русалочка

— Принц мой, постойте же вы! — отчаянно кричит служанка так далеко, что её едва слышно. Юный принц её не слушает — найдя уже знакомую тропинку, резво спускается с возвышенности к морю, что разбивается о скалы и мочит его ноги даже тогда, когда он стоит довольно далеко. Чонгук завороженно снимает туфли, поднимает края королевского платья и ступает навстречу морю. Холод обнимает его голые ноги, но Чонгук не спешит уйти от прикосновения, наоборот, делает ещё шаг и, запрокинув голову к небу, звонко смеётся. Ему всего семь, а он уже так бескрайне влюблён в море и его глубины, что каждый раз спешит поскорее сбежать от замка, скрыться от слуг и спуститься на каменный берег. Море влечёт его своими размерами, волнами, превышающими его рост, и неизвестностью. Чонгук не знает, что скрывается под водой, и никто не спешит ответить ему на многочисленные вопросы, словно ни одному человеку так и не удалось побывать там, в подводном мире, где правят русалки. О, как Чонгук мечтает увидеть хотя бы одну! Матушка говорит, что лишь мореплавателям русалки являют свой лик, когда находят их достойными. Не всем, самым избранным, великим и искренне влюблённым в море. Увидеть русалку для любого члена корабля — значит получить благословение всегда возвращаться домой, к семье, целым и невредимым, достичь небывалых высот и прожить жизнь, полную счастья. Чонгук в его семь желает именно этого — стать капитаном, представиться русалке и рассказывать детям о том самом дне, что разделил его жизнь. Он даже придумывает, что замечает вдали хвост, но матушка после его воодушевлённого рассказа огорчает, что русалки никогда не подплывают так близко к королевству людей. Чонгук в его одиннадцать впервые ступает на корабль, следуя за старшим братом, наследным принцем, перед которым все склоняются в поклоне. Члены корабля Чонгука не так интересуют, он сразу спешит к борту и свешивается вниз, внимательно вглядываясь в глубину, словно уже сейчас, у порта, к нему выплывет его русалка. — Тише, тише, — смеясь, ловит его хён и придерживает за талию, чтобы не упал. — Готов к отплытию? Чонгук активно кивает. Хён тут же отдаёт приказ и, убедившись, что Чонгук держится крепко, отходит к капитану. Чонгук не вслушивается в голоса за спиной. Его больше интересует, как синева там, внизу, расходится, разрезаемая носом корабля, и образует белую пену. Они отправляются туда, где моряки чаще всего встречают русалок, чтобы прибыть в те воды ровно в день рождения Чонгука. Путь не такой уж и близкий, но Чонгук не спешит жаловаться. Он целые дни проводит, вглядываясь в морскую гладь, а ночами сворачивается в трюме в своём гамаке и представляет их встречу. Он предвкушает, ждёт, верит и надеется. Он не допускает и мысли, что русалка к ним так и не выйдет. Он разговаривает с ней, самой прекрасной и невероятной, во сне, а с утра и до поздней ночи не отводит взгляда от глубины, силясь рассмотреть, не мелькает ли там русалочий хвост. Его энтузиазм забавляет моряков, но никто не смеётся над ним и его давней мечтой, только обсуждают между собой, насколько принц наивен, чист и очарователен в свои двенадцать, что настолько отдаётся детской мечте. На утро за день до дня рождения вдалеке вдруг мелькает хвост, и Чонгук, встрепенувшись, прижимается к борту корабля, вглядываясь. Он зовëт хëна, и тот тут же приближается. Вокруг на окрик собираются все члены команды, и все смотрят туда, куда указывает воодушевлённый Чонгук. Туда, где лишь чистое небо сливается с морем и больше не мелькает никаких хвостов, точно их и не было и Чонгук всё выдумал. — Это воды русалок, принц мой, — тихо успокаивает грусть Чонгука капитан рядом. — Вы могли увидеть ту, которой стало любопытно узнать, кто к ним пожаловал, но которая не сочла нас достойными. — А вы раньше видели русалку? — воодушевившись и обернувшись к капитану, интересуется Чонгук. — Лишь раз в жизни. — Какой она была? — Более красивой женщины мне так и не удалось встретить, мой принц, — капитан отводит взгляд к морю, задумываясь и вспоминая, как понимает Чонгук. Его губы трогает лëгкая улыбка, и он словно забывает, где и с кем находится, возвращаясь мыслями в день той встречи. — Была глубокая ночь, весь экипаж уже спал, когда я — а мне тогда было лет двадцать — вдруг проснулся и почувствовал необъяснимую тягу. Не мог ей противиться. Луна светила ярко, а море было таким спокойным, каким я его никогда не видел. Я подошёл к борту, как мы сейчас стоим, и заметил там, внизу, женщину. Её белые волосы прикрывали голую грудь и сливались с морской пеной, словно море было продолжением её самой, она смотрела на меня и не отрывала взгляда. И тихо пела. А спустя несколько мгновений скрылась в глубине и так никогда и не вернулась, — голос капитана вдруг становится громче, и он улыбается завороженному Чонгуку, прежде чем потрепать по голове и отойти, отдавая команде приказ возвращаться к работе. Чонгук обхватывает руками плечи и разворачивается, вновь вглядываясь в даль. Он может почувствовать, насколько сейчас близок к мечте, точно протянет руку — и коснётся пальцами русалки, выглядывающей из глубины. Восторг окутывает его, и Чонгук не отходит от борта ни на шаг, всё продолжая следить, не всплеснёт ли где хвост, пока хён не призывает его готовиться ко сну. Чонгук уверен: завтра он увидит русалку. За ночь он просыпается несколько раз и, помня историю капитана, выглядывает в надежде, что его разбудила именно необъяснимая тяга и дело не в её возбуждённом состоянии. К сожалению, никого