Life after death.

      Следующая неделя прошла спокойно, без тревожных новостей из Мистик-Фоллс и всего прочего. Расстраивало только то, что с Джаспером я могла встретиться лишь в выходные: после уроков попросту не было никакого желания куда то выезжать, хотелось лишь спать, а после сна, нужно было заняться домашним заданием, параллельно делая что-то на ужин, потому что если не я, то кто? Впрочем, это все хоть и было изнурительно, но… В какой-то степени приятно — это была именно та рутина, которую я хотела, когда в Мистик Фоллсе «перенасытилась» сверхъестественным. Белла все так же рылась и днями, и ночами во всех источниках, которые только могла найти лишь бы выяснить кто же такие эти Каллены, за которыми она все еще пристально следила в столовой, словно маньячка. После, в понедельник все вспомнили о приближающемся бале, что должен пройти по случаю окончания учебного года, и тогда начались шустрые подготовления, пока только больше планов, и уже позже, чуть ближе к делу, приступят к действиям. Мы с Беллой опирались на пикап, обговаривая данное событие, когда вдруг к нам подошёл Майк, который совершенно очарованно глядя на Беллу, спросил после тысячи запинок и заиканий, выдающих его неловкость и волнение:       — Пойдешь со мной на бал?       — О, эм… — она замялась, и глянула на меня, в поисках помощи, но не увидев во мне какой-либо поддержки, а лишь издёвку, отражающуюся во взгляде и усмешке на устах, поджала губы и сказала: — У меня немного другие планы, я уезжаю в Джексонвилл.       Какое же совершенно бесстыжее вранье, я едва сдержала ехидный смешок и пару подшучиваний, решив не сдавать сестру. В воздухе можно было почувствовать этот горько-сладкий терпкий аромат усилившейся неловкости, когда Ньютон почесал затылок, снова что-то мямля под нос, что-то похожее на сожаления и вместе с тем пожелание удачи, однако сестра его перебила, решив милостиво дать совет:       — Позови Джессику, я думаю, она будет рада.       — Джессику? — переспросил он, кинул беглый взгляд на меня, однако встретившись с моим раздраженным взором, тут же отвел глаза и кивнув, ушел.       — Только Джессика с ним и пойдет, — фыркаю, и заметив зачарованный взгляд Беллы устремленный вперед, закатываю глаза, точно зная на кого она сейчас смотрит.       Вскоре, учитель биологии подзывает нас к себе, и мы садимся в автобус. Со мной сел Джаспер, которому Белла дружелюбно уступила место, понимающе улыбнувшись. С его стороны звучит почти сразу вопрос:       — Пойдешь со мной на бал?       Я иронично вскидываю бровь, якобы спрашивая всем своим видом — «серьезно?». На это Хейл усмехается, я же произношу в ответ:       — Я думала, это само собой разумеющееся.       На телефон приходит смс. Не собираясь откладывать его на потом, сразу же достаю телефон из сумки и читаю. Андре снова рассказывал о какой-то нелепой ситуации, произошедшей у него недавно, насмешливо хмыкаю над сообщением и возвращаю гаджет на место. По дороге к нужному месту, мы оба молчим, но переплетенные ладони, и моя уложенная на его плечо голова, говорили намного больше нашим одноклассникам о наших взаимоотношениях. Периодически, я поглаживала большим пальцем кожу его ладони, задумываясь о чем-то. Форкс, чьи серые улочки мелькали перед глазами, пока автобус мчал по дороге, вызвал ноющую в груди тоску. В Мистик Фоллс все совсем иначе — там пестрили яркими цветами вывески магазинов, дома выглядели на фоне голубого солнечного неба не такими угрюмыми, и от людей — улыбающихся, полностью отражающих вечно праздничное настроение города, исходила совсем другая аура, не такая мрачная, тяжелая и гнетущая как от тех прохожих, которых можно было заметить сейчас.       Конечно, я все еще скучала, и невольно сравнивала, но с каждым днём это случалось реже, и я все еще ни разу не пожалела о том, что сюда приехала, и причина этого была одна, и она прямо сейчас сидела рядом со мной, колыхая своим дыханием мои рыжие локоны. Автобус остановился у оранжереи, и все начали потихоньку выметаться, как и мы с Джаспером, все еще молчаливые и не нарушающие эту тишину между нами. В какой-то момент, мы с Калленом разошлись, я даже не заметила, настолько глубоко задумавшись, что очнулась лишь тогда, когда увидела перед глазами мельтешащего червяка на палке, которую держал Эрик, я фыркнула, с отвращением отодвигаясь и проговаривая:       — Фу, Эрик. Ужас какой.       Он по хихикал и ушел, но вскоре вернулся, и с червяком еще подлиннее, тогда, я уже раздраженно и крайне озлобленно зашипела:       — Эрик, если ты сейчас же не прекратишь, я засуну тебе эту палку прямо в задницу, — он махал этой палкой так близко к лицу, что невольно в голове промелькнуло краткое видение, как этот червяк остается на моем носу, что заставило стремительно оттолкнуть палку, и настолько стремительно, что червяк сорвался с палки, падая прямо мне на грудь, скрытую под рубашкой. Тут же раздался громкий вскрик, я запрыгала, старательно смахивая ладонями червя, параллельно с этим подпрыгивая на месте, словно находилась на раскаленных углях, и крича: — Эрик, мать твою, я тебя убью.       Сердце зашлось в бешеном ритме страха, и я едва не расплакалась, все еще отряхивая рубашку, и слушая извинения Йорки, что доносились словно из-под толщи воды, пока я в панике выискивала червя, который уже давно упал с рубашки, но иногда разум обманывал, подкидывая картинки зацепившийся за ткань личинки. Когда мне удалось наконец окончательно успокоиться, я, смерив Эрика обиженным, злым и колючим взглядом, развернулась, сразу наткнувшись взглядом на Джаспера, и направилась прямо к нему. А когда стала рядом, пробормотала под нос, явно имея в виду этого журналиста:       — Придурок, блять, я чуть с ума не сошла.       В этот момент, невозможно сильно захотелось покурить, чтобы успокоить нервы, но такой возможности не предоставлялось. Еще некоторое время ученики свободно расхаживали по оранжереи, и я старалась держаться рядом с Джаспером — с ним ко мне никто не цеплялся, а под никто, я больше имела в виду Эрика, который донимал теперь остальных, в особенности Анджелу и Джессику, заставляя тех визжать в ужасе, бегая по оранжерее, за что, разумеется, получали замечания от учителя, который просил вести себя более аккуратно в этом месте. Краем глаза, я заметила Эдварда рядом с Беллой, что заставило чуть прищурив глаза, стать на месте, сложив руки на груди, и пристально следить. Уверена, Каллен уже давно ощутил как я недовольно прожигаю в его макушке дыру. Может вызвать у него головную боль? Хотя, тут проблема — у тех вампиров во время сие действа лопались капилляры, срастались, а затем снова лопались, из-за чего и была эта самая боль. А у хладных, как мне известно, тело каменное, соответственно, назревает вопрос — удастся ли, или я просто выкину магию на ветер?       А что если, создать ему некий психо энергетический сбой? Стоит попробовать. Я впитала магию из браслета, висящего на моем запястье, и настроившись, все еще не отводя взгляда от его затылка, вспомнила одно из заклинаний, которое должно было вызвать сбой концентрации — «Confundo!», я заметила как он на миг замедлил шаг, а после остановившись, тряхнул головой, не понимая что с ним произошло. Белла тоже остановившись, окинула его подозрительным взглядом, я с ехидством, едва сдерживая ухмылку, ощущая как дрожат уголки губ, решила еще вызывать и дезориентацию, а потому в голове прозвучало — «Vertigo!», он пошатнулся, цепляясь за стол, на котором стояли горшки с цветами, однако меня отвлекли — Джаспер коснулся меня моей руки своей ладонью, заставив от неожиданности вздрогнуть, и отвести взгляд от затылка Эдварда, на наши переплетённые ладони. Он вскинул бровь заинтересованно, а я лишь загадочно улыбнулась, ясно давая понять, что точно не расскажу о том, что я сделала.       Вскоре, учитель собрал всех у автобуса, для того чтобы подвезти обратно к школе и отпустить всех по домам — в этом был главный плюс поездки, на которую многие именно для этого и согласились. В обратный путь я, так же как и в прошлый раз, села с Джаспером. Дорога к школе все так же прошла в молчании между нами, Белла сидела спереди, мрачная и нахмуренная — Эдвард снова устроил ей качели, то общаясь на экскурсии, то после нее вещая о том, что общаться им нельзя. Когда же, мы наконец прибыли, Джаспер подал ладонь, и проговорил, когда я вышла из автобуса:       — Не против прогуляться?       — Не против, — даже не задумываюсь, соглашаюсь.       Сегодня был не такой напряженный день, как до этого, поэтому могла позволить себе прогулку. Мы не сговариваясь идем к его машине, и когда усаживаемся, он лишь спрашивает куда лучше: в Порт-Анджелес или в Сиэтл? На что я жму плечами — мне без разницы куда ехать, главное с ним. По дороге между нами завязывается непринужденный диалог, в ходе которого он вдруг спрашивает:       — Как тебе экскурсия?       — Ну, я не увлекаюсь особо биологией и химией. Поехала, лишь бы прогулять уроки, — пожимаю плечами, — Я буду поступать на юриста, поэтому в целом, науки мне не так уж и нужны.       — Хороший выбор.       — И прибыльный, — добавляю не без удовольствия.       На это ловлю насмешливый взгляд, и выгнув бровь, получаю в ответ:       — Со мной тебе не нужны деньги. Знаешь сколько у меня их скопилось?       — Со мной деньги понадобятся уже тебе. Знаешь как часто и на какую сумму закупаю себе всякую одежду, аксессуары, косметику? — парирую с ухмылкой.       — Хочешь меня разорить?       — Еще и как! — с энтузиазмом восклицаю, словно принимая вызов.       Дальнейший путь прошел под музыку, включенную им, моим подпеваниям, больше похожие на завывания раненного зверя — но Хейла это, похоже, не смущало. Порт Анжелес встретил нас запахом моря, смешанным с чем-то пряным — возможно, от уличных палаток и намного большим потоком людей. И яркостью — этот город не казался таким тучным, по сравнению с Форксом. Машина плавно замерла на стоянке у самого края набережной. Джаспер первым выбрался наружу, обогнул машину и открыл дверь мне, чуть наклонив голову в вежливом галантном жесте.       — Леди, — с легкой улыбкой сказал он, подавая ей руку.       Я фыркнула, но всё равно вложила пальцы в его ладонь, ощущая, насколько прохладной и одновременно надёжной она была. Поразительно, но уже сейчас я поймала себя на мысли, что ощущая его хватку: не слишком сильную, но от того не менее надёжную, готова была идти куда угодно — это не имело значения, главное, что с ним.       — Леди только в платьях, — шутливо заметила я, оглядывая свои тёмные джинсы и свободный джинсовый пиджак.       — Для меня это не имеет значения, — спокойно возразил Джаспер, прикрывая за мной дверь и ненавязчиво предлагая руку под локоть, чтобы вести меня рядом.       Мы неспешно зашагали вдоль набережной. Волны тихо плескались о берег, а вдалеке кто-то играл на гитаре — аккорды разносились по ветру, искусно вплетаясь в царящую здесь атмосферу.       — Знаешь, — сказала я, оборачиваясь к нему через плечо, — Это, наверное, первый раз за долгое время, когда я чувствую себя… почти нормально.       — Почти? — уточнил Джаспер, приподнимая бровь.       — Всё равно есть какое-то чувство… будто бы это — затишье перед бурей, — призналась я, чуть сжав его руку.       Хейл кивнул, глядя вдаль, туда, откуда плыли грозные тяжелые тучи, что могли бы разразиться ливнем и громом с молнией.       — Ты права. Но это не значит, что мы не можем позволить себе немного отдохнуть, пока буря не пришла.       Мы шли дальше, иногда обменивались короткими фразами, иногда просто молчали, наслаждаясь редкой возможностью побыть вместе. Проходя мимо небольшой сцены прямо на улице, я заметила, как небольшая группа музыкантов — два парня с гитарами и девушка с бубном — начали играть что-то живое, ритмичное, что невольно привлекало внимание. Я чуть замедлила шаг, слушая музыку, и всматриваясь в группу людей, Джаспер, вынужденный притормозить, наградил меня кратким обдумывающим взглядом, а после предложил:       — Давай потанцуем.       Я удивленно вскинула брови, и осмотревшись, заметила пару, которая уже в неком подобии танца кружилась в объятьях.       — Здесь? Прямо на улице?       — Почему бы и нет? — спросил он, насмехаясь над моим удивлением: — Вдруг это последний шанс.       Я на секунду задумалась, а потом без слов вложила ладонь в его протянутую руку. Под веселую музыку он закружил меня прямо на набережной — движения его были удивительно лёгкими, почти невесомыми. Я периодически хихикала, мои распущенные волосы разлетались в стороны при интенсивных движениях. В какой-то момент Джаспер притянул меня ближе, чтобы я не споткнулась, и мы оба замерли на долю секунды, встретившись взглядами, осознав в насколько интимном положении сейчас стоим. Я тяжело сглотнула, ощутив как сердце забилось быстрее, и как жар прошёлся по телу, оседая внизу живота, когда его пальцы дразняще прошлись по участку оголившейся кожи. Музыка стихла, но мы всё ещё стояли очень близко, вглядываясь глубоко в глаза друг друга, словно выискивая что-то, известное лишь нам самим, и лишь спустя мгновение я, слегка смутившись, сделала шаг назад.       — Пошли, — быстро сказала я, чтобы не дать себе слишком задуматься, — Я видела там классный магазин. Хочу выбрать что-нибудь для бала.       — Веди, — кивнул Джаспер, с каким то довольством, вероятно от того, что ему вновь удалось вызвать у меня смущение.       И мы снова пошли по набережной. Пройдя в нужный мне магазин, я тут же устремилась к вешалкам и манекенам. Пока высматривала какое то платье, спросила у Хейла:       — Какой цвет мне подойдет?       — Ты во всем обворожительна, — послышалось с его стороны.       Я взглянула на него со строгостью и ноткой раздражительности, требуя точности, и тот закатив глаза произносит все же:       — Красный, зеленый… Возможно, золотой.       — Золотой? — удивительно переспрашиваю, — Я еще никогда к этому цвету не присматривалась.       Впрочем, и сегодня я не присматривалась, так как совсем скоро зацепила несколько платьев — пару красных и три в зеленых оттенках, золотого, который мне бы понравился, не было. Я примеряла каждое, и выходя из примерочной, в поисках честного мнения, получала действительно искрение комментарии, а не бесконечные нахваливания себя, что безусловно, радовало. Конечно, комплименты — это приятно, но не тогда, когда ты ищешь что-то идеальное для школьного бала, чтобы сразить всех наповал. Оставалось последнее платье, и я очень надеялась, что оно меня не подведёт — это было элегантное платье глубокого винного оттенка. Ткань красиво струилась, создавая мягкие складки, обвивавшие фигуру, а драпировка на плечах открывала ключицы, добавляя образу особую грациозность. Полагаю, мое недовольное пыхтение, пока я пыталась затянуть шнуровку платья, было слишком слышимым для вампирского слуха, так как спустя довольно продолжительное время, в примерочную прошел Джаспер, заставив обернуться и вопросительно вскинуть бровь, он подошёл сзади. Его прохладное дыхание коснулось моей шеи, когда он тихо спросил:       — Нужна помощь?       Я медленно повернулась спиной, пытаясь игнорировать странное волнение, которое охватило меня. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, пока его руки мягко скользнули по моей спине, касаясь кожи через тонкую ткань платья. Чувство близости было невыносимо острым, жгучим настолько, что ноги почти подгибались. Его пальцы легли на шнуровку, и, двигаясь медленно, он начал её затягивать. Каждый его жест был неторопливым, осознанно затянутым, словно дразняще. Я затаила дыхание, ощущая, как напряжение нарастает, будто сам воздух наполнялся электрическими всполохами жара похоти. Нетерпеливым притоптыванием ноги, я намекала на то, что стоит быть быстрее — хотелось более подробно рассмотреть как сидит это платье на мне.       — Если будешь так спешить, я не успею насладиться моментом, — его голос был низким, едва слышным, и в нём сквозила такая интонация, что я почувствовала, как кожа покрылась лёгким холодком.       Он стал так близко, что я могла почувствовать, как его грудь касалась моей спины. Каждое его прикосновение было слишком длительным, будто испытывая меня на прочность. Когда он немного отступил, чтобы проверить, всё ли в порядке, его пальцы на мгновение задержались на моей талии, и я почувствовала, как его пальцы лениво перебирали складки платья, как если бы он просто наслаждался моей реакцией. Я, разумеется, как бы не старалась, не могла скрыть, как мое сердце заколотилось, а дыхание стало глубже, пытаясь вернуть контроль над собой.       — Ты выглядишь потрясающе в этом платье, — прошептал он мне прямо в ухо, его голос был таким тёмным, что я невольно зажмурилась.       Я почувствовала, как его слова проникли в самое сердце, заставляя меня нервничать еще больше и в то же время ощущать жар внизу живота. Он не отрывался от моей шеи, его взгляд был тёмным и проницательным, когда он ещё раз коснулся моего плеча, будто проверяя, не затаиваю ли я дыхание. Моя спина слегка прогнулась, когда он затянул последний шнурок, его пальцы всё ещё мягко касались моей кожи. Его дыхание стало всё более явным, его присутствие — до невыносимости близким. Он отступил, оставив после себя ощущение его рук, его дыхания, его взгляда, который не покидал меня.       Перед тем как я успела бы что-то сказать, он чуть наклонился ко мне, как будто готов был что-то шепнуть, но в последний момент покинул примерочную, оставив меня с этим странным чувством неопределённости и возбуждения. Тяжело вздохнув, я постаралась вернуть себе самообладание, и когда, наконец, удалось, я покрутилась перед зеркалом, оценивая платье — оно и вправду было прекрасным, поэтому переодевшись в свою одежду, я покинула примерочную, и направилась к кассе. Пока я рылась в сумке, в поисках карты, Джаспер уже приложил свою к терминалу, и оплатил. Сначала, я находилась в не очень довольном настроении от этого, словно хотела бы выглядеть более независимой что ли, а затем фыркнув от своих мыслей, отбросила подобные думы. Пока есть возможность, нужно пользоваться, тем более, вряд ли он обеднеет от покупки платья, думаю, он мог бы купить десять таких магазинов, хотя может и больше, если взять все его имущество целиком. Затем, мы прошли в следующий магазин, но уже за обувью, там я присмотрела идеально подходящие изящные туфли на высоком каблуке, подобранные в тон платью — того же глубокого винного цвета. На мысах обуви сверкали небольшие украшения, придавая лодочкам особый шик, покоривший меня. В этом же магазине я нашла и подходящую сумочку — это был клатч усеянный крошечными аккуратными заклёпками. Она поблескивала под яркими лампами, но этот блеск не был слишком ослепляющим, а потому не будет отвлекать внимания от платья, вместо этого гармонично дополняя образ.       