Под танковую стойку требуется минетчица

Поймав бутылку прежде, чем она упадет и разольет ещё верных грамм двести, Юра передал ее Ане, собственно, из-за которой падение чуть и не произошло. Она широко хмельно улыбнулась, поблагодарив, и занялась переливанием жидкостей — из неустойчивой бутылки в свой вполне надежный желудок. — А Костя пил меньше всех, — как-то обиженно бросила она, показывая в сторону обвиняемого. Хотя, причиной была не сколько обида, сколько недовольство тем, что Уралов толком не опьянел, а потому вел себя всё так же тихо и серьёзно. Особенно на контрасте с подвыпившими. — А ты просто его долю в себя заливаешь, — вступился Курган, который, впрочем, был с Пермью согласен, а потому параллельно разговорам соорудил коктейль, джин со спрайтом четыре к одному. Мысленно он оправдал себя тем, что он не бармен, зато хорошо понимает в том, как споить самых стойких. Тут же подготовил рюмку водки. — Держи. Пей. — Я не собирался много пить, — Костя взял стакан, поднес к лицу. В нос ударил запах джина, который похоже сам не заметил, что его разбавили. — Дай хоть закусить это чем-то. — Смысл в том, чтобы не закусывать, — Илья щелкнул пальцами. Он, как джентльмен, был настроен выполнить неозвученную просьбу Анны. — Смысл в том, что он пытается разморить тебя в кратчайшие сроки, — засмеялся Юра, встав сзади и положив руки на плечи Уралова. Смех оказался около самого уха, потому что под влиянием алкоголя Татищева притягивало к земле, так что ему было легче оставить почти весь свой вес на Косте. Косте легче не было. Собственно, в этом и крылась причина, почему он так старательно весь вечер отгораживал себя от всех высокоградусных бутылок. Екатеринбург делил компании для выпить на две группы — с Юрой и без Юры. А значит, он с Питером и все остальные. С Сашей можно было пить, не задумываясь. Единственное, о чем там стоило думать, это как не допиться до состояния, когда Романова наглухо вырубит. В компаниях с Юрой список того, за чем нужно было следить, давал Косте понять, что легче просто не пить. Пьяный Юра — невероятно тактильный Юра. А потому Уралову как никогда нужно было держать себя в руках. Даже сейчас выпить стакан почти чистого джина, когда на нем, можно сказать, лежит Татищев, — идея крайне сомнительная. — Никто его споить не пытается, — буркнула Аня, глядя на оккупировавшего Костю Челябинска. Она бы предпочла поменяться с ним местами. — Мы просто хотим, чтобы он расслабился! — Вы абсолютно правы, миледи, — кивнул Курган, многозначительно глядя на Костю. — Выпей, Катюш, а то ведь не отстанут, — шепнул Юра ему на ухо и, покосившись, мазнул носом по щеке. Решив не испытывать вестибулярный аппарат на прочность дальше, Татищев сел рядом, положив голову на плечо Екатеринбурга. Костя осушил стакан почти мгновенно, забыв, что жидкость обладает характеристикой в сорок градусов. Щеку, которую, как представлялось в его голове, чуть не поцеловали, жгло куда больше, чем горло. Сердце заколошматилось не то от спирта, не то от всеми силами подавляемого возбуждения. А может от всего сразу. — Воу, что-то тебя неплохо вставило, — неверно истолковал эмоции Уралова Илья. Но, будучи ведомым своими гениальными позывами, вместо стакана с соком подал ему подготовленную заранее рюмку. Полностью обратив своё внимание на тактильное ощущение того, как Юра пытается поудобнее устроиться на его плече, Костя не глядя выпил то, что ему подали, и тут же пожалел об этом. Закашлявшись, он зажмурился, и, видимо, вызвав тем самым жалость, наконец получил на закуску соленый огурец. Насколько он должен был помочь после условных трехсот грамм сорокоградусного алкоголя залпом — вопрос. Насколько бы стойким Костя не был, правила умеренного алкоголизма никто не отменял, так что в глазах поплыло. Поняв, что поверхностью, на которую он оперся, оказалась грудь Юры, и сейчас он к нему непозволительно близко, в глазах мгновенно прояснилось. — С ума не сходи, нельзя же так заливаться, — запротестовал Татищев, с упреком глянув на Курган. — Дай ему что-то еще съесть. Косте вымученно протянули недоеденную пачку чипсов, потому что злить Челябинск было себе дороже. Пока Костя пытался заесть джин