Позволишь мне?...

      Отец Франа был искусным ювелиром, работы которого были известны по всему миру и высоко ценились. Многие его изделия продавались за баснословные суммы. В детстве Фран обожал наблюдать за процессом производства. Любил сидеть рядом, наблюдая, как отец, работая за станком, вырезал удивительные вещи из нефрита.       Однажды он потерял свою любимую игрушку в виде дракончика с пышной гривой и смешной, больше похожей на верблюжью, мордой. Тогда он плакал почти весь день, отец не выдержал и, громко хлопнув дверью, закрылся в своей мастерской. Мама весь вечер держала его на руках, заглушая скулеж маленького Франа в своём плече.       Первое, что он увидел, открыв опухшие от слез глаза утром, был нефритовый дракон. Каждая его чешуйка сверкала в лучах солнца, а яркие инкрустированные красные глаза смотрели прямо на него.       Тогда дракон пошевелил хвостом, взмыл в воздух, заставляя маленького Франческо взвизгнуть и спрятаться под одеялом под мягкий смех отца. В тот вечер отец учил его магии оживления фигурок. А потерянная мягкая игрушка была оставлена в самых лучших воспоминаниях. — Как он это делал!— закричал эльф, когда в очередной раз небольшой ножик соскочил и оставил небольшую, но глубокую царапину на тонком пальце. Слизав кровь с фаланги, эльф устало выдохнул и посмотрел на испорченную работу.       В отличие от изящных работ его отца, творения Франа не отличались особой красотой. Это не было чем-то уродливым, скорее просто самая обычная работа, которую продать максимум за пару крупиц можно будет. Нефрит был сложным в обработке, по крайней мере для Франа, который когда-то давным-давно в детстве наблюдал и помогал отцу управляться с этим материалом.       В его руках был маленький кусочек нефрита жёлтого цвета. Он был ярким и почти светился в руках мага. Словно осколок солнца или скинта. Горячий и пламенный, как чувства Франа к одной воинственной душе.       Очередная незаконченная работа полетела в стену. Она противно зазвенела, ударившись об такие же испорченные нефритовые обрубки. Трещина, начавшая распространяться от места скола, расползлась по всей поверхности, портя трудно создаваемое украшение.       Эльф зачесав рукой челку, измученно выдохнув, и протяжно простонал. Действительно, чего он ожидал после стольких лет перерыва? Он ведь и тогда мастером не был, вырезал в лавку отца несложные украшения. Профессионал своего дела мог вырезать такое минут за десять, а Франу приходилось пыхтеть по несколько часов в попытках повторить. — Ты идиот, — захныкал маг себе под нос, смотря на листочек бумаги.       На нем было изображено то, что только что вырезал Сан-Фран. Солнце и луна, соединенные вместе и сплетённые тонкой серебряной проволокой. — Идио-о-от, — протянув последний слог, он с грохотом опустил голову на стол.       В последнее время ему никак не удавалось поговорить с Лололошкой. Каждый раз, когда он возвращался и искал своего возлюбленного, Эо находил его раньше и отправлял черт знает куда и зачем. Это раздражало и бесило. Настроение из-за этого было ужасным, словно он был ребенком, которому запретили играть с любимой игрушкой. — Лололошка… Я ведь не один скучаю? — проведя пальцем по неровному краю нефрита, Фран вздохнул и достал из-под стола ящичек с медикаментами.       Бинтик был смочен в зеленке для того, чтобы обработать вновь начинающую кровоточить ранку. Заклеив ее пластырем, Фран вновь взял в руки уже начинающий раздражать инструмент.

***

— Новичо-о-ок, — протянул Сан-Фран, выходя из-за прилавка и приветливо улыбаясь зашедшему парню. В его глазах забегали искорки радости, и если бы он обладал кошачьими ушами, то они непременно взметнулись бы вверх, демонстрируя приподнятое настроение и трепет в душе. — Фран, — улыбнувшись в ответ, контрабандист подошел к эльфу и оставил на его щеке легкий поцелуй. Они не виделись слишком долго, чтобы бояться того, что в этот момент может кто-то зайти.       Маг неловко отвел взгляд. На его щеках начал расцветать мягкий румянец. Целовать щеки, руки или любую другую часть тела для них стало привычкой, каждый так и норовил приблизиться и оставить отпечаток приятной пряности на возлюбленном.       И пусть это стало обыденностью, все равно было неловко. — Я скучал, — вздохнул эльф, наклоняясь и притягивая парня к себе.       Объятия оказались спасением. Душа, до этого так противно сжимающаяся от боли, словно расправила плечи, расцвела, погружаясь в сладкое тепло человека напротив.       Фран уткнулся носом в чужое плечо, блаженно выдыхая, когда тонкие мозолистые пальцы залезли под ленту, держащую хвост, и начали массировать кожу головы.       Он должен был рассказать Лололошке обо всех делах, что проворачивал этот старый, раздражающий гарант по имени Эо. Но когда он открывал рот — не мог издать ни звука. Слова, вертевшиеся на языке, так и не были озвучены, а воздух, что был набран в легкие, так и остался в груди. — Фран? Ты хотел что-то сказать, или мне показалось? — Лололошка приподнял голову эльфа за щеку, погладил скулу большим пальцем и нахмурился, увидев странное выражение на лице своего возлюбленного. — М… Не хочешь прогуляться по лесу после закрытия лавки? — Фран повернул голову и оставил мягкий поцелуй на внутренней стороне ладони Лололошки.