За это так же заплатил Джаспер, уже не встретивший возражений. После, мы вновь прошлись по набережной, я — с бумажным стаканчиком ароматного латте, он — с моими пакетами, где лежали покупки. Мы вернулись к его машине, оставили пакеты и отправились на поиски какого-нибудь кафе, чтобы я перекусила. «Bella Italia» — именно этот мы выбрали, там я отведала овощной суп и пасту, а затем мы поехали уже в Форкс — пора было возвращаться, готовить ужин для семейства, потому что кто, если не я? По дороге мы говорили на всякие разные темы, я чувствовала себя абсолютно расслабленной и довольной сегодняшним днем. Машина затормозила, пришло время прощаться. Он вышел из машины, открыв дверь с моей стороны, подал руку, которую я приняла, затем достал из багажника пакеты. Мы остановились у крыльца, и на короткое мгновение наступила та тишина, что бывает лишь между двумя людьми, которым не хочется прощаться. Тёплый свет из окна озарял мое лицо, и Джаспер на долю секунды задержал взгляд — будто запоминал. Я уже повернулась к двери, но остановилась, будто ожидая чего-то ещё, сдерживаемая чем то необъяснимым и до сих пор мне непонятным, поселившимся глубоко в груди, как какой-то груз, что становился тяжелее с каждым шагом, чувством некой незавершённости. Он сделал шаг ближе, медленно, не навязчиво, но с той особенной уверенностью, что свойственна лишь тому, кто за века научился читать малейшие жесты и оттенки чувств, что для эмпата не было чем то сверхъестественным.       — Спасибо за вечер, — тихо сказал он, словно не желая нарушать чарующую тишину ночи, — Ты была, как всегда, самой неотразимой.       Мое дыхание чуть ускорилось от осознания того, как много скрывалось в этом одном слове, но я не отвела взгляда, читая в его глазах то, что пока ни я, ни он не готовы были сказать вслух, отчего в груди разливалось щекочущее тепло. Джаспер поднял руку и, будто невзначай, позволил пальцам легко скользнуть по талии — не удерживая, не притягивая, просто давая понять, что мог бы, что хотел бы. Его ладонь осталась в воздухе между нами, не требуя продолжения, но намекая на его возможность.       — Спокойной ночи, Ида, — добавил он мягко, но с оттенком чего-то едва сдерживаемого.       Затем он чуть склонился, его губы едва коснулись моей щеки — ниже скулы, ближе к углу губ. Не торопливо, не поспешно — точно выверенное прикосновение, в котором чувствовалось больше, чем в любом долгом поцелуе. Его дыхание скользнуло по моей коже, горячее, чем стоило бы быть, прожигая своим холодом. Когда он отстранился, взгляд был всё такой же спокойный, почти невозмутимый — но в уголках глаз играла тень той самой дразнящей искорки, которая появлялась в определенных случаях.       — Спи крепко, — тихо добавил он, прежде чем развернуться и скрыться в салоне машины, не дожидаясь ответа.       Я улыбнулась ему вслед, и прошла в дом, занося покупки внутрь. Разулась, и поднявшись наверх, оставила пакеты здесь, сама же помыла руки, переоделась и устремилась на кухню. Когда ужин был готов, я подумала что было бы неплохо позвонить Деймону, узнать новости, как раздалась мелодия звонка, а на экране высветилось «Большой страшный вампир». Легкая улыбка скользнула по губам, и я сразу же ответила на звонок.       — Привет, Деймон, я как раз думала позвонить, — произнесла тут же.       — О, ты все-таки еще помнишь обо мне, надо же! — удивился Сальваторе с притворной обидой, — Кэтрин рассказала Елене свою трагичную историю обращения: в тысячу четыреста девяностом году она родила ребенка, внебрачного, за что ее изгнали. Позже, ее нашел Клаус, так как она нужна была для одного очень интересного ритуала. А ритуал — жертвоприношение, в котором она должна была обязательно умереть, поэтому Кэтрин сумела сбежать, и обратилась в вампира, чтобы стать непригодной для ритуала, и из-за этого этот Клаус истребил всю ее семью. Елена в опасности.       — Деймон, я тебя умоляю, а когда Елена была не в опасности? «Дама в беде» — это ее пожизненное кредо, — усмехаюсь я, — Что за Клаус?       — По рассказам Кэтрин — очень опасный, кровожадный и жестокий вампир, и между прочим, один из первых вампиров. Она говорила, что если Елена попытается избежать ритуала так же, как Кэтрин — с ее семьей будет тоже самое, — слышится фырканье, — Как будто мы со Стефаном не сможем защитить их.       — Деймон, я хочу напомнить — ты не всесилен, и даже Анна, хрупкая на вид девочка, тогда легко удерживала тебя, — произношу я на этот раз серьезно, без доли шутки, — А мы сейчас говорим о первородном вампире. Первом, ты понимаешь? У вас сила зависит от возраста, как думаешь, сколько ему может быть лет? Тысяча? Две?       — Твоя серьезность меня напрягает, — звучит по ту сторону.       — Эта тема не совсем подходит для шуток, если ты еще не понял, — хмыкаю я.       — Ты же не думаешь, что я действительно настолько глуп, что сразу же полезу в драку? — мое красноречивое молчание сказало больше, чем могли бы слова, — Не молчи, своим мнением обо мне ты убьешь меня быстрее, чем какой то Клаус.       — Когда дело касается Елены, ты становишься безрассудным, — наконец молвила я, — Ты готов и на кол грудью кинуться, если это будет значить, что ты ее спасёшь.       — Ты так говоришь, как будто не сделала бы тоже самое ради Джаспера, — я пораженно выдохнула на это, осознавая насколько он прав, и вновь моя пауза была безошибочно оценена, — Видишь, мы слишком похожи.       — Но ты же даже не попытаешься предпринять что-то, где вы все можете оказаться в выигрышной позиции.       — Зачем? Я могу просто обратить её, это будет быстрее и надёжнее, чем что либо ещё, — фыркнул Сальваторе.       — О Господи, Деймон, — выдохнула я шумно, — И всю вечность она будет тебя за это ненавидеть, а вечность — это слишком долго для вампира, — произнесла следующее, я не дала ему сказать что-то в ответ на это, потому что знала каким он будет, вместо этого продолжила: — Я знаю, ты ее любишь, и своей вампирской крови доверяешь больше, чем чему-либо ещё, но ты думаешь она будет счастлива, существуя вечность, даже не прожив и половину человеческой жизни так, как она бы хотела?       — Она не будет счастлива, но будет жива, — проговорил тот, все еще не убежденный.       — И ты будешь смотреть на нее — несчастную, разбитую, ненавидящую тебя за то, как ты с ней поступил, и себя, за то кем она стала, — я сделала паузу, давая ему осмыслить, — А потом, когда нибудь, ей придет мысль о самоубийстве, и тогда ее никто не остановит. Даже ты. Ты сможешь жить с мыслью, что ты ее убил?       — Помоему, ты слишком забегаешь в будущее, может, ей понравиться? — с некой легкомысленностью заявил тот.       — Это надежда, Деймон, твои тайные желания, но мы оба знаем Елену, и как она поступит, — на это ему не было что ответить, — Она хочет себе семью: жениться на человеческом парнишке, родить маленьких детишек, а потом нянчить своих внуков, и умереть с мужем в один день.       — А ты хочешь? — интересуется вдруг Деймон.       Столь резкая перемена в теме меня посмешила и на миг я растерявшись, издала короткий смешок.       — Помоему, сейчас мы говорим не обо мне, — напомнила я.       — Да, но мне интересно как ты к этому относишься, — проговорил тот.       — Насколько мне известно, хладные не могут зачать ребенка. Но даже если есть лазейка, то это еще будет зависеть и от Джаспера, — ответила, призадумавшись, — Я, вообще то, еще не задумывалась о детях, мне еще рано рожать.       — Я буду крестным, если что, — кидает вдруг Деймон, на что я усмехаюсь.       — Тебе придется выйти один на один с Андре, он тоже рассчитывал на такую роль.       — Ему меня не одолеть.       — Я бы не была такой уверенной, одно его слово — и ты лежишь скрученный от боли в голове с беспрерывно лопающимися капиллярами, — возражаю я.       — Ой да подумаешь! Одна секунда, и он не успеет даже моргнуть, как я его вырублю, — парирует Сальваторе.       Некоторое время мы молчим, а потом я произношу:       — Я скучаю, — вспоминаю события фильма, вспоминаю, что скоро Белла узнает о вампирах, а там и до кочевников не далеко, поэтому добавляю: — Скоро навещу вас. Уверена, Мистик Фоллсу меня не хватает.       — Я тоже. Буду ждать, Адель, приезжай.       Еще пару минут мы разговариваем обо всем, чем только можем, а затем я услышала пришедшего отца, и спешно попрощавшись, сбрасываю. В коридоре я встречаю шерифа, вешаю на крючок его куртку, пока тот разувается, столкнувшись с моим строгим взглядом, когда я заметила что тот хотел было двинуться дальше в дом в обуви. Я задаю какие то вопросы, мы общаемся, пока тот моет руки, после же спускаемся, и я зову Беллу, так как пора было поужинать. За ужином, сестра вдруг оповещает:       — Я сегодня договорилась с девочками поехать завтра на шоппинг, им нужно купить платья к балу, а я загляну в книжный.       Осталось совсем немного. Кажется мне, что эти выходные — последние, перед тем как Белла наконец узнает обо всем. Даже не выходные. День. Этот день был последним. Уже завтра книга будет в ее руках, и за ночь она будет прочитана. В воскресенье она уже перечитает ее, чтобы убедиться в том, что та информация не была сном. А в понедельник, она уйдет с Эдвардом Калленом в лес, где тот подтвердит ее мысль. Я шумно выдохнула, и тогда Чарли спросил:       — Ада, ты с ними?       — Нет, я купила платье еще сегодня, мы поехали с Джаспером в Порт-Анджелес после экскурсии, и там купили все, что было нужно.       Еще пару слов о том, и о сем, а после я помыла посуду, все еще осмысливая то, что скоро все изменится. Следующие выходные станут для нас самыми ужасными в моей жизни: кочевники, побег, увечья Беллы. Так и умом тронуться от нервов несложно.