с водкой и забыть прикосновения к Юре, все отвлеклись на вошедших Уфу и Оренбург. Данис заметно захмелел, что объяснялось опустевшей бутылкой вина, которая была еще полной, когда они ушли на балкон. Ксюша что-то смущенно болтала и хихикала, пока рука Даниса, вальяжно и романтично лежащая на её талии, всё ближе прижимала девушку к нему. — Быстро вы справились, — усмехнулся Данис, глянув на бутылки. — По вам, впрочем, видно. — Да я почти трезвый, — возразил Илья, улыбаясь и качаясь в такт своим словам. — И вообще, можем себе позволить, и так редко собираемся вместе. Уфа кивнул, посчитав аргумент очень даже достойным, а потом что-то шепнул Ксюше на ухо. Она вновь засмеялась и чмокнула его в щеку. Данис, недолго думая, перенес все поцелуи на губы. — Так-так, давайте-ка подождите, — запротестовал Курган. — Потом наедине свои шуры-муры будете крутить. — А ты завидуешь? — бросил Юра, довольно усмехнувшись. — Ничего подобного, — наотрез отказался Илья, хотя поверил ему мало кто. Кто действительно завидовал, так это Костя, поедающий чипсы с такой сосредоточенностью, которой не видел ни один исследовательский центр. Как только боковым зрением он заметил, что неустойчивый Юра вновь жадно метит на его плечо в качестве подголовника, сосредоточенность поедания увеличилась вдвое. — Давайте лучше во что-нибудь поиграем, — предложила Аня, которую результат работы Кургана не впечатлил. Теперь Екатеринбург не только не уделял ей внимания, он просто отключился от происходящего. — Нам далеко не по пять лет, чтобы в игры играть, — сказал Курган. — Давайте лучше что-нибудь обсудим. — Можно и так, — согласилась Пермь, намереваясь включить в обсуждение Костю. — Хорошо, — Илья хлопнул в ладоши. — Аня, какая твоя самая необычная сексуальная фантазия? — Пошляк, — Камская скрестила руки на груди. — Да я серьезно, не только ведь ты отвечать будешь, а все... — Мы, пожалуй, пойдем, — услышав заявление Кургана, сказал Данис. Слушать сексуальные фантазии его мелкого братца желания не было, да и рассказывать свои тоже. Свои он лучше опробует на практике. — Смотрите не переусердствуйте с исполнением фантазий, — бросил Илья на прощание. Показав средний палец и широко улыбнувшись, Уфа закрыл за собой дверь, куда уже ушла Орьева. Курган тут же сел на свободное кресло, сформировав между оставшимися своеобразный кружок. — Анна, чтобы ты не смущалась, я начну первым, — продолжил Илья, пока Пермь с видимым сомнением оглядывала его. — Я, конечно, человек в этом плане опытный, но, так уж и быть, что-нибудь выделю. Например… например, очень такой серьезный фемдом. — Кто-то переобщался с Тюменью, — подколола его Камская. За ней последовал смех Юры и даже смешок от Кости. Курган покраснел и стал активно пререкаться с Пермью, пытаясь доказать, что Тюмень здесь вообще ни при чем, он о ней даже близко не думал и вообще чуть ли не не знает её. С каждым предложением аргументы в свою защиту становились всё слабее, а смех Ани громче. Поняв, что из этой кабалы ему не выбраться, Илья сменил тему. — И вообще, твоя очередь отвечать на вопрос. — Да пожалуйста, — после спора, из которого она вышла победительницей, её настроение и уверенность поползли вверх. — Секс напротив зеркала. Желательно очень большого. Курган присвистнул. Шутить в ответ он не осмелился, боясь, что разговор вновь перейдет на обсуждение его общения с Тюменью. Очередь дошла до Юры. — Хм, — перестав бороться с силой притяжения, Челябинск вновь улёгся на Екатеринбург и задумался. — Наверное, чтобы мне отсосали, пока я играю в танки. Представьте, как это круто. — А танки это обязательная часть? Какой-нибудь сапёр не подойдет? — с долей действительной серьезности уточнил Курган. — Зная Юру, там в принципе только танки-то и можно было оставить, — ответила Пермь, после чего вновь последовал пьяный смех. — Ничего вы не понимаете в крутой жизни, — закатил глаза Юра. — Костян? С самого начала обсуждения Костя перебирал в голове безопасные варианты ответов, которые старательно прятались за стеной из тумана выпитого джина. Всё, в чем была хоть малая частица правды, подойти не могло, так как там был Юра. Убрать сам факт его личности тоже не выходило, потому