не встречает — приходится вернуться в трюм и укутаться в гамаке в одеяло, не позволяя грусти завладеть сердцем. Он не может не встретиться с русалкой. И утром, как только просыпается, он спешит к морю, сразу спрашивая, не видел ли кто из членов экипажа что-нибудь. Все отвечают отрицательно. Чонгук поджимает губы с долей недовольства, но не даёт ему вырасти, успокаивая себя хорошими мыслями. День только начинается. Правда, к моменту, когда начинается празднование — ровно на закате, — ни одна русалка так и не всплывает на поверхность. Даже не мелькает. И с каждой минутой, когда Чонгук вглядывается в надежде и ожидании, однако никого не видит, разочарование проникает в его сердце, стоит ему начать сомневаться. Ему приятны поздравления членов экипажа, он восхищён музыкой, которую играют обычные моряки, не обученные этому, его не оставляет равнодушным салют, который пускают в его честь. Но Чонгук не может не признать, что грусть в его душе так и не проходит. День подходит к концу. Капитан велит разворачивать корабль. — Мы ещё обязательно вернёмся сюда, — обещает хён уже ближе к ночи. Чонгук кивает, ничего не говоря. Он расстроен, и хоть и старается скрывать грусть, его настроение замечают все, с кем Чонгук успел сблизиться за несколько дней на корабле, поэтому смотрят с сочувствием и сожалением, что мечта, которой их юный принц так горел, не осуществилась в важный для него день. Чонгук прячется от их взглядов в трюме — но так и не засыпает, слишком подверженный грустным мыслям. Именно потому, что он не спит, он одним из первых чувствует, как корабль вдруг начинает раскачивать сильнее привычного. Шум волн, ударяющихся о корпус, заглушает крики. Чонгук обеспокоенно спускается с гамака и чудом не валится на колени, не привыкший к подобному. Наверху раздаются крики, обеспокоенные члены команды, не занятые работой, спешат спуститься в трюм, а Чонгук, едва добравшись до оживлённой части трюма, пытается сквозь шум услышать разговоры. — Чонгук! — окликает его хён и приближается. Он выглядит обеспокоенным. Чонгук тут же прижимается к нему, не обращая внимания на мокрую одежду, и выдыхает, замечая, насколько напуган. — Корабль задел шторм, всё хорошо, мы сейчас развернёмся, — на ухо говорит хён и вдруг отшатывается назад из-за того, как сильно наклоняется судно, натыкается спиной на бочку и громко охает. — Придётся курс сменить, но скоро это закончится. Я сейчас уйду наверх, но ты ни в коем случае не выходи, там опасно. Чонгук, зажмурившись, кивает. Он меньше всего хочет хёна отпускать, но сдерживает панику и лишь провожает его взглядом. Страх только усиливается, Чонгук зажимается в угол и с трудом отвечает на обеспокоенные вопросы, в порядке ли он. Худший день рождения. Он, определённо, больше никогда не выйдет в море даже ради русалок. И в собственном решении убеждается достаточно быстро, в тот момент, когда от укачивания становится слишком плохо, голова начинает кружиться, а перед глазами всё плывёт. Он едва держится в сознании. Ему нужно на свежий воздух. Ничего страшного не случится. Тем более, члены команды спокойно выходят и возвращаются. И пусть Чонгуку действительно трудно пробираться к выходу, особенно — через воду, он всё же поднимается по трапу не без помощи со стороны и цепляется за трос на мачте, затуманенным взглядом следя за тем, как слаженно намокшая команда пытается вывести корабль и при этом его не потопить. Его замечают быстро, спрашивают, нужно ли ему что-нибудь, и предупреждают, чтобы не подходил к краям. Чонгук от выбранной им мачты отходить не собирается. Не тогда, когда высокие волны то и дело бьют его по ногам. Когда ему удаётся следить за происходящим, спокойствие, кажется, медленно возвращается к нему. Команда работает слаженно. Волны постепенно уменьшаются и теряют силу. Всё хорошо. Чонгук откидывает голову назад и протяжно выдыхает. А на выдохе — замирает, когда до его слуха доносится завораживающее пение, которое, кажется, слышит только он, потому что больше никто на него не реагирует. Всё становится тише: и капли дождя, и шум волн, и крики людей. Всё поглощается необыкновенным туманом, и лишь голос не теряет своей важности, продолжая призывать Чонгука. Чонгук не уверен, делает ли он шаг или продолжает стоять на месте. Он более не замечает ничего, лишь слышит и обращается ко слуху, вслушиваясь и позволяя мелодии завладеть его сердцем, душой, сознанием. Последнее, что Чонгук успевает увидеть и почувствовать — как на него движется огромная волна, пока корабль вновь клонится на одну сторону, и ледяной воды вдруг становится до боли во всём теле много. На этом всё обрывается. Но только на несколько мгновений, а после к нему возвращается боль, что выжигает изнутри, с которой справиться не удаётся ни кашлем, ни попытками вдохнуть воздух. Его, кажется, поднимают, и тогда, к облегчению, становится немного легче. Не настолько, чтобы не хотеть вернуться в небытие, но получается, по крайней мере, дышать. И слышать незнакомую речь возле уха, словно держащий его человек действительно думает, что Чонгук желает его слышать и ему отвечать. Его лишь аккуратно укладывают обратно, и Чонгуку, наконец, снова представляется возможность провалиться в небытие, которой он и пользуется. В себя он приходит на острове в окружении обеспокоенных членов команды и хёна, который, заметив, что Чонгук на него смотрит, прижимает к себе и не отпускает долгое время, что-то говоря на ухо. Чонгук честно пытается вслушиваться. У него начинает