Три заветных поцелуя.

— Ну что, сын мой, как дела в романтическом плане? — спрашивает император Чон Донхёк, пока слуги расставляют блюда им на обед. — Никак, отец. Я же говорил, что меня не интересуют альфы. И создание с ними семьи, — спокойно отвечает Чонгук, сжимая под столом руки до того сильно, что на ладонях остаются лунки от ногтей. — Я хочу посмотреть весь мир. — Ты единственный сын, к тому же омега. Тебе придётся однажды выбрать себе достойного мужа, который станет следующим императором, и родить от него ребёнка, — отец его серьёзен как никогда. — Но ты ещё слишком молод и глуп, чтобы понять всю ответственность. Тебе хочется побольше свободы, так бывает. Найдётся тот, из-за которого твои ценности и желания поменяются однажды. Я не осуждаю ни в коем случае, но тебе пора браться за ум. — Двадцать один год — это слишком молод? Я только в сорок по-вашему повзрослею? — усмехается Чонгук. Все тарелки уже расставлены по местам, поэтому пора приступать к обеду, но омега продолжает оспаривать слова отца. — И вообще, у Вас есть младший брат, старше меня лет на девять, или есть сын вашего среднего брата, который альфа, между прочим. Они пусть и... — Разговор окончен. Приступайте к трапезе. Чон Чонгук, как уже известно, родился в императорской семье. Он был единственным сыном, потому что его мама Чон Хаюн не могла долгое время забеременеть. Император приглашал многих лекарей, даже из других стран, чтобы помочь своей любимой поправить здоровье, но все только разводили руками, не находя толком никакой болезни. Однажды случилось чудо, и у них получилось завести ребёнка, но при родах женщина чуть не распрощалась с жизнью, поэтому Чон Донхёк решил не рисковать здоровьем своей жены. Так что вся ответственность за будущее империи должна была свалиться на плечи Чонгука. Его уже с шестнадцати лет знакомили с разными альфами, пытаясь подобрать кандидатуру на роль его будущего мужа тире императора, но Чонгук закатил грандиозный скандал, из-за чего его отец успокоился и сына своего не трогал, хотя иногда и заводил такие разговоры как бы невзначай. Ответ оставался неизменным. Чонгук злился на своего отца за упрямство. Следующим императором должен был стать брат нынешнего, раз у Чон Донхёка нет сына альфы, но из-за разлада в императорской семье мужчина поменял законы. Он понимал просто, что если кто-то из братьев взойдёт на престол, то их сошлют во дворец в другом городе, а это сродни позору. Поэтому он решил, что отныне императором может стать муж омеги, если нет других кандидатов, а советники его полностью поддержали, потому что их давно подкупили. Но не всё настолько печально, ведь у Чонгука есть поддержка в лице мамы и верного слуги, или же единственного друга, Юнги. Именно Чон Хаюн уговорила мужа не спешить с браком. Всё равно рано ещё власть сменять, ведь императоры все до самой старости берегут своё место. Донхёк возражал, ведь он должен присмотреться к избраннику, послушать его планы на развитие империи, но свой пыл всё-таки поумерил. Так что приходится Чонгуку терпеть эти глупые вопросы и замечания, иначе выдадут за какого-то чиновника и без того ограниченная свобода вообще исчезнет. Они спокойно обедали, когда в главный зал ворвался один из стражников. Он выглядел напуганным. — Ваше Величество! В покоях молодого господина был пойман нарушитель! — Что?! Куда смотрели стражники на улице? — вмиг подскочил император. — Ведите. Чонгук побледнел. Не было там никаких нарушителей, во всяком случае, стража никого не должна была обнаружить, а теперь отец может сделать что-то очень плохое. Поэтому Чонгук старается не подавать виду, идя в коридор, в котором и держат так называемого нарушителя. Он понимает, что что-то не так, когда замечает на парне маску. Тот её надевает, только чтобы пробраться во дворец, и недавно "нарушитель" где-то маску эту потерял. И Чонгук