что оставалась мужская фигура, что подразумевало неверный ответ. Понимая, что и так затянул с молчанием, Костя выпалил то, что первое пришло в голову. — Наручники. — Ты бы ещё сказал, что при включенном свете, чтобы мы тут вовсе все попадали, — засмеялся Курган. — А если серьёзно? — Я не думаю о таких вещах, так что это серьезно, — отмахнулся Костя, радуясь, что годы умалчиваний научили его хорошо врать даже в нетрезвом состоянии. Шутки продолжались ещё около часа, после чего прервались, когда Илья прилёг на диван и поспешно уснул. Аня, не отставая, тоже заявила, что хочет спать и, более того, займет единственную спальню в доме, предъявляя на неё «женское право». Ни Костя, ни тем более Юра спорить не стали, а потому общими усилиями переместили Илью на кресло. Курган был не в том состоянии, чтобы даже заметить это, так что проблем не возникло. Как только Костя справился с диваном и расправил его, Юра развалился на нем, поддаваясь полному алкогольному расслаблению. Обнаружив рядом большую удобную подушку в виде Уралова, он быстро переместил голову на нее и уснул. Поборов желание опустить одну руку на спину Татищева, Костя тоже задремал.

***

Костя листал первый попавшийся под руку журнал, который лежал наверху стопки в тумбе. Он был из серии «Наши танки», выпуск про БТР-80А «Огонь на поражение». Выходили они вместе с модельками танков, поэтому Юра благосовестно покупал каждый выпуск. — У этой штукенции шикарная лобовая броня, — говорил с кем-то по Дискорду Юра, полностью погруженный в передвигающиеся по монитору танки. — Тридцать восемь, вот это нормально пошло. Ну, уже есть косарь… Но он бронированный пиздец, конечно… Костя глубоко вздохнул. Приходить в гости к Татищеву всегда было каким-то испытанием на терпение. И одним из самых страшных заданий было прослушать сначала пару часов комментариев к происходящему в игре и разговоры с неизвестными соигроками. После этого Юра обычно ещё минут тридцать распинался о своих впечатлениях об игре. Была у этого и хорошая сторона — смотреть, как Юра занимается тем, что действительно доставляет ему удовольствие, было приятно. Однако, Уралову было бы куда приятнее общаться с ним напрямую об их жизни и прочем. А ещё приятнее было бы свести это общение во взаимодействия физические. Костя встряхнул голову и уставился в журнал с новой силой. Увлекаться подобными фантазиями, когда Челябинск сидит в метре от него, сродни безумию. Даже если ничего не случится, он просто лишний раз доставит себе новую порцию боли, которой и так хватало. — Классный журнал, да? — выключив микрофон, отвлекся Юра. — Моделька была ещё так точно исполнена. Там ранняя серийная модель, на ранних БТР-80А устанавливали именно вот такие колеса от БТР-80, там потом широкие стали устанавливать, но модельке подходит. Я когда служил срочку, у нас в части был, прикинь, именно такой БТР с такими же колёсами и в таком камуфляже. Я ещё на нее установил детали от Звезды, вышло шикардосно, можешь глянуть. Татищев махнул рукой в сторону стеллажа с мини-танками, а затем резко уткнулся в игру. Зная, что если не подойти и не посмотреть, Юра обидится, Костя направился туда. Модельки и правда были хороши. Детальные, прокрашенные. Неудивительно, что Юре они нравились. — Туда их! — вдруг громче обычного протянул Челябинск. Победили. — Давайте ещё раз, собирайтесь. Вновь выключив микрофон, Юра повернулся на стуле к Уралову. Внимание Кости с танков быстро сместилось. Татищев сидел в больших наушниках, которые не так давно ему подарил Екатеринбург, в футболке, которую подарил он же, за компьютером, который они собирали вместе. Да даже этот стол собирал сам Костя, потому что Юре было лень. Каждая деталь перед ним была наполнена мыслью. Нет. Огромным красным маяком, гласящим о том, как сильно Костя хотел быть ближе к нему. Только вот кроме всех этих деталей он ничего и не получил. Такой прекрасный домашний Юра, с восторгом смотрящий на свои маленькие танки и Костю, который должен был их оценить, всё ещё был далек от него как Полярная звезда. — И как тебе? — Прекрасная коллекция, — прокомментировал Екатеринбург, опираясь на стеллаж спиной. — Ты переобщался со своим