Путеводитель по запахам Тейвата

Сахароза не успевала. День Х уже заглядывал в окно с первыми лучами солнца, а зелье так и не было готово. Сахароза вскочила с кровати и подбежала к столику с реагентами. Она проспала от силы четыре часа, но тревога бодрила её не хуже крепкого кофе. Жидкость в большой пузатой колбе всё ещё была грязновато-синего цвета, хотя, по всем расчётам, она уже должна была приобрести изумрудно-голубой оттенок. Как у бутона особой травы Светяшки, которую Сахароза нашла в Шепчущем лесу. «Всё пропало…» — подумала Сахароза в самую первую очередь. «Спокойно.» — вступил в диалог рациональный внутренний голос. — «Ты никому ничего не обещала, и никто не увидит твой провал». Сахароза важно кивнула и тряхнула ушами. Но это же не повод сидеть сложа руки. Она перелистала лабораторный журнал. Где-то должна быть ошибка. Ну конечно. Сахароза схватила пустую колбу, чтобы треснуть себе по лбу от досады, но тут же поставила ценное оборудование на место. Вспомогательный катализатор, фрегонит. Два дня назад она так радовалась, что нашла способ ускорить разложение цитотоксинов, а вчера просто забыла добавить этот проклятый реагент. Теперь перед Сахарозой стоял литр ядовитой бурды, которая годилась только как весьма посредственное химическое оружие. Вот что делают с молодым, свежим интеллектом тревога и недосып. В сотый раз пообещав себе не пить больше кофе на ночь, Сахароза спешно начала собираться за новой партией особых светяшек. Если на сей раз она не накосячит, то может ещё успеть к моменту, когда всем в Мондштадте понадобится её зелье. Умыванием, завтраком и чисткой зубов Сахароза решила пренебречь, как и вчера, и позавчера. Найдёт и пожуёт яблоко по дороге. Она кинула на себя беглый взгляд в зеркало, аккуратно пригладила уши, надела шапочку и побежала к двери. Потом вдруг внезапно развернулась и подошла к маленькой статуэтке Анемо Архонта, которая стояла на книжной полке. Сахароза сложила руки в умоляющем жесте. Ей нужно было получить всё возможное благословение Архонтов, чтобы нынешний Праздник вина был обеспечен наилучшим антипохмельным зельем изо всех возможных. Её зельем. *** Различные антипохмельные средства в городе Свободы изобретали и тысячи лет назад. С незапамятных времён дошли байки о весьма экстравагантных способах справиться с утренним недугом, вроде растирания кабаньей слюной или поедания толчёных кабаньих безоаров. Похоже, древние мондштадтцы верили в силу кабаньего организма и хотели этой силой овладеть. После того, как в Мондштадте началась более-менее просвещённая эпоха, за решение проблемы взялись учёные. Особенно прославился на этом поприще живший за триста лет до нынешних событий Дитрих Брокколь, почётный выпускник сумерской Академии. Он изобрёл 8 лекарств от похмелья для взрослых и 3 для детей. К сожалению, почти все оказались довольно ядовитыми, и последний препарат, причём, именно детский, положил отважного изобретателя в гроб. Но одно открытое Брокколем средство в Мондштадте используют и по сей день, несмотря на побочный эффект — тошнотворный запах, который испускал пациент в течение суток после его приёма. Источником жуткой вони служит экстракт из кабаньих феромонных желёз. К этому средству прибегают только самые горькие пьяницы, которых утренний недуг мучит как болотная лихорадка, а они в Мондштадте были, есть и будут. Все прочие пьют с утра эликсир из закатников, тоже довольно пахучий. Сама Сахароза пить вино стеснялась. Это всегда подразумевало какую-то социальную активность, компанию друзей, весёлое общение, шутки и тосты. От одной только мысли об этом лицо Сахарозы приобретало зеленоватый оттенок под цвет её волос. Но ещё хуже были специфические запахи традиционных антипохмельных средств, от которых она запросто падала в обморок. За годы, проведённые в химической