Дом, твой милый дом...

Ты смотришь на меня своим усталым взглядом. - Я… уезжаю сегодня. - Куда? - хотя к чему это? Я и так знаю ответ. - Назад. Мой контракт - срок истёк. Я отправляюсь домой. - Да? Холодно, мой голос звучит слишком холодно. Я знаю, что причиняю тебе этим боль, но уже ничего не могу с собой поделать. Друзья так не поступают, они улыбаются, желая счастья в пути. Но мне невыносима мысль, что ты сейчас уйдёшь, скроешься за этими бетонными стенами и, конечно, вернёшься на родину. Женишься. Построишь себе маленький домик и подаришь своей благоверной юных сорванцов, которые будут бегать своими босыми ножками по деревянному паркету и называть тебя «папой». Нет… Это слишком больно, слишком фальшиво - улыбаться. Нет уже дороги назад, дорога давно завалена горой жженых трупов. И как же всё просто перечеркнуть – легко представить себе! Раз – и вот уже пылает крыша, взмах – и под напором оседает горящий дом, ещё один шаг – и твоя благоверная погибает в огне, прижимая к себе мелких кровососов. Как же это будет красиво! С моих губ слетает лёгкий смех, всё вокруг крутится в оранжево-красной канители. Но вот твои глаза, твои темно-синие глаза возвращают меня обратно из мира фантазий. И я только сейчас понимаю, что руки уже давно сомкнулись на твоём горле смертельной хваткой. Отпускаю. Ты, задыхаясь, отползаешь в дальний угол комнаты. Да, я узнаю этот взгляд, такими же полными отчаянья глазами смотрела на меня умирающая мать. И мне тошно, тошно, что из всех людей ты, именно ты, так меня предаёшь. Я медленно подхожу ближе и с грохотом опускаюсь на пол. - У тебя нет выбора, Делл. Тебя не должно волновать грядущее. Не будет суеты семейной жизни, не будет кошмаров войны, терзающих тебя по ночам, не будет чёртового дома с белым забором, не будет мелких паразитов и старой собаки в конуре… Я, я твоё вечное бедствие. Я прижимаю тебя крепче к себе, слушая прерывистое дыхание... И я понимал, что ты не можешь уйти, но также я знал, что ты не сможешь остаться.