дружком Питером, — закатил глаза Татищев. — Так бы и сказал, что ебейшие танки, которые собрал такой же охуенный ценитель. А то «хорошая коллекция». Хорошая коллекция — это картинки у Романова, а это произведение искусства! Костя улыбнулся и кивнул. Забавно, как находясь в одной комнате, они оба видели для себя свои произведения искусства. — Ты бы видел, как я круто отыграл, — похвастался Челябинск. — Я заслужил звания лучшего игрока только за одну игру. Награда так себе была, вообще не достойна меня. — А какая достойна? Минет под столом? — пошутил Костя, вспоминая недавнюю пьянку, но через секунду замолчал, понимая, как не к месту это прозвучало. — Ого, Катюш, какие ты сегодня перлы выдаёшь, — Юра немного смутился, явно не ожидая такого ответа на свои жалобы, но быстро собрался. — Не, ну а что, моему мастерству только такие награды и соответствуют. Пока Татищев отошел от удивления и теперь спокойно посмеивался, голову Уралова заполняли миллионы мыслей. Начиная от того, зачем он вообще научился говорить, заканчивая тем, что стоит Юре только сказать… «Нет. Хватит думать об этом», — окоротил себя Костя. В каком бы хорошем настроении ни был Юра, это большое капитальное неизменное табу. Как бы красиво он не выглядел, как бы привлекательно не разговаривал. Нет. — В конце концов, претендентов всё равно нет, — беззаботно бросил Юра. — Так что остается только мечтать. В такие моменты Екатеринбург проклинал вселенную, начинал верить в Бога, потому что это бы значило, что существует дьявол. Он никогда не мог понять, говорит ли это Челябинск от балды, не задумываясь о реакции в ответ, или же такие подстегивания были умышленными. Костя одновременно очень надеялся на второе и не хотел, чтобы это было второе. Потому что в таком случае всё становилось куда сложнее. — Прямо так уж и нет? — отстраненно спросил Уралов, чтобы развеять все свои сомнения. Костя из другой вселенной сейчас всадил ему в лоб пулю за неподходящее под придуманные им правила поведение. — А кто? Ты что ли? — усмехнулся Челябинск, установив цепкий зрительный контакт. Костя был готов поставить свою репутацию на то, что сказано это было с явным подтекстом. Да Юра бы в жизни не сказал даже и намека на что-то «пидорское». Что за проверка на вшивость? В голове в очередной раз проносились десятки вариантов действий, вариантов реплик. — А вдруг? — вырвалось у него раньше, чем он понял, что этот ответ был из числа провальных, находящийся в папке «ни в коем случае не использовать». — Тебе слабо, — подмигнул Юра, цокнув языком и поворачивая кресло обратно. Кровь сначала отлила от лица, а потом вернулась обратно в двойном количестве. Если что-то кроме современного искусства Костя не понимал больше, то это сегодняшний день. Внутри остался один вопрос — прекратить это или поддаться на провокацию, исполнив одно из самых давних желаний. Здравый смысл стоял у первого варианта с недовольным лицом. «Надо очевидно прекращать», — подумал Костя. — А если ты ошибаешься? — сказал Костя, оказавшись около кресла. Внутренний конфликт между «это худшее, что я делал» и «я так долго хотел этого» достиг уровня невозврата, из-за чего все мысли теперь просто витали в прострации, пока Екатеринбургом руководило его тело и невысказанные чувства и желания. На экране уже сменялись плашки с текстом, уведомляющем о скором начале игры, а Юра, с полным негодованием в глазах, смотрел вверх на друга. — Да-да, начинаем, — сказал он, затем тут же выключая микрофон. — Катюш? Поняв, что перед ним выбор либо сейчас, либо никогда, Костя резко опустился вниз. Пусть он будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Плевать. Звук расстёгивающегося ремня стал сопровождаться более активным и очень взволнованным щёлканьем мыши. Костя поднял голову и встретился взглядом с абсолютно растерянными глубокими черными глазами, осматривающие его внимательнее, чем любой танк в его коллекции. «Если бы был против, давно бы уже въебал мне», — сделал для себя вывод Уралов, оттягивая резинку боксеров. — Катюш, ты чё творишь… — полушепотом пробормотал Юра, метаясь взглядом от экрана к двухцветной макушке и дрожащими пальцами переключая микрофон. — Д-да, давайте