Dancing with Your Ghost

Sasha Sloan — Dancing with your ghost

Держусь за тебя изо всех сил. Витая в облаках…

Ночной Нью-Йорк необычайно красив, особенно в Рождество, когда каждое здание сияет самыми яркими огоньками, но ярче всего светятся глаза людей. Они становятся более жизнерадостными, чем в обычные дни, ведь праздник всегда дарит чувство волшебства, не так ли? Кейт сидела в огромном пентхаусе своей матери, которую лично отправила в тюрьму пару дней назад. Раны на теле ныли, но душевная, совсем свежая и кровоточащая с каждым вздохом всё сильнее, болела невыносимо. Ведь так поступают герои? Борются с плохими людьми. У всего есть цена. Именно так утешала себя новоиспечённая Леди Стрела, пытаясь заглушить ту боль, что разрывала её изнутри, заставляла трескаться, словно стекло, с каждым биением сердца. Звёзды светят так ярко. Они даже не знают, что творится на земле. Бесстыдники. Кейт забралась на крышу через пожарную лестницу. Давняя традиция. Привычная. Особенно в последние дни, когда совсем некуда деваться. Здесь, на крыше, всё кажется эфемерным, словно всё не по-настоящему, как сон, из-за которого вскакиваешь в холодном поту и с судорожными вдохами. Но, к сожалению, всё это — суровая реальность, от которой невозможно — Ты точно не хочешь поехать со мной? — Клинт был обеспокоен, но отказ принял с пониманием. — Хочу немного проветриться и решить все проблемы. Никакие проблемы, конечно, Кейт не решила. Не до этого. В груди засела шрапнель, прямо как у Тони когда-то, и так и норовила атаковать качающий кровь орган. Но всегда есть магнит, который спасёт, ведь так? Елена. Это имя въелось в подкорку, жило в подсознании и не давало здраво мыслить. Русская наёмница являлась для Бишоп главной проблемой последние несколько дней, а сейчас лучница ассоциировала её с магнитом. — Перестань мне нравиться, — выпалила сгоряча Кейт, моментально краснея и прикусывая собственный язык. — Прости, ничего не могу поделать, — ответила Елена, ухмыляясь и рассматривая лучницу с ног до головы, прежде чем выпрыгнуть из окна Рокфеллер-центра. Для Кейт это был звонок. Удар в самое сердце. Казалось бы, как угроза может не оттолкнуть, а совсем наоборот — притянуть? Как наёмница, нанятая для убийства её наставника, вдруг стала предметом воздыхания? В тебе сплошные противоречия, Кейт. Те макароны с сыром были действительно очень вкусными, а сильные руки Вдовы оказались намного мягче. — Кейт Бишоп, — этот низкий голос с хрипотцой и отчётливым русским акцентом невозможно было спутать ни с чем. Девушка даже не вздрогнула, будто ждала всё это время появления белокурой бестии. И ведь ждала. — Елена, — не поворачивая головы, произнесла Кейт. И никто не произносил её имя так, как произносила она. Именно об этом задумалась Вдова, когда подошла к лучнице немного ближе. — Я думала, ты закончила со своими делами здесь. — Закончила. Разве я не могу остаться здесь на время? Нью-Йорк хорош. Елена красива. Первое, что приходит на ум Кейт, когда она поворачивает голову в сторону русской. Та стояла расслабленно, оперевшись локтями о парапет и сложив руки в замок. Её лицо покрывал лёгкий румянец от холода, а дуновение зимнего ветра доносило до Кейт приятный аромат. Цитрус и мята. Этот запах, казалось бы, едва ощутимый, заставил брюнетку прикрыть глаза от наслаждения. Сумасшествие. — Да, этот город… — губы лучницы расплылись в лёгкой улыбке, когда она сделала небольшую паузу, чтобы осмотреть его сверху. — Таит в себе волшебство. — Кейт Бишоп, я впервые согласна с тобой. — Тебе не обязательно называть меня полным именем, — заметила младшая, продолжая рассматривать ночной город. Почему-то все проблемы отошли на второй план, уступая место симпатичной женщине, что стояла в паре метров и разделяла с Кейт её укромное местечко. Чёрный кардиган, который, казалось, совсем не грел русскую, слегка развевался на