точно знает, что тот её найти не успел. — Этот омега пытался украсть золото нашего господина! — заявляет главный стражник покоев Чонгука, после чего стягивает маску с нарушителя. Тэхён смотрит на императора с ярко выраженной злобой на дне тёмных зрачков. Горчащий запах вмиг забивается в ноздри всем присутствующим, и Чонгук чувствует, как его сердце пропускает удар, когда взгляд чёрных омутов останавливается на нём, вмиг сменяясь на ласковый. Тэхён этим просит, чтобы Чонгук не волновался. — Отец, что за глупости говорит этот слуга! Все мы знаем Тэхёна как храброго воина деревни Хахве, — протестует Чонгук, сжимая в кулаки пальцы от собственной беспомощности. Хочется стражнику, который вывернул руку Тэхёна за спину, чтобы тот не мог вырваться, переломать все пальцы. — А ещё он спас мне жизнь. — Чонгук, успокойся. Он пробрался в твои покои. Вдруг он хотел тебя отравить! — заявляет император. И, как по волшебству, из рукава Тэхёна выпадает бутылёк с какой-то жидкостью. — Надо же, какое совпадение. — А с чего Вы взяли, что это яд? — не зная, что ещё придумать, спрашивает Чонгук. — Ну, давай проверим. Пусть нарушитель выпьет это, и мы узнаем, что там за жидкость, — предлагает император, кивая страже, чтобы те подняли бутылёк и открыли его. Когда один из мужчин протягивает яд ко рту Тэхёна, Чонгук выбивает его из чужих рук. Капля падает ему на тыльную сторону ладони, и омега, стискивая зубы, сдерживает крик. — Чонгук! — взволнованно выкрикивает Тэхён, дёргаясь в попытке выбраться из хватки стражников. — Отпустите меня! — В темницу его. За проникновение и попытку убийства его казнят через три дня. Мне надо навестить своего новорождённого племянника, — кривится император. — И вызовите лекаря. Тэхёна утаскивают на нижний уровень дворца. Чонгук терпеливо ждёт, когда его руку обработают противоядием, пока взволнованная Чон Хаюн нарезает круги по его покоям. — Отец всё знал, поэтому инициировал эту ситуацию, — злится Чонгук, когда лекарь уходит. — Когда он заметил нашу с Тэхёном связь? Мне надо срочно его увидеть, я сейчас просто умру от волнения. — Он приказал стражникам не пускать тебя к Тэхёну, — виновато произносит Чон Хаюн. Она присаживается рядом с Чонгуком и приобнимает его за плечи, поддерживая. — Подожди до вечера, Донхёк как раз уедет. Чонгук, конечно же, ничего не ответил. Не собирался он ждать непонятно сколько часов до отъезда отца, поэтому пошёл громить дворец. Омега разбил около четырнадцати ваз, которые влетели императору в копеечку, сломал фонтан, закинув внутрь земли, и побил стражников (насколько это было возможно в его положении). Те и бровью не повели, продолжая стоять, словно каменные изваяния. От бессилия Чонгук упал на колени и начал проклинать каждого, кто причастен к этой авантюре. Собственного отца в том числе. Мало того, что он засунул Тэхёна, который тоже омега, в сырую и холодную темницу, так он ещё и казнь назначил. Чонгук обязан его вытащить. — Не надоело ещё? — грубо интересуется император. Чонгук, переворачивающий с ног на голову покои отца, полностью его игнорирует. — Что ты устроил тут? — Ищу яд. У Вас он уж наверняка где-то завалялся, — ехидно подмечает омега. — Собираюсь выпить его после того, как Вы казните Тэхёна. — Поверить не могу, что мой сын из-за какого-то простолюдина так себя ведёт, — качает головой Чон Донхёк. — Я запру тебя в твоих покоях вплоть до момента казни, чтобы тебе не пришлось страдать. — Думаете, меня как-то это остановит? — усмехается Чонгук. — Я ведь сбегу, и Тэхёну помогу выбраться. — Тогда советую начать моральную подготовку к свадьбе, — сурово выносит император. — В последнее время ты стал совсем непослушным. У нас была определённая договорённость, которую ты начинаешь нарушать. — Вы подставили Тэхёна, — произносит разочарованно Чонгук, смотря прямо в глаза отцу. — Что Вы за правитель