получаться, пусть и не очень скоро. — Я думал, я потерял тебя, — сокрушённо бормочет хён на ухо, и это первое, что слышит Чонгук. Потом звуков становится намного больше, людей вокруг и прикосновений к нему — тоже. Приходится вернуться к жизни. Хорошо, что он ничего не помнит о том, как оказался за бортом тогда, когда ничего не должно было предвещать беды, потому что самое страшное давно осталось позади. Плохо, что в его памяти не оказывается и воспоминаний о спасении, потому что всему, что ему рассказывают моряки, он не верит. Хён, однако, их слова подтверждает — Чонгука действительно спасла русалка. Точнее, русал, что на вид был ровесником Чонгука, на контакт не шёл и лишь представился Тэхёном, прежде чем убедился, что Чонгук жив, и скрылся в море. Словно его и не было. — Ты не помнишь его, да? — с грустью спрашивает хён. Чонгук качает головой. После он задаёт много вопросов о русале, не на все получает ответы, но по возвращении домой хён рисует его небольшой цветной рисунок мальчика с длинными и белыми, как морская пена, волосами и русалочьим хвостом цвета морской синевы. Тэхён. Русал, которого Чонгук в день рождения всё же встретил, но не запомнил ни мгновения той встречи. Моря он избегает ещё долго, а вот рисунок хранит все годы. Он взрослеет, увлекается совершенно иным, оставляет в стороне мечты о русалках и невозможном и обращает внимание на окружающий его мир, всё меньше интересуясь морскими глубинами и отдавая время обучению магии, военному делу, дипломатии, политике, езде на лошади, сражению на мечах, охоте. Всему, что важно знать принцу, пусть и младшему. Ничего удивительного, что у него не находится и мгновения мечтать о русалках — Чонгук и сам не стремится к этому. Может быть, потому что тогда, когда он задумывается о русалках, мысли снова возвращают его в ту кошмарную ночь после его двенадцатого дня рождения. И всё же Чонгук не забывает. Сколько бы времени ни прошло, его взгляд всё равно рано или поздно цепляется за рисунок, в углу которого аккуратным почерком выведено имя его спасителя. На случай, если Чонгук не сможет вспомнить. Слишком много вопросов, ответы на которые может дать лишь мальчишка с русалочьим хвостом. Именно это — причина, почему Чонгук мирится, что никогда не вспомнит ту ночь, не поймёт, зачем Тэхён спас его, ведь русалки обычно не спешат вмешиваться в судьбы упавших за борт людей, и как вообще Чонгук оказался в море, если в последнее воспоминание он крепко прижимался к мачте и не собирался отпускать трос. Жаль, что между королевством и подводным царством не налажены дипломатические связи. Чонгук тогда мог бы отправить письмо и попросить о встрече, пусть это и означало бы необходимость приблизиться к морю. Течение времени медленно залечивает его рану. Проходит три долгих года, прежде чем Чонгук решается спуститься вместе с Чонхёном к морю. И хоть ему пятнадцать, он всё равно цепляется за старшего брата, убеждая мысли оставаться здесь, в настоящем, и искренне радуется, что слугам было приказано оставаться в отдалении. Он чувствует себя уязвимым. Ему кажется, что вот-вот начнётся шторм, и он вздрагивает, когда замечает волну, и облегчённо выдыхает от понимания, что она высотой ему по колено, а вода до него даже не достаёт. Чонхён пробует сделать шаг — Чонгук не хочет позволять, но отпускает, прижимает руки к груди и сжимается, наблюдая, как вода омывает оголённые ноги слишком спокойного Чонхёна. — Подойдёшь? — мягко спрашивает Чонхён и протягивает ладонь, за которую Чонгук мог бы схватиться. Чонгук качает головой. Ему хватает и того, что он продолжает стоять среди скал и наблюдать, как его старший брат играет ногами с морской водой. Первая встреча с морем так и проходит. Вторая, третья, четвёртая — тоже, и Чонгук сбивается со счёта, но начинает приходить уже в одиночестве, устраиваться на огромном камне, не касаясь воды, и наблюдать, как настроение погоды отражается в волнах. Иногда он берёт с собой книгу или бумагу для рисования, иногда — лишь корзинку с фруктами, чтобы не проголодаться до вечера. Неожиданно для себя он находит спокойствие, как и страх, именно в море. К нему возвращается его детская любовь, являвшаяся причиной его постоянных побегов из замка, только теперь Чонгука никто не останавливает — наоборот, Чонхён поддерживает его и помогает обустроить место, где Чонгук может проводить свободные дни, читая, рисуя, тренируясь и изучая всё необычное, что находит на берегу. И в море, когда он, зажмурившись, всё же решается сделать единственный шаг и избавляет себя от последних страхов. Впервые он окунается уже в шестнадцать лет и заново учится плавать, нырять, изучать подводный мир и управлять силой воды, пусть она, закрытая от него страхом, и даётся очень тяжело. Чонгук чувствует себя ребёнком, впервые открывшим в себе магию. Благо, она уже является его частью, поэтому охотно ластится к пальцам и открывает новую сторону магических связей природы. Чонгуку семнадцать, когда он уже с восторгом отдаётся морским волнам и умело направляет их. И столько же, когда он, пробуя испарить воду, чувствует на себе взгляд и оглядывается, ища глазами наблюдающего. Замечает лишь всплеск вдалеке и выбегает на берег, чтобы по скользким камням добежать туда и замереть. Никого нет. Ничего не происходит. Сюда не приплывают рыбы, по размерам превышающие ладонь Чонгука. И они точно не следят за людьми издалека, тут же ныряя и взмахивая хвостом, когда их замечают. Чонгук отпускает магию и сцепляет ладони в замок. Он не уверен, была