***

      Лес встречал их своим приятным шуршанием листвы и пением птиц. Фран шагал перед ним, после чего, развернувшись, начал уверенно идти спиной вперёд, скрестив руки на груди. — Ты знал, что растения тоже переговариваются между собой? — уголки губ на лице эльфа приподнялись, как только он увидел такую же глупую улыбку. — Нет, — Лололошка недоверчиво наблюдал за его походкой, переживая, что тот может упасть. — У каждого создания свой язык общения, — маг хмыкнул и, покрутившись вокруг своей оси, подхватил руку контрабандиста, притянув её к себе. — И знаешь, у любви тоже есть свой язык общения. — Фран, ну я же говорил! — воскликнул Лололошка, когда Сан-Фран начал доставать сверток из рукава. — Ну, новичок, — как только ткань развернули, парень замер. На белом платочке лежала маленькая подвеска.       Подвеска в виде солнца и луны. Лунный камень на фоне желтого нефрита казался ещё более холодным и величественным. Оплетённые серебром маленькие камни лорана походили на сверкающие лучи солнца. «Похожи на Сан-Франа».       Шёлковые нити вились и переплетались между собой, словно создавая буйную картину сражения тьмы и света. Сплетённый из них узелок удачи украшали мелкие серебряные бабочки, и в них так же сияли ограненные камни лорана. — Я подумал, что можно использовать Лоран, — Фран задумчиво провел пальцем по украшению. — Это похоже на сочетание наших имён. — Подожди, это сделал ты? — глаза Лололошки сразу же метнулись к лицу эльфа, что смущённо отвёл взгляд. — Я знаю, это не так хорошо, как хотелось бы, но… — Нет-нет, Фран, это намного лучше всех тех дорогих вещиц других торговцев, — Лололошка подхватил подвеску и прицепил ее к рукоятке меча, довольно взвешивания оружие в руке и усмехаясь. — Идеальная балансировка!       Прикрыв покрасневшие щеки рукой, Фран шумно выдохнул, пытаясь скрыть пробежавшуюся дрожь по позвоночнику. Контрабандист убрал меч и сделал шаг к нему. Они медленно начали приближаться. Лололошка коснулся носом скулы Сан-Франа. Потеревшись о мягкую щеку, он слегка отстранился, тут же прижимаясь лбом к чужому.       Фран же боялся пошевелиться, словно мог отпугнуть Лололошку неправильными действиями.       Неспешно они коснулись друг друга губами, словно пробуя. Губы у Лололошки были сладкие, карамельные. Не приторные, а наоборот — нежные и легкие.       Фран наклонился ещё сильнее; в попытке углубить поцелуй он и не заметил, как глаза Лололошки округлились, а меч, до этого безвольно висевший на поясе, оказался в руке. — Фран, осторожно! — резким движением парень дернул эльфа на себя, закрывая его своей спиной, отчего тот болезненно приземлился на копчик. На руках проявились порезы из-за оказавшихся на земле веточек и мелких камушков. Боль была противной, но думать об этом у него просто не было времени.       Теперь уже была очередь Сан-Франа сначала удивиться, а потом ужаснуться при виде резко хлынувшей крови, растекающейся по невинно-зеленой траве.       Голова твари покатилась, а туша рухнула, так и не успев полностью встать на задние лапы. Оранжевый мех окрасился в темно-бурый у места среза.       Но Франу стало плевать на отвратительно разинутую пасть отрубленной головы, торчащие кости и мясо, как только он увидел алые струйки на руке контрабандиста.       Сначала могло показаться, что кровь принадлежит не ему, но заметив лёгкую дрожь в конечности, а потом то, как Лололошка прикусил губу, можно было легко догадаться: ему больно.       Поднявшись на ноги, Фран подбежал к Лололошке, поднимая его руку и наблюдая за тем, как белая толстовка окрашивается в красный, а скозь бинты просачивается темная жидкость. Когда эльф аккуратно приподнял рукав, задрав его ближе к плечу, и медленно развязал бинты, он почти зарычал. Кровь текла ровной непрерывной струей. — Фран… — Лололошка тихо заскулил, отводя хмурый взгляд.       Пасть у динозавра была небольшой, но длинные тонкие зубы вонзились до самой кости. На фоне всех остальных шрамов, свежий укус выглядел уродливо и неправильно. От мысли, что все те белые полосы появлялись именно таким образом, магу становилось плохо. — Сан-Фран! — рука парня начала трястись, а пальцы разжимались.       