темная вода

sol seppy — enter one

ooes — магия

three laws — good as gold

Вода пахнет илом. Запах такой сильный и резкий, что мгновенно пробирается в самые легкие, вытесняя оттуда весь воздух. Когда тебя топят, самое главное — не паниковать. Паника разом прогоняет все мысли из головы, не дает сосредоточиться на главном, на спасении жизни. Когда тебя топят, самое неприятное — заливающаяся в уши вода. Она все льется и льется, даже начинает казаться, что еще немного, и твой мозг просто вымоется из черепа. — Ничего страшного, — доносится откуда-то сверху голос. — Еще чуть-чуть, ничего страшного. Ничего страшного. Так мама говорила, когда в детстве, после прыжка в озеро или бассейн, вода заливалась в уши. Приходилось прыгать потом на одной ноге и по-идиотски трясти головой. Ничего страшного. Голос мужской, незнакомый. Руки, удерживающие голову под водой, кстати, тоже. Грубые и сильные, такие сильные, что даже пошевелиться не дают, не то что вынырнуть. Пальцы впиваются в голову и шею до боли, до черных кругов перед глазами. До парализующего страха. Ничего страшного. — Ева? Вздрогнув, девушка подскочила на месте. Видение моментально рассеялось, оставляя после себя привычный привкус крови во рту и запах ила, забившийся в ноздри. Это как эпилепсия, только без страшных, опасных приступов. Если, конечно, не считать немеющую боль, разливающуюся по всему телу каждый раз. Ева моргнула несколько раз, тщетно пытаясь сглотнуть неприятные ощущения, но следы видения цеплялись за глотку, будто ком, который не проходит, сколько ни пей воды. — Все нормально? — предпринял вторую попытку Илья Ларионов, сидевший напротив, чуть наклонившись вперед. Вечно сочувствующий и внимательный, он даже сейчас, ещё до начала испытания, учуял неладное. — Все отлично, — пересохшими губами ответила девушка, неловко кашлянув. — Сон дурной приснился, такое бывает. От нервов. Илья понятливо кивнул, но по глазам Ева увидела — он точно будет за ней приглядывать во время испытания. Такая уж у него работа, по пятам ходить за ними всеми, подмечая не только детали их работы, но и состояние. В прошлый раз над Олегом, вон, чуть ли не трясся, когда тому стало плохо во время очередного сеанса. Избегая новых вопросов, девушка молча повернулась к окну, цепляясь взглядом за мелькающие пейзажи. Голые ветки деревьев, похожие на протянутые в агонии руки, окружающие дорогу с обеих сторон. Небо низкое, хмурое, по-настоящему ноябрьское. Застывшие чернильные фигурки ворон, рассыпанные в голых верхушках ветвей, внимательно наблюдающие за их микроавтобусом. Раннее утро, ощущающееся на вкус в точности как ее видение. Видение, точно имеющее отношение, к тому, что их ждёт сегодня. От этой мысли стало не по себе. Ева никогда не боялась воды, хорошо умела плавать, но после увиденного хотелось держаться от любых водоемов подальше. Так было и с огнём, когда на одном из испытаний им пришлось исследовать дом, в котором сгорело целое семейство. Такое послевкусие всякий раз не покидало ее долгие недели и она почти научилась мириться с ним, однако… На этот раз что-то было не так. Что именно, понять пока не удавалось. Как когда руками пытаешься поймать мыльный пузырь — одно неловкое движение, и он лопает. Отвернувшись от окна, девушка обвела взглядом своих коллег. Илья уже не смотрел на нее, копался в телефоне, единственный бодрый из них. Через ряд от него сидел Константин, задремавший в самом начале пути. Впрочем, Ева была уверена, что он ловил каждое слово, произнесенное в микроавтобусе. Если кому и не было дела до происходящего, так это Олегу, развалившемуся на задних сидениях. Ева краем глаза видела только его длинную ногу, загораживающую проход. Микроавтобус свернул с асфальтированной дороги и выехал на проселочную. Ева прижалась затылком к спинке сидения и прикрыла глаза. Ее мутило, внутри нарастало беспокойство, подкрепляемое липким страхом. Она старалась не думать о видении, чтобы не растерять все силы ещё до испытания, но получалось