ЖИВОТная страсть

      Серёжка Каспийский продолжал сидеть, вжимаясь в кресло. Его мозг пытался обработать увиденное и сделать какие-либо выводы. Один вывод лежит на поверхности. Он следующий. Хотя они спорили об одном человеке, но раз он смог Коня слопать, то сам Серёжка «пролетит», тот даже не заметит. Это же получается он может взять и невзначай проглотить любого встречного-поперечного. Это же реально ещё страшнее какой-то там акулы или анаконды, живущих в своих локация и представляющих опасность, только когда их потревожат. А он постоянно здесь, в городе, где последние два-три месяца бесследно исчезают люди. Но теперь Серёжа знал, куда они пропадают, и вскоре его ждала та же участь. Когда паралич его всё же отпустил, он весь покрылся потом, свалился с кресла, а область груди сдавила неприятная боль, как при асфиксии. В голове была одна мысль — бежать; кричать не получится: горло также удерживает своими цепкими лапами этот природный страх. Страх жертвы перед хищником. — Я победил. — подал довольный голос хищник. — Ты… Ты… Ты его сожрал! — ответила ему паническим голосом жертва. — Мы спорили, смогу ли я проглотить человека, и я смог. — Это какой-то кошмар. — Каспий обхватил руками голову и уселся у стены, где свалился со стула. — Эй, успокойся! — Тёма встал и пошёл к Серёже. — Ты тоже проспорил, но… Серёжка поднял текущие слезами глаза на подошедшего приятеля. — Но, я не съем тебя, если ты никому не расскажешь, что видел. — Как это? — Вот так это, это моё условие. — он уселся на кровать и поманил паренька к себе, — Иди сюда, не бойся. Серёжа боялся подходить к здоровяку, но вызвать его недовольство он боялся ещё больше. Поэтому он всё-таки встал и неуверенно подошёл к Тёме. Теперь он был рядом, вблизи выпуклого живота большого парня, внутри которого сейчас, вероятно уже, растворяется бедный Федька. Каспий не мог себе представить, какие мучения испытывает там его бывший друг, но он точно готов поклясться, что живот, его другого друга слабо покачивался. — И ещё, я хочу, чтобы ты, — Тёма взял Серёжкину ручонку и положил на свой живот, — Оказывал мне помощь и поддержку. — К-к-какую п-п-п-поддержку? — Каспий всё ещё не мог прийти в себя и понять, как ему себя вести. Тот тон, которым говорит Тёма, его намёки, всё это указывает на какое-то благоволение большого парня к его крошечному приятелю. — Разного рода, — Тёма позволил Серёже самому гладить его живот, — Ты мне нравишься, во всех смыслах, то есть, не так как Жанна, или другие бабы, которых я деру, ох, чёрт, что я несу. — Мне тоже… — Что? — Странно это признавать, но мне тоже… нравится… всё это… — Каспий чуть ли уже не горел со стыда. — Хммм… — Тёма ощутил прилив бескрайнего наслаждения, а также соседствующего с ним возбуждения, которое и до этого зашкаливало, — Значит мы договорились, тогда мне нужна твоя помощь. — Тёма развалился на кровати и полностью отдался маленьким шаловливым ручонкам любопытного Каспия. И тот полностью дал им волю. Страх как таковой испарился, уступив место неподдельному интересу и восхищению. Как тому удалось целиком проглотить живого человека? Это же просто поразительно! Поразительно эффектно и мощно. Распоряжаться чужой жизнью для удовлетворения своих потребностей или даже просто желаний. Ведь теперь Конь, ранее полноценный член общества, теперь полноценный ужин в объёмном, заполненном животе Артёма. И как Каспий ощущает через слой крепкой плоти под приятной горячей кожей, у того ещё есть какие-то силы и стремления бороться за свою жизнь. Небольшие толчки время от времени проходились по мясистому куполу, отдаваясь небольшими подрагиваниями под чуткими руками Серёжки. У того откуда-то возникло собственное ощущение превосходства над непутёвой жертвой своей же глупости. А исходило оно из того, что будущий режиссёр находился по другую сторону живота его друга, снаружи, и так как тот его признал и приблизил к себе: Каспий мог теперь, также по-своему, возвышаться и доминировать, в этот раз, над Федькой. Ибо в другом случае он бы сейчас делил вместительный желудок приятеля вместе с другим приятелем, и помогал бы тому выбраться, вместо того, чтобы сейчас помогать Артёму переварить несостоявшегося журналиста. Сам же большой парень и так вызывал неподдельный трепет у миниатюрного Серёжи, что постоянно привлекало его внимание. А теперь этот громила, да ещё и с заполненным, пока ещё живым человеком, животом, максимально