Не забыть

Кофе в выходной день обладает очень даже хорошим эффектом. Для кого-то это даже огромная мотивация что-то творить в этот день. Для кого-то это спасение от очередной бессонной ночи, а для кого-то это уютные беседы с друзьями. Гермиона же… не так хотела бы провести выходной. — Она вернулась, — прошептал Гарри неуверенно, словно боясь реакции. Он выглядел встревоженным, пока наблюдал за подругой. — Что? — надеясь, что неправильно поняла, Гермиона обернулась, взглянув на друга, что крепко держал кружку в руках. Гарри молчал. Она всё слышала… а его взгляд… говорит больше, чем он сам сейчас способен. Гермиона обернулась обратно к кофемашине, с глухим стуком поставив пустую кружку. Её руки медленно, но тяжело опустились на столешницу, пока взгляд зацепился за чашку. Она вернулась… нет, ведь быть того не может, верно? Она уехала с концами и не собиралась больше вообще приезжать. Гермиона нервно сглотнула. Гарри опустил голову. Он знал, что это нужно было сказать. Уже завтра Гермиона встретится с Ней, уж лучше он предупредит, но… тупой болью отозвались эти слова. Казалось, он чувствовал эмоции Гермионы. Эти шок и потерянность… Поттер провёл рукой по щеке, тихо вздохнув. Эта женщина… — Завтра лучше не приходи в университет, — тихо произнёс парень, бесшумно ставя кружку на стол. Молчаливое «она будет там» остаётся висеть между ними. Плечи Гермионы приподняты, волосы рассыпались, пока вся её поза напряжена слишком сильно. И всё же она Гермиона Грейнджер. Со всеми своими проблемами и умением держать всё в себе. Она выпрямляется, быстрым движением убирая волосы за спину в низкий и слабый хвост. Механическими движениями она наливает в кружку кипяток, позабыв о кофе. Сейчас ей нужен чай. Она чувствует тоскливый взгляд Гарри, что легко прочитал её защиту. Снова… А Гермиона лишь останавливается на пару секунд, держа кружку в руках. А после девушка ломается. Поттер лишь чудом успевает не задеть свою чашку локтём, когда вскакивает, чтобы взять Гермиону за плечо и потянуть назад, подальше от разбитого стекла и кипятка. Осколки падают со столешницы на пол, пока кипяток ошпаривает руки Гермионы. Гермиона не слышит брани Гарри, что торопливо помогает ей снять рубашку, под которой лишь футболка привычная. Поттер быстро тянет девушку к раковине, чтобы подставить руки под холодную воду. Грейнджер лишь дрожит. Не может этого быть… ну не может же, да? Не может она вернуться. Спустя столько времени, спустя столько воспоминаний. Теперь, когда Гермиона её забыла. Теперь, когда началась новая жизнь. И всё же Гарри Поттер никогда не врет. Тем более подруге. Тем более о таких вещах… — Сейчас пройдёт, — лишь шепчет Гарри, прикрывая глаза, чтобы восстановить спокойствие. Он знал. Знал, что нужно было действовать иначе. Гермиона не замечает, как её руки быстро вытирают, как Гарри обрабатывает повреждённую кожу, чтобы избежать любых последствий, как на плечи её опускает рубашку, как он же аккуратно накладывает бинт, даже если там и не такой уж сильный ожог. Она вернулась. Грейнджер не хочет в это верить. Кажется, что только от этих слов что-то рушится. Что-то, что она так долго выстраивала и восстанавливала из пепла. Что-то, что не должно было снова столкнуться со льдом этой женщины. — Я могу остаться, — тихо предлагает Гарри, убирая осколки любимой кружки Гермионы. — Нет, — Грейнджер осторожно, но твёрдо сосредотачивается на настоящем, на словах друга, на его движениях. Она вытирает слёзы, кажется, только сейчас замечая бинты. — Нет, Гарри, спасибо, — уже мягче и увереннее произносит девушка, делая глубокий вдох. — Я пойду завтра. — Уверена? — осторожно спрашивает Поттер, внимательно глядя на подругу. Та лишь кивает. — Всё в порядке. Не то что бы эту девушку можно было переубедить. Гарри