ли это русалка, но в его душе просыпается надежда на скорое знакомство, которую Чонгук не спешит подавить, не зная, кто, кроме русалки, это мог быть. Во второй раз всё происходит точно так же, зато в третий Чонгук оказывается достаточно быстрым, чтобы направить поток воды в нужную сторону и добраться до русалки раньше, чем она успевает уплыть. Он едва держится на плаву, дрожащими от используемой магии руками уплотняя воду под ногами, чтобы не провалиться, но хмурится и держит строгий вид, пока русал — а это, как Чонгук отмечает, именно молодой мужчина — прячется за белыми волосами и бьёт хвостом по камню, на который запрыгнул, стоило Чонгуку приблизиться. Чонгук, выдохнув, сжимает кулаки. Ещё немного — и магия точно покинет его, пока он не восстановит силы. Но это всё, на самом деле, не имеет никакого значения, потому что Чонгука затапливает восторг от осознания, кто именно лежит перед ним и не спешит уплыть, хоть и имеет возможность. Детская мечта. Русал, сам заинтересованный в нём, иначе не стал бы и приближаться к королевским водам. — Как вас зовут? — дрожаще спрашивает Чонгук. Русал, вздрогнув, поднимает голову и начинает чаще бить хвостом по камню с такой силой, что Чонгук на мгновение беспокоится за его целостность. Но не отвечает. Он вообще понимает язык людей? Задуматься Чонгук не успевает — из-под его ног резко пропадает опора, и он уходит под воду, забыв вдохнуть воздуха и лишённый сил, чтобы всплыть. Его тут же подхватывают, поднимают и усаживают на край камня, и теперь белые волосы не скрывают лица, и Чонгук громко выдыхает, распахивая глаза. Он забывает о дыхании. Он, кажется, больше не нуждается в нём. Ему не так трудно узнать черты мальчика, столько раз перерисованные им, но сейчас они формируют лицо мужчины — самого привлекательного в жизни Чонгука мужчины, — и Чонгук не уверен, что способен справиться с этим. Русалки завораживающе красивы. А в случае с тем русалом, что держит его и прижимает к камню, Чонгук ещё и чувствует благодарность за спасённую жизнь, эмоциональную привязанность после нескольких лет мыслей о нём и мокрое тело под ногами, которыми обхватывает его мощный хвост, и ладонями, что сжимает на его плечах. На него ещё и смотрят так, как никто и никогда до этого. Чонгук не уверен, хотят его поцеловать или съесть. Но русалки, кажется, людей не едят. Боже, он, Чонгук, ещё и раздет полностью, не считая белого нижнего белья, мокрого и прилипшего к телу. Не то чтобы Тэхён одет — но эту мысль Чонгук прогоняет из головы, на мгновение зажмурившись. Он не готов столкнуться с этим. Он ещё не привык к мысли, что мужчины его привлекают наравне с женщинами, а здесь к нему прижимается русал из его мечты, самый прекрасный мужчина и тот, кто смотрит на него с точно таким же восхищением. Чонгук дёргается. Его тут же отпускают и отплывают назад, позволяя рассмотреть больше, и Чонгук сглатывает, счастливый, что привык сразу отпускать слуг. — Вы понимаете язык? — собравшись с мыслями, уточняет Чонгук и сгибает ноги, чтобы прикрыть коленями голую грудь. Он всё ещё дрожит от магического истощения и прохлады, которую чувствует теперь, когда не может согревать себя. — Понимаю, — медленно отвечают ему с интересным акцентом и хрипотцой в голосе, словно после долгого молчания. — Тэхён, — говорит ответ и на первый вопрос. Чонгук завороженно прикрывает глаза. Так имя русала звучит ещё восхитительнее. — Спасибо вам, — спешит поблагодарить Чонгук. Тэхён вопросительно наклоняет голову, из-за чего пряди волос падают ему на лицо. — Вы спасли мне жизнь. — Да. — Спасибо за это. Кажется, Тэхён всё ещё не понимает, и Чонгук поджимает губы, с интересом следя за его реакцией. Разве в царстве русалок не знают, что такое благодарность? Ладно. Чонгук машет головой. — Моё имя — Чонгук, — представляется он и пробует протянуть руку для рукопожатия, но та безвольно падает на камень, слишком ослабленная, чтобы держаться. — Хорошее имя, — словно одобряя, кивает Тэхëн. Чонгук находит себя неожиданно удивлённый необычной реакцией на его желание познакомиться. Никто никогда не называл его имя хорошим. Стоит быть честным, никто никогда не давал ему оценку, не имея права оценивать действия короля и королевы, поэтому он действительно удивлён и не сразу справляется с удивлением. Зато после, когда удивление уступает место другому чувству, гордость за собственное имя затапливает Чонгука. Он уверен, очень мало людей удостаивались чести услышать похвалу своему имени от русалки. — Почему вы убегали от меня? — новый вопрос. — Я не могу убегать, — нахмурившись, отвечает Тэхëн. — Хвост, — объясняет он и поднимает хвост над водой, чтобы несколько раз ударить. Чонгук восторженно выдыхает. Он и не заметил, насколько хвост Тэхëна огромен. — Ног нет, — звучит неожиданно с тоской и грустью, что очень отличается от того настроения, с которым Тэхëн говорил до этого. — Ваш хвост очень красив. — Вы уверены? — к нему возвращается возбуждение. Чонгук без сомнений кивает. — Я не успел его рассмотреть, но уверяю вас, он гораздо красивее обычных человеческих ног, — легко делится Чонгук и играет ногами, вытягивая одну по аналогии с действиями Тэхёна, оперевшись на руки, в которые возвращается сила. Чтобы Тэхëн мог рассмотреть — внезапно осознание этого заставляет его смутиться. Тем более, когда Тэхëн вдруг подплывает ближе и обхватывает руками с перепонками между пальцами вытянутую ногу. Это не то, на что Чонгук рассчитывал. Он даже не предполагал, что такое касание возможно, слишком