Есть ли в небе лисы?

Олег в тот день действительно позвал меня обедать, и действительно кормил тем, что приготовил сам, и это было просто нереально вкусно. Мы также немного поболтали потом за чашкой чая и вишневыми пирожными, обсудили текущую ситуацию и немного прошлись по прошлому, Олег в основном рассказывал мелочи. Я спросила про надпись, и Волков подтвердил, что мне так просто захотелось. А кольца я вообще потом планировала использовать по-настоящему, если встречу подходящего человека. Видимо, мы и правда очень хорошо дружим. Квартира принадлежит ему, но я тут живу на постоянной основе, и нам обоим так удобно. С моей карьерой все хорошо, я даже работала над открытие арт-пространства, но сейчас это, само собой, на некоторое время на стопе. И все вроде бы хорошо, но я все равно чувствую себя как-то… не так. И за неделю лучше не стало. Олег нормальный, даже хороший, но… Но. Скорее всего, дело в травме. Пластырь мне больше не нужен, и я имею честь любоваться подживающим швом. Синяки почти сошли, но вот голова все еще чумная, болит и кружится, плюс я быстро устаю и плохо сплю. Очень плохо сплю. Из-за всего этого я так и не удосужилась побывать в своей квартире, всем ремонтом занимается Олег. Андрей мне не написал, и его номер все еще недоступен. Возможно, он сменил его. Аккаунты в соцсетях тоже удалил. Странно все это. Не в лес же отшельничать он отправился. Волков ничего конкретного не говорит. И вот опять, я никак не могу заснуть, верчусь в кровати, не понимая, в чем подвох. Я ведь на таблетках, врач обещал, что они помогут засыпать, но все тщетно. Если и проваливаюсь в сон, то очень ненадолго и поверхностно. Это ничуть не помогает голове вернуться в норму. Сдавшись, я встаю и некоторое время брожу по комнате. На тумбочке валяется мой паспорт, который Волков отдал и показал, где я обычно храню документы. Права только нужно будет восстановить, мои пострадали в аварии. Что заставляет задуматься. Какая там была авария тогда? А на мне только пара царапин и синяков. Интересно, как выглядит машина? Я останавливаюсь посреди спальни. Она же должна быть на штраф-стоянке, так? Нужно узнать, где именно, и хоть глянуть, насколько с ней все плохо. А я езжу на том же форде? Или поменяла на что-то? Спрошу утром у Олега. Еще немного потоптавшись на месте, выхожу в коридор. Изначально собираюсь пойти воды попить или чай сделать, но торможу рядом с гостевой спальней. Не знаю, зачем. Как не знаю, зачем открываю дверь и захожу внутрь, но точно знаю, куда протянуть руку, чтобы включить свет. И растерянно смотрю на свои пальцы, все еще касающиеся выключателя. Я так прониклась этой комнатой во время ее дизайна, что выучила все наизусть? Потому что в своей спальне я уже неделю не могу запомнить, что тыкать надо вправо и вверх, шарю по левой стороне, пока не доходит. Здесь выключатель слева. Я осторожно прикрываю за собой дверь, прохожу дальше. Не торопясь, осматриваю комнату. Шкафы пустые, постель заправлена, все говорит о том, что здесь никто не живет. Нет, пыли нет, потому что квартиру убирают, но… Я останавливаюсь возле стола, на котором стоит статуэтка Венеры Боттичелли под стеклянным колпаком. Зачем? Нет, понятно, что красиво, но почему здесь, где никто не живет? Это моя идея? Я отхожу от стола, присаживаюсь на кровать и думаю. Мысли будто проталкиваются через вату, я слишком устала. Толком больше не думая, снимаю тапочки и ложусь, ерзаю, пытаюсь найти удобное положение. Нахожу довольно быстро. Глаза закрываются сами собой, я только успеваю подумать о том, что нужно забраться под одеяло или принести свое, но мне так лень двигаться. Я лишь тяну к себе вторую подушку и проваливаюсь в глухую, но спокойную темноту. На грани сознания слышу, как распахивается дверь. Сил открыть глаза нет, я и не пытаюсь. Не знаю, сколько времени прошло, но так не хочется терять возможность хоть немного выспаться. Чувствую, как сверху ложится мягкая теплая ткань, а Олег что-то бормочет. Свет выключается, и я, зарывшись в одеяло, засыпаю снова. *** Утром меня будит Олег, потому что нужно пить лекарства, а через три часа ехать на осмотр. Сонно моргая, сажусь и принимаю из его рук стакан воды и несколько таблеток. Волков опускается рядом, задумчиво смотрит на меня. — Здесь спится лучше? — деловито интересуется он. — Не знаю, — смущенно бормочу, поставив стакан на тумбочку. — Наверно. Я… Не знаю, как это объяснить. — Может, нужна