Синдром Бога

Джонатан Барти был человеком старых взглядов, поэтому нарушение чужого покоя в ночное время считал недопустимым, независимо от обстоятельств. Именно по этой причине, он долгое время раздумывал, стоит ли открывать дверь человеку, настойчиво барабанившему в дверь уже целых десять минут, или же лучше сразу вызвать полицию. Любопытство взяло верх, и, замотавшись в длинный махровый палат, он спустился вниз, освещая свой путь медной керосиновой лампой. - Голубчик, ты смотрел на время? – Барти был неприятно удивлен, обнаружив на своем пороге молодого человека, которому он изрядно симпатизировал. – Я был лучшего мнения о твоих манерах, - он цокнул языком, выражая свое неодобрение. Вид Орихары оставлял желать лучшего, наглядно демонстрируя тот факт, что произошло нечто из ряда вон выходящее, заставившее парня наплевать на правила приличия. Помимо того, что Изая имел весьма нездоровый вид, он весь был перепачкан непонятным серым веществом, похожим на слизь. Его темные волосы слиплись в черные блестящие сосульки, между которыми виднелись комки, свежей, еще не засохшей грязи. - Надеюсь, дело серьезное, в противном случае я выставлю тебя за дверь, - Барти отступил в сторону, впуская Орихару в дом. - Шкатулка, - выдохнул Изая, усаживаясь в кресло Генриха II, покрытое кордовской кожей. – Она преследует меня! – он нервно провел руками по мягкому сидению, оставляя на нем мокрые серые разводы. - О Господи! – вскрикнул Барти, которого сохранность его антиквариата волновала намного больше судьбы какого-то там человека, - Немедленно прекрати портить мебель! Пересядь на пол. - Ладно-ладно, - Изая встал с дивана, намереваясь сесть рядом, но его остановил отчаянный вопль: - Только не на персидский ковер восемнадцатого века! «Чертов псих, повернутый на ненужном старье», - подумал Орихара, но постарался не выдавать своего раздражения. Антиквар ему сейчас был нужен, как никогда. - Так лучше? – он опустился на голый паркет возле окна. – Я срочно нуждаюсь в твоей помощи … Не обращая внимания на гостя, Барти пытался оттереть тряпкой, оставленные Изаей следы, при этом возмущенно бормоча под нос нелестные слова в его адрес. Впервые за все время их многолетнего знакомства, Орихара позволил себе повысить на него голос. Он заорал во всю глотку: - ДЖОНАТАН БАРТИ! ВЫСЛУШАЙ МЕНЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Барти застыл с тряпкой в руках, беспомощно ловя воздух ртом. По его мнению, в этом доме нельзя было издавать никакого шума, чтобы не вспугнуть то неуловимое, что всегда витало в воздухе в местах, где было огромное скопление старинных вещей. Ему показалось, что на громкий выкрик среагировала каждая вещь в доме. Потревоженные подсвечники и портсигары недовольно позвякивали, подпрыгивая на месте, и ударяясь друг о друга. Резные шкафы угрожающе покачивались, дребезжа хрустальной и фарфоровой посудой, стоящей внутри. - Ты разбудил моих деток… - старик в ужасе прикрыл желтоватой ладонью свой сморщенный рот. - Какого… хрена? – только и смог выдавить Изая. Массивная пепельница из яшмы, резко сорвалась со своего места, на комоде, врезаясь Изае в лицо. Отбросив пепельницу в сторону, он едва успел увернуться от летящей ему в голову фаянсовой вазы. Разнося вдребезги оконное стекло, ваза вылетела на улицу, упав в заросли из густого кустарника, росшего рядом с домом. Удар деревянной ручкой швабры, пришедшийся в ребра, отбросил Изаю в сторону, сбивая с ног. - УБИРАЙСЯ ПРОЧЬ! – Барти еще раз болезненно огрел его шваброй. – ЧТОБ ДУХУ ТВОЕГО ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО! – его побелевшие губы дрожали от гнева. Пытаясь уклоняться от летящих в него вещей, Изая пополз на четвереньках к выходу – встать на ноги ему не давал Барти, все еще исступленно колотящий его шваброй по спине. Казалось, антиквар не замечал ничего странного в том, что неодушевленные предметы, подчиняясь неведомой воле, нападают на Орихару. Барти волновал только ущерб, нанесенный его коллекции, поэтому сейчас он из всех сил пытался прогнать человека, заставившего «деток» взбеситься. Уже на пороге дома, Изая сумел подняться и, поднырнув под швабру, во время очередного