привыкший к слугам, не смеющих без согласия даже притронуться к принцу. Особенно к оголëнным частям его тела. Особенно к ногам. Кажется, их до этого никто и никогда не трогал. По крайней мере, Чонгук и представить не мог, что ноги настолько чувствительны. Поэтому Чонгук, вздрогнувший от пробежавших по телу мурашек, мягко отнимает ногу и возвращает обратно, несколько раз протяжно выдыхая и успокаивая разбушевавшееся от прикосновений сердце. Теперь он испытывает неловкость. — У вас красивые ноги, — с укором говорит Тэхён. Чонгук поднимает глаза к небу. До этого он комплиментов своим ногам точно не слышал. — И всё же, — возвращается он к главному вопросу, чтобы не обсуждать слишком смущающую тему, — почему вы уплывали от меня? — Я не хотел пугать. — Я выгляжу напуганным? — искренне удивляется. Тэхён, вновь наклонив голову, внимательно его осматривает и хмурится, не отвечая и раздумывая о чём-то. Чонгук не может понять его мыслей. — Вы выглядите красивым, — спустя несколько мгновений раздумий отвечает Тэхён. Громкий выдох срывается с губ. Трудно привыкнуть к тому, насколько буквально Тэхён воспринимает каждую фразу и как искренне отвечает, осыпая Чонгука комплиментами уже в первую их встречу. Чонгук не в силах даже задумываться о происходящем, слишком погружённый в смущение, вызванное словами едва знакомого мужчины, пусть и русала. Нет. Не пусть. Особенно — русала. — Больше не бойтесь меня напугать, — сосредоточившись на важном, просит Чонгук. — Я рад знакомству с вами. — Вы рад? — Тэхён становится намного возбуждённее и ярко улыбается, когда Чонгук с уверенностью кивает. Чонгук распахивает глаза и тянется вперёд, быстро прося Тэхёна замереть в такой улыбке. У него совершенно другие зубы, больше похожие на клыки и более прозрачные, нежели человеческие, что действительно ему подходит. Смотрится необычно, но не пугающе. Чонгук и не думал, что люди и русалки различаются даже в зубах. Жаль, что он не может просто рассмотреть Тэхёна всего — он тогда точно сгорит от смущения. — Я приду сюда через шесть дней, — решившись, проговаривает Чонгук. — Обещайте, что будете здесь. — Я буду. — Хорошо. Чонгук довольно кивает и сползает по камню ниже, опуская ноги в воду. Тэхён сразу отплывает назад и лишь дёргается, стоит Чонгуку оттолкнуться и нырнуть. Магия привычно собирается в руках, но использовать её Чонгук не спешит, уверенный, что сможет доплыть до берега и так. Да и Тэхён его сопровождает, кружа вокруг на случай, если он снова начнёт тонуть, пока ноги не касаются дна. Тогда Чонгук и узнаёт, насколько хвост длиннее человеческих ног, потому что Тэхёну приходится согнуть его и растянуть по дну, обвив Чонгука, чтобы находиться на одном с ним уровне. Наверное, не самое удобное положение, только Тэхён не спешит его менять и держится уверенно для русала, что столь же, сколь и Чонгук, в душе смущён неожиданной — и неожиданно приятной — встречей. — Не забудь — через шесть дней, — с долей игривости напоминает Чонгук и задом ступает в сторону берега, забыв про хвост и едва удержавшись на ногах. На самом деле, не падает он лишь потому, что Тэхён, вздрогнув от прикосновения, отрывает хвост от дна и придерживает талию Чонгука. Сам Чонгук неловко улыбается и старается незаметно выдохнуть, потому что совершенно новое прикосновение к его талии вызывает внутри всплеск и магии, и эмоций. Ничего удивительного, что Чонгук сбегает в укрытие и прячется там ещё долгое время, пока пытается привести себя в чувства и успокоить магию, требующую выхода. Не зря и родители, и Чонхён говорят, что Чонгук при должном упорстве станет сильным магом и, возможно, после коронации старшего брата станет членом магической коалиции при королевской семье. Правда, как справляться с силой внутри, когда её источником являются эмоции, вызванные другим существом, Чонгук не представляет. А это ведь их первая встреча. Страшно подумать, что дальше будет. Никакого страха, однако, Чонгук не испытывает, ни пока прячется от взгляда Тэхёна, даже не зная, ждёт он или уже уплыл, ни пока живёт шесть дней, поглощённый учёбой, тренировками и советами, на которые его приглашает отец, ни когда на шестой день собирается и решительно ступает к морю. Он уверен, что Тэхён приплывёт. И стоит вдалеке мелькнуть хвосту, яркая улыбка больше ни на момент не оставляет его. В этот раз у них есть весь день, чтобы познакомиться друг с другом, поэтому Чонгук не спешит сразу в море, а спускается по скалам на камень, под которым, как он знает, дно обрывается слишком резко, что позволит Тэхёну не сгибать хвост. Так он не замёрзнет. И будет одет — всё же его действительно беспокоит возможность предстать перед Тэхёном нагим. Его беспокоит даже то, что он закрепляет штаны выше колена и тем самым оголяет ноги, чтобы можно было играть ими в воде, а про большее и говорить нечего. — Привет! — счастливо приветствует Чонгук и удивлённо распахивает глаза, когда вынырнувший у его опущенных в воду ног Тэхён первым делом кладёт ему на бёдра белый коралл. И сразу отплывает, внимательно наблюдая за реакцией Чонгука, словно происходит действительно нечто важное. — Вы принесли мне подарок? — осторожно спрашивает он и аккуратно приподнимает коралл. — Красивый. — Не подарок, — поправляет Тэхён. Чонгук, завороженно рассматривавший коралл, с любопытством возвращает взгляд Тэхёну. Он выглядит хмурым. — Но вы принесли его мне? — Тэхён в ответ уверенно кивает. — Почему же не подарок? Или вы хотите забрать его обратно? — Нет! Чонгук с тихим