ветру, открывая взору белую обтягивающую майку. Брюнетка сглотнула, когда сквозь тонкую ткань заметила проступающие мышцы. — Как скажешь, Соколёнок. Кейт дрогнула от нового прозвища, но всеми силами пыталась сделать вид, будто этого вовсе не произошло. Или же просто низкая температура заставляет тело дрожать. Елена Белова заставляет тебя дрожать, Кейт Бишоп. Мысленно брюнетка уже ударила себя по лбу за такие несвоевременно появившиеся мысли о русской, которая занимала почти всё пространство в голове Кейт, но сейчас, когда она находилась ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, всё казалось нереальным. И даже необычайно красивый ночной город под ногами не заставлял сердце Соколиного Глаза трепетать сильнее, чем присутствие Чёрной Вдовы. Чёрт, она так близко. Монологи с самой собой могли продолжаться вечно, если бы не приятный низкий голос. — Я посетила все места, что ты рекомендовала мне, Соколёнок, — на этот раз Кейт не вздрогнула, но никак не смогла сдержать довольную ухмылку. — Кроме Рокфеллер-центра. Да и ёлку разглядеть не успела. Немного даже жаль. Слышать от Елены такие простые вещи казалось чем-то невообразимым. А ты думала, она будет говорить с тобой об убийствах и самых эффективных способах пыток? Ты глупая, Кейт. Словно не было тех дней, когда они сошлись в схватке в том самом Рокфеллер-центре, отбивая друг другу конечности и играя в гонки не на жизнь, а на смерть. В их случае — на смерть Бартона. От воспоминаний Кейт слегка тряхнула головой, прогоняя мрачные моменты прошлой недели. — Ты в порядке? — неожиданно спросила Кейт, вспоминая, по какой причине Елена хотела убить Клинта. В ответ прозвучал лишь короткий вдох и тишина. Будто на мгновение Елена забыла, как дышать. Затем она сцепила руки в замок крепче обычного, привлекая тем самым внимание Кейт. — Порядок не в моём стиле, — хмыкнула блондинка, заставив Кейт оцепенеть. — Я слышала, ты засадила собственную мать. Ещё один балл от меня. Сказанное Еленой должно было задеть Кейт, но Вдова произнесла это так восторженно и непринуждённо, что лучница смогла лишь легко улыбнуться, разглядывая черты её лица. Она слишком красива. Её насыщенно-зелёные глаза притягивали и ассоциировались у Кейт с Нью-Йорком — они так же таили в себе магию. Аккуратные, чуть пухлые губы потрескались от холода, что лишь добавляло шарма, а светлые волосы были собраны в невысокий хвост. — Ты… Поговорить хотела или… Может… — Кейт начала произносить всё подряд, что приходило ей в голову, когда Елена обернулась и ухмыльнулась, заметив, как девушка её рассматривает. Кейт, ты такая глупая. — Ты не глупая, — ответила с усмешкой Елена. Её губы растянулись в лёгкой улыбке, и Кейт готова была поклясться, что её сердце в буквальном смысле провалилось в пятки. — Я что… Вслух?.. Вот же чёрт. Младшая была готова провалиться сквозь землю в ту же секунду. Никогда она не вела себя так по-детски рядом с человеком, который был ей симпатичен. Наверное, потому, что Елена была не такой, как все. Она притягивала Кейт как магнит, потому что оставалась собой, и лучнице это определённо нравилось. Вдова не боялась говорить правду, даже когда у человека напротив от неё слезились глаза. Даже когда людям нужно было соврать — Елена говорила правду. В этом и заключалась её магия. В правде. — Ты смешная, Кейт Бишоп. И да, мне нравится называть тебя полным именем, — Елена облизнула пересохшие губы, заставляя сердце Кейт биться быстрее. — Или Соколёнок тебя вполне устраивает? — Да, — слишком быстро ответила лучница. Блондинка вопросительно вскинула брови. — То есть нет… Вообще-то, называй как хочешь, мне особо не… Нет, мне нравится, конечно, ну то есть… — Расслабься, Кейт Бишоп, — спокойно произнесла Елена, выставляя руку вперёд в останавливающем жесте. — Я здесь, чтобы выпить. Ты предлагала. — Да, точно, — выдохнула Кейт, пытаясь взять себя в руки.