***

      Как и ожидалось, на следующий день Белла вернулась домой потрепанная, уставшая, с шоком в глазах и безумной решительностью. Ночью я пару раз просыпалась, чтобы сходить в туалет или попить воды, и каждый раз видела, как в комнате Беллы все еще горит светильник, а та склонилась над книгой, внимательно всматриваясь в каждое слово, ее губы шевелились, но с них не слетело ни звука. Я же проводила выходные в основном, за уроками, а в конце дня звонила друзьям из Мистик Фоллса — Андре, Кэролайн, Луизе. Вечером воскресенья, когда я завершила звонок с Луизой, взгляд остановился на имени, и палец над ним замер нерешительно. Аннабель. Как она? После того, как я её спасла, мы ни разу не созванивались, я не спрашивала где она, что с ней. А жива ли она вообще? Или я действительно смогла изменить её судьбу? В конце концов, вселенная не может быть со мной так жестока. Звучат гудки. Я уже думаю, что никто не возьмёт, как вдруг по ту сторону раздается:       — Алло? Кто это?       — Привет, это Аделаида.       — Не думала, что ты когда-нибудь этим номером воспользуешься, — слышится мне, спустя короткую паузу.       — Я тоже не думала, — признаюсь я, — Но ты его оставила. На случай, если что-то понадобится.       — Это был не пустой жест, — усмехается она, когда понимает на что я намекаю, — Ты вытащила меня из того подвала, когда никто другой даже не попытался. Я была тебе должна.       — Уравняли счёт? Или хочешь ещё раз блеснуть великодушием? — язвлю я.       — Если ты звонишь просто чтобы пошутить — это очень на тебя похоже. Если нет — спрашивай, — фыркает насмешливо вампирша.       — Пока ничего. Просто… — я на некоторое время замолчала, а затем продолжила: — …хотела знать, ты вообще где?       — Сейчас в Эшвилле. Это в Северной Каролине. Тихо, спокойно, никто не гоняется за ведьмами, вампирами и волками, — рассказывает девушка.       — Звучит очень похоже на отпуск, — проговариваю, а затем с долей издёвки, и явным намеком на ее возраст, добавляю: — Или на пенсию.       — Или перерыв от людей, которые сжигают других людей, — парирует Аннабель, — Ты позвонила не просто так, Адель. Я чувствую, — ну, интуиция ее почти не подвела. Я хотела воспользоваться ее помощью, но позже, не сейчас.       — Пока рано. Но скоро — возможно, — вздыхаю я в ответ.       — Тогда просто скажи когда. Я приеду.       — Не могу сказать точно. Ближе к делу, когда все станет яснее, я позвоню тебе.       — Хорошо, я буду ждать, — произносит та, а затем фыркает: — Меня задевает, что ты во мне сомневалась. Я не бросаю слов на ветер.       — Ну прости, я не привыкла так сразу всем доверять, — фыркаю в ответ.       — Ты спасла мне жизнь. За это и самый бесчестный человек что-то в твою пользу да сделает, — парирует Анна, — Ладно, мне пора.       Я не прощаюсь, лишь сбрасываю. Рада, что у нее все хорошо, даже чувствую, словно некая гора с плеч была скинута наконец.       Понедельник наступил внезапно, с оглушительным звоном будильника над ухом, который я еле нашла и сумела выключить с закрытыми глазами. Полежав ещё пару минут так, и почувствовав как сон снова обрушивается на меня мягким покрывалом, я все же, с огромным усилием, заставила себя подняться. Плетусь в ванную, чтобы умыться, почистить зубы, успешно исполнив все запланированное, я выбираю одежду на сегодня, задумчиво стоя напротив шкафа, слушая Шакиру и чувствуя, как моя кошка трется об ноги, выпрашивая еду. Шумный выдох срывается с губ. Сложно подстроиться и под мое желание, и под погоду Форкса одновременно. В итоге, решаюсь одеться сегодня не слишком вычурно: надеваю майку с квадратным кружевным вырезом, следом натягиваю кофту темно синего цвета и расстёгиваю три пуговицы, открывая вид на белое кружево майки, затем скрываю ноги под синей тканью джинс с клешем от колена и обуваю кеды. На голове затягиваю пучок, и спускаюсь шустро по лестнице, готовлю на завтрак тосты с тунцом, завариваю чай и позавтракав, возвращаюсь в комнату, тут же услышав как по лестнице побежала Белла.       Накрасив губы блеском, а ресницы тушью, дополняю образ серебряной цепочкой и накидываю на себя кожаную куртку — она была минимум на два размера больше моего, но меня это устраивало. Этакий оверсайз. Она была с двумя широкими горизонтальными линиями в зоне груди, и изрядно поношенной, слегка потертой в каких то местах, но это придавало особый шарм. Еще чуть покрутившись в зеркале, я взяла все нужное, и вышла из дома, Попрощавшись с отцом, я усаживаюсь в пикап, и Белла тут же трогается, она выглядит слишком задумчивой и я от этого волнуюсь. Насколько было безопасно сажать ее сейчас за руль? Может, в этот раз мне стоило изнасиловать свою душу, и все же сесть на водительское, опасаясь каждого кряхтения этого старичка, чтобы Белла спокойно и без опасности могла пялится в окно, думая о чем то своем? Хотя, тут скорее о ком-то. О ком-то, чье существование я предпочла бы игнорировать. Я выхожу из машины первая, Белла покидает транспорт следом, и остается пока здесь, я же смерив ее взглядом, скрылась за дверями нужного мне корпуса. Эта напряженная недосказанность витала между нами все утро. Кажется, мы даже доброго утра друг другу не пожелали. Шумно выдохнула, опустилась на стул, и беспокойно затеребила ручку в руках. На стул рядом присела Элис — об этом свидетельствовали сладкие, но ненавязчивые духи с нотами жасмина, который неназойливо проник в лёгкие, и конечно, моя не самая худшая память — все-таки, как никак, достаточно долго вместе сидим, чтобы я запомнила это.       — Платье, которое вы выбрали, просто потрясное, я уже знаю какой макияж и прическу сделаю тебе, — щебечет Каллен, — Ты же не против, верно? — и так очаровательно взирает на меня, взмахивая ресницами, что я лишь киваю в знак согласия. Тем более, идеи для макияжа и прически у меня не было.       — Ты же знаешь, что сегодня произойдет, да? — вдруг спрашиваю я, заставив Элис тут же измениться в лице: прикрыть глаза, резко выдохнуть, и затем поджав губы, отрывисто кивнуть.       — Поэтому ты такая нервная? Переживаешь? — интересуется та.       — Она моя сестра. Единственная сестра. Конечно, я беспокоюсь, — на выдохе поясняю.       — Он не причинит ей вреда, — заверяет она меня. В ее голосе звенит неподдельная уверенность, и я не могу ей не поверить. Лишь киваю, и отворачиваюсь к окну, намекая что дальше на разговоры не настроена.       Далее, день проходит спокойно, но для меня, ожидающей то, что будет после, казалось это спокойствие затишьем перед бурей, а потому я была слишком напряженной, раздражённой и постепенно все больше закипающей. Злость колебалась где-то внутри, неприятно обжигая грудь, но все еще сдерживаемая мною. Выйдя из школы с последним звонком на сегодняшний день, я увидела как Белла направлялась в сторону леса, и раздражённо выдохнула. А затем, внутри поселилась колкая обида. У меня не было ключей от пикапа, она меня даже не предупредила, даже не спросила, даже не написала. Я достала телефон, в какой то краткой надежде, что Белла все же не забила на меня, но в итоге наткнулась на ожидаемое ничего. Конечно, меня есть кому подвезти, но сложившаяся ситуация, все еще была для меня из ряда вон. Мой локоть обхватила ладонь, которую я без труда узнала по хватке: ненавязчивой, твердой, но вместе с тем, дающей понять, что я могу от нее избавиться, если потребуется. Мне не потребовалось. Поэтому я послушно последовала за ним к его машине, затем уселась удобно в салоне, заметив что мы одни и расслабленно откинулась на спинку.       — Я все думал, — прерывает тишину Джаспер, — Если Белла тоже ведьма, значит рассказ ей о нашей семье не ставится под запрет, и не нарушает законы, — он делает паузу. Я знаю, что он скажет и к какому выводу придет, потому что сама все думала и думала об этом, — Но потом я вспоминаю, что это Вольтури, а руководит ими Аро, и соответственно, ему нужно будет зацепиться за что то, что выставит нас не в выгодном свете.       — Именно, — подтверждаю я, — Суть в том, что Эдвард рассказал Белле о тайне, думая что она обычный человек, и хотя это не так, это уже о многом говорит.       — Верно, с таким заключением, можно смело заявить — Эдвард нарушил закон.       — Фактически, о тайне ей рассказал мальчишка Блэк, а дальше она докопалась в книге, но-о… — я делаю паузу, давая Хейлу закончить.       — Но Вольтури это мало волнует, и у них будет довольно хороший аргумент — Эдвард мог просто не подтверждать, это уже считалось бы за скрытие тайны всеми способами. Ну или хотя бы за попытку.       — Подумать только, сколько же от него проблем, — разочарованно выдыхаю.       — Если бы я рассказал семье о твоей тайне, этой проблемы не было, — проговорил Джаспер.       — Проблема в том, что если бы я устранила эту проблему, я не знала что произошло бы вместо нее: это было бы масштабнее, или минимальнее, и вообще было или нет, — произнесла в ответ, чувствуя себя виноватой.       Мне проще было действовать по канону, чем проверять каждое свое действие в сюжет, раскладывая карты, чтобы посмотреть пойдет это нам на пользу или нет. Он ничего не отвечает, лишь неопределенно дергает щекой, и я прислонившись виском к стеклу, прикрываю веки, вслушиваясь в приятно урчащий мотор. После нашего пикапа поездка в его машине — сравнимо с попадением в рай, здесь и сидение мягче, и водитель безопаснее, и звук приятный такой, в сон с легкостью погружающий. Я даже успеваю провалиться в краткую дрему, когда чувствую, как машина останавливается. С разочарованием выдыхаю. Хоть и сил после школьного дня на разговоры у меня практически не осталось, компания Джаспера была все еще до безумия приятной, поэтому и расставаться вновь было по обычаю трудно, однако переборов себя, я обнимаю его, оставляю поцелуй на щеке, получаю в ответ в висок и отстраняюсь, ибо знаю — с каждой минутой проведенной в его руках всегда еще сложнее уйти.       Белла приезжает, когда я уже порешала домашнее задание, и спускалась вниз, чтобы заняться ужином. Пока она разувается, я лишь молча смеряю ее взглядом, и ухожу на кухню. Ничего не могу с собой поделать, так уж проявлялась моя обида — полным игнорированием человека. Знаю, что зачастую эта позиция совсем неправильная и проще обговорить ситуацию, получить либо извинения, либо признаться самой себе, что была неправа, однако перебороть себя в этом никак не могу. Каждый раз, когда я пыталась заговорить о своей обиде, язык словно прилипал к нёбу, а слова застревали в глотке комом, таким противным, колючим, что уже и говорить вовсе не хотелось. Правда, была одна побочка в моем молчании — после, словно выходил таймер бомбы, и та взрываясь, обвивала меня снова дымкой злости и жгучей обиды, отчего я вспылив, могла говорить много очень неприятных вещей. Белла же, все еще воодушевленная тем, что ее загадка наконец разгадана, даже не заметила моего настроя, умчавшись наверх. Некоторое время, она была там, пока вдруг не решила спуститься, и сев за стол, спросить:       — А что сегодня на ужин?       — Спагетти с мясным соусом, — кратко отрезала я, и это прозвучало как резкий и острый удар клинка.       Мельком, увидела как Белла закусила губу, прожигая меня вдумчивым взглядом с нахмуренными бровями. Так продолжалось до тех пор, пока я не поставила тарелки на стол, и не села сама, полностью игнорируя Беллу, и даже ничего не ответив на ее пожелания приятного аппетита. Затем, сестра все же спросила:       — Ладно, что случилось? На что ты обиделась?       И тут та самая бомба внутри меня взорвалась, выпуская наружу ярость. Я сжала зубы, а после вскочив с места, не забыв перед этим хлопнуть по столу в неком предупреждении грядущего, и прошипела, нависая над ней грозной тенью:       — «Что случилось»? Ты, вероятно, смеёшься надо мной, спрашивая о таком.       — Нет, мне нужен ответ, — отрицает та. И это заставляет вспыхнуть меня еще сильнее — Белла действительно считала, что оставить меня одну на парковке школы, ни о чем не предупредив, абсолютно нормально.       — То есть, вместо того, чтобы назначить своему принцу на белом коне встречу, ты предпочла исчезнуть из школы в сторону леса в его компании, не предупредив меня? И сколько бы я тебя ждала? — засыпала я ее вопросами, — Погляди-ка, ты даже не спросила меня об этом, когда пришла! Как я добралась, кто-то меня подвез или я прошлась пешком? Вообще не интересует, да? Ну конечно, куда уж мне до твоего обаятельного, очаровательного, загадочного вампира!       — Он бы наверняка меня проигнорировал, если бы я ему назначила встречу, — фыркнула Белла, а затем поднявшись так же с места, продолжила: — А тебе что, так трудно было пройтись? И погоди… Ты сказала «вампир»?       — Да дело не в том, что я прошлась! А в том, что ты не потрудилась хотя бы просто сказать об этом, чтобы я знала чего мне ожидать, — выпалила все на выдохе, — И да, я сказала вампир.       — Ты знала? — ошеломительно спросила сестра, — И почему ты мне не рассказала?       — Как? «Белла, в нашей новой школе есть целый клан вампиров, будь осторожнее, и никого не выводи из себя, а то вдруг на следующий вечер я получу известие о том, что тебя сгрызло животное»? — язвительно процедила.       — Они не едят людей.       — Это не отменяет того факта, что они могут, и например, Роуз с лёгкостью и даже с радостью бы это сделала, вот только Карлайл, я думаю, отстоял твою жизнь, — парировала, и села на место, злость поубавилась.       — И как долго ты знаешь? — интересуется она.       — С детства, — увидев ее вскинутые брови, я лишь усмехнулась, и добавила: — Тебе еще многое предстоит узнать. Эдвард, верно, распинался только за свою семейку, а остальное пояснить был не в силах.       Белла шумно выдохнула, покачала головой, а затем проговорила, глядя на меня виноватыми глазами:       — Прости, я не подумала, весь день мои мысли крутились лишь о нем и этой тайне.       — Я заметила, — фыркнула раздраженно.       Мы продолжили ужинать, а за ужином, пока не пришел отец, я рассказала ей абсолютно все: за виды вампиров, за перевертышей и оборотней, за ведьм. Рассказала о том, кто кем является: что Стефан и Деймон на самом деле вампиры, что Кэролайн тоже была в него обращена, что все Локвуды потомственные оборотни, за Андре, и что самое главное — за нас. Я даже продемонстрировала свою магию, и это ее так впечатлило, что она просила показать еще и ещё, однако вернулся отец и поэтому мы перебрались в мою комнату, где я сняла заклинание невидимости с гримуара, и показала ей книгу: ритуалы всякие, заклинания, парочку из которых показала ей на практике. В какой то момент, она подозрительно затихла, решаясь на что-то, а я терпеливо ожидала, пока она наконец не проговорила:       — А можешь меня чему-то научить?       — Могу, только для этого желательно выбираться куда-то в лес. Есть вероятность что что-то пойдет не так.       — Когда начнем? — Белла тут же улыбнулась.       — Да хоть завтра, — пожала плечами.       — Что для этого надо? — поинтересовалась сестра.       — Возьми магии у своего вампира, — та сразу же округлила глаза.       — А ему не будет больно? — спросила она обеспокоенно.       — Это в зависимости от того, как ты будешь это делать, — пояснила, а после протянула ладонь, — Для начала почувствуй.       — Как? — на это я лишь положила ее ладонь на свою, и та сжала ее, а затем мотнула головой из стороны в сторону.       — Ничего, абсолютно.       — Возможно, ты внутренне блокируешь, или не веришь, что ты сможешь, но ты можешь, ты умеешь, ты сифон, Белла, это заложено у тебя в крови, — произнесла я, сжимая её ладонь крепче. И в этот момент она вдруг подскочила на месте.       — Я… Что-то чувствую, — пробормотала Белла себе под нос, — Это как электрический ток, не слишком сильный, даже приятный.       — Ну, возможно, — кивнула, хотя для меня ощущалось немного иначе, — А теперь поглоти эту магию.       — Я не понимаю как, у меня даже нет примерных ассоциаций, — она взволновано кусала губу.       Сейчас, к сожалению, я никак не могла помочь, однако, что-то в ней щелкнуло, на лице отобразилась решимость, и я почувствовала жжение, от которого скривилась и зашипела. Она приподняла бровь вопросительно, а я пояснила:       — Не так интенсивно.       Она кивнула, жжение уменьшилось, хотя и не сразу, а затем и вовсе понизилось до щекотки, пока вдруг не прекратилось — магия во мне закончилась.       — И все?       — Магия во мне закончилась, но не волнуйся, у меня еще есть запасы, — на её взлетевшие брови, я проговорила: — Ну, мы можем помещать магию в предметы, а потом вытягивать и пользоваться ею, — я вдруг почувствовала пронзительный холод, как сквозняк, внезапно дунувший в спину. От того тут же изменилась в лице, поднялась, обхаживая комнату, затем прислонилась к стене. Да, догадка не подвела, холод шел оттуда, а потому я объявила Белле, которая с напряжением за мной наблюдала: — Эдвард пришел. Лети к нему на крыльях любви.       На этот сестра закатила глаза, но тут же радостно засияв, умчалась к себе, я же, поглотив магию из браслета, наложила скрывающее заклинание на гримуар, и легла на кровать, кинула взгляд на часы, и зевнув, перевернулась на бок, укрываясь одеялом. Теперь, можно и поспать.

***

      — Ты не хочешь познакомиться с моими родителями? — интересуется Джаспер, подойдя ко мне на одной из перемен, — Эдвард собирается пригласить Беллу. А мы вместе даже дольше, поэтому я думаю, что это будет уместно.       — Можно, — киваю я, — Тогда на выходных?       — Да, в субботу, а в воскресенье мы собираемся на бейсбол, — кажется в этот момент мое сердце стало, затем забилось, но уже учащенно, — Что-то не так? — с подозрением сощурив глаза, спрашивает Хейл.       — Я расскажу тебе после школы, хорошо? — решила не скрывать этот от него, все же, вряд ли ему сильно понравится, если я не скажу ему об этом.       — Хорошо, — кивает Джаспер.       Мы проходим в один кабинет, садимся за одну парту, в течении урока переговариваемся иногда. В какую-то из пауз, я заволновалась — а как примут меня? С Беллой то все ясно, но она канонный прописанный персонаж, я же вообше никак не вписываюсь в этот мир. Чувствую холод ладони на своей руке, поглаживающее успокаивающее движением пальцев, а затем вопрос:       — Что тебя беспокоит?       — Я волнуюсь от знакомства с твоей семьей. А вдруг я не понравлюсь им?       — Карлайл уже с тобой знаком, и тогда ты ему понравилась, Элис от тебя в восторге, как и Эмметт, с Эсме проблем тоже вряд ли возникнет, — произнес Джаспер в ответ.       — А Розали? — интересуюсь. С ней в плохих отношениях я быть вообще не хотела, она мне всегда нравилась.       — Как сказать… — в неком сожалении поджимает губы.       — Как есть.       — К тебе она относится терпимее, чем к Белле.       — Полагаю, это уже успех, — усмехаюсь.       — Верно, — подтверждает он.       — И чем же я заслужила такую щедрость? — интересуюсь с долей игривости.       — Думаю, дело не в тебе, — усмехается тот, а после добавляет: — Но это пока. Потом, когда вы пообщаетесь поближе, ты ей сто процентов понравишься.       — Я не рассчитываю на симпатию. Мне будет достаточно, если она хотя бы не будет желать разорвать мне глотку, — пожимаю плечами, — Но, конечно, что может быть лучше дружить с семьей своего возлюбленного? — вопрос звучит риторически, и я замечаю как загораются глаза Джаспера от этого слова, заставляя и меня саму ощутить прилив радости.       Звенит звонок, растворяя между нами ту самую слишком «влюбленную» атмосферу. Уверена, Андре бы сейчас обблевался от слащавости, а Деймон бы его поддержал. Воспоминание о друзьях греет душу, и в груди поселяется предвкушение к приближающейся встречи к ним, хотя вместе с тем и страх — то, что приведет к этой встрече меня пугает. Одновременно я жаждала и боялась. Может, попросить Элис вовсе не спускать с Беллы глаз? Чтобы та никак не добралась до нашей балетной студии. Это, конечно, отклонение от канона, за который я так волнуюсь, и я не знаю к чему оно приведет, быть может, к наибольшим увечьям Беллы? Раскидывать карты вовсе не имею желания, может идти на поводу у интуиции? Это у меня не было слишком сильно развитым чувством, но в большинстве случаев меня не подводила, остается только уповать на то, что и в этот раз не подведёт. В подобных размышлениях пролетел урок, затем следующий, и еще один, и так до конца дня, пока мы с Беллой не направились в лес, по дороге куда я вспомнила о том, что совершенно забыла рассказать Джасперу о кочевниках на бейсболе. Еще ночью, пока отец спал, я положила в машину свечи, гримуар и еще несколько дополнительных вещей. Большее вряд ли понадобится нам. Белла подозрительно на меня поглядывала, и тогда я наконец не выдержала, и разорвав тишину спросила:       — Ну что?       — Я надеюсь, ты не будешь против… — пробормотала Белла, — Я позвала Эдварда.       Кажется, в этот момент мой глаз дернулся.       — Ты хоть дышать без него можешь? — раздраженно проговариваю я, — Ладно. Я продемонстрирую на нем несколько заклинаний.       — Адель! — возмущенно восклицает сестра.       — А на ком еще? Помоему, он достаточно хорошо подходит: первое — он сверхъестественное, второе — он меня бесит, — произношу я, — Проблема только в том, что ты вряд ли повторишь, любишь же его до беспамятства.       — Давай я ему просто скажу, чтобы не приходил, — недовольно скосив на меня взгляд предлагает Белла.       — Нет-нет-нет, уже поздно давать заднюю, я согласна, — отговариваю я.       Машина тормозит, и я выглянув, и осмотрев поляну, киваю в знак того, что она отлично подходит. После этого мы выходим из машины, я беру все нужные вещи и прохожу в центр. Сажусь прям на землю, ощутив сверлящий макушку взгляд, я оборачиваюсь, и конечно же вижу Эдварда-черт-его-дери-Каллена. Взмахиваю изящно пальцами в знак приветствия, и слащаво улыбаюсь. От этой улыбки наверняка можно подхватить диабет. Белла умостилась напротив, и тогда я неожиданно, замечаю Джаспера на ветке. Приподнимаю бровь вопросительно, на что он заявляет:       — Мне просто интересно.       — Следующей, кого я увижу, будет Элис? — интересуюсь я.       — А ты против? — на плечи опускаются ледяные ладошки, а над ухом звучит голос сравнимый с перезвоном колокольчиков.       — Вообще-то, это должна была быть чисто семейная вылазка в лес, в ходе которой Белла бы научилась чуть-чуть магии, — произношу я, — Теперь же, я ощущаю себя кем то вроде экспоната в музее. Неужто никогда ведьм не видели?       — Я видела, — хвалится Элис, — Но она не была ко мне положительно настроена.       — Они ко всем настроены негативно, — усмехаюсь я.       — А ты? — звучит со спины заинтересованное.       — А я сифон — ведьма без магии, которая является нарушением баланса природы, а поэтому автоматически вместе с Беллой попадаем под категорию тех, к кому ведьмы настроены негативно, — поясняю я, а затем беру ладони Беллы в свои, и говорю: — У каждой ведьмы, есть свой источник силы — для большинства это огонь, обычно, свечи зажигают именно для этого — для большей концентрации, и огонь может служить неким проводником для более сильного магического источника. Вот взять к примеру Бонни — у нее магия заложена на помощи рода, огонь является проводником именно к мощи её предков. Мы, конечно, не сможем черпать из своих предков магию, но свечи помогут тебе настроиться, — я кивнула на свечи, и добавила: — Зажги их.       — Как? — округлив глаза удивленно, спросила Белла.       — Incendia.       — Incendia, — повторила сестра, но с неправильным ударением.       — Incendia, — исправила я ее, проговаривая по слогам.       — Incendia, — вновь повторила она, но это все еще было неверно.       — Вообще, было бы неплохо перед всем этим научить тебя латыни, но я думаю, что у нас мало времени. Не так ли? — я уставилась на Калленов, и каждый из них отреагировал по своему — Эдвард опустил глаза, Элис поджала губы, Джаспер задумчиво кивнул.       — В каком это смысле? — недоуменно интересуется Белла.       — Сейчас по Форксу бегают кочевники и убивают людей, поэтому, признаюсь — наше нахождение здесь с вами, не только из интереса, — отвечает Эдвард.       — Именно поэтому мне нужно научить тебя в срочном порядке хоть каким-то оборонительным заклинаниям, — добавляю я.       Белла кивнула, а я вновь поспешила напомнить ей о свечах, ткнув пальцев в них, на что она вновь повторила:       — Incendia, — фитиль сначала не подавал каких либо признаков, однако когда сестра уже успела шумно и устало выдохнуть, от того пошел лёгкий извилистый столп дыма, и образовался совсем маленький огонек, — Incendia, — добавила она с большим энтузиазмом, и тогда огонь стал значительно большим, перед этим ярко вспыхнув, заставив Беллу радостно улыбнуться.       — Очень хорошо, видишь, на самом деле не так сложно, — поглаживаю ее плечо одобряюще, а затем добавляю, — Но, возможно, с водой тебе было бы проще, — и достаю из сумки воду, — На самом деле, с водой у меня опыт такой себе, — выливаю в чашу воду, и ставлю перед Беллой.       — И что мне с этим делать? — спрашивает она, вздернув бровь вопросительно.       — Aqua, surge, — подсказала я.       — Aqua, surge, — повторила Белла.       В этот раз, возникла та же проблема с произношением, однако сейчас сестра быстрее поняла что к чему, а потому когда прозвучало очередное «aqua, surge», вода в чаше задрожала, как если бы в нее упал мелкий камушек. Но Беллу это не впечатлило, а потому она разочарованно выдохнула, и взмахнула запястьем, вероятно, уже успев придумать себе всякого — что у нее не получится, что это не её. Вода в чаше поднялась, образуя некий вихрь, напоминающий торнадо, тогда я проговорила — в голосе зазвенело осознание:       — Не вода. Воздух.       Сестра подняла брови, в немом вопросе, который несложно было растолковать, а потому я молвила в ответ на это:       — Aeris, move.       — Aeris, move, — повторила та. С твердостью, решительностью и четкостью, которой я прежде не слышала из ее уст.       Сначала был легкий порыв ветра, ласково касающийся кожи, он постепенно усиливался, хотя все еще не был ураганом. Белла выглядела удивленной, и озиралась кругом, осматривая как ветки колыхаются под натиском сотворимого ею же ветра. Я улыбнулась, глядя на сестру, погладила ее ладони, ясно демонстрируя свою похвалу. Когда стихия успокоилась, я произнесла:       — Значит будем тренировать отталкивающие заклинания.       — Это какие? — она заинтересованно подаётся вперед.       — Motus, — я обернулась за Эдварда, вытягивая ладонь вперед, и тот пролетел вперед, задевая несколько деревьев, из-за чего те издали жалобный треск.       — Адель! — возмущенно прошипела Белла, на что я вскинула брови, недоуменно.       — Попробуй теперь ты.       Она оглянулась, смерив взглядом каждого вампира — Эдвард уже успех вернуться, и недовольно пыхтел в мою сторону. Джаспер вышел вперед, демонстрируя свою готовность к этому. Белла тяжело вздохнула, и произнесла, вскинув ладонь, как я:       — Motus.       Ничего не вышло. Я заметила лишь рябь, пробежавшую по воздуху, но не задевшую Джаспера. Я подозвала его ближе, сестра же, настойчиво повторила:       — Motus, — она уже начинала злится, и уже почти выкрикнула: — Motus!       Рябь дошла до Хейла, и пригвоздила его к дереву, а удивленная Белла тут же начала извиняться. Примерно в таком темпе прошло все остальное обучение, которое длилось около двух часов, и закончилось лишь потому, что наши вампиры уже побледнели еще больше, а глаза потемнели — от недостатка магии в них, из-за чего те проголодались. На последок мы забрали еще чуть чуть от каждого, чтобы поместить в запасы. Попрощавшись с Калленами, мы запрыгнули в машину и устремились домой. По правде говоря, я сильно устала, и пока ехали, к удивлению для себя, спросила:       — Эдвард знает латынь?       — Он много чего знает, — улыбнулась Белла, на что я раздраженно выдохнула, и сестра добавила: — Да, он знает латынь. А что?       — Пусть по занимается с тобой. Это поможет нам в следующий раз. И возможно, то время, которое мы потратили на поправку произношения, используем более продуктивно.       — Отличная идея! Как только приедем, я сразу ему напишу об этом.       Она заехала во двор и я вышла из пикапа. Схватила сумку со всеми принадлежностями, и устремилась к себе, где занялась домашним заданием, а после разогрев вчерашний ужин, поела, едва смогла принять душ, уже практически падая от усталости, затем повалилась на кровать и почти сразу заснула.

***

      Остаток недели пролетел незаметно, в том же темпе: школа, обучение Беллы, дом. И так каждый божий день. Ужасно выматывает, но ради какой то безопасности сестры, можно потерпеть. Надеюсь, если она встретиться с Джеймсом, то хотя бы не растеряется и не забудет все заклинания со страху. Мы тренировали отталкивающее заклинания с каждым разом все сложнее для Беллы: сначала кто-то начинал идти ей навстречу с предупреждением, и не так быстро, как мог бы, вчера же — дошли уже до того, что Эдвард на всей своей вампирской скорости мчался на сестру, отчего та едва ли не поседела — я успела даже пошутить пару раз об этом, но Белле, конечно, как и в каноне — не было до шуток об этом, поэтому еще с десяток на эту тему мне пришлось просто проглотить. Я так же тренировалась, хотя и все помнила, но перестраховаться стоило бы. Вчера я созвонилась с Деймоном, что яростно распинался о своих чувствах к Елене, которых он одновременно и желал, потому что банально хотелось любви и быть кому то нужным, и ненавидел — из-за Стефана, разумеется, который уже давно все понял, но молчит — и это Деймона тоже раздражало. Думаю, ему хотелось бы какой то драки, побить друг другу лица, — причем, за дело, — выплеснуть свои эмоции, так скажем. Но Стефан не был бы Стефаном, если напал на своего брата, поэтому Деймон лишь пыхтел мне злобно в динамик о том, как судьба к нему несправедлива. Я лишь в знак согласия мычала, пока делала домашнее задание, одним глазом уже засыпая.       Так то я и дожила до выходных. В субботу я проснулась достаточно поздно — отсыпалась за все будние дни. А когда встала, неспешно приготовила завтрак, а за ним оповестила отца о том, что сегодня мы направляемся к Калленам — знакомиться с их родителями, на что Чарли кинул хмурый взгляд на нас обеих, а затем буркнул:       — Перед этим, познакомьте их со мной.       Я кивнула, совершенно согласна с тем, что стоило бы. А затем умчалась заниматься уборкой пока есть время: везде мыла, заметала. Я залазила в каждую щель, в каждый проем, вымывая, и отказываясь от чьей либо помощи: Чарли всю неделю работал, и уставал он явно больше нас, а Белле следовало бы сделать домашнее задание, поэтому уборкой занималась только я. И всё слишком затянулось, я даже не думала, что уборка займет так много времени, хотя дом и достаточно большой, но мы все были аккуратны и не мусорили, а если и случалось что-то такое, то убирали сразу же. Но, как оказалось, по мелочи, по мелочи и на сборы в гости к Калленам оставалось всего лишь полчаса, когда я шумно дыша, наконец закончив, взглянула на часы. Сдавленно ахнув от удивления, я тут же помчалась в комнату, у меня было совершено ничего не готово: я не знала что надеть, как накраситься.       Шустро пересматривая вещи, в поисках найти то самое, что хотелось бы надеть сегодня, я чувствовала как волнение внутри нарастает. Погода выдалась сегодня на редкость теплой, наверное, не настолько, чтобы надевать то, что я достала, но времени уже почти не осталось. Поэтому единственное, что мне оставалось — надеть черные потёртые джинсы и бордовую рубашку с короткими рукавами, чтобы компенсировать тонкость ткани рубашки, надела кожаную косуху, больше меня на два размера, и обула бордовые ботильоны. Расчесав волосы, оставила их свободными волнами ниспадать на плечи, затем шустро мазнула помадой по губам, тушью по ресницам, и услышав оклик Беллы снизу, пулей выскочила с комнаты, а затем и на лестницу, на которой я споткнулась, запутавшись в ногах, и уже приготовилась к падению, однако, оказалась пойманной руками Джаспера, что с смешинками во взгляде смотрел на меня.       — Всё, пап, мы пошли, — крикнула я, оповещая отца, сидящего в гостиной. Мы вышли из дома — Белла с Эдвардом, я с Джаспером, на улице я поинтересовалась: — Папа уже успел прочитать вам правила поведения с нами?       — Да, не беспокойся, — усмехается Хейл.       — Я надеюсь, он хотя бы не сразу наставил на вас ружье? — спросила, вскинув брови, но поймала себя на мысли, что не удивилась бы, будь это так.       — Нет, но его угрожающая хватка и взгляд… сумел внушить ужас, — ответил Эдвард, едва подобрав нужные слова.       — Я рада, Эдвард, что это так на тебя повлияло, — даже не солгала.       — И, наверное, надеешься, что ты вызываешь такой же эффект? — ядовито заметил тот, чуть сощурив глаза.       — Хуже, — коротко фыркнула, и когда Белла хотела было вмешаться, чтобы прекратить разгорающийся спор, села в машину, дверь которой раскрыл Джаспер.       Эдвард с Беллой ехали в его вольво, и хорошо, иначе это бы никогда не кончилось — я бы не остановилась, а Эдвард наоборот меня бы подстрекал своими ответами. Пока мы ехали, Хейл спросил заинтересованно приподняв брови:       — Почему Эдвард вызывает у тебя такие эмоции? Презрение, злость, почти ненависть.       — Учитывая, что он успел уже сделать — это не должно быть удивительным, — фыркнула я, — Как старшую сестру, меня оскорбляет до сих пор как он вел себя с Беллой, устраивая ей постоянные эмоциональные качели: «Белла, не общайся со мной», «Я пытаюсь понять тебя, Белла», «Белла, нам нельзя дружить», «Белла, я бы хотел с тобой дружить», — перекривляла я того, даже не беспокоясь за то, что тот явно все слышит, — Она, конечно, все уже забыла, все свои обиды, бессонные ночи. Но я — нет.       — Я, конечно, не совсем одобряю то, что он делал, но у него были причины.       — Да? И какие же? Подростковая скачка гормонов, которую он не пережил? — спрашиваю, сложив руки на груди.       — В том числе, — подавив смешок, усмехнулся Хейл. Тогда мы заметили, как серебристое Вольво позади подозрительно стремительно начало наращивать скорость, и вскоре обогнав нас, потерялось.       — Обиделся, — фыркнула, на что Джаспер кивнул, подтверждая.       — Я даже сейчас чувствую эти волны обиды и злости, — я позволила себе ядовитую усмешку в ответ на это, довольная тем, что все же вызвала такие эмоции, — Тебе так нравится его злить?       — Представить себе не можешь как! — восклицаю я. Между нами воцаряется пауза, и я спрашиваю взволновано, ее прерывая: — О кочевниках еще ничего не известно?       — Их трое, одна девушка, два парня, как-то заметили их в лесу во время охоты, один из них более осторожный, остальные двое — полностью без башенные, — такая краткая, довольно очевидная биография о них, вызывает разочарованный вздох, хотела было спросить, как Джаспер сам отвечает: — Карлайл все еще надеется, что они придут к нам, извиняться и уйдут отсюда, но я бы не был так уверен, — Хейл фыркает презрительно, — Они знают, что мы здесь, что эта территория занята, но все еще не явились.       — Думаю, они сделают это в самый неожиданный и неподходящий момент, — произношу, поджав губы.       Он лишь хмыкает на это. Остаток дороги проходит в коротких переговорках на нейтральные темы, пока перед нами не открывается вид на роскошный дом Калленов, от которого сердце забилось в небывалом восторге. Джаспер вышел из машины, и обойдя ее, подал мне ладонь, помогая выйти, а я все еде не могла оторвать взгляд от дома. Не сдержавшись, присвистнула.       — Ну и ну, — еще раз восхищенно вздохнула, — Руки миссис Каллен целовала, это просто невероятно.       Джаспер усмехнулся, и провел меня в дом. Там уже были Белла с Эдвардом, беседующие с Калленами, Элис обернулась на нас, и практически подлетев ко мне, обняла. Я не смогла не ответить. Эсми тут же произнесла, окинув меня взглядом:       — Добрый день, Адель, — она была столь очаровательна, что я невольно засмотрелась на нее, — Добро пожаловать.       — Здравствуйте, миссис Каллен, — произнесла в ответ, делая шаг вперед, — Рада познакомиться.       — О, просто Эсме, милая, — улыбается та.       Я окинула взглядом кухню, заметив на полу осколки — видимо, Розали уже психанула, пока мы ехали. Белла с Эдвардом топтались на пороге, а затем исчезли, упорхнув куда то на второй этаж. Не совсем похоже на знакомство с родителями, хотя именно по этому поводу он привез сестру сюда. Ну, я не собираюсь скрываться, раз еду знакомиться — буду знакомиться, а не убегать с парнем в лес.       — Надеюсь, ты голодна? Мы постарались, — проговорила Эсме.       — Спасибо… вы все это ради меня? — я улыбнулась, чуть растерянная, но счастливая, осмотрела приготовленные блюда, и то, чем Каллены еще продолжали заниматься.       — Конечно, — вмешался Карлайл, вытирая руки о полотенце, — Это наш способ сказать тебе "добро пожаловать в семью».       — Попробуешь соус? — спросила Эсме, подавая мне ложку, — Это мой любимый рецепт.       Я с удовольствием кивнула и аккуратно попробовала, после чего проговорила, пребывая в неописуемом восторге:       — Очень насыщенный вкус! У меня мама готовила похожий, только добавляла немного паприки, — Рене не слишком умела готовить, но у нее были особые рецепты, которые получались у нее восхитительно.       — О, расскажи подробнее, — оживилась та, — Может, ты покажешь мне?       Так мы вдвоём занялись готовкой, и хотя я чувствовала себя первое время немного неловко, всё шло удивительно легко. Сначала я только делилась советами, а потом, как-то сама собой, встала рядом и начала резать овощи, посмеиваясь над комментариями Эммета.       — Я кулинарный бог, — важно заявил тот, размахивая деревянной ложкой, — Просто подыгрываю, чтобы остальные не чувствовали себя ничтожествами.       — Ага, конечно, — Розали скользнула по нему взглядом, и Эммет тут же стушевавшись, опустил «оружие», очень явно выражая смирение.       Когда всё было готово, я села за стол, а Каллены, остались рядом, наблюдая с любопытством, как я ем — по началу было неловко находится под таким количеством заинтересованных взоров, но я вскоре перестала обращать на это внимание, поскольку уже трапезничала в присутствии вампира, и атмосфера располагала — была почти домашней, насколько это было возможно для семьи вампиров.       После еды Эммет подмигнул мне:       — Ну что, хочешь узнать, как выглядит поражение в Mario Kart?       — Думаешь, сможешь меня обыграть? — фыркнула я, — Не уверена.       — Пять минут, и ты признаешь меня чемпионом, — уверенно сказал он и потащил меня в гостиную, где включил приставку.       Смех, легкие толчки плечом, возмущения «ну я же почти выиграла!» — Эммет честно веселился, и мне тоже было легко и непринужденно, я чувствовала себя так, будто знакома с ним уже очень давно, и нахожусь в окружении родной семьи. Я даже не помнила, когда в последний раз так смеялась: казалось проблемы, идущие одна за одной, забрали с собой почти все положительные эмоции. Спустя ещё немного времени на пороге гостиной появилась Элис — на этот раз серьёзная, но с едва уловимым отблеском хитрости в глазах, и с какой то ревностью в голосе проговорила:       — Эммет, отдай мою гостью. Ты её уже почти украл.       — Просто обучаю будущую королеву гонок, — буркнул он, сразу сдавая позицию, словно бы боясь противостоять сестре.       Элис взяла меня за руку и мягко увела прочь: на второй этаж, в свою комнату.       — Они все безумно милые, но я ведь твоя фея-крёстная, верно?       — У тебя потрясающий вкус, — призналась я, оглядывая её наряд.       — Дорогая, ты ещё не видела моего гардероба, — мягко рассмеялась Элис, — Но, знаешь, я хочу поговорить не только об этом, — она хитро улыбнулась, и я уже догадавшись о том, какой будет разговор, ощутила предвкушение, и гаденько усмехнулась в ответ, — Ты опять затмила всех в этом ничтожном школьном дефиле. Лорен, кажется, подавилась своей злобой — ну, или своим ужасным блеском для губ, — начала та едва мы прошли в ее комнату.       — Надеялась, что она подавится уже чем-то посерьёзнее. Но, увы. Как обычно — только звуками и жалостью к себе, — моя злоба на нее была вполне оправдана — раньше, только Каллены приехали, так Джессика с Лорен сразу начали их делить: Эдвард должен был быть покорен Стенли, а Джаспер, соответственно, Лорен. Но после долгих месяцев, стало ясно, что ни Джаспера, ни Эдварда им не добиться, а потому и распространяли всякие слухи. А сейчас, когда, очевидно, видно наше сближение с Хейлом, поскольку мы почти всегда вместе, я начала замечать зависть со стороны Меллори, и уловила несколько слухов, которые она уже успела обо мне распустить. Приятного мало, но не то чтобы это меня слишком беспокоило.       — В понедельник в туалете она сказала, что ты «с жуткими руками ведьмы и лицом, как у шарнирной куклы, которую выкинули из окна», — поделилась Элис тем, что услышала своим сверхъестественным слухом, — Я почти восхищена её воображением.       — По крайней мере, меня кто-то запоминает, — фыркаю я, пожимая плечами, — А Лорен… кто она вообще? Небось мнит себя королевой школы, но на деле же — серая мышь, которая все пищит и пищит, надрывая глотку, чтобы её заметили. Без макияжа её бы приняли за школьного привидения.       — Надо будет ей сказать, что ты так сказала. Вдруг подавится окончательно, — хихикнула Элис. У нее была неприязнь, намного больше моей, возможно даже почти ненависть, к Лорен, и понятно почему, учитывая что та годами распускала о них сплетни, которые всегда имели негативный окрас.       Каллен фыркнула, скрестив руки на груди:       — И как только Лорен умудряется вечно выглядеть так, что складывается впечатление будто она ночевала на скамейке у стадиона — и именно поэтому весь ее макияж настолько грязный и смазанный? — она все еще злилась на то, как Лорен говорила обо мне — сами Каллены давно привыкли к подобному, многих людей толкало на это зависть. Но за меня её душа все еще кипела в гневе.       — О, она просто родилась с этой уникальной способностью: превращать любой наряд в тихий ужас. Думаю, это карма за характер и противный язык, — я чуть склонила голову, усмехаясь.       — За тот самый характер, из-за которого даже школьный психолог начала пить? — рассмеялась Элис. Кажется, я на нее плохо влияю, так грязно обсуждать людей ей не идет, — А что скажешь про Тайлерa? Он в среду снова причесался так, будто электрошокером зарядился.       — С Тайлером всё просто: он думает, что если выглядеть как сбежавший из рок группы, то кто-то поверит, что у него есть какая то… крутость, — на него я все еще была зла за ту аварию, поэтому старалась с ним не пересекаться, а тот как на зло иногда выплывал из поворота коридора, и предлагал какую то помощь, даже самую глупую, вероятно чувствуя себя виноватым, и хорошо, только вот эта навязчивость меня бесила, и несмотря на то, что я ему уже говорила о том, что если он отвяжется — это будет лучшей наградой, он все еще цеплялся.       — А ещё он в четверг пытался флиртовать с Джессикой на зло Лорен. Он моргнул ей. Одним глазом. Просто… моргнул. Даже не подмигнул! — смеясь, поделилась Каллен.       — О, это же настоящий призыв к спариванию! Осталось только забросить перо и закукарекать, — театрально приложив руку ко лбу, проговорила я, и упала на кровать, словно бы пораженная его поступком.       — Ты, кажется, единственная, кто так красиво язвит, — даже как-то восхищенно проговорила Элис.       — Надо же хоть как-то развлекаться в этом болоте, — пожала я плечами.       — Кстати… ты видела, как Джессика на Майка смотрит? У неё на лбу уже, наверное, выжжено: «Возьми меня, пожалуйста». А он… ну, ты сама видела, — произнесла та, и достала вдруг какую то шкатулку, а открыв ее, я увидела кучу лаков и остальных принадлежностей для маникюра, а потому улыбнулась, и кивнула в знак согласия на молчаливый вопрос подруги — мои ногти, что удивительно, были не в лучшем состоянии.       — Он смотрит на неё как на поднос с брокколи — вроде как еда, но лучше бы и не было, — ответила я, пока Элис увлеченно срезала кутикулу, казалось — ей все это было только в радость, ощутить себя человеком в таких коротких обсуждениях кого то и… простом маникюре, — Зато перед каждой новой девочкой, которая хотя бы раз с ним заговорит, он как павлин распускается.       — В понедельник на физкультуре он пытался флиртовать с Анжелой Вебер. Та даже не поняла, что это был флирт. А потом он сам же на неё и обиделся, — скривилась девушка, будто весь его поступок погружал ее в пучину отвращения.       — Это потому что Майк — это человек-гвоздь. У него одна функция — торчать не в том месте, — протянула я, как само собой разумеющееся, — А Джессика… она, конечно, симпатичная, но когда ты столько времени проводишь, изображая подругу, которой ты на самом деле не являешься… это в глазах видно. У неё даже ресницы уже устали притворяться.       Элис рассмеялась, но кивнула соглашаясь. На некоторое время мы замолчали — она продолжала заниматься не спешно моими ногтями, а я наблюдала, пока вдруг это не было нарушено самой Каллен, что уже отложила пилочку в сторону, взявшись за лак:       — Ты пойдешь на этот весенний бал? — вероятно, она видела как я все еще колеблюсь насчет этого, обдумывая куда еще я могу «выгулять» это платье.       — Удивительно, но я иду, — кидаю в ответ. Я не очень любила все эти мероприятия, но если что-то устроенное Кэрол Локвуд в честь основателей хотя бы выглядело потрясающе и хорошо оформленным, то школьные иногда вызывали тихий ужас и шла я туда в основном ради друзей, хотя последние танцы на которых я была мне вполне понравились.       — Точно? — с подозрением сощурив глаза, интересуется та.       — Ага. Но, честно, я не возлагаю особых надежд, — произнесла я.       — Мудро, — Каллен взяла темно красный лак из шкатулки и поделилась рассказом: — Я была на десятках этих мероприятий. И не только в Форксе. Мы довольно давно «учимся» в школах. Хуже всего — когда за организацию берется энтузиаст с завышенной самооценкой.       — Это ты намекаешь на Джессику и Лорен? — догадалась я.       — И на Эрика. Он утверждает, что бал будет «по-настоящему атмосферным», но всё, что он предложил — надуть шары и несколько песен, — проговорила то, что услышала Каллен, поджав досадливо губы.       — О, ну с шарами и парой песен бал точно будет атмосферным, — совсем не впечатленное и разочарованное прозвучало с моей стороны.       — Сомневаюсь, что они смогут сделать хоть что-то, что не вызывает тоску и социальный стыд, — добавила Элис.       — Думаю, ты бы справилась лучше.       — Я бы справилась идеально, — незамедлительно подтвердила та, а затем продолжила с усмешкой: — Но тогда всем пришлось бы соответствовать.       Примерно в таком ритме и прошла наша остальная посиделка: мы обсуждали все, что только приходило на ум, делали друг другу маникюр, советовались насчет педикюра, выбирали Элис платье на весенний бал, прически и макияж — хотя были уверены, что последние две вещи могут поменяться еще раз пять, учитывая сколько еще времени до него. В конце концов, опустив взгляд на часы, потрясенно выдохнула, и решила что пора уезжать домой, поэтому попрощавшись с Каллен, спустилась вниз, поспешила так же обнять напоследок Эсме с Эмметом, и сдержанно кивнуть Карлайлу с Розали, а после выйдя из дома, села в машину с помощью Джаспера, открывшего дверь.       — Вижу, вы с Элис хорошо подружились? — поинтересовался он.       — Да, — киваю я, ощутив как губы расплылись в улыбке, — Она чудесная. И Эммет… Тоже хороший, мне понравилось играть с ним.       — Можешь быть уверена в том, что твои чувства взаимны, — хмыкнул Джаспер, — С ним мало кто играет, и редко, поэтому он надеялся втянуть тебя, и когда у него вышло, едва не лопнул от радости.       Я счастливо улыбнулась. Пальцы рук переплелись, и Хейл поднес ладони к лицу, чтобы оставить поцелуй на моей руке, от того сердце вновь наполнилось нежностью, и я словно бы в ответ, оставила поцелуй на его щеке. Мне нравилось то, что отношения с ним были… Разносторонними. В них была и страсть, и нежность, и ласка, и умеренная грубость. Машина остановилась, я вышла из неё, когда он подал мне ладонь — уже привыкла. Кажется, меня избаловали, подумала я, коротко хмыкнув про себя. Хотела уже попрощаться, но короткое столкновение взглядов, затем миг — и он поцеловал меня. Не впервые, но с той же разрушительной страстью, как будто в нас каждый раз что-то ломается и строится заново. Самозабвенно. Крышесносно. Так, что у меня подкосились коленки, но он тут же удержал меня своими сильными ладонями — одной на талии, другой чуть выше бедра. Я не свалилась позорно на колени перед ним, но, если бы и упала — только потому что он сводит меня с ума.       И конечно, я ответила, сразу забыв обо всем — как можно не ответить? Это был не порыв, это было наваждение, как буря, внезапно заставшая нас врасплох, но мы остались в ней добровольно, это зов вскипевшей в вожделении крови, горящего тела, влюбленного сердца. Иногда я действительно чувствовала себя помешанной. Помешанной на его губах, на которых так красиво смотрелась его фирменная ухмылка и мягкая, редкая, настоящая улыбка, на его глазах — иногда как расплавленное золото, но чаще янтарные — от голода испытываемого им самим, и его сородичами, на волосах, шелковистых и мягких, в которые всегда хотелось зарыться. Помешанной на нём всём. Таком стойком, будто глыба, и воинственном, как из тех самых сказок про принцессу и ее рыцаря, которые в детстве рассказывала мама. Но вместе с этим — чутким, заботливым, сдержанным. Его нельзя было забыть. Он был как метка, отпечатанная в душе, как выжженный раскалёнными углями знак на коже — неотъемлемый и мой. Мой. Навсегда. Иначе быть не может — любовь вампира живёт в нём вечно.       Я отстранилась лишь на пару секунд, чтобы вдохнуть воздух ртом — не потому, что задыхалась, а потому, что он выжигал мне лёгкие, и мне нужно было сбиться, хоть на пару мгновений остановиться, чтобы не задохнуться в этом водовороте чувств. И в эти секунды я забывала всё: и про кочевников, и про Мистик Фоллс, и про время, и про собственные границы. Я могла думать только о его губах, сминающих мои с жадностью, с нетерпением, с притягательным на грани безумия голодом. И о его руках, что крепко держали мою талию — почти до дрожи, но ещё не больно. Почти. Почти, и этого было мало. Пальцы моих рук ласкали его щёки, скользнули на шею, обхватили его там, где кожа холодна, а пульса всё равно нет. Я гладила его, потому что не могла иначе. А потом он резко, дерзко прикусил мою губу, и отстранился, прижав свой лоб к моему. Я зажмурилась, позволяя счастью растянуть губы в глупой, влюблённой улыбке. А затем, не удержавшись и секунды, потянулась за новым поцелуем. Едва касаясь губ, услышала его довольное, тихое, с хрипотцой:       — Ненасытная.       — А ты не даёшь насытиться, — прошептала я, в голосе моём было слишком много всего — желания, нежности, почти что одержимости им.       Его грудь чуть дрогнула под моей ладонью, когда я провела ею по ткани рубашки, а потом скользнула под неё, к коже. Шумно выдохнула, поддаваясь тому нарастающему ощущению, будто я распадаюсь на части. Он снова поцеловал — резко, глубже, сжимая мою талию уже с большей силой, будто не хотел отпускать. Его пальцы скользнули к бедру и врезались в плоть чуть грубее, чем раньше, требовательно, властно. Я выгнулась, будто сама просила этого — сильнее, ближе, без остатка. Он отстранился на миг, прикусил мой подбородок, провёл носом по щеке, губами — по линии шеи.       — Ты даже не представляешь, как плохо ты на меня влияешь, — хрипло прошептал он, язык обжёг холодом ухо, когда прошёлся по нему, и я зажмурилась сильнее.       — Ты на меня не лучше, — ответила я, замирая от очередного касания.       Он притянул меня ближе, теперь не для поцелуя — для объятий, в которых я уткнулась ему в грудь лбом, ощущая как внутри пылает жар, грозящий меня сжечь. Но пришлось отстраниться, когда отец вдруг вышел из дома, и строгим тоном недовольно прикрикнул:       — Аделаида!       Я тут же шустро поднялась на крыльцо, лишь обернулась через плечо, кинув прощальный взгляд на Хейла, и прошмыгнула в дом. Следом зашел Чарли — в его глазах сияли смешинки, и губы едва заметно в уголках сгибались. И пока я разувалась, с облегчением выдохнув, отец пояснил:       — Это не от того, что я не рад за тебя, а для того, чтобы Джаспер не расслаблялся, — я коротко хихикнула, а Чарли продолжил: — Он мне нравится, но так нагло вести себя на моих глазах…       Я рассмеялась уже громче, проходя глубже в дом, и поднялась наверх, где помыла руки, смыла макияж, переоделась в домашнюю одежду, и спустилась снова вниз, чтобы разогреть ужин. Как оказалось — Белла была дома уже давно, поэтому после трапезы она настояла на том, чтобы именно она помыла посуду, аргументируя тем, что я устала. Спорила я не долго и лишь для мысленной галочки, а затем все же вернулась в комнату, где сразу легла спать.