паршиво. Ещё хуже стало, когда в окне она заметила огромное озеро, распростертое на окраине этого поселка, названия которого она уже успела позабыть. К горлу подкатил комок, внутри все сжалось от ощущения рук на собственной голове и шее. Стиснув зубы, девушка сделала глубокий вдох носом и мысленно прокляла тот день, когда решила участвовать в этом шоу. «Мама бы этого хотела» — тут же услужливо напомнил мозг, заставив ее поморщиться. Спорить с собственными мыслями не было никакого смысла. Автобус наконец остановился и водитель, до этого молчавший, басом объявил: — Станция «вылезай»! Илья хмыкнул, спрятал телефон в карман и поднялся. Ева потянулась за сумкой, краем глаза заметив, что и Константин уже проснулся и готовился выходить. Со своими коллегами-тире-соперниками Ева общалась мало. У них было мало общего, разные методы работы и разные мнения. Единственной, к кому девушка успела даже немного привязаться, была ведьма Надежда Шевченко. В ее боевом настрое и забавных выражениях Ева видела давно покойную бабушку, и от этого щемило сердце. И одновременно каждый раз тянуло к ней; хотя бы украдкой понаблюдать за ритуалами, послушать замечания и попросить совета. О «молодежи» и говорить было нечего. Дима Матвеев, вызывавший у девушки смутную симпатию и державшийся изначально особняком, со временем нашел общий язык с Шепсами. Резкого и уверенного в себе Олега она и вовсе побаивалась, как и эксцентричного Влада Череватого. С друзьями не особо ладилось, но она и не за ними сюда пришла. Поднявшись на ноги, девушка наклонилась было за сумкой, как вдруг перед глазами потемнело. Ее разом накрыло ледяной волной, воздух выбило из легких так неожиданно, что она едва не свалилась на пол. Ничего страшного. Ничего страшного. Ещё чуть-чуть. Ты, главное, не поднимай голову, слышишь? Закашлявшись, девушка схватилась за горло, пытаясь вдохнуть, но мир вокруг как будто покрылся плотной блестящей пленкой. Ощущая, как тяжелеют конечности и немеет тело, Ева попыталась опереться о спинку сидения, когда ее неожиданно кто-то легко толкнул в плечо. Резко придя в себя, она едва не повалилась на сидения и резко отпрянула назад. Горло саднило, а в висках пульсировало со страшной силой. — Че это с тобой? — Олег приподнял руки с раскрытыми ладонями, как бы показывая, что не тронет ее. — Я подумал, что у тебя приступ какой-то… — Порядок, — замотала головой девушка, тщетно пытаясь выровнять дыхание. — Просто… Все нормально. Нервным движением схватив свою сумку, она бросилась к двери. Бешено колотящееся сердце мешало думать трезво. Тусклое осеннее солнце вдруг нещадно резануло по глазам, и она даже остановилась, прикрыв одной рукой глаза. Да черт бы побрал это гребаное испытание, будь оно неладно! Первым порывом было — сказать Илье, что участвовать она не станет. Плохо, тошнит, болит голова, расстройство, внезапная слепота, да что угодно, лишь бы забраться обратно в салон и зарыться поглубже в темноту. И перекрыть себе доступ к этим видениям. Что-то страшное случилось в этом поселке. В чем-то ужасном заставят их сегодня покопаться как следует. Она была готова побиться о заклад, что ничем хорошим сегодняшний день не закончится. Так уже было однажды, на одном из первых испытаний. Она тогда здорово перепугала всю съемочную группу, когда едва не вскрыла себе же горло, пытаясь показать, как именно погибла несчастная девушка, убийство которой они расследовали. Так уж работал ее дар. Ее проклятье. Она не общалась с духами, не видела умерших, не призывала бесов и демонов. А влезала в шкуру тех, о ком нужно было рассказать. Проживала их последние мгновения перед смертью. Каждый раз становилось все хуже. Последствия были все тяжелее. Вес резко падал, кожа теряла здоровый цвет, глаза становились серыми, а взгляд безжизненным. Все возвращалось на круги своя через неделю-другую, но после каждого испытания, связанного со смертью, Ева будто умирала сама. И все равно уйти казалось невозможным. Люди, просившие о помощи, заслуживали