Охота

Тонкие сапожки мягко стучат по совсем свежей траве. Поступь лëгкая, невесомая - обладатель такой искуссной обуви несëтся по лесу быстро, словно юная лань, что от охотников скачет. - КЛАЙД!! - только-только сгущающийся в преддверии сумерок воздух разрывается громким криком. - КЛАЙД, Я НАШËЛ!! Реагируют моментально. Юнцу с тяжеленной катаной на перевес приходится буквально вдавиться в землю, лишь бы не столкнуться лбом в лоб с тем, кого искал. Сначала он смотрит на золотой нагрудник. Затем взгляд поднимается до мягкого воротника, расшитого цветками японской вишни. И уже только потом - лицо. Или его подобие. Или ещë что-то, из темноты чего под шлемом торчат два небольших ярко-лиловых глаза, которые смотрят на него холодно. Испытывающе. С нажимом. Дыхание молодого якудзы на секунду перехватывает. Он раскрывает рот, уже силится что-то сказать... Но не может. Не может, потому что этот взгляд тяжелее всех прочих, какими одаривал кого-нибудь Клайд на протяжении всей своей жизни. Рука в ледяном золоте кладëтся ему на плечо. По телу уже бежит толпа мурашек. Пажу не по себе, очень не по себе. Что-то... Не совсем так. - Что ты нашëл, Клеш? Вход? Или их самих? Сердце начинает биться сильней. Клеш тихо выдыхает сквозь плотно сжатые зубы. И чего он так боится? Он сам предложил пойти и исследовать всë, он был инициатором охоты. И тушуется в итоге тоже он. Непорядок. - Да, я.. Я нашëл вход в их пещеру. Я не думаю, что там будет глубоко, и я слышал какие-то голоса, так что можно будет просто... - Я тебя понял, ты молодец, план действий можешь оставить мне. Рейк молчит. Давит улыбку, а сам в душе морщится. Приходится выдыхать, пряча едкий оскал, кивать, и молча вести за собой. Он не знает, с каких пор у них так. Почему он стал беспрекословно слушаться Клайда, словно тот - не просто его друг и товарищ, не просто глава якудз, а самый настоящий король. Величественный, сильный и могущественный, просто вышедший на охоту за головами особо экзотичных монстров. Они идут в полной тишине. Птицы смолкли, ожидая кровавой жатвы. Лоси замерли в тревожном преддверии жуткой расправы. Волки и олени прекратили погоню, застыв, будто камни, не смея и шелохнуться, чтобы не вспугнуть ни охотников, ни их сегодняшних жертв. Небольшой холмик - вот и весь вход. Клеш поддевает носком крошечную выемку на земле - и вход в пещеру открывает перед собой своë тëмное чрево, из которого доносится лëгкий, леденящий кожу и душу сердце ветерок. - Они что, в пещеры забурились?.. - пробормотал Клайд, откидывая своеобразную дверь и шагая в грот. - А ты как думал? - хмыкнул Клеш. - Что они будут в паре сантиметров от земли ютиться что ли? - Хорош дерзить, - буквально рыкнул Клайд, настороженно оглядываясь, видя множество коридоров, которые отходят во все стороны. Нехорошее, ой какое нехорошее предчувствие ползëт по спине младшего якудзы. Он нервно сглатывает, уже раскрыв рот, чтобы спросить, какого хрена, но его тут же затыкают. - И достань катану. Охота началась. *** Он мчится по окопам, скачет по порожкам и выступам, прячется в щелях и ныкается по расщельям. Он не знает, как их нашли. Как откопали вход. Как вообще добрались до их дома. Он только знает, что нужно бежать, что нужно мчаться вперëд, несмотря на сбитые лëгкие, на адски ноющие ноги и мокроту, которая в носоглотке уже скопилась целой тучей, но возможности откашляться нет совсем. Он несëтся по пещерам, словно загнанный кролик. Хотя, почему словно? Он и есть такой. Больной, раненый в плечо неровно пущенной стрелой, он скачет по подземным пещерам и коридорам которые его... Уже непонятно кто, друг или кто ближе, если честно, так кропотливо и долго выстраивал. "Обси - инженер, - проносится мысль у него в голове. - Он-то знает, как эти балки поставить так, чтобы не рухнули... Может, мне устроить обвал? Отрежу им путь. Но смогу ли я прокопаться? А что они сделают с ним? Нет, лучше не надо, продолжу бежать..." Далëкий стук золотых сапог мерно грохотал за спиной, то отдаляясь, то приближаясь. Он отлично понимал, так не может продолжаться вечно. В какой-то момент кто-нибудь из них устанет, выдохнется, грохнется на каменный пол от изнеможения. И тогда дело пойдëт на секунды. Или охотник обратится в собственную жертву, или он заполучит в свою коллекцию ещë одну диковинную шкуру и голову. И, о, как жаль, что он не успевает повернуть. Как жаль, что ему не хватает всего двух секунд, чтобы увернуться от летящего в его сторону топора, каким-то образом вытащенного из-за пазухи. Как жаль слышать хруст раздробленного позвоночника, в который с мясистым чавком впивается