Барабанные палочки для Кадзухи

Резкий свет, зал, толпа подростков под сценой. Не особо большая, но явно дающая понять, что она наслаждается и не жалеет того, что находится именно здесь, именно в этот час. И убеждающая в том, что она здесь увеличится. И явно скоро. Музыка… очень громкая. Но приятная, созданная ими же, на этой же сцене. Она так и била в уши, но это был отдельный вид чего-то приятного. Настолько приятного, что этим делом хотелось заниматься всё больше и больше. Музыка, что почти вселяла надежду на что-то хорошее и приятное для каждого слушателя. И Кадзуха старался изо всех сил проиграть все ноты идеально. Его гитара точно и четко отыгрывала всё, ни разу не подведя юного музыканта. И тем не менее, было чертовски волнительно. Ужасно. Он переживал так, как не переживал никогда в жизни. Белые волосы парня намокли в районе чёлки от старания. И тем не менее, он выглядел, словно его не колышет ничего в этом мире и он находится у себя в голове, дергая струны не по поставленным нотам, а так, как хочется именно ему. И как раз от этого он ловил многие взгляды именно на себе. Но вдруг он, полон эмоций и переживаний, начал осматривать каждого на этой яркой сцене рядом. Аяка пела, ходя по сцене из стороны в сторону, заставляя всех в зале застывать и прислушиваться к каждому спетому слову, к каждому звуку, что исходил от них. Она выглядела расслаблено, держа микрофон в руке и пела словно для себя. Было видно, что она сейчас находится в своем мире. Там, где она свободно может заняться этим. Но там, где её услышат. Там, где ей будет хорошо. И это завораживало. Как зрителей, так и Кадзуху. Взгляд перешёл на Горо, стоящего на клавишах. Руки перебирали их так мастерски, что можно было прямо засмотреться и быть зачарованным, не в состоянии отвести взгляд. Он старался и отыгрывал, не допуская ни единой ошибки, но выглядя не таким расслабленным, как Казуха. Он искренне показывал себя и то, что волнуется или старается изо всех сил, прямо как сейчас. Следующим глазу Кадзухи показалась рыжая макушка и довольная собой улыбка Тартальи. Непринужденно перебирающие струны, пальцы ходили то вверх, то вниз, отдавая прекрасные ноты, что часто выделялись и давали своё звучание и свою изюминку под первой гитарой Казухи. Он часто прикрывал глаза, вслушиваясь в мелодию, которую играли они всей группой, но всё ещё оставаясь довольным свой игрой, ибо делал это прекрасно. И наконец в глаза блондину бросились развевающиеся локоны прекрасного барабанщика, который двигал головой в такт своей музыке и стучанию. Этот стук… такой знакомый, такой приятный. Самый лучший, что Каэдэхаре приходилось слушать. Он ценил именно этого барабанщика. Именно он мог создавать настолько удивительную комбинацию, что и самостоятельно звучала бы как шедевр. По крайней мере, для Казухи. А почти всё остальное его сейчас не колышет… совершенно. Кроме любимых струн и темных локонов Скарамуччи. Но вдруг, Аяка перебила приятные мысли и высоко протянула последнюю ноту песни, пока всё, кроме еле слышной гитары Тартальи, затихло, подарив тишину во всем зале и заставляя застыть на месте. Свет на сцене резко потух, настала кромешная темнота, недоумение у толпы, а через буквально долю секунды, девушка уже сидела на самом краю, положив ногу на ногу и совсем тихо пропевая последние слова, что будут сказаны на этом концерте, а потом — толпа визга и аплодисментов накрыла уходящую группу юных музыкантов. Они не прощались. Одна комната и радостные возгласы ребят от первого и удачного концерта вбивались в голову Каэдэхары. Ну… пытались, по крайней мере. На самом деле, он думал и волновался о концерте намного больше, чем о том, что происходит. Всё ли он сделал так? Сыграл ли он хорошо? Особенно, когда так сильно засмотрелся на довольных ребят, что полностью погрузились в работу. Но ведь было так приятно смотреть на них. На них. На эти тонкие пальцы, что держали две деревянных палочки. На ноги, которые постукивали по полу и также участвовали в создании музыки. Казуха был очарован этим каждый раз, даже несмотря на их нейтральное общение, ему нравилось то, как Скарамучча старался над тем, что делает. Свиду Кадзуха выглядел, будто просто ушёл в себя: с милой улыбкой на лице и слегка прикрытыми глазами, даже несмотря на переживания, что таились внутри. Они все были скрыты за расслабленном лицом Каэдэхары. Он словно расплывался в себе. Но вдруг, его мысли перебила палочка, что легко стукнула по макушке. Не больно, но чувствительно. Все мысли сразу же вышли из головы, так и не найдя своего окончания.

Он аккуратно поднял голову на человека, что его стукнул, поджав губы