туда проедем. Костя даже не успел подумать о том, что предпочел бы сначала поцеловать Юру в губы, прежде чем переходить к чему-то такому. Член Татищева заметно набух, Уралов вдруг поймал себя на мысли,что вены на половом органе возлюбленного его возбуждают еще больше. Его мозг отключился ровно в тот момент, когда языка коснулась чужая плоть, а за ней и первые капли предэякулята. От горла до низа живота прокатился огромный пылающий ком собственного возбуждения. Уралов даже подумать не мог, что отсасывать кому-то можеть быть настолько приятно. Не кому-то. Юре. В разы лучше, чем в любом из его снов. Костя не ожидал, что такой день настанет. Да и минет-то он не умел делать. Движения его были такими аккуратными, осторожными, будто прощупывал, как Юрочке будет приятнее. Языком он провел от головки до основания, а глазами искал на лице Челябинска эмоции. Увидев Юру в полном недоумении Костя решил наступать, пока Юра со своими соигроками наступает на вражеские танки. Он обхватил рукой основание,которое только что облизал, а головку взял в рот. Все происходило так осторожно и медленно, словно лишним движением Костя боялся испортить всё. Но в какой-то момент Уралов почувствовал, что бедра едва заметно движутся ему на встречу. Юра хочет ускорить темп? Ему приятно. «Стоп,что?» Костя уловил нужный темп Юры и постепенно ускорялся, начиная играть с языком. Татищев не понимал, куда ему переключить своё внимание. Тяжелее стало в момент,когда Костя обхватил бедра своими руками. Совсем хаотичными движениями он пытался продолжать игру, переключать микрофон и прикрывать лицо, полное краски. Куда сложнее было успевать отвечать соигрокам в моменты, пока фраза не перебивается стоном. Хотя, уже любые его фразы начали произноситься с заметным придыханием, которое пока, видимо, принимали просто за помехи в звуке. Костя поднялся, но тут же начал подрачивать ему. Лицо Юры тут же отразило новую гамму эмоций, прежде для него неведанных. Спусковой крючок для повторного ускорения. Уралов вдруг снова облизал головку плоти, слизывая естественную смазку, и снова отстранился. — Катюша, — выдохнул Юра, смотря вниз и прикусывая губу. Словно по просьбе на него поднялись золотые глаза. От губ Кости до головки его члена шла тонкая слюна. Захотелось запустить в эти двухцветные волосы руку и… Татищев резко вернул взгляд на экран. Он видел такое только в порно, но там была как минимум одна девушка… Забывшись, он перепутал кнопки микрофона далеко не в самый подходящий момент. Кто-то в дискорде присвистнул и заулюлюкал. — Это кот царапнул, сорян, — попытался оправдаться Юра, сдерживая новый стон. — Всем бы таких котов. На экране высветилась надпись о победе, позволившая Татищеву молниеносно выключить микрофон и переместить левую руку на плечо Уралова. — Катюш… — Юра сам не знал, что хочет сказать, поэтому вместо этого поднял глаза к потолку и гортанно промычал. — Катюш, я сейчас… Правой рукой, которая наконец добралась до русых волос, Челябинск попытался отстранить Костю от себя, но попытка оказалась тщетной. Вид Уралова, слизывающего последние капли спермы под его тяжелое дыхание было последним, что он ожидал увидеть. Не только сегодня, за всю жизнь в принципе. Пока дыхание пыталось с трудом восстанавливаться, рука оставалась в волосах, а взгляд на лице Кости. На лице у Юры кричали недоумение, потерянность и вместе с тем абсолютное блаженство. Справедливости ради — Юра хотел еще. Хотел настолько же сильно, насколько боялся произнести даже намек на это вслух. Только вот глаза продолжали рассматривать влажный блеск на губах Кости, продолжали невольно срываться ниже, пытаясь понять, разделяет ли Уралов его тянущее сознание и тело возбуждение. Юра пытался абстрагироваться. Даже если Костя и был готов, то вот он сам нет. Ни физически, ни морально. Это просто естественное возбуждение. Наверняка. Наверное. Застегнув ширинку на штанах Татищева, Екатеринбург поднялся. Если на его существование было отведено одно чудо, это было оно. — Я не пидор, — перебил его мысли Юра, стирающий со лба капли пота. — Я знаю, — смирившись буркнул Костя. А чего он мог ожидать? — Но мне понравилось. Явно не этого.