такой, который готов лишить жизни своего человека? — Это тебе урок на будущее, чтобы не связывался со всякими. — Вы ужасный отец, — с дрожью в голосе произносит Чонгук, подходя к двери. — Как хорошо, что я единственный ребёнок и больше никому не придётся страдать от Вашей тирании. — Забываешься! Чонгук понуро опустил голову и вернулся к себе. Запирать его никто в итоге не стал, но к Тэхёну действительно не пускали. Ему было тяжело осознавать то, что в единственный раз, когда Тэхён решил остаться подольше вместо того, чтобы вернуться домой, вся его жизнь пошла крахом. Познакомились они довольно странным образом ещё в детстве. Чонгуку тогда было шесть лет, и он гулял в саду со служанкой, которую приставили к нему в качестве сиделки. Она отвлеклась на минуту, болтая с одним из стражников, а Чонгук умудрился сбежать. Недалеко от их дворца располагался ветхий одноэтажный домишка, и Чонгук, конечно же, пошёл туда. За домом подросток рылся в земле (садил картошку), и поначалу Чонгук только следил за ним со стороны. В какой-то момент неудачно зацепился за корень дерева и упал, создав много шума вскриком. Его прикрытие быстро раскрыли, и незнакомый мальчик настороженно подошёл к нему. При виде молочной кожи и дорогой ткани того бросило в холодный пот. — Ты откуда вылез-то? — вздёрнул бровь подросток. — Как тебя зовут? — Ниоткуда я не вылез! — фыркнул ребёнок. — Я Чонгук. — А фамилия? — Нет. Ты сначала имя своё скажи. — Тэхён я. — Моя фамилия Чон. — Ты сын императора?! — изумился Тэхён. — О боже, меня же казнят… — Почему? — не понял Чонгук. — Ты плохой? — Я хороший, но никого это не будет волновать, если увидят меня с тобой. Подумают, что украл сына императора, — оглядевшись, Тэхён зарылся в свои волосы пальцами. — Что же делать… — Но ты ведь меня не крал. Я так и скажу, — ответил Чонгук. — Тебя надо вернуть, пока панику в столице не подняли, — покачал головой Тэхён. — Подожди пару минут и никуда не уходи. Подросток ушёл, чтобы переодеться в более-менее нормальную одежду и умыться. Вернувшись, он взял Чонгука за руку и пошёл в сторону дворца. Там уже было шумно из-за криков и плача. Сглотнув, Тэхён подошёл к главному входу. Конечно, он мог вообще на Чонгука внимания не обращать и заниматься своими делами, которых у того по горло, или просто довести до дворца. Но юный омега считал своим долгом отдать Чонгука прямо кому-то из слуг или родителей, чтобы быть уверенным, что с ним всё будет хорошо. Стражники, конечно же, сразу направили на него свои сабли. Тэхён поднял руки вверх, показывая, что ничего плохого он делать не собирается. Тут уж и император подоспел. — Чонгук! Ты где был? Этот мальчик тебе что-то сделал? — взволнованно спрашивал Чон Донхёк, осматривая сына. Тот был абсолютно цел и здоров. — Нет, он хороший. Это я потерялся случайно, простите, отец, — виновато признался Чонгук. Все спокойно выдохнули. — Опустите сабли, — приказал император, поднимая сына на руки. — Проводите мальчика в главный зал. В общем, Чонгук не видел, что там происходило, но знает, что Тэхёна вознаградили золотом и исполнили его мечту — он приходил к ним раз в неделю, чтобы позаниматься с учителем, а годом позже — чтобы научиться защищаться. Так Чонгук к нему и привязался. Но в какой-то момент Тэхён перестал к ним приходить, потому что ему было уже двадцать — возраст, подходящий под создание семьи. Так объяснил отец, когда на деле Тэхён ничего такого не хотел. Император из-за шестого чувства хотел разлучить их, но не получилось. Чонгук, конечно же, грустил, что его вот так вот бросили, пока через неделю Тэхён не пробрался к нему в комнату. Омеге было нечего терять — он жил сам по себе десять лет, поэтому Чонгук был для него единственным лучиком света. Тэхён не мог его бросить. И до семнадцати честно видел в нём только младшего братишку, пока однажды не пришёл к Чонгуку после