рифмы одержимости

      Впервые Вика встречает Марьяну в готическом зале, прямо перед началом съëмок двадцать третьего сезона «Битвы Сильнейших», и первая мысль сама собой возникает о распущенности и недопустимой резкости ведьмы, которая с недавних пор начала именовать себя шаманкой.       Конечно же, всë было не так, как на экране телевизора. Это было вживую. Это было по настоящему. И несомненно, Райдос было интересно наблюдать за этим всем своими глазами. В общении Марьяна ведёт себя как настоящая «не от мира сего», чудачка, которая, несмотря на постоянные дурости и шутки, прекрасно соображает и имеет конкретные представления о своих соперниках. Но она явно скрывала множество тайн и, вероятно, не являлась той, за кого её принимали все остальные. Разумеется эта «загадочность» подкупала. Особенно Викторию Райдос. У Романовой был просто яркий, взрывоопасный характер, что показывается на деле. Вся такая хитренькая, загадочная и, сама по себе, странноватая натура. Почему-то Виктории хочется назвать еë лисичкой. Только рыжих волос для полного облика не хватает. Но это дело времени.       — Добрый день, — входя в готический зал, здоровается Райдос, а затем дежурно улыбается коллегам. Взгляд еë мечется среди уже давным-давно знакомых лиц, пытаясь отыскать еë, и наконец находит, — Марьяна.       Романова тут же поднимает глаза с экрана своего телефона на стоящую напротив Вику. Глаза тут же загораются как по щелчку пальцев, а на губах сама-собой расползается вполне себе дружелюбная улыбка.       — О-о, Вика, — какой же приятный голос, чëрт, возьми, — Кажется, я даже соскучилась по тебе.       Симпатия их взаимна. Сто процентов. Но, правда, это пока единственный вывод, сделанный Викой за весь этот недолгий период общения с Марьяной.       Но это пока.       Они видят друг друга все эти съëмочные дни, но наедине практически не остаются. А если и остаются, то не разговаривают, лишь обмениваются взглядами и перекидываются парочками самых банальнийших фраз. Здороваются, например, или желают друг другу удачи на последующем испытании. Только вот больше ничего за этим не следует. Райдос старается поскорее уйти, лишь бы избежать невыносимой неловкости и напряжëнности, витающей в воздухе. Романова же так и не остаëтся удовлетворëнной.       Ни одна из них не остаëтся удовлетворëнной.       — Может, покурим? — однажды предлагает Марьяна, цепляя Викторию у самого выхода из готического зала по окончанию очередных съëмок. В результате чего выходят они оттуда вместе и останавливаются возле высоких ступеней.       В полнейшей тишине, нарушаемой лишь фоновыми звуками; чужими голосами людей, проходящих мимо ворот особняка, гулом машин и грузовиков, проезжающих по трассе, хрустом белого-белого, считай, только выпавшего снега. И это всë. Райдос хранит молчание, лишь изредка поглядывая на то, как Романова ловко поджигает еë сигарету и прячет зажигалку в карман своей сумки. Едким дымом наполнен воздух. Холод забирается под кожу, а мороз болезненно царапает лицо и щëки. Но это всë не так важно, когда рядом стоит она – черноволосая опасность.       Она была пиздецки красива даже с сигаретой в руках. Не то чтобы Вику беспокоил запах табака, но Марьяна буквально пропитана им. Её волосы пахнут чем-то ароматным с примесью каких-то трав, шея сохраняла нотки вина вперемешку с более крепким, а пальцы на руках длиннющие, желанные. Хотелось прикоснуться, сжать чужую ладонь в своей руке, но это так далëко. Так, до ужаса далëко. Ещë слишком рано, ведь это даже не тот уровень отношений, которые царили между двумя ведьмами.       