знать правду, заслуживали шанс на покой. Потому что правда всегда его приносила, какой бы болезненной ни была. Свою собственную правду Еве заполучить так и не удалось. И это отравляло каждое мгновение ее жизни. И собственный дар тут не помогал. — Значит так, Константин идет первый, — объявил Илья, когда все трое остановились перед ним. — Потом ты, Ева, а Олег пойдет последним, как мы и договаривались. У нас ещё есть минут сорок, пока разложим оборудование, можете пока привести себя в порядок и подготовиться. Про «привести себя в порядок» было точно адресовано ей. Ева скривилась подмигнувшему ей Илье и поплелась к своей визажистке, не испытывая особого энтузиазма от этого. Пока девушка колдовала над ней и о чем-то увлеченно щебетала, Ева теребила шнурок от парки, пытаясь сосредоточиться. Где бы ни началось испытание, ей нужно будет вернуться к тому озеру, мимо которого они проехали по дороге сюда. От одной мысли о воде становилось не по себе, однако именно она должна была дать ей все ответы. А вопросов будет много, это было уже понятно. Когда Константин и Илья ушли к месту съемок, Ева поблагодарила визажистку и решила осмотреться. Особо разгуливать по поселку она не могла, но и сидеть на месте тоже не получалось. — Что, трусит? — поинтересовался Олег, остановившись рядом с ней. Ева покосилась на него, размышляя, насколько видна ее нервозность невооруженным взглядом. Впрочем, самоконтроль никогда не был ее сильной стороной. — Здесь что-то плохое случилось, — произнесла она, не особо беспокоясь, что делится с ним догадками. Слишком сильна была его связь с другой стороной, чтобы воровать чужие версии и выдавать за свои. — А что, мы когда-то расследуем что-то хорошее? — хмыкнул парень, сделав короткую затяжку. От запаха сигарет замутило, и Ева сделала шаг в сторону. Олег проследил за ней глазами и выдохнул дым в другую сторону. — Я не о том. На этот раз ощущения другие. У меня было видение, и оно жуткое, мягко говоря. — С водой? — приподнял одну бровь Шепс, и ее будто огрело кипятком. — У тебя тоже? — только и смогла выдавить девушка. Он неопределенно кивнул, и Ева не стала расспрашивать. Подробности ей и так станут известны очень скоро. И едва эта мысль мелькнула в голове, как объявили ее очередь. Тяжело вздохнув, девушка поплелась на негнущихся ногах к обозначенному месту. Там ее уже ожидал Илья и ещё несколько человек. Ещё на подходе к ним, Ева пыталась прочитать их лица. Не заплаканные, осунувшиеся немного, но в целом вполне обычные лица. Две женщины и один мужчина. Все примерно одного возраста, ближе к сорока. Ева «не чувствовала их энергию», как любили выражаться ее коллеги по съемкам, и так было понятно, что этих людей не связывают кровные узы. — Здравствуй, Ева, — первым поздоровался Илья, впившись в ее цепким взглядом. — Здравствуйте, — кивнула девушка, остановившись напротив него. Надо же, даже голос не задрожал. Успех. — Я сейчас дам тебе конверт, в котором есть фотографии. Их несколько. Твоя задача — описать людей, изображенных на фото, и рассказать, что с ними случилось. Ева молча кивнула, мельком окинув взглядом участников испытания. Женщины смотрели на нее с любопытством, почти мольбой, мужчина же оставался непробиваемо серьезным. Ощутив, как нервная дрожь пробивает до самых костей, девушка приняла конверт из рук ведущего. И едва не застонала в голос. Только не это. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Только не дети. Прижав раскрытую ладонь к плотной черной бумаге, она прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Все тело напряглось, как при выбросе адреналина в кровь. Как при смертельной опасности. Девушка слегка отклонилась назад, упираясь ботинками о землю, стараясь удержать равновесие. А затем провалилась в воду. Ударившись коленями о неожиданно твердое дно, попыталась вынырнуть, но не позволили чужие руки. Резко дернувшись назад, девушка попыталась оттолкнуться, но тщетно. — Ничего страшного, — теперь голос звучал куда