смена обстановки, — пожимает плечами Волков. — Я могу перенести твои вещи сюда, если хочешь. Хочу ли? Я оглядываю спальню и медленно киваю: — Да, пожалуйста. — Отлично, тогда после больницы займусь. Завтрак почти на столе, приходи, как будешь готова. Волков оставляет меня одну, а я еще пару минут сижу и думаю о том, что вряд ли заслужила рядом такого хорошего друга. Он, наверно, не слабо так стрессанул, когда не обнаружил меня на месте, но даже не упомянул об этом. Наоборот, выглядел так, будто давно уже смирился. Видимо, и правда хорошо меня знает. Я возвращаюсь в свою спальню, переодеваюсь и топаю умываться. Глядя в зеркало на остатки синяков, раздумываю над тем, чтобы нанести тон, но отказываюсь в итоге от этой идеи. Нужно ж показать врачу реальное положение дел, так что еще денек похожу с желтушными пятнами уходящих кровоподтеков на лице. Ладно, Олег сказал, что я все равно ни с кем не состою в отношениях, так что опасаться нечего. Мы завтракаем в молчании, пока Волков не спрашивает, хочу ли я уже увидеться с подругами. Немного поразмыслив, соглашаюсь. Будет, конечно, весело, потому что я их совсем не помню, но интересно. Может, это как-то подстегнет память. Я доверяю Олегу договориться о встрече, а сама иду собираться, чтобы поехать в больницу. На пороге комнаты вдруг вспоминаю про машину и возвращаюсь, уточняю у Волкова, что там с тачкой. И что, собственно говоря, у меня сейчас за тачка. — Я уговорил тебя пересесть на Тойоту, — сообщает он. — Она сейчас на штраф-стоянке, позже я отвезу ее в сервис. С ней все не так уж плохо, не переживай. Ясненько. За эту неделю фразу «не переживай» я слышала раз… много. Но пусть. Позже, когда немного приду в себя, займусь машиной сама. Переодевшись, я решаю пока посмотреть, чем заполнен мой шкаф, и перебираю вещи. Глобальных изменений нет, но откуда этот убогий леопардовый принт? Странно. Мода на него была или что? Я вытаскиваю такую рубашку, рассматриваю. Надеваю, кручусь перед зеркалом. Очень странно. Хочу снять, но потом решаю оставить, беру еще куртку. Пока вожусь с одеждой, обращаю внимание еще на одну деталь и пытаюсь вспомнить, было оно у меня или нет? Вроде бы нет. Хотя изначально показалось, что да. Я возвращаюсь в гостиную, кидаю куртку в кресло и жду, когда придет Волков. Едва он появляется, как я спрашиваю: — А откуда эти шрамы? Задрав рукав, показываю предплечье. Там, аккурат над венами, две полоски, наводящие на не очень позитивные мысли. — Это мне не известно, — говорит Олег. — Они были, когда мы познакомились. Вот оно что. Интересно. Я же не?.. Надеюсь, что нет. — Это вполне мог быть несчастный случай, — продолжает Волков. — Не… –Да, да, я не переживаю, — бормочу, надевая куртку. — Просто задумалась. Идем? Когда оказываемся в лифте, я снова слышу, как соседняя дверь открывается. Олег не ждет, сразу нажимает кнопку, и кабина отрезает нас от коридора, постепенно спускается вниз. Немного невежливо, наверно. — А ты знаком с соседями? — спрашиваю уже внизу. — Нет, он недавно въехал. — Один? — Насколько мне известно. Осмотр у врача проходит довольно быстро, потому что каких-то существенных изменений нет. Единственное, меня отправляют на МРТ всего, если судить по описанию. Главным образом, медиков интересует спина, так как в анамнезе был компрессионный перелом. Смысл сказанного понимаю только после того, как мы выходим из кабинета с направлением. — У меня был компрессионный перелом? — уточняю, глядя в листы. — Да, — коротко отвечает Волков. — Был. — Но… Как это случилось? — Ты упала со стремянки. Не очень удачно. Шторы вешала, сама зачем-то. Это на меня похоже. Говорила мне мама, что такие замашки до добра не доведут, вот и не довели. — Когда мы поедем в мою квартиру? — спрашиваю у двери в кабинет МРТ. — Хочу посмотреть, что там с ремонтом. — Давай чуть позже? Там сейчас самый разгар, и я не уверен, что тебе стоит дышать строительной пылью. — Блин, даже так? Настолько сильно бахнуло? Олег касается моего плеча и заверяет: — Мы все поправим. — Спасибо. В больнице мы торчим еще часа полтора, а потом едем в кофейню, где назначена встреча с моими подругами, на которую мы с Волковым идем вместе. Я чувствую себя увереннее в его присутствии, ведь прогресс с памятью у меня ровно нулевой. Обычно мне в компании незнакомцев нормально, но это немного особый случай. — Блондинка и брюнетка, — говорит Олег, когда мы выходим из машины. — Вон