться в этом достаточно легко. Просто понаблюдайте за его поведением, когда вы находитесь в компании или кругу давних приятелей. Мужчина, который испытывает к вам чувства, будет всячески демонстрировать свое превосходство. Он будет пытаться приобнять вас, всякий раз, когда вы решите поддержать диалог с кем-либо из знакомых мужского пола. Невзначай набросит вам на плечи свою куртку, молниеносно принесет вам коктейль, едва вы успеете взглянуть в сторону бара. Всем своим поведением он будет четко давать понять - вы его женщина. Влюбленный мужчина ревнив. И даже если ранее он не замечал за собой проявления данного чувства, то будьте уверены, влюбившись, в нем обязательно проснется Отелло. — Ты хоть вслух читай, а то мне становится скучно. — А? — Антон отлипает от экрана и вновь встречается с этим задумчивым взглядом. — Бэ! Мне скучно, ты весь день в своем ноуте. — Ты всю жизнь в своем ноуте, я же не ною. — Фыркает Антон и возвращается к статье. — Хорошо, когда-нибудь он у тебя сядет. — Арс…сений, а ты ревнивый человек? — Опускает парнишка экран. — Да. — Что? — Да. — В смысле, о таком обычно так просто не говорят. — Теряется Антон. — О таком обычно так просто не спрашивают. — Но ревность это ведь плохо, значит ты не доверяешь своему избраннику? — Доверяю, но людям его окружающим нет. Я никогда не позволю разбить то, что мне дорого. «Попался! Попался! Избраннику! Он даже бровью не повел!» — То есть, ты абьюзер, который держит людей дома в клетке? — Да, а по мне что незаметно? — Игриво улыбается он. — Я и тебя на цепь посадил, только чтобы ты со своей Ирой не спал в обнимку. «Что блять простите!» Антон смотрит на руку, на наручники и хочет выйти из такси на полном ходу, но еще рано. — А в Москву я уехал, потому что на вас не могу смотреть, а Твист меня обратно привез, потому что я задолбал ему ныть. На меня это не похоже, но ничего не могу с этим сделать. Ты, Антон, умеешь делать больно даже нецеленаправленно. Вот! Вот теперь пора! Антон, выходим, не задерживаемся! — Или ты думал, что можно безнаказанно гуглить всякие интересности с моего вай фая, и я не посмотрю историю? Рот Антона открывался все шире, а глаза становились все больше. Такое бы выражение лица у него было бы если бы он узнал, что приемный. — Я не против, что ты пытаешься познать себя, Поза, Серегу, но давай без моего участия, хорошо? Антон кивает, откладывает ноут и отворачивается к окну. Ему вдруг становится неимоверно плохо, обидно и тошно от самого себя, от сарказма, от всего этого мира. — Красиво тут. Антон кивает, все еще не в силах вновь взглянуть в эти бездонные глаза. Они сидят на берегу песчаного пляжа и провожают солнце, которое степенно опускается за горизонт бескрайней водной глади, окрашивая небо всеми оттенками красного. — Ты слишком молчаливый. Все хорошо? Антон кивает, разглядывая мокрый песок с включениями водорослей под своими кроссовками. — Как у тебя дела с Ирой? — Хорошо, я счастлив, что так все вышло, мы стали намного ближе. — Это хорошо, из вас выйдет отличная пара. — Было бы здорово. Кстати, хотел спросить. Когда у Твиста будет последний звонок и из какой он школы? — Что вдруг? — Да там… — Антон тяжело вздыхает и опирает голову на колени. — Ира хочет заселиться обратно в общагу, а сейчас самое неблагоприятное для этого время, ведь все места отходят первакам. Я встретился с председом общаги, и он обещал помочь, если я ему скажу, когда у Твиста будет последний звонок и где. — Очень интересно, а ему это зачем? — Хочет приехать к нему. — Стоп, а кто этот председ общаги? — Парень, помнишь, когда ты меня из клуба забирал? — Такое не забывается. — Антон тыкает его локтем в бедро. — Там парень был еще один с забитыми руками, Паша. Вот он. — Паша… И опять этот Паша. — Арсений ухмыляется. — То есть, если я сдам ему Твиста, то Ира свалит обратно в общагу? Антон кивает. — А тебе это зачем? Я бы на твоем месте ее не отпускал. — Она и так и так сваливать хочет, но лучше уж обратно в общагу, чем она убьет себя работой и будет