Мы разбиваемся!

«‎Жизнь уходит из рук, надвигается мгла, Смерть терзает сердца и кромсает тела, Возвратившихся нет из загробного мира, У кого бы мне справиться: как там дела?‎»

-Омар Хайям-

***

      Ты исчез с моста так ничтожно быстро, что через остатки твоих затуплённых мыслей в слух про отчаянную смерть я не успел зацепить твоего тонкого, юношеского запястья, чтобы поймат тебя на самой кайме этого несчастного куска земли, с которого ты только что соскальзнул будто случайно.       Меня одолевает такой страх, какого не бывает не пред одной опасностью, угрожающей самому трусливому человеку на земле. Мне кажется, что ты там, внизу, бьёшься на тысячи осколков, таких маленьких, которых нельзя собрать в ладони и сожмя почувствовать их впиение в кожу.

***

      Я не помню точно, как оказался рядом с тобой под мостом, но прекрасно запечатлил в памяти то, как брал твоё мягкое, перебитое тело в свои дрожащие руки, треся как плюшевого медведя, в надежде на то, что ты лишь глупо разыгрываешь меня ради тупейшей шутки, и вот-вот зло улыбаясь начнёшь хохотать.       Но этого не происходит.       Я кричал громко, очень громко, что у самого уши начинало закладывать.       Ветер нёс мои крики по трассе вперёд, и я думал, надеялся, что наконец-то тебе кто-нибудь сможет помочь, но дикие, душераздирающие звуки просто-напросто разбивались о летевшие мимо машины, пропадая в воздухе.       Я смотрел на тебя как псих, не знающий что делать с пойманной жертвой. Но ведь я в отличии от больного нездорового человека, винил себя за то, что навязался, устроил между мною и тобой, тёплым, молчаливым мальчишкою, словесную перепалку, что назвал тебя самым безнадёжным, глупым и несуразным парнишкой, что дал волю словам своим..       В безнадёге дневной трассы я каялся до тех пор, пока не перестал чувствовать того, что ты, мой милый, горячолюбимый Аркаша–всё ещё тёпл, и твоё сердце так же томно бьётся.

***

      И знаю я, что меня ты там не ждёшь, хотя и любишь мою скверную душу во мне так сильно, как любил я тебя ею до сих пор.       Твой ангел приходил ко мне во сне моём, им был ты, и был настолько ласков и красив, как в те наши институтские годки, что я наконец придумал исход жизни своей мученической.

***

      В руках моих верёвка,и я делаю петлю, крепкую, с узлом прочным, не детским, чтоб прям всерьёз. Попутно пишу отцу своему да мачехе любимой о том, как люблю их, да тебя только больше, и жить так не в силах я, в мире грёз больных, несуществующих теперь. Мы разбиваемся.

«‎Любовь всегда себялюбива, и чем она нежнее, тем себялюбивее. Любя меня, ты пойдёшь со мною на смерть; или пойдёшь со мною, ненавидя меня — перед смертью и за смертным порогом. Всё равно — любовь или ненависть, лишь бы не равнодушие.»

Из книги Кармилла