уходит, лишь надеясь, что все будет хорошо и обещая прийти к вечеру. Гермиона закрывает за ним дверь, медленно прислонившись к ней спиной. Нет… не может этого быть… воспоминания наполняют голову… *** Она тогда зашла в аудиторию… одного этого, кажется, хватило. Просто зашла. Дело было даже не в её одежде, явно сшитой на заказ ей одной. Дело было в том, как она зашла. Походку сложно было назвать самоуверенной. Точнее, такая походка именно у уверенных в себе людей, которые на смотрят на других, просто идут. Сильные люди… Она молча прошла к кафедре, даже не делая попыток угомонить студентов: они сами смолкли, внимательно глядя на профессора. Стоило этой женщине остановиться, повернувшись к присутствующим, как Гермиона замерла. Что-то было в голубых глазах. Острое, холодящее, но притягивающее. — Доброе утро, — голос отстранённый, но не безэмоциональный. Она обводит взглядом каждого и есть что-то в этом. Она смотрит безразлично, но слишком пристально. Под этим взглядом хочется задержать дыхание, выпрямив спину. — Я ваш новый профессор, Нарцисса Блэк, — голос спокоен, низок и глубок. Она знает, что ей не нужно напрягаться, чтобы привлечь внимание: все следят за ней слишком внимательно. Нарцисса Блэк… имя, что разрушило жизнь Гермионы в прах. Тогда профессор лишь единожды встретила взгляд Грейнджер. Медленно она отвела глаза к карим. Встретив этот миг. Заметив, как зажглось что-то в карамели глаз. Что-то призрачное, но захватывающее дыхание. Гермиона же попала в плен льда. Даже если она не чувствовала холода, она знала, что попала в ловушку, которая погубит её. Уже тогда… она знала. Всё было как в стабильной влюблённости. Грейнджер шла к принятию этого, по пути пытаясь понять, что могло её привлечь во льде. Потому что Нарцисса Блэк — это лёд, даже если все парни и девушки шептали о горячей фигуре. Гермиона и представить себе не могла, что попадёт в такую ситуацию. Она не могла и подумать, что будет искать внимания кого-то. Что один взгляд сапфировых глаз может так заворожить её и заставить забыть обо всём. Голова начинала кружиться от такого. Всё путало и ломало сознание. Впрочем, дьявол весьма внимателен. Нарцисса сразу же отметила сильные способности Гермионы. Было сложно упустить такой талант. Гермиона была умна. Более чем умна, она способна на большее, чем то, что готов дать университет. Но... Нарцисса слишком легко читала янтарные глаза в те секунды, когда чувствовала её взгляд. Они почти не пересекались. Хотелось бы сказать, но Гермиона слишком искала встреч. Она боролась с собой, даже когда не понимала материал, но она всё же все равно подходила, чтобы задать вопрос, ответ на который был слишком прост. Но эти мгновения, когда Нарцисса встречала её взгляд, кивала, позволяя показать тот момент, который девушка упускала. А потом голос, который зачаровал Гермиону, лился между ними в пустой аудитории. Нарцисса говорила тише и несколько ниже, когда они были наедине. Может, из-за того, что не нужно было говорить столь громко для всей аудитории, а может... Впрочем, Грейнджер не умела давать себе надежду. Нарцисса была странным человеком. Может, манипулятором, а может у неё натура такова была. Но она мучила Гермиону. То не обращала на девушку никакого внимания, то позволяла себе улыбку, когда видела лёгкое смущение Гермионы каждый раз, когда они оказывались рядом. Это могло быть понятным для Нарциссы, но Грейнджер… она терялась во всех этих моментах, постоянно пытаясь понять, что сделала не так, если вчера женщина даже коснулась её руки, улыбнувшись, а сегодня уже и не обращает на неё внимания. Чувствуя себя глупо девушка клялась успокоиться и начать контролировать себя, но всё шло прахом, стоило Нарциссе зайти в кабинет. И если бы Блэк было плевать… да, так было бы намного-намного