оплачивать съемную. Ухмылка Арсения становится еще шире. — И Твист, и Ира, как все удачно складывается. — Я спрашивал у него, но он меня послал, поэтому сомневаюсь, что он будет рад, но мне очень… — Оооо, я его сдам с большим удовольствием! Антон не понял прикола. Они вернулись домой и Арсений предложил приготовить ужин, ведь Ира придет уставшая домой и ей будет приятно. Они готовили уже полчаса, а вопрос, какого хрена Арсения вообще заботит, что Ире будет приятно, а что нет, никак не выходил из головы Антона. — Так, все, это уже ни в какие рамки! — А? — Отрывается Антон от картошки и смотрит через плечо, за которым стоял Арсений. Он тяжело вздыхает, заходит за спину парнишки, одной рукой берет картошку, которую тот пытал, а вторую кладет на его руку с ножом. — Ты понимаешь, что кусочки в два сантиметра шириной не пропекутся? Слайсы, тоненькие слайсы, как лепесточки. — Осторожно управляет он рукой парнишки, звеня цепочкой наручников. Антон отстраняется, чувствуя, что на его спину буквально вылили только извергнувшуюся лаву, но стол закрывает все пути отступления. Он горит, но если уж гореть, то гореть сгорая. Антон выпрямляется, вплотную прислоняясь к Арсению, впитывая шеей горячий пар его дыхания. Брюнет улыбается и делает небольшой шаг вперёд, прижимая парнишку к столу, чтобы стать еще ближе. Антон скользит своей рукой под руку Арсения, перехватывая картошку, чтобы отдать контроль над своим телом полностью. — Пальчики береги, а то на тебя бинтов не запасёшься. — Просто не надо раз за разом доверять мне нож, к иному результату это не приведет. — Рвано выдыхает Антон, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. — Ну почему же, у тебя с каждым разом получается все лучше и лучше. Арсений пытается поднять руку Антона, но она не поддается. Парнишка роняет нож и упирается ладонями в стол, жадно хватая воздух. Брюнет облизывает губы и повторяет его позу, заглядывая в лицо. — Все хорошо? Да не переживай ты так, научишься, какие твои годы. Прекрасно. Эти зеленые умоляющие глаза, бледные дрожащие губы и румянец смущения от собственных же мыслей. — Ну чего ты? — Невинно лепечет Арсений, утыкаясь носом в плечо подопечного, толкая его бедрами. Взгляд решает многое. Можно смело говорить о симпатии, если: Даже украдкой, но он смотрит на вас. И в этом нет ничего удивительно — влюбленный человек никогда не упустит возможности лишний раз полюбоваться объектом своей страсти; Взгляд влюбленного мужчины - открытый. В нем точно проскальзывает намек на светлые чувства, и спутать этот взгляд с каким-либо другим - практически невозможно; Во время разговора мужчина смотрит вам прямо в глаза. Он не оглядывается по сторонам, не старается отвести взгляд; Он смотрит оценивающе, снизу вверх. Это вовсе не означает, что мужчина выискивает в вас мнимые недостатки. Скорее наоборот, старается не упустить ни малейшей детали в образе понравившейся девушки; Смущенно щурится. К сожалению, или к счастью, все мужчины разные. Более того, некоторые из них настолько нерешительны и застенчивы, что именно подобный взгляд и выдает по уши влюбленного юношу; Все внимание на зрачки! Всемирно известные психологи твердят в один голос о том, что когда мы смотрим на человека, который вызывает у нас симпатию — наши зрачки несколько увеличиваются в размере. «Я никогда не думал, что смогу влюбиться в кого-то кроме Иры. Но похоже это никогда имеет свойство сбываться.» — Арс… — Да, солнце. — Ира пришла, мы не успели. — Ну да, если бы кто-то быстрее шевелил своими лапками, то такого бы не случилось. — Что?! Ты в край охренел! Антон отпихивает Арсения, припечатывая к плите, хватает за футболку и пару раз встряхивает. — Если бы кто-то не вынес мне мозг с этим ужином, я бы спокойно заказал пиццу и все были бы счастливы. — Уууу, а ты таблетки сегодня принимал, а то кажется у тебя жар. — Нет у меня никакого жара, а лишь одна головная боль в виде тебя! — Всем привет. — Устало облокачивается Ира на стену, наблюдая за этим зрелищем. — Привет! — Улыбается