***

Бутылка вина и бутылка виски, опустошённые почти наполовину, очень точно характеризовали девушек, сидящих друг напротив друга. Вино — лёгкий алкогольный напиток с нотками винограда и вишни. Женственно, маняще, красиво. И виски — крепкий напиток, который здорово даёт в голову с первого глотка, но лишь истинный ценитель способен прочувствовать его вкус. Нотки ванили, кокоса и белого персика. Дерзко, сильно и необычно. — Мне правда жаль, что ты не смогла увидеть ёлку, — с искренним сожалением произнесла Кейт, крутя в руке бокал с вином. — Она очень красивая. У меня с десяток детских фотографий на её фоне. Глаза девушки наполнились грустью от воспоминаний. — О, я уверена, что тебе есть чем меня удивить, Кейт Бишоп, — светлое лицо Елены порозовело от выпитого алкоголя, и сама она выглядела очень расслабленной, чего, кстати, не могла позволить себе уже очень долгое время. Кейт же покраснела сразу по нескольким причинам: алкоголь, (не)двусмысленная фраза, брошенная Еленой, которая, к слову, являлась третьей причиной красной Кейт. Эта невероятно, по мнению лучницы, красивая женщина сидела напротив неё в совершенно расслабленной позе и так же невероятно привлекательно пила свой крепкий напиток, ни разу не поморщившись. Из всего, что происходило в жизни Кейт за последнюю неделю, именно эта ситуация выбивала последние остатки адекватности. Может, она себе этого и не признает, но встреча с Беловой давала кое-что взамен потерянного самообладания — комфорт. То, чего девушке не хватало больше всего. — Ты не ответила мне, — после третьего бокала мозг Кейт перестал быть таким напуганным. — Тебе правда так нужны ответы? — раскатистое «р» из уст Беловой не на шутку заводило Бишоп, которая изо всех сил старалась не сжимать свой бокал крепче обычного. Она была уверена, что даже будучи слегка пьяной, Елена заметила бы это и не отказала себе в ехидном комментарии. Кейт перестала что-либо говорить, потому что вопрос Елены она восприняла как отказ. И девушка понимала её, ведь сама часто сталкивалась с вопросами, отвечать на которые совсем не хотелось, а врать было бессмысленно. Поэтому Кейт лишь едва заметно кивнула, выражая солидарность с молчанием русской. Время, проведённое в тишине, не давило и не вызывало неловкости. Эта тишина была умиротворяющей и удивительно комфортной для обеих, словно они черпали из неё то, чего не хватало им всё это время. Каждая погрузилась в собственные мысли. Елена размышляла о прошлом. О том, что в её фотоальбоме никогда не будет собственных детских фотографий напротив большой рождественской ёлки. Вдова думала о сестре, которая пожертвовала собой ради спасения мира, и эта мысль больше не вызывала такой злости, как прежде. Белова стала смотреть на это с другой стороны. Наташа знала, ради чего бороться. У неё определённо были причины пожертвовать собой. Взять того же Бартона, который, как поняла Елена, был ей очень дорог. Будь у неё самой близкий друг, она бы без сомнений пожертвовала собой ради него. Но у Беловой не было в жизни даже таких простых удовольствий. Только Наташа, которой теперь нет. Кейт не впадала в философские размышления о собственной жизни. Ей не давала покоя девушка, сидящая напротив с глубоко печальным взглядом. Её плечи заметно опустились, рука больше не сжимала гранёный стакан, а обнимала маленькую декоративную подушку. Зелёные глаза, напоминавшие Кейт хвойный лес, блестели. Лучница подавляла в себе непреодолимое желание взять девушку за руку, прижать к себе и позволить выпустить всё то, что сидело внутри. Точнее, она пыталась подавить это желание. Но что-то глубоко засевшее в сердце брюнетки заставило её включить проигрыватель и потянуть Вдову за руку, увлекая в танец. Они двигались плавно, раскачиваясь под медленное звучание клавиш. Ладони Кейт нежно поглаживали спину Елены, успокаивая её, пока Вдова крепко сжимала в руках рубашку брюнетки. Её голова удобно покоилась на плече Бишоп, скрывая рвущиеся наружу слёзы. — Нет, Соколёнок, — приглушённо сказала Елена. — Это мой ответ. По щеке блондинки скатилась одинокая слеза. Кейт вскочила с кровати так резко, что у неё закружилась голова. Сердце бешено стучало о рёбра, заставляя делать глубокие вдохи до боли в лёгких. Глаза щипало от слёз. Сон. Очередной сон, разбивающий сердце Сокола на миллион осколков.

Только Небеса знают, где ты сейчас. И каждую ночь я танцую с твоим призраком.