смехом кивает и вновь оглядывает коралл, не сводя с Тэхёна заинтересованного взгляда. Он, кажется, мнётся и пытается подобрать слова, чем сильнее удивляет. Чонгук не может помочь — он не уверен, что может верно предположить, зачем русалу приносить ему коралл, дарить и убеждать, что это не подарок. — Если русал хочет выразить симпатию, он должен принести коралл в цвет его волос, — тихо говорит Тэхён. Чонгук, осознав его слова, потерянно опускает руки на бёдра. — А русалка, за которой ухаживают, может принять или разломать, если симпатия не взаимна. — Вы ухаживаете за мной? — понимает Чонгук. Он сглатывает. За ним никогда до этого не ухаживали — ухаживать должен был он сам, а мужчины и не думали находить его привлекательным. А здесь Тэхён, к которому Чонгук и сам почувствовал симпатию уже в первую встречу. И пусть он не является русалкой, как и женщиной, Тэхён, наверное, ждёт, что он примет или разломает. Чонгук бережно прижимает коралл к груди и стойко встречает взгляд Тэхёна, показывая, что разламывать он не собирается, и Тэхён, который внимательно следит за его действиями, поначалу неверяще замирает, зато потом — расцветает в улыбке и довольно бьёт хвостом по камню. — Но я человек, — всё же напоминает Чонгук и играет ногами, чтобы привлечь к ним внимание Тэхёна. — У меня нет прекрасного хвоста. — Ваши ноги красивы, — снова хвалит Тэхён, и Чонгук с громким вздохом поднимает глаза к нему, не веря, что его ногам вновь делают комплимент. Тэхён ещё и не отводит от них взгляда, даже опускается ниже, но не трогает, и это так хорошо говорит о многом. И хотя Чонгук не в силах понять его интерес к человеческим ногам, ему не так трудно заметить, как сильно Тэхён увлечён. — Вам не нужен хвост. — О, перестаньте, — просит Чонгук, не способный справиться со смущением. — Я принял ваше ухаживание, но мы слишком мало знакомы, чтобы вы могли столь бесстыдно хвалить мои ноги. И ваш хвост очень красив! — Почему вы хвалите мой хвост, но я не могу хвалить ваши ноги? Чонгук прикрывает глаза. — Я вижу, как отличается ваш интерес к ногам от моего интереса к хвосту. Не делайте вид, что не понимаете. Вы не ребёнок. — Я не понимаю. Громкий выдох срывается с губ, и Чонгук медленно качает головой, не готовый объяснять ничего не понимающему Тэхёну сейчас, в их вторую встречу. Хотя, может быть, он ошибается. Тогда он точно предпочтёт дать им больше времени, чтобы изучить друг друга и осознать, в чём заключается природа влечения Тэхёна к ногам. Позже. Сейчас Чонгук предпочитает разговаривать и узнавать друг о друге больше, делясь рассказами об их жизнях, что, как оказывается, действительно значительно отличаются. Хотя бы тем, что Чонгук является принцем, пока Тэхён и понятия не имеет, кто такой принц. Зато Тэхён терпеливо отвечает на множество вопросов Чонгука и вскоре мирится, что Чонгук спрашивает и об обыденных вещах, объяснить которые не всегда удаётся. — Мы общаемся руками, — объясняет Тэхён и показывает одно, наверное, предложение. — Телом. Хвост тоже нужен не только для плавания, но и общения. — И вы не говорите под водой? — Неудобно. И не нужно. И сложно, наверное. — Люди тоже иногда общаются руками, но только тогда, когда немы или глухи. Мы называем такой язык жестовым. Тэхён, услышав его слова, распахивает глаза и осыпает Чонгука вопросами. Чонгук не всегда находится с ответом — он лишь знает о существовании таких людей, но никогда не сталкивался ни с ними, ни с жестовым языком, поэтому не может показать Тэхёну ни слова. Зато просит Тэхёна научить, и время до вечера они проводят в основном именно так, что Тэхён, отплыв, показывает Чонгуку самые частые движения, используемые в подводном царстве, а Чонгук неловко пробует повторить и смущённо прячется за ладонями, когда после Тэхён рассказывает, сколько ошибок он совершил и как изменил слова в предложении. Русалки, как оказывается, очень гибкие. Чонгук ногами может намного меньше, чем Тэхён длинным и подвижным хвостом, поэтому спустя несколько попыток решает пользоваться исключительно руками, чтобы давать меньше поводов для смеха. Следующий день они снова проводят вместе и вновь встречаются через шесть дней, когда Тэхён приносит коралл значительно больше и рассказывает Чонгуку, как именно они его добывают. Чонгук, услышав про ожоги, просит показать и требует от Тэхёна, чтобы он больше не приносил никаких кораллов, если это означает, что ему нужно будет пройти через боль. Тэхён, надув губы, кивает. Он кажется уязвленным. — Вы можете приносить мне красивые водоросли, камни и ракушки, если хотите, — озвучивает пришедшую в голову идею Чонгук. — Как ухаживание. Я тоже буду. Вот, например, — Чонгук тянется к корзинке и вытаскивает яблоко, протягивая Тэхёну, — русалки едят фрукты? — У нас другие съедобные растения. Не фрукты. Я не знаю, как называются на вашем языке. — Их тоже приносите. Это яблоко, попробуйте, они сладкие. Тэхён с сомнением оглядывает и, решившись, кусает намного легче, чем это даётся человеку. Чонгук качает головой. Иногда его пугает, насколько клыки Тэхёна острее человеческих зубов. — Сладкие, — задумчиво тянет Тэхён, точно пытается узнать значение слова. — Вам нравится? — Необычно. Приятно. Чонгук довольно улыбается и откидывается назад, на камень, растекаясь под солнцем и вытягивая ноги, чтобы было удобнее. Он уже не вздрагивает, когда Тэхён касается пальцами его колен и чуть ведёт выше, изучая непривычную для него кожу. У Тэхёна она другая, более скользкая и близкая к чешуе. Даже его пальцы