Кончается всë также быстро, как и начинается. Докурив первой, Романова тушит сигарету, кидает еë прямо в урну и, последний раз посмотрев на Райдос каким-то нечитаемым взглядом, спускается по ступенькам вниз, стуча сапогами на высокой платформе и уходит. Почти растворяется. А Вика лишь смотрит ей вслед, вдыхая запах табачного дыма и шлейфа духов, который остался стоять в воздухе после ухода шаманки.       ❁       На следующей неделе, когда Вика видит Марьяну с рыжими волосами – ей просто напрочь срывает крышу. В прямом и переносном смысле.       Из роковой брюнетки в рыжую бестию, значит.       — Тебе идëт, — Вика всë же не может сдержать свой комментарий, как бы ни старалась. Правда, получается как-то суховато, но Марьяну это, как ни странно, подкупает.       — Спасибочки, — благодарно улыбается она и в своей привычной манере складывает ладошки в замочек, — Именно от тебя я и хотела это услышать.       «Именно от тебя».       От этой фразы сердце невольно начинает биться сильнее. Но Вика остаëтся бесстрастной. Лишь коротко кивает, делая вид, что всë так и надо. А сама не понимает, когда успела растерять всю свою уверенность. Стоило только Марьяне появиться на горизонте, как Райдос превращалась в робкую и млеющую при своей первой влюблëнности – восьмиклассницу. Такое себе сравнение, если честно, но скорее всего самое подходящее.       И если поговорить с Марьяной подольше у неë не выходит, то она не отказывает себе в том, чтобы сожрать еë глазами. В действительности.       Но просто поглазеть издалека не получается. Такая себе затея, когда кругом камеры, съëмочная группа и надоевшие за всë это пережитое время коллеги. Конечно, им нет никакого дело до того, куда, зачем и на кого смотрит Виктория Райдос, но всем этим отговоркам существуют противопоставления. А если, а если, а если. Если кто-то заметит? Неважно. Пусть замечает спокойный и сдержанный Гецати, пусть замечает вечно молчаливый Матвеев, пусть замечает язвительный и резкий – Череватый. Пусть замечают братья Шепсы.       И вот уже пятнадцать минут. Она смотрит на неë – нет, скорее, откровенно пялится, – уже пятнадцать грëбанных минут. Просто наблюдает, ждëт. Как хищный зверь, выжидающий момента, когда жертва потеряет бдительность. Сейчас на Романовой короткое чëрное платье, сильно оголяющее правое плечо, такого же цвета и капроновые колготки, высокие шпильки стройнят длинные ноги. Она роскошна, прекрасна, она словно слиток золота среди медных монет. Еë глаза бегают из стороны в сторону. Она – как кошка, игривая, хитрая и всегда получающая желаемое. Пухленькие губы застыли в ехидной усмешке, она вскидывает огненные волосы назад, открывает шею, демонстрирует всë своë очарование.       У Вики в голове всë перемешивается. Она почти физически не может отвести своего взгляда. Не может и не хочет. А рыжая, тем временем, продолжает кокетничать, наматывать прядку на указательный пальчик и скептически прищуриваться. Отнюдь не глупышка, всë понимает. Еë так просто не обманешь и не раскроешь. Впрочем, Райдос этого вовсе не хотела. В еë планах было совершенно другое. И пока она могла только думать о воплощении всех своих мечтаний.       Ей до одури сильно хотелось овладеть.       Овладеть Марьяной.       Романова стоит в компании Шепсов и Матвеева, приспокойненько общается с ними, каждые пять секунд то и дело бросая косые взгляды в сторону Райдос. Вика замечает это практически сразу и целенаправленно встречается глазами с Марьяной. Та, в свою очередь, прикусывает губу, продолжая смотреть, гипнотизируя в буквальном смысле. И этот зрительный контакт длится почти минуту, но их внезапно прерывают. Как и всегда.       