лаборатории, от природы острое обоняние Сахарозы закалилось, но перед кабаньими феромонами этот опыт был бессилен. Да и простой перегар всё ещё был невыносим. Сахароза тешилась надеждой, что её новое, совершенное зелье, эффективно нейтрализующее все последствия праздничного веселья, включая специфический неприятный запах изо рта, поможет ей, наконец, завести друзей и стать общительнее. Она искренне считала причиной своей нелюдимости чересчур острое обоняние. Ещё, конечно, хотелось быть полезной людям. Её улучшенный цветок-сахарок уже нашёл своё применение у садоводов и фермеров, а новое зелье смогли бы оценить вообще все! И тогда люди сами потянулись бы к ней: «Вот какая хорошая Сахароза!», «Мы хотим дружить с тобой, Сахароза!»... Ей уже не пришлось бы вечерами беседовать с собой или с жутковатым Альбедо. Неизвестно ещё, что хуже… Сахароза всегда отмахивалась от тщеславных мыслей. Она не такая, её исследования преследуют только благородные цели, и никакой славы ей не надо. Не хватало ещё, чтобы её начали донимать, как Барбару, или чтобы повесили в лаборатории её портрет, рядом с портретом Дитриха Брокколя. Всё это мерзко и недостойно. Но… Недостойно кого? Перебирая ворох привычных мыслей, Сахароза вышла из городских ворот и застучала каблучками по каменному покрытию моста через озеро. Странный молчаливый мальчик Тимми перевёл взгляд со своих голубей на неё и злобно нахмурился. Сахароза ловко вскочила на ограждение моста и на цыпочках пробежала мимо, чтобы не распугать голубей. Спрыгнув на берег озера, Сахароза подумала о том, что всегда есть более странные люди, чем она. От этой мысли ей стало немного спокойней и веселее. Она оглянулась на украшенный к празднику Мондштадт, немного полюбовалась яркими лентами и воздушными шарами, развешанными по городской стене и парившими над крышам домов. Сахароза ещё раз вдохнула лёгкий аромат праздничных букетов и свежей выпечки, и уверенно зашагала прочь. Это будет отличный день. У неё всё получится. *** В Шепчущем лесу было тихо. Охотники из Спрингвэйла наверняка отправились на Праздник вина, и риск встретить людей сводился к нулю. Сахароза быстро нашла нужную полянку, усыпанную особой Светяшкой, и придирчиво срезала несколько сочных стеблей. Внезапно ей на руку уселась ярко-голубая бабочка. Сахароза пристально рассматривала насекомое, в то время как гостья спокойно сидела и, кажется, не собиралась улетать. Сахароза ещё какое-то время полюбовалась на неё и тряхнула рукой, чтобы спугнуть бабочку. Но та продолжала сидеть как ни в чём ни бывало. Сахароза потрясла рукой ещё раз — и снова без эффекта. Тут она внезапно подпрыгнула, издала дикий вопль и замолотила руками по воздуху, потом прыгнула в сторону ближайшего дерева, зашипела и укусила его за ветку, а после и вовсе упала на землю и начала кататься по траве, брыкаясь и повизгивая. Пребывая вне дома, но в отсутствие зрителей, Сахароза испытывала ничем не замутнённый дикий восторг. В конце концов, запыхавшись, она замерла, лёжа на спине и подняла к глазам руку. Бабочка улетела. Сахароза нащупала в траве свои очки из невероятно прочного алхимического стекла. Срезанная светяшка была безнадёжно помята, но поблизости росло ещё много подходящих экземпляров. *** По расчётам Сахарозы официальное открытие Праздника вина уже стартовало. Каждый горожанин и рыцарь Фавония уже осушил свой кубок с Праздничным вином, по традиции благодаря Архонта за щедрый урожай. С зельем ей нужно было получить результат к вечеру, или, хотя бы, к утру. Время уходило. Подходя к мосту, она заметила отсутствие Тимми и какую-то фигуру в белом платье, сидящую прямо на камнях среди голубей. Было плохо видно, пришлось снять и хорошенько протереть свои очки. Наконец, она смогла опознать Барбару. Сестра Фавония сидела на коленях, а подол платья был расправлен