Идиллия

Робот, сюсюкающийся с кошкой — то ещё зрелище, по скромному Серёжиному мнению. Даже если брать во внимание то, что робот это знакомый до последней вмятинки ХРАЗ, а кошка странное, кипельно-белое пушистое существо с шаром вместо головы и размером с чемодан. Самое интересное, что парой дней назад Муся не была настолько огромной. Серёжа садится на корточки перед кошкой. Пушистая шерсть так и манит коснуться её, погладить, провести рукой вдоль позвоночника, съехать на бок и потрепать урчащее животное по холке, пока в бедро тыкается тупая голова. — Эй! — смеётся ребёнок и шутливо толкает Мусю в ответ. Кошка не обижается — толкает чуть сильнее, мурчит как трактор и будь у неё лицо, улыбалась бы во все свои зубы. — ХРАЗ, смотри, она меня толкает! ХРАЗ вздыхает. Неугомонный ребёнок каждый раз, когда видел Мусю, приходил в неописуемый восторг. — Ну ХРА-А-АЗ! — Я вижу, что вы толкаетесь. Серёж, тебе 5 лет или 12? — Мне 12! — Но ведёшь себя на все 5. — Нет! Мне 12! — и надулся, забавно нахмурив брови и скрестив руки на груди. И всё ещё сидя на корточках. Муся, на которую перестали обращать внимание, недовольно муркнула и подлезла круглой головой прямо Серёже под руку. Тот покачнулся — ещё бы, такая махина на колени лезет — и шлёпнулся прямо на пятую точку. Кошка залезла сверху, потопталась, села и вальяжно развалилась сверху. Тарахтела она при этом так, что Серёжа чуть ли не вибрировал. — ХРАЗ! ХРАЗ вздыхает. Снова. Буквально через пару минут придёт Дима — если он увидит, что его сынуля валяется на полу, придавленный кошкой, а ХРАЗ делает целое ничего, не миновать ему лекции, а Серёже умильных фотографий его самого. Лично ХРАЗ против фотографий ничего против не имел, но хотел бы оставить момент при себе — поэтому в его личный архив уже отправилось пара фото случишегося казуса с кошкой. И так как оставлять ребёнка под кошкой тоже не особо хотелось — потому что Муся тяжёлая даже для него и потому что способна лежать так часами, он вмешивается в происходящее. Ребёнок оказывается у него на руках, Муся тоже, но с другой стороны. Мурчание стихает, заменяясь заинтересованным покачиваением головы. Хвост бьёт ХРАЗа по боку, а Серёжа, устроившись поудобнее, тянется пальцами к пушистой голове. — Ты не наигрался? — спрашивает ХРАЗ, чувствуя себя вешалкой для норовящего сползти тяжёлого твидового пальто. — Она пушистая! — отвечает Серёжа так, словно робот сейчас спросил очевидную вещь вроде «Почему небо голубое». У этого ребёнка просто бесконечные запасы энергии. Папа Дима, как называет академика Серёжа, так и застаёт их — стоящего посреди комнаты ХРАЗа, облепленного ребёнком и кошкой, пытающимися поиграть друг с другом даже сидя на чужих руках. Идиллия.