проще. Хотя бы потому, что Гермионе не пришлось бы бросаться со льда в пламя, успевая лишь рвано вдохнуть. Но и эта женщина не была сталью. Она мало-помалу оттаивала. И особенным ударом стала лёгкая шутка с этим «дорогая», совмещенным с дразнящей улыбкой. Гермиона готова была запечатлеть этот миг на любую камеру в надежде, что хоть что-то позволит ей запомнить это на всю жизнь. Грейнджер не могла и вдохнуть в тот момент. И она знала: Нарцисса прочла её. Эмоции, чувства — всё предстало пред ней, как на ладони. Тогда Грейнджер и поняла, что уязвима рядом с Нарциссой. Полностью открыта и безоружна она рядом с этой женщиной и ничего не может поделать с этим. Не хочет… Гермиона долго пыталась обороняться. Пыталась отрицать чувства, избегать Нарциссу… только вот невозможно это. Блэк и сама видела состояние девушки. Это нельзя было не увидеть… Нарцисса не славилась каким-то желание спасать всех, но она спасала её. Может, лишь сдержанно, может чуть небрежно, но она оберегала Гермиону от этого чувства. Иногда влюблённость слишком жестока, особенно когда она невзаимна. «Ври больше», — шипело сознание, но Нарцисса лишь прикрывала глаза. Нет. Она не умеет любить, лишь навредит Гермионе, даже если хочет отдать той весь мир. Грейнджер же теряется, пытаясь не раствориться в своих чувствах, что бьют сильнее теперь, когда Нарцисса проявляет к ней большее внимание, чем раньше. А потом… Потом они остаются наедине в очередной раз… снова устраиваются за столом, обсуждая материал, снова находятся слишком близко. Гермиона чувствует запах духов, ставших привычными, но остающихся такими же завораживающими. Нарцисса указывает на ошибку, объясняя, что этот способ не стоит применять во всех случаях, а Гермиона впервые обращает внимание на губы Блэк… смотрит за их движением и помадой, явно дорогой и аккуратно нанесённой. Она и не замечает, как голубые глаза переходят на неё, словив девушку на жесте. Гермиона вздрагивает, только когда уголки этих самых губ приподнимаются в ухмылке. Янтарные глаза тут же мечутся вверх, встречая дразнящий сапфир. — Хочешь ли ты этого? — тихим бархатным голос спрашивает Нарцисса, подперев голову рукой, все ещё не отрывая взгляда от Гермионы, краснеющей все сильнее. Девушка отводит взгляд, пытаясь взять контроль над собой. Однако прежде чем она успевает отодвинуться, пальцы фиксируют её подбородок, заставляя метнуть взгляд обратно. Ток бежит по коже от прикосновения Нарциссы. Как происходит каждый раз. Блэк смотрит. Внимательно вглядывается в янтарный блеск, и сама замерев, вместе с Гермионой, почти переставшей дышать. — Лишь скажи, — так же тихо произносит Нарцисса, опуская глаза на губы девушки. Что-то трепещет в груди, сердце замирает в эту секунду, а Гермиона чувствует себя возвышенной в это мгновение. — Да, — слабо шепчет Грейнджер, и не успевает обдумать другой ответ, как Нарцисса слишком быстро, но слишком тягуче медленно наклоняется, чтобы накрыть губы Гермионы своими. Что-то резко взмело вверх, оживая, подобно фениксу, в груди Грейнджер. Что-то яркое и невообразимое. Гермионе лишь остаётся отдаться этому чувству, заодно поднимая руку, чтобы вплести пальцы в волосы Нарциссы. Она чувствует мягкий шёлк под ладонью, чувствует, как трепещет всё внутри от этого момента. Блэк мягко гладит кожу, прежде чем ее ладонь скользит дальше, останавливаясь на задней части шеи Гермионы, чтобы коснуться волос, но лишь притянуть девушку чуть ближе. Губы Нарциссы на вкус похожи на смесь горечи и сладости. Что-то сковывающее, но притягивающее. Женщина прикусывает губу Гермионы, тут же чувствуя, как Грейнджер чуть сильнее зарывается в её волосы. Кажется, что они делят не поцелуй, а сам миг. Сам момент, пытаясь забрать максимум возможного, чтобы запечатлеть его, запомнить и никогда