Красное

      Иногда Изуку просыпается и не может найти в себе сил радоваться этому.       В такие дни он едва может найти в себе силы, чтобы встать. Он долгое время смотрит в потолок, даже не ворочаясь, он может пролежать так часами. В такие дни к самым обыденным действиям приходится долго себя подготавливать. Он опаздывает, не вздрагивает от угроз, не плачет и почти не думает.       В такие дни Изуку слишком уставший, чтобы жить.       Он не испытывает своей обычной тревоги, не отвечает Каччану и почему-то становится ко всему совершенно равнодушным. Он забывает, как улыбаться, приходит домой, не ощущая своих травм, и часами слушает ветер, гуляющий в голове.       В такие дни Изуку настолько равнодушен, насколько вообще может быть равнодушным человек. В такие дни Изуку и не человек вовсе. Он не думает, что способен называться человеком в такие дни.       Погода меняется, и хроническая боль во всём теле сопровождает каждую секунду его бодрствования. Неправильно сросшиеся кости пальцев рук, однажды сломанный, но так и не вправленный нос, перелом ноги от падения с лестницы трёхлетней давности – таких боевых отметин у Изуку много, больше, чем было бы удобно знать обществу.       В такие дни всё его тело гудит от тупой боли. В такие дни он всё чаще просыпается равнодушным.       В такие дни он отрывает глаза от земли, не скованный страхом сделать лишнее движение. Он переводит взгляд на солнце, и оно кажется кроваво-красным.       Его форма окрашивается в красный.       Изуку едва способен соображать, но то, что он кристально ясно знает в такие дни, это то, что небо – кроваво-красное.       И кровь. И шрамы. И раковина. И руки Бакуго.       Весь мир вокруг Изуку становится кроваво-красным, и он больше не может заставить себя реагировать на это, как раньше.       Изуку мог бы ненавидеть этот цвет, но слишком привык к его обыденности. Слишком устал. Слишком равнодушен, чтобы ощущать что-то к цвету, когда он не ощущает ничего даже к самому себе.       Мир Изуку кроваво-красный всегда.       Он не может вспомнить, каким мир был до.