Фран схватил Лололошку за здоровую руку и заставил сжать предплечье чуть выше раны, чтобы временно остановить кровотечение или хотя бы попытаться. Рука сразу же была поднята выше уровня сердца и зафиксирована там под хмурым взглядом мага. Эльф быстро скинул свою накидку и начал рвать. — Что ты делаешь? — прошипел Лололошка услышав треск ткани и поворачиваясь к магу. — Давящую повязку. У тебя сейчас крови не останется! Как ты вообще на ногах стоишь? — достав из кармана одежды гильдии чистый платок, он наложил его на рану, тут же начиная плотно бинтовать лоскутами васильковой ткани. Он всегда мог купить новую, а вот нового Лололошку приобрести точно не смог бы.       Когда повязка была зафиксирована и несколько раз проверена, Сан-Фран подхватил новичка на руки, совсем наплевав на запачканную кровью белую одежду. Контрабандист вскрикнул, но ничего больше не сказал. Обняв шею эльфа руками и неуверенно оглядываясь по сторонам, Лололошка улыбнулся. Лицо Франа было странно сосредоточенным, а бежать по неровной земле леса стало не так уж и трудно.       Домик Лололошки был не так уж и далеко, они не ушли в самую глубь леса, отдав предпочтение простой прогулке по окраине.       Бережно опустив мироходца на кровать, маг начал бегать по дому в поисках аптечки. В сундуках лежало много хлама, и найти что-то нужное было затруднительно. — Где вода? — остановившись посреди комнаты с тряпкой в руках, Фран уставился на неловко улыбающегося парня. — Ведро в сундуке, речка у входа. Или ты думаешь в таком месте проведена вода в дом? — Лололошка посмеялся, тут же хмурясь и кусая себя за губу. Обычно он не сильно заботится о своих ранах, пуская их заживление на самотек. Было непривычно ощущать заботу, даже от Франа.       Маг кинул тряпку на сундук, доставая ведро и выходя из дома. Пусть вода в реке и была на вид чистой, Фран не мог рисковать и промывать такой чужие раны. Поставив железную емкость на деревянный пол и достав из рукава палочку, эльф прочитал про себя какое-то заклинание, направляя искрящийся кончик на прозрачную жидкость. На секунду та вспыхнула, освещая чужое лицо белесым светом. Маленькие огоньки взмыли в воздух, пропадая где-то под потолком. — Ух ты! — воскликнул парень, наблюдая за испаряющимися отблесками света.       Фран присел на корточки перед Лололошкой, начиная разматывать пропитанный кровью бинт. Кровь еще не успела подсохнуть, из-за чего убрать повязку не составило труда. Намочив тряпку и хорошенько отжав, эльф начал промакивающими движениями проходиться по краям раны. При виде скривившегося лица, напряженных рук и подрагивающих пальцев при каждом его движении, сердце падало каждый раз с противным хрустом. — Фран… — почти скулил Лололошка, когда эльф вылил на чистый бинт розоватое зелье и приложил его к ране. — Я не могу залечить магией, пока не убедимся, что там нет никакой заразы, — оставив нежный поцелуй на костяшках пальцев, эльф продолжил смачивать и обрабатывать рану. Зелье регенерации остановило обильное кровотечение, однако не отменило его полностью, из-за чего в скором времени бинт стал почти черного цвета.       Палочка, до этого брошенная на кровать рядом с Лололошкой, вновь оказалась в руках. — Это может быть немного больно, — прошептал эльф так, чтобы это мог услышать только контрабандист. — Поче… Му! — новичок закричал, пытаясь выдернуть свою руку из прочной хватки Сан-Франа.       Ужасные раны от зубов стали пропадать фактически на глазах, почти не оставляя после себя следов. Маг наклонился, оставляя на месте раны пару неуверенных поцелуев. Провел носом от запястья до локтевой ямки, опуская голову на чужие колени и чувствуя, как руки мироходца залезают в его волосы, заползают под хвост и ослабляют его. — О Время… Ты так напугал меня, новичок, — шептал Фран в чужие колени, поднимая руки и обхватывая ими талию человека перед собой. — Фран, было бы куда хуже, если бы на моем месте оказался ты, — руки опустились, останавливаясь на чужих щеках. Эльф поддался ласкам и прикрыл глаза, послушно поднимая голову. — Я рад, что с тобой все хорошо.       Маг тихо мычал под пристальным взглядом и устало открыл глаза; не найдя в себе силы подобрать правильные слова, он просто смотрел на лицо новичка. Окно находилось за спиной, из-за чего тень ложилась на чужое лицо, не позволяя рассмотреть эмоции. Но Фран уверен: оно все так же прекрасно.       