Дорога через поле

Оставляя не глубокие вмятины на кристально чистом только выпавшем снегу, она направлялась в совершенно неизвестную ей сторону. Чувство что её преследуют не покидало её, но она продолжала идти. Она чувствовала, что впереди, где-то там далеко, ей будет лучше, чем здесь или в её прошлой жизни. Она шла по заснеженной тропе посреди поля. На небольшом холмике, что был по правую сторону поля, тихо, словно дыша раскачивалась из стороны в сторону деревянные качели, привязанные белыми веревками к толстой ветке дерева. На ней никто не катался. Она была не тронута, девственна. Ведь кто будет катятся зимой? Наверняка все дети сейчас там далеко, в городе. В это село никто не приезжает. Да и с чего бы им. Маленькие деревянные домики, крыши которых протекали от сильных дождей и снега, а доски гнили от чрезмерной влажности. Девушка продолжала свой путь вдоль поля. Впереди виднелся густой темный лес. Её единственной мыслью было добраться туда. Добежать. Дойти. Доползти. Её ноги медленно волоклись по белой гладкой земле. Её руку сжимали пространство между грудной клеткой и тазом. Через одежу она могла чувствовать насколько её руки холодные, замёрзшие. И насколько её кровь тёплая. Вытекающая из раны между легкими и печенью кровь, наполняла белоснежную блузку и светло коричневое пальто девушки красным цветом. Рана пульсирующее болела, а красная жидкость словно роза распускалась, и наполняла ткани своим теплом. Наровля выйти из тела, кровь текла вдоль черных штанов, сначала по ляжкам, доходя до колен, делала полукруг и стекала всё дальше и дальше, пока не доставалась белоснежной холодной субстанции, распростившейся по грунту. Девушка плелась, оставляя за собой след из кровавых капель, надеясь дойти, убежать. Сейчас её не терзали мысли, зачем родной отец сделал это с ней, у неё была лишь одна мысль: добраться до автобусной остановки за лесом. Ей нужно сперва добраться до леса. Ей нужно добежать, дойти, доползти. Она передвигала слабыми ногами, стараясь меньше тратить энергии. Она не знала, бежит ли кто-то за ней. Хочет ли кто-то её убить, добить, покалечить. Не знала она, жива ли её мама. Удалось ли ей успокоить пьяного отца? Или он взял над ней вверх. Она не знала, почему он так поступил, что сподвигло его на этот поступок. Она не знала и, наверное, и не хотела знать сейчас. С этим она разберётся позже. А пока она идёт. Медленно, чтобы не терять силы и лишний раз не тревожить рану. Рана глубокая. Рана от ножевого пореза. Первое, что схватил её отец в порыве ярости. Наверное, она никогда не забудет его слова, которые он сказал, открывая шухлядку кухонного комода и доставая, только-только наточенный им же самим, нож: «Ты знаешь, дочка, ещё с самого твоего рождения я знал, что убью тебя. Мне придётся тебя убить, ОН приказал мне это сделать, иначе я навсегда останусь в этом мире и ОН не заберет меня. Я должен исправить свой грех. Убить тебя.». Кто знает, кто такой на самом деле этот ОН и о каком мире говорил её отец. Кто знает, почему он решился на это только сейчас, почему не при её рождении. Кто знает? Пройдя ещё немного метров в перед, девушка наконец добралась до первого дерева, отделяющего её и остальной лес. Она переступила через эту невидимую грань спасения. Сделав шаг, она почувствовала облегчение: то что случилось уже позади, оно далеко, где-то там. Девушка обернулась. Возможно, чтобы посмотреть не преследует ли кто её или просто чтобы мысленно попрощается с тем старым деревянным домиком, доски которого, хоть и покрашены в три слоя голубой краски, гниют от влажного воздуха. С домиком, где свет работает через раз, где туалет на улице и где осталась её мама: живая или уже мёртвая. Девушка заплакала. Она не проронила ни слезы в время своего пути. Но с чувством облегчение, пришло чувство печали и беспомощности. Горячие слезы текли по щекам, обжигаю обморозившую кожу лица. Текли к подбородку и скапливались, мокрой лужей, на светло-коричневом шарфе в полоску, который укутывал взъерошенные каштановые волосы. От печали и тоски физическая боль усилилась. Девушка не могла больше её терпеть. Она почувствовала, что будто засыпает. Она повернулась к лесу и решив, что больше нельзя ждать, возобновила свой путь. Пройдя пару метров вглубь леса, её ноги подкосились. Она упала на холодную землю лицом. Её руки всё ещё сжимали рану. Она не могла пошевелится. Пульсирующая боль отдавалась эхом на всё тело; замёрзшие ноги не чувствовали пространства. Ей казалось у неё нет ног. Внешняя часть рук была вся в снегу, но ладони были теплые. Кровь согревала, но её недостаток убивала в то же время. Она не знала насколько глубокая рана. Но если подумать, сколько крови уже вылилось из ее раны, то кажется, что отцовский нож пронзил все её органы. Кровь стекала, образовывая лужу в ладонях. Пальто уже не грело. Мысли затуманил страх. И вот она почувствовала наконец его. Он вышел из её груди и расплылся по всему телу. Девушка всё ещё лежала, упираясь лицом в землю и стараясь не закрывать глаза. Она пыталась встать, но ноги и руки онемели, и она не могла ими двигать. Осознав, где она и что с ней, страх ушёл. Пришло отчаяние. А после смирение. Мысли вернулись к ней. Теперь, казалось, у неё есть целая вечность, чтобы подумать. Она вспомнила вой первый день в новой школе. Вспомнила, как играла с другими детьми на площадке. Вспомнила, как в девятом познакомилась с Лизой, как они вместе ночевали у неё дома, пока отец не пришёл и не закатил скандал. Вспомнила, как встречалась с Димой. Вспомнила, как бросила Диму и призналась Лизе в чувствах. Вспомнила, как Лиза ответила ей взаимностью, и они провели вдвоем целое лето. И наконец вспомнила, как в октябре, через пять месяцев их отношений, Лиза бросила её и уехала в другой город ни сказав ни слова. Слёзы вновь хлынули из глаз девушки. Они текли по щекам, попадая в уши, котясь по шее. Веки стали тяжелее, а тело расслабление. Мысли девушки улетучились и ей стало так спокойно, как никогда в этом мире не было. Тело расслабилось и бухнулось на твердую землю. Сердце стучало всё медленнее и медленнее. Мозг отключал все нейронные связи, словно офисный работник, выключавший свой стационарный компьютер после долгой смены. За мгновение, сердце прекратило свою работу, а мозг потускнел. Душа девушки наверняка отправилась в далекое путешествие в потусторонний мир. Только вот бездыханное тело лежит посреди густого гремучего леса. И ни мёртвая мать, ни убийца-отец, ни дорогая и горячо любимая Лиза не будут знать о окончание жизненного цикла юной семнадцатилетней души, любившей жизнь, несмотря на её несправедливость и зверства, которые породили самые близкие для неё люди.