замаха, перехватить руки старика, выкручивая их в запястьях. - Джон Смит, - медленно процедил Орихара. - Где я могу найти Джона Смита? - Отпусти! – взвизгнул Барти, пытаясь вырваться. Вся вальяжность и солидность, присущая человеку его профессии, испарилась. Сейчас он был похож на слабоумного старика, вроде тех, что могут огреть тростью по голове, за неуважительный тон. Засаленная майка, выглядывавшая из распахнутого халата, обезумевший взгляд и всклокоченные седые волосы на голове только дополняли образ. - Джон Смит, - в третий раз повторил Изая. – Где он? - На кладбище! - заорал Барти, брызжа слюной. – Пойди и раскопай его могилу, если он так тебе нужен. - Что? – ошарашено, переспросил Изая, ослабляя хватку. Почувствовав слабину, Барти рванул в сторону, вырываясь из захвата. Отойдя на несколько метров, он согнулся, уперевшись руками в колени. Воздух из его легких вырывался тяжело, со свистом. Было видно, что возраст дает о себе знать, и подобные «разминки» - непозволительная роскошь для старика Барти. - Орихара, ты не ошибся, этот англичанин оказался настоящим сумасшедшим, - прохрипел он. – Сегодня ночью его показывали в новостях. Выбросился из окна, вспоров себе живот кухонным ножом. Барти тяжело привалился к стене, держась за грудь. Кожа, над его губами приобрела синеватый оттенок. - Подай-ка мне лекарство от сердца, что лежит на журнальном столике, у камина. – Барти сильно трясло, но, его лицо казалось спокойным, словно это кто-то другой только что бился в истерике, избивая Орихару. Он виновато пояснил: - годы уже не те, организм пошаливает. Изая, молча, взял серебристую пластинку с таблетками, протягивая ее Барти. Он только сейчас заметил, что свистопляска с летающими предметами закончилась и теперь, мелкие небьющиеся предметы, вперемешку с осколками, плотным разноцветным ковром усеяли весь пол на первом этаже. «Сколько же у него здесь хранится барахла, если это только малая его часть?», - машинально удивился Изая. - Благодарю, - вежливо кивнул Барти, принимая лекарство. – А теперь уходи и никогда больше сюда не возвращайся. - Барти, что мне делать? – жалобно спросил Изая. – Джон Смит не врал: шкатулка нашла меня и теперь пытается убить. Ее прежний владелец мертв, если верить твоим словам, а значит, скоро настанет мой черед. - Попробуй не умереть, - коротко бросил Барти, отворачиваясь. – Спасибо, что развлекал одинокого старика интересными беседами, мне их будет не хватать, - шаркающей походкой, он, то и дело спотыкаясь, побрел наверх. – Прощай, было приятно знать тебя. - Не стоит хоронить меня раньше времени! – закричал Изая ему вслед. Остановившись, Барти, не поворачивая головы, сказал: - Вещество, из которого сделана шкатулка, принадлежит к тому же роду материи, что и черный туман, выходящий из шеи одной твоей странной подруги даллахан. Той, что ты мне рекомендовал в качестве курьера. После чего, взмахнув рукой на прощание, он растворился в полумраке коридора. «Спасибо, старина Барти» В это время, женщина, живущая по соседству, открыла входную дверь, чтобы впустить битый час орущую перед домом кошку. Темный мужской силуэт, стоящий во дворе дома напротив, сразу привлек ее внимание. Мужчина, чье лицо невозможно было разглядеть в темноте, кружился в вальсе с невидимым партнером, выделывая замысловатые па. Закончив свой странный танец, он поднял руки к луне и рассмеялся счастливым, совершенно безумным смехом. «Мало хлопот нам доставлял диковатый старьевщик, тащивший в свой дом хлам со всего района, - рассержено подумала женщина. - Теперь сюда еще повадились ходить наркоманы» Дав пинка под зад, толстой черно-белой кошке, она закрыла дверь, заперев ее на оба замка, хотя обычно просто захлопывала на ночь. Обеспокоенно выглянув в окно, чтобы удостовериться, что подозрительный тип ушел, она увидела, как за спиной мужчины вырастает черная бесформенная тень, отчетливо различимая, даже невзирая на темноту. Тень, невесомой вуалью колыхалась на ветру, по пятам следуя за мужчиной. «Померещится же всякое», - чувствуя, как поползли холодные мурашки по спине, соседка Джонатана Барти, быстро задернула занавеску на окне, решив больше никогда не вспоминать об увиденном.