вокруг неё. Что она тут делает? Репетирует новый танец для своего выступления? «Поклонники…» — вспомнила Сахароза. Мондштадтцы преследовали Барбару по пятам, просили её спеть, дать автограф или просто выражали свои восторги. Кошмарнее и не придумаешь. Конечно, Барбара — совсем не стеснительная девушка, в отличие от Сахарозы, но даже ей бывает в тягость слишком много внимания. Сахароза хотела бы как-то подбодрить Звёздочку, но одновременно предпочла бы с ней вовсе не встречаться. Придётся снова краснеть и мучительно подбирать слова, которые она всё равно подберёт неправильно и будет выглядеть глупо. Она даже прикинула, как можно было бы обойти Барбару, но та, как назло, сидела именно посреди моста и единственной дороги. Когда Сахароза зашла на мост, она почувствовала запах фекалий. Ничего удивительного, впрочем, в нём не было. В окрестностях Мондштадта проживало множество хиличурлов, которые могли нагадить и под мост, пользуясь тем, что стражники сегодня не так внимательны. Следовало быть начеку, чтобы не получить дубинкой по голове. — Привет… — промямлила Сахароза, озираясь по сторонам. Под предлогом поиска хиличурлов можно было избегать зрительного контакта с Барбарой. От волнения она совсем забыла про поздравление с праздником. Барбара сидела, опустив голову и прилежно разглаживала складки на подоле перед собой. От голоса Сахарозы она вздрогнула и подняла глаза. Лицо у неё было странного болезненного оттенка, глаза покраснели, а взгляд выражал настоящее отчаяние. — Привет, Сахароза… — упавшим голосом произнесла Барбара. — Поздравляю с Праздником вина. Пусть Анемо Архонт сегодня услышит твои молитвы… Сахароза ожидала услышать просьбу о помощи, но такое приветствие дезориентировало её. — Эээ… спасибо, а ты в порядке? — спросила она. — Да, да… — быстро закивала головой Барбара. — Я в полном порядке. Просто решила посидеть здесь, отдохнуть от праздничной суеты. Сахароза обратила внимание, что каменная мостовая под Барбарой была густо изгажена птицами. — Т…ты не хочешь отдохнуть на траве? — спросила Сахароза и показала рукой в сторону полянки на выходе с моста. — Н-нет! — взвизгнула Барбара. — Мне здесь очень хорошо! Плеск воды навевает мне новые мелодии для песен! Тебе абсолютно не о чем беспокоиться! В её глазах читался неподдельный ужас. Сахароза, не понимая, что ей делать, решила просто пойти дальше. «Время!» — напомнила она себе. — Н-ну ладно, — сказала она на прощание. — Мне пора. — Пока! — с облегчением выдавила Барбара и снова принялась разглаживать платье. Когда Сахароза отвернулась и собралась идти, она услышала звук, похожий на тот, который издают при опорожнении кишечника. Тайком обернувшись, она увидела, как Барбара завозилась, не вставая с мостовой, а голуби недовольно загукали. Кажется, она шепчет какую-то молитву. Сахароза отвернулась и ускорила шаг. *** По мере приближения к воротам запах фекалий только усиливался. Странно, неужели хиличурл-диверсант смог подобраться так близко? Точно, стражников у ворот нет. На Праздник вина они также выпивали по бокалу, но им приносили эту церемониальную выпивку прямо на пост, и работа шла своим чередом. Сахароза ещё раз посмотрела по сторонам, на этот раз действительно выискивая хиличурлов. Что-то не так. Она пока не поняла что именно, но внутри всё тревожно сжалось. В этот момент зашевелился куст неподалёку, из него вывалилась пара рыцарских сапог и рыцарские штаны. Снова послышался звук опорожнения кишечника, на этот раз громкий и отчётливый, вперемешку с приглушённым стоном. Это было уже слишком. Насмерть перепуганная Сахароза пробежала через ворота и тут же едва не рухнула в обморок. Одной рукой она схватилась за городскую стену, чтобы не упасть, а другой ей пришлось зажать нос. Она судорожно глотала воздух, как выброшенная на берег рыба и бешено