какого-то праздника. И просто застыл каменным изваянием. Тот был в нежно-голубом ханбоке, волосы лежали на плечах, губы блестели, а глаза были подведены чёрным. Тэхён чуть обратно с балкона не полетел, поражённый чужой красотой. Чонгук от такого пристального внимания смутился, но внутренне ликовал — наконец-то хён обратил на него внимание. Где-то с того момента Тэхён осознанно влюбился. Чонгук умалчивал обо всём с пятнадцати. К сожалению, они до сих пор не прояснили друг с другом этот момент, потому что одному не хватало смелости, а второй переживал из-за разницы в статусах. Но были эти неоднозначные взгляды, "случайные" прикосновения, какие-то суперинтимные моменты, вроде объятий или попытки спать на полу (Тэхён наотрез отказался лезть в кровать). В целом, они неплохо жили, наслаждаясь каждой секундой вместе, но обстоятельства завели их в тупик. Чонгук посреди ночи, когда за ним приходит один из его приближенных слуг Юнги, идёт в темницу. Стражников там нет. Зато есть концентрированный запах жасмина и один омега, страдающий от боли и физической, и моральной. Чонгук подбегает к решётке и тянет сквозь дырки в ней руки, обхватывая горящие щёки Тэхёна. Тот тяжело дышит и охотно льнёт к знакомым рукам. — Чонгук-и… — Сейчас, сейчас, хён, потерпи немного. Юнги сейчас принесёт нам ключ, — взволнованно шепчет Чонгук. — Боже, как ты в таком состоянии отсюда сбежишь… — Да легко, — усмехается Тэхён, но через секунду жмурится. Ощущения во время течки практически всегда самые отвратительные. — Но я не могу тебя оставить. — Сможешь, — Чонгук ласковым взглядом смотрит на омегу. Тот прикрывает глаза и отрицательно качает головой. — Тэхён, тут идёт речь о твоей безопасности. Не упрямься. Со мной нормально всё будет, а тебе не помешало бы подумать о себе. — Я переживаю из-за твоего отца. Мало ли что он выкинет. — Тэхён. Не спорь. Когда Юнги приносит ключ, Чонгук просит его срочно приготовить купальню с тёплой водой и сходить к лекарю, чтобы тот дал какие-то травы от боли и жара. В это же время Чонгук открывает подобие двери и, придерживая Тэхёна за талию, ведёт в купальню. Благо, она недалеко. — Ты это… раздевайся, я не смотрю, — говорит Чонгук, после чего отворачивается. Тэхён решает позабавиться. — Можешь смотреть, мы ведь омеги, — бросает в шутку, с улыбкой замечая, как краснеет шея Чонгука. Ну такой прелестный. — Глупости какие! Это неприлично, — бурчит Чонгук. Он слышит шаги, поэтому спешит предупредить: — Ты там осторожнее, не упади только. — Всё хорошо со мной, Чонгук-и. Не зря же я доминантный омега, — уверяет волнующегося Чонгука Тэхён, заходя в воду. — Можешь поворачиваться. Купальня для господ четы Чон построена в виде бассейна с лестницей, чтобы слугам удобно было мыть их. Тёплая вода приятно холодит разгорячённую кожу, из-за чего Тэхёну становятся немного легче. Он окунается с головой, чтобы и лицо остудить, а после выныривает и смотрит с любопытством на замершего Чонгука. — Ты чего? — Да так… У Тэхёна широкий разворот плеч, что не могло оставить Чонгука равнодушным. У него чуть ли слюнки не текли из-за медовой кожи и стекающих по ней капель. Тэхён вообще весь был как какое-то божество, спустившееся со своих небесных владений в их бренный мир. Тяжело было просто смотреть, особенно когда время уже поджимало, а запах жасмина заполнил комнату. — Я помну тебе немного шею и плечи, обычно мне это немного помогает, — предупреждает Чонгук, подходя к бортику бассейна. Он присаживается на колени и сразу же принимается за работу, прося Тэхёна сесть немного повыше. Тот стонет из-за того, как умелые руки Чонгука делают ему массаж, проходясь по тем точкам, которые обычно быстро затекают. Тэхён прикрывает глаза и, найдя руку Чонгука, притягивает её к своему лицу и целует в ладонь, не убирая губ ещё несколько секунд. — Спасибо тебе большое, — шепчет Тэхён. — Ты так