там. У витрины кофейни, да. Но не помню, вот совсем. Имена знаю только из-за того, что мне заранее сказал мой спутник. Волков представляет нас заново. С ними я тоже познакомилась на большом арт-мероприятии, где выставлялись мои работы. Девушки там были в качестве гостей, ну и как-то завертелось в курилке. Мы устраиваемся за столиком, и сначала разговор идет в основном о моем самочувствии и о том, как я осваиваюсь. Большого прогресса у меня нет, а потом я быстро перевожу тему и спрашиваю о том, кто и чем занимается, интересуется и так далее. Здесь мне все же удается запрыгнуть на знакомого коня и влиться в беседу и не пытаться напрячь память. Заканчиваетя все благополучно, без головных болей, но и без вспышек памяти. Я приезжаю домой с четким ощущением, что чего-то все равно катастрофически не хватает. Олег собирается перенести вещи в другую комнату сам, но я навязываюсь помогать и таскаю мелочи, которые он разрешает. Один раз он застает меня рядом со статуэткой. Я внимательно рассматриваю ее, немного кручу подставку, чтобы можно было разглядеть все стороны. Почему здесь? Почему в гостевой комнате? — Ась, забери свою картину из пуговиц, — говорит Волков, отвлекая от статуэтки. — Я боюсь повредить ее. Кивнув, выхожу в коридор. И все-таки. Почему? Спать я ложусь почти сразу, как мы заканчиваем с вещами. Выпив таблетки, забираюсь под одеяло, закрываю глаза. Есть опасения, что сон опять будет проблемным, но я все-таки засыпаю. Чувство нехватки чего-то так и не отступает, продолжает свербеть внутри. Утром после завтрака Олег уходит по делам, а перед этим просит оставаться дома и никуда не выходить на всякий случай. Ведь мне легко может стать плохо на улице. Ключи, конечно, есть, в квартире меня никто не запирает. Мало ли что, тот же пожар. Логично. Я клятвенно обещаю не лезть в неприятности и после его ухода отправляюсь исследовать квартиру. Я более-менее выспалась, несмотря на странные обрывочные сны, поэтому самое время утолить любопытство, а не валяться пластом в кровати. Первым делом захожу в студию и принимаюсь шариться по шкафам и ящикам. Это же все равно мое, верно? Листаю наброски, просматриваю несколько готовых картин в стойке у стены. Память никак не реагирует, и я иду дальше. За кисти возьмусь чуть позже. В библиотеке задерживаюсь недолго, тут сразу ясно, где чья секция, потому что в одной современной литературы нет совсем, а в другой почти полностью она. Ну и еще куча всего. В спальню Олега я, само собой, не лезу. Вместо нее останавливаюсь возле кабинета. Это считается личным пространством? Ну, я только глазком одним. Если что, сразу выйду. Хм. А вот этот дизайн с налетом старины — тоже моя работа? Я задерживаюсь напротив чего-то на стене, закрытого белой простыней. Картина? Осторожно тяну на себя ткань. Зеркало. Разбитое, будто в него ударили чем-то или что-то бросили. Жутковато. Я спешу вернуть простынь на место и выхожу. Обернувшись, смотрю на рабочий стол. Не очень удобный. Нахмурившись, осматриваю его ближе. Не очень удобный? Что это вообще значит? Тряхнув головой, выхожу в коридор и отправляюсь искать в своих вещах электронку. Которой там не оказывается, либо ищейка из меня так себе. Расстроенно вздохнув, сажусь на кровать. Жаль, очень хотелось. Ну, я обещала Олегу не влезать в неприятности, так? А если магазин рядом, то я быстро туда и обратно сбегаю, вот и все. Я лезу в телефон и выясняю, что неподалеку действительно есть нужная точка. Еще немного сомневаюсь, роюсь в сумочке. Там карточка и немного наличных. Ну тут уже просто судьба. Я одеваюсь и бегу в коридор. Туда и обратно, куплю электронку, все просто. Да. Постоянно сверяясь с телефоном, нахожу магазин довольно быстро. Там удается разжиться двумя виноградными сигаретами, и я, счастливая и довольная, иду обратно. Погода сегодня еще такая хорошая, солнышко. Погулять бы, но лучше дождусь Олега. Помахав консъержу, поднимаюсь к себе на этаж и открываю сумку, чтобы достать ключи. Вот только их там нет. Я проверяю все от и до, потом карманы куртки, джинсы, опять сумку, вытряхиваю содержимое прямо на пол. Ключей нет. Вот ведь… Да как так?! Я же их на улице не доставала даже, не могли они выпасть. Сунув руку глубже, не нахожу даже маленькой дырочки. Вот тебе и туда и обратно, паршивый из меня хоббит. Двери лифта позади открываются и, прежде, чем я оборачиваюсь, кто-то удивленн спрашивает: — Я могу вам чем-то помочь?