Полуночная лисица

      Он уже несколько часов провел под окнами её спальни, расхаживая по дворику общежития медленными кругами. Холодало. Была уже почти ночь, но его не смущало ни то, ни другое. Впервые в жизни он не знал, что делать. Это было похоже то ли на влюбленность, то ли на сумасшествие.       От безысходности его трясло. Он несерьезно отнесся к этой поездке. По правде говоря, оборотень не думал, что первая претендентка по списку окажется той самой лисицей. Даже проведя время с ней, он не мог быть уверенным в этом до конца. Однако оставленный её когтями след на щеке расставил все на свои места. Она была оборотнем, и его к ней влекло как никогда прежде.       Царапина на его лице сумела успешно зажить, но он все еще изредка потирал это место пальцами. При мысли о ней в его грудной клетке бешенно колотилось сердце. Он уже забыл, что такое возможно. По человеческим меркам ему было больше сорока. Ничтожный срок для оборотня, но половина жизни для человека. За эти годы он успел испытать многое, но такое было с ним более двадцати лет назад.       Это чувство было приятным, но очень хрупким. Кажется, она начинала его ненавидеть. Ощущение от этого было премерзкое, хотя он и не сделал ничего такого, что могло бы её огорчить. Или сделал? Конечно, оборотень понимал, что слишком опережает события, но он не хотел ждать еще двадцать лет, чтобы влюбиться снова.       Ему нужно было что-то с этим сделать, поэтому он и стал давить на то, что знает ее тайну. Поняла ли она то, что он тоже оборотень? Фоксфорд не был уверен наверняка. Её не влекло к нему так, как влекло других оборотней-лисиц. Признаться, он подключил к своему природному обаянию еще и самую малость феромонов. В конце концов она выглядела раздраженной и взбешенной его навязчивостью. О! Он и сам начинал это ненавидеть, но и остановиться не мог.       В её комнате горел свет. Он был уверен в том, что это была именно её комната, потому что несколько раз видел её мелькающую фигуру. У него не было с собой ни часов, ни телефона, но по его ощущениям было уже больше девяти часов. Ночи уже были совсем не летние, и он неприятно морщился от холода. Конечно, от этого оборотень не смог бы заболеть и простудиться, но находиться на улице в тонком свитере сейчас было весьма неприятно.       Он устал ждать. Что еще он должен был сделать? Ему удалось узнать адрес её дома и даже телефон. Фоксфорд хотел позвонить ей, но телефон и другие свои вещи он оставил далеко за территорией этого кампуса. Лис нервно бродил кругами около, боясь, что она выйдет из общежития, пока он побежит за телефоном. От напряжения он до боли кусал большой палец на левой руке и изредка приглаживал непослушные рыжие волосы рукой, пока окно на втором этаже, к его удивлению, не открылось.       Его слова никак не выходили у неё из головы. "Я знаю твой секрет... " - в который раз она мысленно прокручивала его фразу. Оулдридж не была уверенна в том, что он знал её истинную сущность. Конечно, ей ни раз приходилось избегать раскрытия, но все эти несколько лет она удачно скрывала свою лисью натуру.       Этот Джордж Фрейд, будь он не ладен, уже несколько часов торчал под окнами её комнаты! Кэсседи не могла ни спокойно поесть, ни позаниматься. Что если он действительно знает? Что если так хорошо и долго скрываемая тайна раскроется? Что с ней будет? От этих мыслей её уже начинало подташнивать. Она не могла больше этого выносить. - Заходи, - сказала Кэсседи в открытое окно.       Благо, в их кампусе отсутствовали предрассудки по поводу полов, и студенты могли спокойно перемещаться из одного общежития в другое. Девушка отошла от окна, нервно прикусывая губу. Она должна была убедиться в том, что о её личности никто не узнает. Лисица все еще сохраняла надежду на то, что он имеет в виду совсем другое.       Вздрогнув, она обернулась на шум. Парень забрался в её комнату через окно, опираясь на выступы кирпича и помогая себе руками. Оулдридж удивленно хмыкнула. Его эффектное появление напоминало ей романтические сериалы. Дон Жуан, не иначе!       