заботишься обо мне. Впервые кто-то делает для меня подобное, и это, оказывается, так приятно — отдавать себя в руки человеку, которому всецело доверяешь. — Как можно не заботиться о том, кто тебе дорог? Чонгук хоть и старается выглядеть спокойным, а голос всё равно его выдаёт. Этот поцелуй спутал ему все мысли, заставив смутиться. Это ведь не просто благодарный жест — слов было бы достаточно. Слишком интимно, слишком много конкретно для Чонгука это значило, но вот знать бы ему, что в этот поцелуй вложил Тэхён. Какие мысли и чувства, что хотел этим выразить, не считая благодарности? Как всё сложно. Сильно долго они там не сидят. Как только Тэхён чувствует, что течка немного отступила, то спешит вылезти из бассейна и, вытеревшись, надеть свою одежду. Чонгук терпеливо ждёт его в коридоре. В покоях их уже ожидает так называемое лекарство и небольшая инструкция к нему, в спешке написанная чернилами на обрывке листа. Тэхён молча его принимает, пока Чонгук суетится: то на балконе что-то высматривает, то в коридор выглядывает, то сядет, то встанет. — Спокойнее, Чонгук-и. Твой отец уехал, ты же и сам знаешь, — говорит Тэхён, приобнимая Чонгука одной рукой. — Мама сказала, что он поссорился с братом и мог выехать домой, если судить по письму, — обречённо простонал Чонгук, укладывая голову на плечо Тэхёна. — Но уже ночь, поэтому он может остаться там до рассвета. — Ну, я могу сейчас уйти. — Не пущу по ночи, — хмурится Чонгук. — Это было ожидаемо, — слабо улыбается Тэхён. — Тогда предлагаю лечь спать и не тратить нервы. — Только никакого пола. Кровать тебя примет в свои мягкие объятия. — Хорошо, но ты со мной, — ставит условие Тэхён. У Чонгука не было выбора (был так-то, но он не мог в здравом уме отказаться от возможности лечь рядом). Он переоделся в пижамную версию ханбока, всучил подобную Тэхёну и удобно устроился с правого бока. Тот следом лёг с другой стороны и повернулся к Чонгуку лицом. Спать так-то надо, но волшебство момента развеивать не хочется. Чонгук, наверное, минут десять пытался собрать мысли в кучу, но получалось очень плохо. Пока его мозг усиленно двигал своими шестерёнками, Тэхён доверился своему сердцу и поцеловал Чонгука в оголённое плечо. Тот замер как олень в свете фар, крепко сжав одеяло в руках. И выдохнул, только когда Тэхён поправил рукав, задрав его повыше. — Прости, я слишком слаб перед тобой, — признался омега, уперевшись лбом в плечо Чонгука. — И оставить тебя я тут так просто не смогу. Я буду искать подходящее место, в котором мы сможем спрятаться от твоего отца, а потом вернусь и украду тебя. Если, конечно, ты не будешь против. — Не буду, конечно, — Чонгук прикрывает глаза. — После такого у меня последнюю свободу отберут. Только вот за маму буду переживать. — Можем с собой забрать. — Она слишком любит отца. — Тяжело ей… — Не то слово. Тишина между ними комфортная, да и усталость прошедшего дня даёт о себе знать — засыпают почти сразу. А утром Тэхён встаёт вместе с рассветом, мигом поднимаясь и начиная сборы. Чонгук просыпается на шум. Он садится на постели, когда Тэхён уже собран и готов уходить. — Я вернусь, — обещает, заправляя прядку непослушных волос Чонгука за ухо. Тот сонно потирает глаза, пугаясь, когда его руку тянут к себе. Тэхён переплетает с ним пальцы и целует в третий раз в тыльную сторону ладони. — Веришь? — Конечно, — поломанно улыбается Чонгук. Ему страшно оставаться во дворце одному. Он не знает, как дальше всё сложится, но верит, что Тэхён спасёт его от брака. — Тебе я всегда верю. Шторы дыборятся из-за ветра, когда Чонгук остаётся один. Надо бы закрыть дверь на балкон, но нет сил встать и что-то сделать. И он продолжает сидеть на постели, пока в его покои не врывается злой Чон Донхёк вместе с обеспокоенной женой. Чонгук оборачивается, и по его щеке течёт одинокая слеза, когда он произносит: — Тэхён сбежал.