раскинувшийся на кровати просто не мог: оставить его равнодушным, а также усомниться в своих предпочтениях. В тоже время без последствий самозабвенные, заботливые ласки не могли пройти и для Артёма. Пропорционально возбуждению большого парня рос большой, массивный объект в его штанах. Что заметил Серёжка, чьё собственное возбуждение также находилось в зените. — Ну, что, продолжишь? — томно выдохнул Артём. — Ты имеешь ввиду с?.. — Каспию требовалось уточнение, а также он моментально залился краской. — Ага. — всё также продолжил шатен. — А, так мы, тогда получается… — Каспий собирался с мыслями, не убирая рук с живота приятеля и одновременно таращился на выпуклость в штанах. — Что-то, типа, пары? — неуверенно он произнес последнее слово и от ощущения сильной неловкости перед Артёмом зарделся пуще прежнего, пряча от того глаза. — Ну, если тебе так больше нравится и более комфортно, — ответил приятель, а после, когда Серёжка обратил на него свой вопросительный взгляд, добавил, — Я подобными конструктами не пользуюсь, мне они без надобности, но если хочешь… — Не знаю пока, — Каспий снова отвернулся, — Просто… — Да, полно тебе, — Артём ухватил мальчишку и положил рядом с собой, обернув здоровенной ручищей, так, что голова Каспия оказалась на плече большого парня. — Если хочешь, можешь считать, что мы вместе, только учти и будь готов, что я полигамен… — большой парень усмехнулся. — Я в курсе, только как это работает? — Серёжка не ожидал подобного, но это зажгло какой-то огонёк внутри. А ещё отсюда открывался потрясающий вид на Тёмин «низ». Теперь паренёк лицезрел, как тот видит результат своих трудов, и огонёк только сильнее разгорался. — Ну, видимо, также как у Димки с Жанной. У них свободные отношения, они тусуются с кем хотят, как хотят и когда хотят, но друг для друга они имеют особое положение… — Типа эта? Ну, короче ты понял… — Каспий осмелился распустить свои ручонки на грудь Артёма, также с интересом, тыкая крепкие, объёмные мышцы. — Я-то понял, но ты сам скажи. — продолжал дразнить Артём. — Ну… Лю-лю-лю-любовь, короче! — еле-еле выдавил из себя Каспий такое неуместное в сложившейся обстановке слово. Сейчас, да ещё и по отношению к Артёму, это казалось максимально по-детски наивным и даже смехотворным. — Похоже на то. — ответил большой парень, — Но нужно ли тебе это? Ведь если мы с тобой здесь каким бы то ни было образом взаимодействуем, значит у нас уже есть какие-то там отношения, по умолчанию… — Но это не такие, это что-то пот… потребительское. — Серёжка засомневался в дозволенности своих умозаключений, учитывая употреблённого Федьку в Тёмином животе, который парнишка продолжал заботливо поглаживать. Не слишком он много хочет от человека, который имеет возможность потребить его оным образом? Но это всё навязанные социумом и «культурой» стереотипы и метки, призванные формировать правильное и необходимое обществу, его устанавливающему, поведение индивидов. Либо личностей, но не суть. Суть в том, что это настолько укоренилось в сознании, что ты ходишь, как придурок и думаешь «что же другие скажут?», «это неправильно», «так нельзя». Не то чтобы, то к чему ведет Каспий очень принято в обществе, в котором им с Артёмом посчастливилось родиться, и их не будут поливать ушатами дерьма, просто, так сложилось и устоялось, что взаимоотношения между двумя людьми обязательно нужно тем или иным образом официализировать. И Серёжке было невдомёк, как Артём срал на всё это с высокой колокольни. И неужели никто из тех, с кем он, скажем «взаимодействовал», не кидал подобный запрос? Или это просто Серёжка, пока, такой «правильный» и более менее воспитанный, но это поправимо. С кем поведешься, так сказать. И Каспию угораздило связаться с Артёмом. Но он не жалел ни секунды, особенно сейчас, лежа с ним в обнимку и восхищаясь им. — То есть тебе нужно ощущать принадлежность? — усмехнулся Артём, и Серёжа снова весь запылал яркими красками, — Тебе будет греть душу или ты будешь на высоте, если будешь считать и называть меня своим парнем? — Наверно… — Каспий мило отвернулся, его физиономия не просто покраснела, она уже вовсю пылала, что даже такому горячему парню, как Артёму, согревало плечо. — Я говорю, как хочешь, только, всё равно, ты не сможешь никому об этом сказать: тебя отмудохают в первой же подворотне ватники, оффники, кавказцы, демографисты и яжмамки. — А яжмамки-то за что? — Тоже за содомию, а ещё, что ты лишаешь