Лине что-то вдруг понадобилось, она подходит к Вике со спины и в дружеском жесте кладëт руку на еë плечо, слегка тормоша, чтобы обратить на себя внимание. И Райдос отвлекается на ясновидищую. Марьяне это совсем не нравится. Более того, она злится. Джебисашвили встаëт поперëк, как застрявший кусок в горле, мешается, препятствует сама того не осознавая. Но это вовсе не отговорка. Скрепя сердце Романова отворачивается и в этот день больше не смотрит и не заговаривает с Викторией. Ревнивая, да и к тому же собственница.       К счастью, на следующей неделе их ждало совместное испытание – самое последнее в этом сезоне. Именно поэтому в молчанку играть больше не получится, как и игнорировать существование друг друга. На консилиуме им в любом случае придëтся как-то взаимодействовать. Уже придумывая поводы разговорить Марьяну, Вика не заметила, как та появилась около неë и уже вовсю улыбалась. Кажется, придумывать ничего не нужно. Сегодня Романова была в хорошем расположении духа. Даже удивительно, что такого могло случиться.       — Приветик, Вик, — здоровается она и снова начинает взглядом изучать Райдос как-то даже слишком внимательно. Ещë пристальней, чем обычно, — Прошлой ночью мне снился сон. О нас с тобой...       Правда объяснять или раскрывать какие-то подробности Марьяна прямо сейчас не спешит. Наоборот только загадочный вид принимает, приглашая Вику на прогулку по парку после того, как испытание и сами съëмки закончатся. Пытается заинтересовать, ведь это выглядит, как простой предлог увидеться и пообщаться наедине. В общем-то Райдос это нисколько не смущает. Даже не задумываясь, она соглашается на авантюру, на что получает довольную улыбку Романовой и короткое «увидимся тогда». Да, увидимся. Но время как назло тянется довольно-таки долго, но мысли о предстоящей встрече воодушевляют. Стало интересно, что там Марьяна могла придумать. Сложновато ведь догадаться, учитывая то, что даже на консилиуме шаманка старается сохранить серьëзный вид и ничего лишнего жрице культа предков не говорит, только по делу, как и надо.       И в принципе, уже можно подвести итоги и сказать, что испытание прошло очень даже хорошо, люди остались довольны – а это главное. Оценки от экстрасенсов и наблюдателей уже были продемонстрированы и выведены на общий экран. Когда же камеры наконец были выключены а съëмки закончены, Романова, не медля ни секунды, утягивает Райдос за собой.       Про сон хочет рассказать – и рассказывает, упоминая о том, что он по еë мнению – вещий. Такое может присниться очень-очень редко. Еë глаза в момент рассказа так горят, наполненные жизнью, наполненные чувствами и азартным огонëчком. Она очень и очень мила.       До безумия хочется присвоить.              Вика по инерции шагнула ближе к ней, сократив расстояние до минимума. Подавшись вперёд и аккуратно коснувшись губами губ Романовой, она чуть отстранилась, но не отодвинулась, продолжая изучать взглядом чужие губы. Рыжая даже не думала о том, чтобы прекратить. Вместо этого, она осторожно взялась за шею темноволосой и вновь притянула еë к себе, возвращая поцелуй. Зарывшись пальцами в манящие рыжие волосы шаманки, Райдос положила ладонь на оголенную талию девушки. Этот поцелуй не имел подтекста, он был отражением чувств друг друга. Это всë, о чëм они думали и мечтали. Обе нуждались друг в друге, потому что заполняли пустоту внутри.       — Давай ко мне. До невозможности сильно хочу выпить с тобой.       И там, за дверьми квартиры Романовой, находится мир, в который они обе совершенно не хотят возвращаться. Ведь лучше разделить бокал вина на двоих, чем долгими вечерами сидеть в одиночестве, не понимая, почему их жизни сложились именно так.       Вот бы придумать такое заклятье, которое сможет реально связать их жизни одной общей петлëй. Да так, чтобы навсегда.       Без лишних слов.       Без лишних глаз.       От посторонних утаясь.