ментоловые сигареты

- Хватит - Хёнджин просит тихим, охрипшим от холода голосом, - ты меня не слышал? На губах минхо отстраненная полуулыбМа, смотрит на потухшую и размокшую сигарету в своих руках, потом медленно переводит взгляд на небо - оно  сизое и такое густое, словно бы кисель. Без облаков. Оттуда медленно капает, дождь только начался. Словно кто-то сверху плачет, тихо роняя слёзы на крыши домов, на землю и в океаны, будто созданные из этих же слёз. - Сказал же, перестань! - Хёнджин поворачивается к Ли и быстро выхватывает у него из рук сигарету. От неё ещё идёт лёгкий серый дымок, быстро заканчивающийся. - Эй! Охренел что-ли? Отдай! - Минхо пытается отобрать сигарету из отведенной назад руки хвана. А тот эту отраву и держать не собирается - сигарета падает вниз, бесшумно пролетая все девять этажей. Минхо тут же успокаивается, лишь взглядом провожая окурок в последний путь. - Чёрт. Это была последняя. Знаешь же, что это мои любимые, я их еле нашёл, вообще-то! Голос Минхо, когда-то в прошлом довольно тихий и мягкий теперь прокуренный, хриплый. Для Хвана это будто музыка - полностью погружается в его голос, будто уходя на чёрное дно океана. Знает, что конец неизбежен, но остановиться не может - опускается все глубже, тонет, но не останавливается. Кончики пальцев минхо чуть  желтоватые, пропахшие табаком так же, как и его губы. Светло-розовые, пухлые, потрескавшиеся. Которые на вкус как его любимые сигареты, сладко-мятные. Самые сладкие и вкусные для хенджина. Тёмные краски на небе сгущаются все больше, скоро будет ничего не разглядеть. От холода начинают пощипывать кончики пальцев, минхо неудачно пытается натянуть длинные края рукавов чёрного худи ещё ниже.  Дождь не прекращается, лишь усиливается. Теперь его тяжелые, крупные капли падают, скачут по крышам с гулкими ударами. Хёнджин молча встаёт и протягивает руку Ли. - Вставай уже. Холодно. Минхо поднимает голову, отчего капюшон спадывает с головы и протягивает руку в ответ, с силой поднимаясь. Как всегда, хёнджин идёт первый по узкой лестнице. Обшарпанные стены чердака вечно склизкие, пропахшие плесенью и мокротой. Спускаться по лестнице довольно долго, но так даже лучше. Минхо вообще  предпочёл бы спуститься с крыши, вслед за тем окурком.   Но Хван не даст. Вытащит из всего, буквально. Жизнь Ли словно тот окурок. Уже потухший, но ещё дымящийся. До конца. Лишь благодаря Хёнджину, готовому потерять ради Минхо всё, даже себя - когда-то в прошлом солнечного мальчика, насквозь испорченного жестокостью мира. Настолько неидеального, но борящегося за жизнь, цепляющегося за последнюю надежду изменения. Минхо больно. Но Хёнджину ещё больнее. Из-за тонких, будто фарфоровых запястий старшего, выпирающих костей. Из-за потрескавшихся губ, сочащейся из каждой трещинки крови. Из-за мутного, потухшего взгляда Минхо, переполненного усталостью и болью. Ли любит курить ментоловые сигареты, любит смотреть на алеющий, перелевающийся розово-оранжевым, светящийся где-то далеко закат. А ещё любит Хвана. Намного больше, чем эти сигареты.