ощущаются чуть иначе. Чонгук слишком легко и быстро привыкает к интересу Тэхёна, направленному на его ноги каждый раз, как они оказываются в поле видимости. Да, он не позволяет слишком много, но снимает запрет на мимолётные прикосновения, смирившись, что Тэхён в этом нуждается. Тем более, он знает причины такого интереса — Тэхён сам мечтает о ногах, но принимать облик людей могут лишь сильные маги среди русалов, в Тэхёне же нет ни капли магии, как бы он ни хотел и ни пытался её развить. Чонгук не настолько жесток, чтобы запрещать Тэхёну любоваться его ногами. Глупо отрицать, что и сам он находит его прикосновения приятными. Главное — вовремя останавливать их, чтобы не перейти границу. Тэхён и сам с течением времени учится этому, по реакции Чонгука определяя, сколько ему позволено и когда стоит убрать руки и отвлечься на другое, увлечь их разговором или вовсе нырнуть и вытащить Чонгуку интересную ракушку. Или камень. Или осколок от бутылки. Или даже поймать для него рыбу — на что Чонгук в первый раз реагирует вскриком, а в последующие только закатывает глаза, наслаждаясь смехом Тэхёна, любящего временами его дразнить. Однажды Тэхён даже приносит Чонгуку краба, держа так, чтобы клешни его не касались, но в руки не даёт. Впервые Чонгук видит их так близко. Только вскоре просит отпустить и не пугать лишний раз, и Тэхён относит краба туда, где взял, и быстро возвращается. Чонгук в отместку приводит королевскую гончую для знакомства. Правда, Тэхён с ней слишком легко сближается, поэтому Чонгуку остаётся лишь наблюдать с камня за тем, как гончая плещется в море с русалом. Первым о том, в кого Чонгук влюблён, узнаёт Чонхён, когда спустя два месяца застаёт их играющими в воде. Он не злится, не осуждает и не говорит держаться подальше — наоборот, спокойно выслушивает историю и, узнав, кем является русал, сам изъявляет желание познакомиться. Вскоре новость о необычных романтических отношениях уже совершеннолетнего Чонгука доходит и до родителей, короля и королевы. И разносится по королевству со стремительной скоростью. Ничего не способно её остановить — не то чтобы Чонгук пытается, слишком увлечённый другим, а не слухами о скорой свадьбе принца и русала. Глава магической коалиции, заинтересованный успехами Чонгука, как только узнаёт о Тэхёне, рассказывает, что есть способ подарить ему возможность принимать облик человека при условии, что Тэхён будет находиться рядом с морем и не отойдёт от мага, к которому обряд его привяжет. Конечно, Чонгук заинтересовывается. И пусть Намджун говорит, что для этого Чонгуку придётся долго и упорно работать, потому что обряд слишком сложен даже для сильного мага, Чонгук ни на мгновение не задумывается об отказе, сразу прося нужные книги. Намджун, смеясь, останавливает его вспыхнувший энтузиазм и просит подождать — до этого ему нужно узнать, на что способен Чонгук, потому что не хочет, чтобы обряд выжег его силы. Чонгука в его девятнадцать принимают в коалицию именно так, как то пророчили родители, сразу после передачи короны Чонхёну и Соми. Именно тогда и начинается его обучение в закрытом университете, отдалённом от замка, но, благо, всё ещё близком к морю. Встречи с Тэхёном, однако, приходится сократить, что очень возмущает Тэхёна, ворчащего, что Чонгук и без обучения владеет магией лучше всех, кого он знает. И даже Намджуна. Намджун ему теперь вообще не нравится. Чонгук, мягко улыбнувшись, тянется и целует Тэхёна — впервые за год их отношений, потому что до этого был слишком смущён возможным сближением. Тэхён замирает и вовсе теряет связь с реальностью, когда Чонгук разрывает поцелуй, обхватывает ногами его хвост, притягивает ближе в объятия и прижимается головой к плечу. Он не хочет ссориться, не хочет грустить из-за их расставания, не хочет расходиться на месяц с таким настроением и беспокойством, что Тэхён сердится на принятое им решение. — Всё будет хорошо, — шепчет Чонгук на ухо. Тэхён громко фыркает, и Чонгук улыбается, услышав привычку, которую Тэхён перенял именно у него. — Ты мне не веришь? — вопрос, на который у Тэхёна есть лишь один ответ. — Верю, — устало выдыхает Тэхён. — Но не хочу отпускать. — Ты будешь видеть, как я тренируюсь. — Целый месяц видеть и не иметь возможности коснуться? — отстранившись, спрашивает Тэхён таким тоном, словно оскорблён словами Чонгука. — Когда мы встретимся, я ни на миг тебя не отпущу. И зацелую, — осмелев, добавляет Тэхён, что только и ждал, когда Чонгук наберётся достаточной уверенности, чтобы решиться на поцелуй. — Всего. — Только губы, — закатив глаза, поправляет Чонгук. Разговор неимоверно смущает, но он держится, не желая показывать слабость. — Хотя бы одно колено? — жалобно просит Тэхён, заломив брови, и он, конечно, всё ещё шутит, только чтобы Чонгук с возмущением оттолкнул его, бурча, что после такого Тэхён к его ногам и пальцем не прикоснётся. А Чонгук задумывается. Он слишком долго избегал этих мыслей, смирившись, что Тэхён просто увлечён его ногами точно так же, как и Чонгуком. После долгих уроков и тренировок, вдали от Тэхёна, в разлуке с ним мысли то и дело норовят вернуться к размышлениям о том, как Чонгуку следует относиться к подобному интересу. Это не плохо. Необычно. Чонгук не против — он привык, но не прекращает думать, как далеко этот интерес может зайти. До этого Тэхён ограничивался касаниями. В последнюю их встречу, пусть и в шутку, но заговорил о поцелуях. Чонгук и в семнадцать понимал, к какому виду влечения относится подобный интерес, однако