счастья материнства пару-тройку дiвчат, с которыми и ты не сойдёшься и меня ещё отбиваешь. — Так тебе ничто не помешает с ними сойтись, ведь! — Каспий возмутился и хлопнул Тёме по груди со всей силы. Но как и следовало ожидать: силёнок не хватило, чтобы возыметь запланированный результат. Тот даже не заметил. — Я рад, что этот момент мы прояснили, — Артём накрыл своей здоровенной ручищей Серёжину ладошку и они тандемом продолжили гладить затихающий живот большого парня, — Но они-то об этом не знают. — Да, ты один можешь поднимать демографию в стране, — Каспий хотел одновременно и забавно, по его мнению, прикольнуться и сделать комплимент приятелю, — А если твой брат такой же, то вас двоих хватит. — Очень мило, что ты заговорил об этом… — большой парень, всё также покрывая ладошку маленького, перенес обе руки на свой торчащий из штанов и просящийся наружу стояк. Сережке, чтобы дотянуться до этого внушительного для него агрегата, пришлось немного передвинуться и положить голову на подушку мускулистой груди Артёма. Теперь он услышал его сердцебиение и его накрыло новой волной самых разных наваждений. Ну и собственно, эстетично выпуклый живот теперь был у него прямо под носом. Но ему пришла в голову новая идея. Сменить одну подушку крепкой плоти на другую, пообъёмнее. Он осмелился и улегся на Тёмин живот. Теперь его просто разрывало от внутреннего трепета, и, близкого к детскому, искреннего восторга. Он не думал, что когда-нибудь увидит подобное, и даже окажется рядом, а тут он ещё и оказался в очень удобной и желательной для него позиции. Это вам не фильм про анаконду-людоеда или мульт про лопающего сказочных персонажей волка смотреть. Тут ты в непосредственной близости к хищнику, хищнику, который ещё и признал тебя, и, можно уже так громко сказать, стал твоим парнем. А это значит, что теперь подобная картина и сопутствующие ей явления будут происходить с завидной частотой. Движения внутри, кстати уже прекратились, и Федя, похоже, готов. И Серёжа как-то перестал думать какими-то там категориями, что ему приходили в голову ранее, когда он был не готов, и когда Фёдор был членом их микросоциума. Теперь он член Тёминого организма и Каспий слышал некоторое бульканье и бурчание, свидетельствующие о процессе пищеварения и усвоения одного организма другим. А ещё отсюда удобнее лицезреть массивный член большого парня, который тот уже явил миру. И теперь Серёжа сам мог проводить миниатюрной ладошкой по широкому и длинному стволу, прям натуральное деревце, только по форме напоминающее плодовое тело гриба. Каспий уже знаком был с этой Тёминой частью, когда они тоже как-то по пьяни устроили спор выше гор, и Артём загадал немыслимую в то время для ещё свежего и девственно чистого Серёжи затею: налезть на его член. Серёжка тогда не понял постановку вопроса и даже подумал, что сосед по комнате перебрал, но когда Тёма при нём невозмутимо спустил штаны и достал свой причиндал — сомнения напрочь отпали. И было место не сомнениям о намерениях, а, собственно, о возможности реализации. Плюс здоровяк ещё поставил вопрос, мол «если не налезешь, дам тебе десятку». То есть он уже тогда был уверен, что крошечный Каспий с его нано задницей точно не справится, да и было это ожидаемо для Серёжи. Его просто подстегнули алкоголь, гипнотизирующая улыбка Артёма, сама постановка вопроса, непринуждённая атмосфера, ну и кэш. Надо ли говорить, что свою десятку, как и порцию первых впечатлений, отложившихся в памяти и закрепившихся навсегда за его приятелем, он получил. И с того момента не мог, хоть иногда, не думать об Артёме и его члене. А тут вот он снова, теперь в заботливых руках, что нежно ощупывают и пытаются обхватить. Однако, как и раньше, парнишка был не готов налезть на него. Тогда он даже головку принять не смог, как бы оба не старались, но здоровяк оставил свои попытки, когда тот начал давится криком от боли. Ему и так неплохо водить рукой вверх-вниз, благо есть где разойтись. Но так же он понимал, что Артёму этого должно быть недостаточно. — И как быть? — поинтересовался Каспий, размахивая Тёминым членом не то как мечом, не то как волшебной палочкой, «джедай херов», — даже подумалось было Артёму, но он состроил максимально беззаботную мину и весело спросил: — О чём это ты? — Ну как же, он в меня не влезет… — раскраснелся Серёжка, — Я… об… этом… — А ты хочешь, быть на нём? — Тёма продолжал дразнить паренька. — Я… эм… ну-у-у-у… — совсем