В лесу у него не было времени подумать, а сейчас, сидя на коленях перед человеком, который тогда мог просто исчезнуть, испариться из жизни мага, он понял, что Лололошка — его подарок, посланный небесами для спасения его увядающей души, его судьба и свет в оконце. Сама эта мысль вынудила трепетать все внутри. Словно пролетевшая мимо буря, подарившая его вечно бушующей душе затишье. Лололошка был готов пожертвовать собой ради него, приняв весь удар на себя не беспокоясь о последствиях. Только сейчас Фран осознал, насколько самоотверженным был его новичок, и насколько невинна была его чистая душа.       Молчание затянулось. Оно никого не напрягало, однако эльфу казалось неправильным продолжать тянуть. — Новичок, можно я тебя поцелую?       Фраза сорвалась с губ раньше, чем он успел обдумать последствия. Темные зрачки расширились, и он смотрел на Лололошку жалобно, неуверенно, словно только что сказал что-то неправильное и оскорбительное. Контрабандист молчал, Фран не видел чужого лица, из-за чего это походило на пытку томительным ожиданием реакции, и он уже хотел вскочить на ноги, убежать прочь, спрятаться, чтобы вдруг не услышать в ответ холодное «нет». — Я... Не против,— выпалил Лололошка, завороженно смотря на мага и словно не веря в реальность происходящего.       Фран медленно поднялся с колен, опустился на кровать рядом, отчего та жалобно скрипнула, и, глупо улыбнувшись, пробормотал: — О Время, ты вообще думал, что этот вечер может закончиться этим?— смех Франа затих и, неловко окинув помещение взглядом, он наклонился к Лололошке. Кончики пальцев пробежались по длинной шее и остановились на румяной щеке. Кожа под ними по-детски мягкая, не испорченная шрамами. Хотя Фран мог поклясться, что никогда бы не назвал ни один кусочек Лололошки испорченным, скорее наоборот — до безумия желанным десертом.       Фран выдохнул, задумываясь. А смог бы он полюбить Лололошку, выгляди он как-то иначе? Может, с огромным уродливым шрамом через все лицо? Или змеиной чешуей? Шерстью, крыльями и когтями? Лололошка всегда бы оставался собой. Все тем же добродушным простаком, которого Павел мог развести на крупную сумму. И все тем же избранным, милейшим партнёром для Франа.       Возможно, ему было просто наплевать, каким был Лололошка. Он не отрицал того, что ему всегда нравились смешно вьющиеся кудри, нелепые веснушки на лице и темные глаза глубокого синего цвета. Вереницы шрамов ползли по всему телу, своеобразно украшая, и без них Фран уже не мог представить контрабандиста.       Смотреть друг другу в глаза сложно, но никто не решался оторвать взгляд. Каждый из них знал, чем закончатся эти неловкие движения. И каждый из них до безумия жаждал этого.       Взгляд опустился на искусанные губы. Он уже касался их, и они действительно почти поцеловались в лесу. При этой мысли, эльф некоторое время смотрел на контрабандиста с вожделением, а затем, тяжело выдохнув, припал к чужим губам в сводящем с ума поцелуе.       Лололошка обвил руками чужую шею и потянул на себя, падая спиной на мягкую постель. Фран успел подставить руку под чужую голову и сжать мягкие кудряшки. Они на пару секунд отстранились, но лишь для того, чтобы спутаться конечностями и прижаться друг к другу плотнее, пытаясь слиться и душой и телом в единое целое. Фран довольно мычал в рот Лололошки, когда тот сладострастно прикусывал его нижнюю губу и чувственно проходился по его хвосту, хватая у основания и отводя в сторону. Только для того, чтобы вновь соединить губы в жадном поцелуе.       Каждый из них сражался в попытках занять главенствующую роль, отдать всего себя и показать все чувства, что накопились за огромное время их расставания. Чувствовать прикосновения, тяжёлое дыхание и остатки карамели было приятно.       Лололошка открыл глаза и встретился взглядом со стоящей в углу фигурой. Взгляд лиловых глаз смотрел осуждающе, почти убийственно, прожигая насквозь. Контрабандист улыбнулся в поцелуй и припал к губам эльфа с новой силой, шаловливо стягивая с его головы ленту и наблюдая, как архангел исчезает в ворохе перьев и сияющих фиолетовых искр.