сейчас, когда Тэхён сам связал его с поцелуями, не думать ни о чём подобном становится слишком тяжело. В девятнадцать трудно избегать картин перед глазами, как это могло бы быть, не размышлять, что представляет Тэхён и представляет ли хоть что-нибудь. Чонгук уже даже не уверен, что дело в желании Тэхёна принимать облик человека. Да, это связано с мечтами, которым, как считает Тэхён, не суждено сбыться, но будь дело только в этом, Тэхён бы не заговорил о поцелуях. Чонгук тоже мечтает хотя бы на несколько минут стать русалом — при этом его не тянет к хвосту Тэхёна так, как Тэхёна к ногам. Чонгук лишь находит его красивым и искренне восхищается, когда Тэхён показывает его силу и гибкость. Именно поэтому Чонгук не может прийти к определённому мнению в этой ситуации, ведь ему самому не приходилось испытывать подобный интерес. У него слишком много вопросов. И слишком много дней, лишённых Тэхёна, если не считать его тень вдалеке. К счастью, даже месяц рано или поздно заканчивается, и Чонгуку, наконец, выделяют целый день выходного, когда он может выйти в город. Он не особо интересуется городом, не желая тратить драгоценные часы, поэтому на рассвете одним из первых собирается, так и не сумевший заснуть, набирает на кухне еды и устремляется прочь по тропинке, о которой ему рассказывает Намджун. Тэхëна он, на удивление, встречает не сразу, благодаря чему успевает расположиться на краю, не решившись нырять. Между скал нет берега, гора уходит глубоко в море сразу, и Чонгук без Тэхëна не спешит рисковать жизнью и испытывать судьбу. Тем более, вскоре Тэхëн вдруг выныривает перед ним, заставляя вскрикнуть и тут же пугаясь вскрика Чонгука, увлëкшегося мыслями. Радость от встречи сменяется виной, и Чонгук тянется вперёд со смехом, прижимаясь к Тэхëну и успокаивая, убеждая, что всё хорошо. Тэхëн, стоит ему убедиться, что Чонгук в порядке, сразу стягивает его и в воде кружит, и Чонгук счастливо обхватывает его хвост ногами, обнимает руками за шею и наслаждается любимым лицом, по которому до безумия за месяц соскучился. Он ни мгновения не сомневается, когда тянется и прижимается губами к счастливой улыбке Тэхёна. Он и не чувствовал, насколько в его жизни не хватает Тэхёна. Хорошо, что после первого месяца учёбы им будут давать такой выходной раз в две недели, что позволит видеть Тэхёна чаще одного раза в месяц. Чонгук об этом рассказывает Тэхёну, как только его усаживают на выступ скалы и прижимаются, обнимая руками и укладывая голову на бёдра, потому что выше дотянуться не позволяет уровень воды. Тэхён, услышав его, поднимает голову и улыбается ещё сильнее, ещё счастливее, ещё влюблённее. Чонгук не уверен, что способен это выдержать. Он, наконец, осознаёт, насколько сильна его любовь к Тэхёну. Он не замечал этого раньше, когда мог встретиться с Тэхёном в любой день, а сейчас эта любовь наполняет его сердце до краёв, будоражит магию, что вызывает вокруг них небольшие волны, на которые сразу обращает внимание Тэхён. — Ты стал сильнее, — с восторгом отмечает он. Чонгук, закусив губу, чтобы хоть на мгновение перестать улыбаться, кивает. — А ты обещал зацеловать меня, — смущённо напоминает он, чувствуя, как горят губы от желания вновь опуститься в воду и прижаться к Тэхёну за новым поцелуем. Тэхён тут же приподнимается, но вместо того, чтобы спустить Чонгука, неожиданно прижимается губами к колену Чонгука. Невинно. Спокойно. Словно не делает ничего необычного, ничего странного, ничего непристойного. И Чонгук и сам отмечает, что такое прикосновение губ к оголённому колену не вызывает никакой отрицательной реакции, которой он боялся, когда представлял, как это может ощущаться. Только магия усиливается, создавая волны больше, и Чонгук не спешит её сдерживать, помня о словах Намджуна о том, что силу, вызванную любовью, лучше направлять в мир вокруг, если это не причиняет никому вреда. Чонгук прикрывает глаза и откидывается назад, опираясь на руки. Ладно. Может быть, он поспешил с выводами. Может быть, Тэхён даже в поцелуи к ногам не всегда вкладывает вожделение, потому что сейчас он смотрит с восторгом, нежностью и любовью, а не желанием, пусть Чонгук и знает, что иногда в его взгляде проскальзывает и влечение. Хорошо. Особенно хорошо, когда Тэхён всё же возвращает его в воду и вовлекает в поцелуй, намного менее невинный, нежели простые прикосновения губ к бёдрам и колену. И всё же Чонгук уверен, что однажды и такие прикосновения оставят невинность, но, к счастью, не сегодня, давая ему больше времени привыкнуть, узнать ответы на интересующие вопросы, понять, почему Тэхён столько внимания уделяет его ногам даже после того, как спустя год сам обретает возможность ходить. После этого он, кажется, только сильнее увлекается Чонгуком. Или, может быть, дело в свадьбе, которую они играют в тот же день. Или в ночи после, когда Тэхён показывает другую сторону его интереса, которая, к облегчению Чонгука, вызывает внутри только приятные чувства, спокойствие, умиротворение и принятие неожиданного интереса Тэхёна. Хорошо. Со временем Чонгук учится даже использовать этот интерес для того, чтобы ответить Тэхёну на его попытки вызвать у Чонгука сильнейшее смущение, и именно тогда Чонгук окончательно оказывается покорён. Хотя, наверное, стоит быть честным: Тэхён полностью покоряет Чонгука в первый день их встречи, когда Чонгуку, наконец, удаётся его поймать. Чонгук Тэхёна — и вовсе на несколько лет раньше. В семь лет, когда Тэхён замечает на берегу мальчика, так увлечённого морем.