вращала глазами, осматривая вид, который ей до самой смерти не забыть. Сахароза плотно прижала руку к лицу, чтобы ладонь закрыла ей нижнюю половину обзора. Сверху Мондштадт выглядел таким же, каким был утром, красивым и беззаботным. Но спрятаться от звуков было нельзя. Вместо музыки, песен, гула толпы и весёлых перебранок город был заполнен жужжанием мух и лаем обезумевших собак. То тут, то там слышались стоны, проклятия, булькающие звуки и детский плач. Наконец, она совладала с собой и, не убирая руку с носа, сделала несколько шагов вперёд. Богато украшенные венками и шарами улицы были пусты. Приглядевшись, Сахароза увидела маленькие коричневые лужицы и кучки в разных местах: у фонарных столбов, у входных дверей, и даже под брошенными прилавками торговцев. Повсюду валялись разбитые бокалы, надкусанные фрукты и помятые праздничные программки… Смрад стоял невероятный. Она поднялась по ступенькам и увидела ещё более жуткую картину. Прямо посреди площади стоял хиличурл и мочился в фонтан. Это уже тянуло на нападение на город. Сахароза вспомнила, что она тоже своего рода член Ордо Фавониус, и, раз уж рыцари расселись по кустам, придётся ей самой прогонять захватчика. Она храбро устремилась вперёд. Она уже воздела руку и собрала вокруг неё энергию своего Глаза Бога, чтобы прогнать животное, как вдруг у неё из-за спины выскочила Лиза. Видок у библиотекарши был потрёпанный. Она где-то потеряла свою шляпу, её платье украшали тёмные пятна, а пышные каштановые волосы спереди были измазаны в чём-то липком. Лиза подбежала сбоку к хиличурлу, и Сахароза уже решила, что она хочет отвесить ему оплеуху. Но вместо этого Лиза резко согнулась, у неё изо рта хлынул фонтан рвоты и угодил прямо на хиличурла. От неожиданности тот подпрыгнул, закричал «йа-а» и припустил прочь, оставляя за собой дорожку мочи. Лиза тем временем нащупала в складках платья какой-то предмет, вытащила и раскрыла его. Вероятно, это была книга заклинаний, потому что библиотекарша, давясь рвотой, сперва что-то быстро прочитала из неё, а потом икнула, выпрямилась и попыталась отдышаться. — Ты пила Праздничное вино? — прохрипела она, обращаясь к Сахарозе. — Н-нет… — ответила та. — Я с утра ушла в лес за травами. Что здесь произошло? — Вино… — изнемогала Лиза. — Весь город, включая стражников, по традиции, поднял бокалы во имя Анемо Архонта… И вот результат! Лиза обвела рукой окружающее пространство. — Скрутило абсолютно всех. — добавила она. — А как же Рыцари… и Джинн? — пролепетала потрясённая Сахароза. — Рыцари… те, которые были в городе, пили. Кли сидит под замком. Эола, Эмбер, Мика — патрулируют территории, и за ними даже послать некого! А Джинн… Её прервал громкий звук открываемой деревянной двери. Из подсобки «Хорошего охотника» вылетела Джинн. Сахароза с ужасом поняла, что Джинн забыла натянуть свои лосины. Несмотря на то, что их покрывали коричневые пятна, они выглядели целыми. Светлые волосы на лобке у Джинн стояли дыбом, выражение лица было по-настоящему безумным. — Всем занять позиции! — заорала Джинн. — Я принимаю командование гарнизоном! Тут её штаны окончательно съехали, и магистресса, наконец, обратила на это внимание. Она подхватила их обеими руками и натянула на место. Однако тут же развернулась и исчезла в подсобке так же стремительно, как и появилась. Зрелище оказалось настолько красноречивым, что не нуждалось в комментариях. — Как же так вышло, что… — наконец пробормотала потрясённая Сахароза. — Что весь Мондштадт обосрался?! А вот пойдём в «Долю Ангелов» и спросим Мастера Рагнвиндра. Пусть объяснит, какого хиличурла здесь творится! Последнюю фразу Лиза рявкнула так, что Сахароза вздрогнула и плотно прижала уши к голове. Однако, делать было нечего. Мондштадт больше не нуждался в антипохмельном зелье. Нужно было сделать для него что-то ещё.