Арсений, приветствуя ее общей с Антоном рукой. — Танцуйте! Антон берет себя в руки, отпускает брюнета и поправляется. Ира открывает карман рюкзака, шерудит рукой и вываливает на стол горку маленьких ключей. Антон и Арсений с некой грустью смотрят на них, а затем на наручники, которые их связывали. — Все сиамские близнецы в расход! — Поднимает она первый ключ вверх и с некой злостью и победой смотрит на Арсения, встречаясь с ЭТИМ лицом. Ужин проходил напряженно. Ира и Арсений молчали, стуча вилками, а Антон хотел, чтобы это все поскорее закончилось. Он испытывал уже такое в детстве, когда отец с мамой ссорились, а они всегда ссорились, и каждый их ужин проходил так. Они молчали, сверля друг друга ненавистным взглядом, а Антон хотел убежать в комнату, стараясь пропихнуть в горле застрявший кусок. — Пиздец, я же совсем забыла, завтра будет общее собрание с начальником и Анатолий сказал, что мы будем презентовать отчеты о проделанной работе, так что тебе обязательно надо уже выходить. — Еще этого не хватало. — Значит и Миша завтра выйдет. — Подмечает Арсений. — Я вас заберу после работы. — Спасибо, но мы разберемся, неизвестно еще насколько это все затянется. — Отрывает девушка кусок курочки. — Я подожду, или Антон напиши мне. — Да зачем, у тебя ведь тут столько дел, Антон рассказывал про масштабы твоего бизнеса домохозяек. — Значит я самая успешная домохозяйка. Тем более за столько то уж лет я могу рассчитать свое личное и рабочее время, не переживай. — Да до туда тащиться отсюда часа полтора, я буду чувствовать себя некомфортно, тебе и так после того раза досталось, не хочу тебя еще больше нагружать своими проблемами. — Меняет она тактику, а вместе с ней и интонацию. — Ира, я переживаю за вас, мне как потом Майе Олеговне отчитываться о состоянии ее сына? — Дарит он улыбку парнишке, а точнее его макушке, которая тут же возвращает ее обратно, даже не приняв. — Не переживай, я ей все объясню. Ух, если бы Антон хоть на секунду оторвал взгляд от тарелки, то его сразу бы ослепили молнии, летающие между этими двумя. — Спасибо, Арсений, за ужин, извини, что не доел, мне не хорошо, я пойду спать. — Поднимается симулянт и уходит. — Спокойной ночи, Антон. Парнишка кивает, выходит в коридор, открывает дверь, бухается на кровать и стонет. — Зубки… — Ты вкусно готовишь, но я бы добавила еще пару капель лимонной кислоты. — От лимонной кислоты сливки свернутся, поэтому я обошёлся без нее, а добавил тертый соленый огурец, чтобы блюдо приняло вкус тартара, а не банальной сливочной заправки. — А что за блажь с наручниками? — Я проводил эксперимент. — Удачный? — Более чем. — Ухмыляется он и отпивает сок. Ира берет свой стакан, поднимается из-за стола, не отводя от брюнета взгляда полного презрения, подходит вплотную и элегантно усаживается ему на колени. — А как у такого мужчины до сих пор нет девушки? — Приобнимет она его рукой за плечи. — Мы это как раз сегодня обсуждали с Антоном и не только это, думаю, он сможет тебе пояснить. Ира ухмыляется, ставит стакан на стол и опускает вторую руку ему на скулу. — Я бы от такого мужчины никогда не ушла, твоя жена просто дурочка. — Я за ней такого не замечал, поэтому и тебе это доподлинно не известно. Ира ерзает у него на коленях, очерчивая подушечками пальцев его губы. — Я хотела тебя лично поблагодарить за то, что тогда вышвырнул Мишу отсюда. — Я это делал не ради твоей благодарности. — Но все же не хочу оставаться должной. «И почему еще не изобрели жидкость, которую ты набираешь в рот, она разъедает весь налет, и ты только сплевываешь. Неужели настолько сложно создать раствор достаточно сильный, чтобы уничтожить всю гадость, но при этом достаточно щадящий, чтобы не разъесть нежную кожу языка и десен…» Антон в своих раздумьях выходит в коридор, проходит к двери ванной, поворачивает голову, чтобы отправить ребят спать, но тут же застывает в ахуе. Ира сидела на коленях Арсения, и они целовались! Антон прячется за стену, а потом на носочках уползает в свою комнату.
