Знакомые незнакомцы

Казалось бы, что может быть лучше, чем сесть в поезд, после вечернего морозного воздуха? Что может быть атмосферней, чем пройтись по коридору, стараясь разглядеть в полумраке нужное место? А когда поиск удачно завершен, то можно спокойно зайти в свободное от лишних пассажиров купе, закинуть чемодан и остальные вещи на полку и осторожно усесться внизу. Поезд тронулся, а горящие за окном городские фонари моментами освещали купе и весьма измотанного Диму. К своему счастью, он не опоздал, хотя шансов опоздать было достаточно много. Хоть силы были на исходе, спать ему не хотелось. К слову, бессонница для мужчины стала как само собой разумеющееся явление. Поезд постепенно набирал скорость, а из-за темноты за окном весьма сложно что-либо рассмотреть, поэтому приходилось довольствоваться и без этого приятной атмосферой изнутри. Дима размышлял о том, что навряд ли существует люди, которым не приносят удовольствие и какое-то спокойствие звуки лёгкого стука рельс об шпалы. Но, в тоже время, в этой всей обстановке было кое-что угнетающее. А именно — воспоминания. И, хоть сами воспоминания были прекрасны, осознание того, что как было уже не вернуть, заставляло Диму испытывать смешанные эмоции. С одной стороны, он должен радоваться тому, что это было, но с другой — он всё ещё не может принять то, что его отношения с некоторыми людьми не будут такими же, как ранее. И сейчас его голова была забита мыслями и воспоминаниями лишь об одном человеке. А именно о Серёже. Во время поездок на гастроли они практически всегда вместе занимали две нижние полки, в то время как Арс с Антоном устраивались на верхних. В этом было что-то невероятно уютное и особенно дорогое для сердца Димы. И он надеется, что для Серёжи тоже. Все эти чувства перемешались с голосом здравого смысла, который твердил, что не стоит жалеть о прошлом, ведь уже ничего не изменить. И хоть их первый и последний серьёзный разговор в корне изменил их взаимоотношения, но он расставил всё на свои места. Вернее, так казалось. На деле же стало только хуже. Вот только виду никто из двух мужчин не подаёт… — Поз, я всё понять не могу, чё случилось? Почему ты так резко становишься таким холодным? Ладно в жизни, но хоть на сцене делай вид, что всё у нас нормально! — чуть ли не кричал Серёжа, высказывая всё, что накипело. А в ответ звенящая, до боли противная тишина и молчание. — Опять нечего сказать, да? Сам не задолбался от этого? «Задолбался, ты даже не представляешь как, Серёж. Вот только слов подходящих найти не могу. Снова запутался в себе. Как сраный подросток». — крутилось вихрем в разуме Димы, а взгляд был устремлен куда-то в пол. — Да блин, окей. Отныне всё будет так, как тебе, я вижу, хочется. Нравится холод между нами? Ладно, я привыкну. Вот только я реально не понимаю, что тебя, блять, заставляет так себя вести. Что с тобой такое? Почему ты так реагируешь на мои долбаные прикосновения и прочую фигню? — Сергей резко остановился, будто бы желая втянуть воздух, дабы продолжить, но, как только он поймал долгожданный зрительный контакт с Димой, умолк, словно ожидая ответа, которого в итоге не последовало. Тяжело выдохнув, он развернулся, вышел и захлопнул за собой дверь номера Позова, оставив того в который раз наедине с собой. Наедине со своими жалкими мыслями и переживаниями. Наедине со своей невысказанной болью. Переживая этот момент в своей голове ещё раз, Дима ощутил то опустошение, что накрыло его тогда, год назад. Он ведь так надеялся, что всё придёт в норму: их дружба и отношения придут в норму, но чудо не свершилось. Они стали знакомыми незнакомцами, которых связывает лишь работа, общие друзья и несказанные слова, которые были способны поменять их жизнь в лучшую сторону. Но прошлое не изменить, и Дима пожинал плоды своей глупости. Сейчас он продолжал устало смотреть на мелькающие пейзажи за окном в полном одиночестве. Купе наполнилось тягучей безысходностью своего пассажира, не желая придти на выручку мужчине. «Чёрт возьми. Один звонок, возможно, может поменять всё. Но какого хрена я так слаб, чтобы сделать это? Неужели, всё это так продолжится?»