не забывать этот вкус. А потом… потом начинается приближение лета. Те самые последние месяцы, полные проблем у студентов и профессоров, и полное непонимание, что между ними происходит… Нарцисса становится лишь немного сложнее и запутаннее, но Гермиона понимает, знает и даёт время, лишь надеясь и вспоминая запах её духов теперь уже с более редких встреч, вкус её губ… Но… Нарцисса, к счастью или нет, всё же из тех, для кого молчание — не лучший вариант. Она сама подошла к Гермионе, чтобы обсудить и обговорить происходящее между ними. Аккуратно и медленно они говорили, сидя друг напротив друга в кафе. Аккуратно и медленно Грейнджер смотрела за эмоциями Нарциссы. Аккуратно Блэк показывала, что им стоит прервать контакты… Но Гермиона лишь долго-долго смотрела за женщиной, пытаясь прочесть, понять. — Ты ведь что-то чувствуешь ко мне, — аккуратно произнесла Гермиона, сплетая свои пальцы. Она долго смотрела на женщину. Это было небезрезультатно сейчас, когда Нарцисса не скрывалась за безразличной стеной, а Грейнджер научилась немного понимать её мимику и глаза. Плечи Нарциссы чуть напряглись, пока она поднесла к губам кружку с кофе, явно избегая взгляда янтарных глаз. Но в этот миг... Гермиона замерла, стоило льду глаз подняться к ней, встретив взгляд. — Я не могу любить, дорогая, — несколько пусто глядя на девушку, произнесла Нарцисса. Мурашки бежали по спине Гермионы, когда она смотрела в этот лëд. — Ты... Нарцисса покачала головой, вставая и кладя на стол деньги за кофе их обеих. Гермиона долго смотрела вслед уходящей женщины. Что-то тихо угасло в груди. Потухло, подобно Фениксу... Не способна любить... А на следующий день Нарцисса Блэк уехала во Францию, забрав с собой сердце Гермионы. *** Они не виделись около года... Год, который прошёл в попытках забыть и оставить прошлое. И вот, она вернулась... Вернулась в университет, вернув память о себе и все те эмоции, что глубоко закрыты были до этого момента. Гермиона с силой ударила по стене, тут же чувствуя боль в костяшках. Она втянула воздух сквозь зубы, жмурясь. Нет… Девушка и не заметила, как опустилась на колени, сжимая кулаки. Нет… не может этого быть… Она так долго избегала любых контактов с Нарциссой, так долго избегала одного её имени или фамилии. Так долго… Чтобы просто разрушиться, стоило услышать несколько слов… Казалось, что все те воспоминания, что были напрочь заперты для Гермионы, снова наполнили голову, заставив вновь ощущать все те моменты. Снова, снова, снова… Голова резко метнулась вверх, пока девушка попыталась сдержать слёзы, не позволяя им скатиться по щекам. Гермиона медленно дышала, пытаясь контролировать себя, но дрожь всё ещё пробирала тело. — Ты уничтожила меня, — прошептала Грейнджер, всё же открыв затуманенные глаза. «Драма», — жестко усмехнулась сознание, заставив вздрогнуть, сжимая челюсть. Нет… она не позволит… Гермиона собиралась уже встать и собраться с силами, наконец, но звонок в дверь резко разрушил все планы. Это казалось сигналом к остановке всех эмоций, к возвращению в режим холодного расчёта. Сигналом, что Гермиона должна сама себя спасать. Грейнджер вздохнула. Гарри вечно что-то забывает у неё. Девушка поднялась с колен, грубо стирая слёзы. Щеки горели, тело всё ещё дрожало, а руки болели. Супер… Гермиона открыла дверь, подняв взгляд, чтобы увидеть… Белоснежные волосы, наверняка, такие же мягкие, как тогда. Хрусталь сапфировых глаз, смотрящих мягко, слишком мягко для льда. И губы, растянутые в почти незаметной, но дорогой сердцу улыбке. Духи… они остались теми же. Нежными и аккуратными, тонкими, но чарующими. — Вспоминала? — тихо спросила Нарцисса Блэк, пока в её глазах что-то скользнуло. Что-то нежное и виноватое. Что-то, что зажгло Феникса в душе Гермионы Грейнджер тогда и сейчас.