было растерялся паренёк, что даже не нашёл в себе сил изложить мысль. Но Артём его и так понял: — Не переживай, всё ещё будет, пока развлекайся по возможностям, как хочешь. Каспий задумался, как же он хочет-то? Что он может ещё эдакого сделать, чтобы ублажить Артёма, больше чем просто стимулировать крупный стояк? Ответ был на удивление прост и очевиден. Парнишка приподнялся и переместился с большого, для него самого, живота большого парня и улегся на его широкое бедро своим корпусом, лицом к, такому же большому для него же, члену. Тот гордо смотрел вверх и величественно возвышался над пареньком. И паренёк снова вцепился в него руками, как за некую опору. Если бы Каспий смог бы его принять в себя, можно было бы поговорить о внутреннем стержне, что он нашёл, связавшись с Артёмом, но в другой раз. Ибо сейчас у него на уме другие, смелые для него и забавные для хозяина стержня, фантазии. Он же никак не мог вообразить подобное. Что он будет не только теребить член другого парня, но и постукивать и просто водить им себе по лицу. И наконец апогей для ещё совсем зеленого — это работа ртом. Вот такого он себе ранее точно не мог представить. Однако рядом с Артёмом все эти глупости, как общественные установки, регулирующие гендерные отношения и роли, казались нелепыми и ненужными. С какого огромного Тёминого хуя, какие-то старые пердуны могут там решать, как правильно, и с кем жить можно, а с кем нельзя?! Что вообще можно поставить против человека, который употребляет других, как ему хочется, потому что может? И эту лабуду он также может вертеть, что также вызывает долю восхищения. И желание быть похожим. Ну и, собственно, желание доставить удовольствие, ведь таким образом доставляешь удовольствие и себе. И Серёжка прибывал в восторге от новых впечатлений, сначала, когда осмелился просто поцеловать его член, а после, с новой волной эйфории, погрузить в рот головку. Увы это всё, на что хватило миниатюрного Каспия, но как сказал Артём, «всё ещё будет». Но и этого было большому парню предостаточно, ведь парнишка так старался, так наяривал, что Тёму, уже довольно длительное время пребывавшего в состоянии боеготовности, поразило несколько слегка болезненных спазмов, таких резких, исходящих от члена а после разносящиеся волнами сводящего мышцы облегчения по всему телу. Он даже сам, неожиданно для себя, шлёпнул свою лапищу на Серёжин нано зад и разом основательно сжал. Конечно, это было лучшим подтверждением, что парнишка делает, если конечно не на высшем уровне, то точно очень даже ничего. Тем не менее, мальцу было непросто слишком долго максимально разевать рот, ибо у него никогда ничего подобного не бывало, да ещё и такого огромного, а потому ему приходилось время от времени вытаскивать уже изнывающий, налившийся свинцом и готовый извергнуть всё своё содержимое этот потрясный стояк. А раз он уже был готов, то ещё парочка наивных стимуляций, парочка похлопываний по милым щёчкам и парочка, тоже милейших, поцелуйчиков и с глухим стоном своего обладателя член задрожал, словно садовый шланг, к которому поступает напор воды, а после уже как из вулкана этот напор высвободился из недр организма большого парня. На Каспия чудом ничего не попало, однако возле него образовалось небольшое «лавовое» озеро на простыне. Но ничего, это они уберут, а, пока, вдоволь нарезвившийся и достаточно преисполнившийся в собственной уверенности насчёт своей позиции и отношении к Артёму Каспий улёгся обратно под бочком большого парня. — Тебе понравилось? — почти восстановив дыхание, спросил здоровяк. — Д-д-думаю да… — ответил Серёжка и снова обратил своё внимание на всё ещё выпирающий живот Артёма. — Судя… по всему… тебе тоже… — Да, ты хорошо постарался. — Тёма снова приобнял миниатюрное тельце. — Значит теперь точно можно считать, что мы вместе… — Я знаю, что ты хочешь услышать это, поэтому, так и быть, скажу — да! — Хорошо, — раскрасневшийся Серёжа сам пока ещё не знал, на что подписался, но им сейчас владели эйфория и пока ещё неудовлетворённое собственное возбуждение. — Только я ещё не… — Спокуха, что-нибудь придумаем, найдём какую-нить лярву, ты ж не против. — снова заулыбался Артём своей гипнотической улыбкой. — Конечно нет, я не против, просто у меня не клеится с девчонками… — снова засмущался парнишка. — Не переживай, я тебе помогу, и мы с этим справимся, будешь потом у меня девчонок уводить. — Было бы неплохо…