лезвие, разрывая пространство мельтешением алых точек перед глазами, и взрывая его сознание кровавым фонтаном боли. *** Он крадëтся по подземью. Ступает осторожно, неслышно, стянув с себя форму уже порушенного Ордена, и будто вновь став самим собой. С этим слоем грязи поверх всего тела, с когтями, которые ничто не ограничивает, с отстранëнным взглядом единственного глаза, который давным-давно привык к темноте подземных помещений. Он идëт не слышно, будто самый настоящий зверь, будто действительно чудовище, что заманило в свои владения бедных рыцарей и их послушников сказками о богатствах и славе. Будто не на него охоту объявили, и коммуникатор с выключенным звуком разрывается сообщениями Диамкея о том что с Душенькой что-то не так, а он - истинный охотник во всей этой белиберде. Он вслушивается в шаги, вдыхает душный подземный воздух, ловит запахи, хватает фантомно далëкий звон металла и стук ботинок о булыжник. Они разделились? Чудесно. Можно начинать игру. Он крадëтся, скользит между стен, следует по пятам за низкой тварью. Сдерживает в глубине груди гортанный рык, вместо этого выдыхая резко, и скользя обратно в темноту. Кулаки с цепкими когтями на конце, которыми одарили его Небеса, переиначив тело, сжимаются до боли. До едва слышного шипения и следов грязи на ладонях. Запах крови витает вокруг этой мелкой швали. Металл впитался в и без того алый плащ, смешавшись в духотой пещер и едва заметным флëром шерсти, который Обсидиан всегда узнает. От этого только сильнее хочется рычать и рваться вперëд, наброситься на хрупкое тело на месте же, разодрать тонкую шейку в клочья, вырвать трахею и затолкать как можно глубже обратно в тело... Но он ждëт. Как образцовый охотник крадëтся по пятам, прячась в тенях от высоко поднятого факела, отбегая, когда надо, а иногда - застывая в нескольких сантиметрах от столь ненавистной тушки. Застывает - только для того, чтобы напомнить себе, что игра не окончена, что мелкое создание, что так активно орало против Небес и тыкало в них пальцем, взглядом же уперевшись в миску с сомнительным супом, должно сначала помучаться. Обязан. Он просто обязан пройти через страх и ужас, через жажду к жизни и адский страх смерти. Через адреналиновые скачки и приступы паники, когда когтистая ладонь на секунду показалась за скалой. Он убеждает себя, что всë хорошо. Нашаривает катану на поясе, поправляет стрелу в арбалете, вздыхает, вытирая пот со лба. Катана тяжëлая, если что - он успеет еë выхватить, и отразить удар... Клеш не подозревает, что обсидиановые когти схватят его за горло быстрее, чем он успеет понять хоть что-нибудь. *** Кроваво-красный закат разгорается на уже постепенно затухающем небе. Пушистые облака медленно ползут, окрашиваясь в нежно-тыквенные цвета, ближе к высшей своей точке перетекая в светло-лавандовый. Клайд стоял, у разворошëнного входа в пещеру. На перчатках всë ещë осталась свернувшаяся кровь Одарëнного, которую рыцарь отчаился оттирать от доспехов, а потому просто стоял, ожидая напарника. Клеш не отвечал на сообщения. Не отвечал на звонки. И в ответ на крик вглубь пещеры Клайд слышал только эхо, а потом - гудящую тишину, которая может быть только в таких катакомбах. Рыцарь пожимает плечами и хмурится, начиная идти в сторону от входа. Ничего. Догонит. Клеш быстрый, выносливый, сильный, каким бы малявкой не казался. - Это твоë? Он оборачивается моментально. Перчатка тут же хватается за рукоять меча. - Не нужно бойни. Уж смолк арбалет, а меч разломан. У него нет крови, и нет сердца. Но в душе определëнно что-то каменеет и стынет от вида перед глазами. - Ему было больно и страшно, Клайд. Очень. Руки дрожат всë сильней. - Но он ещë живой. Смотри. Видишь? Он ещë дышит. Лиловые точки в ужасе распахиваются, а в горле уже зараждается крик. - Упс. Прости, Клеш. Я не думал, что проткнуть тебя ножом со спины будет смертельно. Тело падает на траву. От него слышно только кровавое бульканье и мясистые хрипы. - Но ведь Клайд тоже не думал так. Он не думал, что топор, всаженный в хребет, убьëт человека. Не так ли, Клайд? Клайд молчит. Клайд только держится за меч всë крепче, и молча, стиснув зубы до боли, идëт вперëд. Обсидиан взлетает быстрее, чем тот успевает броситься с жаждой убийства и кровавой мести, моментально растворяясь в опустившихся наконец сумерках. Горы - ширма, лес - сцена, а Обсидиан Тайм - актëр, что мастерски скользит между ними, скрываясь от зоркого взгляда якудзы. Уже много позже он упадëт в объятия Диамкея, не обращая внимания на окружающих его противников якудз, и сможет выдавить из себя всего одну фразу. "Минус один."