отчетливее, чем в предыдущие разы. Говорил мужчина, явно молодой, возможно, ее возраста. Его мягкий, высокий голос обволакивал, пробирался сквозь толщу вод и вливался в голову вместе с водой. Ева снова дернулась, схватила его за рукав и впилась ногтями в ладонь. — Ах ты! — пронзительно вскричал мужчина, хватка чуть ослабилась и девушке удалось вынырнуть. Краем глаза она успела заметить два маленьких тела, покачивающихся на поверхности воды, а затем ее снова толкнули вперед, ударив лицом о воду. Резко вдохнув, она пошатнулась и едва не упала на землю. Легкие жгло нещадно, перед глазами плясали цветные круги, а сердце вот-вот грозилось выбить ребра к чертовой матери. К горлу подкатила тошнота, и Ева согнулась пополам, с трудом сдерживая рвотные позывы. — Ты в порядке? — Илья уже был рядом с ней, держал руками за плечи, заглядывал в лицо. Ева оттолкнула его, повернулась к участникам. Те выглядели растерянными и напуганными, девушка не впервые видела такие выражения на лицах других людей. И сейчас на этот страх было глубоко наплевать. — Ваши дети, — прохрипела она. Это был не вопрос, но все трое кивнули почти одновременно. — Пропали около семи месяцев назад. А затем развернулась и уверенно направилась к озеру. Илья что-то кричал ей вслед, но она так боялась потерять единственную красную ниточку, ведущую вперед, что даже слушать не стала. Под ногами хрустел гравий, до озера она добежала за считанные минуты. Со всех сторон его окружали густые заросли камыша, в котором черт знает кто мог водиться, но Ева, не останавливаясь, влетела в бурую, покрывшуюся коркой из ила и грязи воду. Она тут же хлынула ей в ботинки, но девушка словно не чувствовала этого. Кто-то тащил ее за шиворот, все дальше от берега, пока вода не дошла до пояса. А затем снова окунул с головой в воду. Она зажмурилась, теряясь в пространстве и времени, барахтаясь бессмысленно, пытаясь высвободиться и вынырнуть. Сон, приснившийся ей утром, стал явью. Этот ублюдок топил детей. Сначала одного, затем второго и третьего. Мальчик и две девочки. Семи-восьми лет, не старше. Девочки почти не сопротивлялись, а вот с мальчонкой пришлось повозиться. Но в итоге сдался и он. А тел нет. Ева резко вынырнула в тот самый момент, когда кто-то из съемочной группы ринулся за ней в воду. Она не видела, кто подхватил ее под руки и потянул к берегу. Волосы неприятно липли ко лбу, одежда стала тяжелее килограммов на десять. Первыми к ней бросились участники. Едва заметив ужас в их глазах, девушка похолодела. Это осознание, накрывавшее в самом конце, было невыносимым. Нет. Нет, нет, нет. Она не станет тем гонцом, который принесёт им такие вести. Слишком страшно. — Ты цела? Все нормально? — тараторил над ухом Илья, пока кто-то помогал ей подняться на ноги. А Ева все смотрела на женщин, застывших в паре шагов от нее. Как им прикажете сказать, что их детей уже нет в живых? Они ведь для того их пригласили, чтобы найти их. Они уверены, что детей похитили. Они и мысли не допускают, что те мертвы. — Я ничего больше не скажу, — охрипшим голосом выдавила она, пошатнувшись. — Я больше ничего не смогла увидеть. — Погоди, Ева! — окликнул ее шокированный Ларионов. — Ты же не просто так в воду плюхнулась… Расскажи хоть что-нибудь! Этим людям нужна твоя помощь. — Я больше не видела ничего! — огрызнулась девушка, поплотнее запахнув полы мокрой парки. — Оставьте меня! Зубы стучали от холода и пережитого ужаса. Только сейчас она поняла, что увидела последние мгновения жизни мальчика. Он дольше всех продержался. И как она должна была сказать его родителям об этом?! Резко налетев на кого-то, она отшатнулась назад и подняла голову. — Ты чего, Ева? — удивленно вскинул брови Шепс, но она пролетела мимо, низко опустив голову. Не хватало ещё, чтобы этот умник понял, что она все увидела. Пусть лучше он им все расскажет. Ему не впервой рубить правду-матку, а ей попросту не хватит на это смелости. Залетев в микроавтобус, девушка захлопнула дверь и полезла в сумку за сменной одеждой. Наскоро переодевшись, она ещё несколько мгновений сидела в кресле, прижав ноги к груди. Перед глазами стояла мутная, илистая вода. Какая же страшная, жуткая смерть. Врагу такой не пожелаешь, не то что детям. Потеряв счет времени, она почти задремала, когда дверь вдруг резко распахнулась. Не дав ей даже опомниться, Олег схватил ее за плечо и буквально вытряхнул на улицу. Ева споткнулась о не до конца обутые ботинки и изумленно уставилась на него. — Ты что творишь?! — Ты пойдешь со мной. И расскажем им все вместе. — Что?! Несколько мгновений они молча смотрели в глаза друг другу, пока Ева не сдалась. Покачав головой, отступила на шаг назад, выдернув руку из его хватки. — Это слишком. Кто мы такие, чтобы приносить им подобные вести? — Мы им помочь приехали, забыла?! — прорычал Шепс, нависая над ней. — Ты же сразу все поняла, хуле устроила это представление?! Мы здесь не ради спецэффектов, а чтобы людям помочь, блять! — Им эта информация не поможет! — вскричала девушка, нервы у нее сдали окончательно. — Думаешь, они это хотят услышать от нас? Они нас позвали, чтобы детей найти! А не для того, чтобы им сказали… Она задохнулась и замолчала. Прикусив щеку изнутри до боли, девушка сделала глубокий вдох. Она шла против своих собственных убеждений и принципов. Это было подло и трусливо. Но так страшно и больно… Так невыносимо больно и тяжело. — Это не помощь. Они не готовы к этой правде. Ты же сам понимаешь, что она их сломает. — Их неведение ломает, а не правда! — На этот раз лучше неведение, чем такая правда. Они думают, что детей похитили. Что за них хотят выкуп. А на деле… На деле их давно убили, утопили в этом гребанном озере! — Ты видела его? — прищурился парень. — Только слышала голос. Этого ничтожно мало. Его не найдут по голосу… Что мы можем им дать, кроме самых ужасных новостей в их жизни? — Возможность жить дальше, — нервно выдохнул Олег, и она только сейчас заметила, какой он бледный. — Ты не можешь вот так закрыться и просто сделать вид, что ничего не видела. Иначе грош цена твоему дару. Ева молча смотрела, как он разворачивается и направляется в сторону съемочной площадки. Сомнения в ней смогли одержать верх лишь на мгновение. А затем растворились, как будто их и не было никогда. Шагать было на удивление легко, голова больше не казалась слишком тяжелой и забитой. Обхватив руками дрожащие ладони одной из матерей, она несколько мгновений смотрела в ее глаза, а затем начала говорить. Пальцы впивались в ее руки все сильнее с каждой секундой, но слова будто сами срывались с языка. Ева даже не сразу поняла, что они уже не стоят, а обе сидят на земле, что женщина судорожны рыдает, прижимаясь лбом к ее плечу. Они просидели так целую вечность, вторая женщина стояла неподвижно, будто отказываясь верить услышанному, но по ее глазам Ева поняла — она была готова к этим словам. Олег и Константин говорили с мужчиной, тот стойко держался, но слёзы градом катились по его щекам, капали за ворот расстегнутой куртки. Ева ненавидела себя в эти моменты. Она не ощущала, что помогает. Чувство было такое, будто эти люди тщательно выстраивали хлипкий карточный домик последние несколько месяцев, а они приехали и уничтожили его в одно мгновение. Она ненавидела себя за это. И знала, что это необходимо. Даже самая страшная правда рано или поздно сотрет свои острые грани и с ней можно будет жить. С ней можно будет мириться. С ней можно будет исцеляться. Даже если сейчас это кажется невозможным. В город они возвращались в тишине. Ева прижалась головой к прохладному стеклу и наблюдала за расположившимися напротив коллегами. Все были погружены в свои мысли, и она была уверена — никто из них, как и она сама, не ощущал себя героем, которыми их рисовал телеканал. Это было слишком тяжело. Непосильная ноша, которую необходимо нести дальше. Неподъемный камень Сизифа, который каждый раз скатывается обратно, грозясь придавить одного из них насмерть. На этот раз обошлось. Так может в следующий?