Пожалуй, она зря сравнила его с обольстителем. Проникнув к ней в комнату, он лишь неловко поправил волосы и не стал двигаться дальше окна. "Дон Жуан" осмотрелся по сторонам и уставился на её, ожидая то ли приглашения, то ли начала диалога. Тяжело вздохнув, Кэсседи указала ему рукой на край кровати. - Садись. И почему ты не мог просто войти через дверь?       Фоксфорд послушно сел на указанное место. Он забыл, когда в последний раз был в женской спальне. Её комната кардинально отличалась от его, и он не мог сидеть смирно, то и дело осматривая окружающие его предметы. Ему было интересно узнать о её увлечениях и предпочтениях. - Думал, что так привлеку меньше внимания. - Тебя все-таки мог кто-то увидеть, да и куда подозрительнее человек, пробирающийся через окно, не находишь? - в её голосе читались нотки гнева и злости. Поняв это, она смягчилась и более нейтрально добавила, - Впрочем, я хотела бы, чтобы ты рассказал о том, что ты называешь "моей тайной".       Кэсседи говорила уверенно, сложив руки на груди и смотря на парня немигающим взглядом. На самом деле, от страха у неё едва не подкашивались колени, а ладони ужасно вспотели. В отличие от неё, он был по-настоящему расслаблен. - Я знаю, что ты оборотень, - рыжеволосый произнес это так, будто это совсем ничего не значило. Однако у неё сейчас весь мир едва не ушел из-под ног. - Бред, - процедила она сквозь зубы. Ей хотелось выглядеть равнодушной или даже удивленной, но внутри все неприятно скручивалось в тугой комок. - Лисица, - добавил он, а после уточнил, - белая лисица.       Его фраза окончательно загнала её в угол. Отрицать столько фактов сразу она не могла. Его замечание поводу её окраса и вида говорило о том, что он узнал об этом до сегодняшнего инцидента. Теперь ей стало понятно, чем был вызван его внезапный интерес. - Ты ничего не докажешь! - Мог бы, конечно, но мне это не нужно, - он хитро ей улыбнулся. - Тогда что же тебе нужно? - с опаской спросила Кэсседи. Она боялась услышать ответ на свой вопрос. - Мне нужна ты.       Блондинка едва не поперхнулась. Он позволил себе оглядеть её с головы до ног. Из-за этого у неё сложилось впечатление, что он раздевает её взглядом. - То есть ты из тех... кто в своих фантазиях мечтает о сексе с лисицей? - при этом она не забыла поморщиться. - А ты хочешь предложить мне секс? - в свою очередь он не мог не сделать на этом акцент. Это заставило её вспыхнуть. - С чего ты взял?! Я... я не из таких! - Из каких же? Расскажи мне... - с вызовом протянул лис. Боже, он впервые был так заинтригован. - Я не собираюсь этого делать. Можешь хоть всему университету об этом разболтать. - Я бы все-таки хотел, чтобы ты стала моей парой. Точнее, хотя бы попыталась, - при этом он выглядел слишком серьезным. - Парой? Ты предлагаешь мне встречаться? - Если ты все ещё не понимаешь, я тоже лис. Пара для оборотней значит нечто большее, чем просто влюбленная пара. - Так ты оборотень...       Теперь ей не казалось странным, что он принюхивался к ней в лифте. Каждый человек действительно пах по-разному, дело было даже не в духах. Наверное, такое под силу ощущать только оборотням. - Лис-оборотень, как ты, - уточнил парень. - Я в поисках пары, так что... Мне бы хотелось узнать тебя поближе. Возможно, мы могли бы оказаться истинной парой и завести потомство.       Кэсседи не могла не прыснуть от смеха со слова "потомство". - Мы знакомы всего день, а ты уже мечтаешь завести со мной детей?! А ты шустрый! - Я говорю, что это возможно, если мы понравимся друг другу, - её замечание загнало его в угол. Дети - это последнее, о чем он сейчас думал. Конечно, они тоже входили в его планы, но вовсе не сейчас.       Оулдридж даже не знала, что ответить. Конечно, она не могла согласиться на его предложение. Хоть они и были одного вида, его поведение её пугало. С другой стороны - ей хотелось узнать от него информацию о лисицах-оборотням. Ей казалось, что он знает об этом довольно много. Она была единственной лисицей в семье. О её секрете известно было только сестре. Мама только недавно начала приходить в себя после смерти их отца, поэтому Кэсседи держала это в тайне от неё. - Знаешь, мы могли бы попробовать... - вдруг согласилась она. - Только у меня есть условие. - Какое? - Ты не должен делать ничего без моего согласия, - спокойно произнесла девушка. - Ты имешь в виду..? - он неоднозначно повел бровями. Она кивнула, скрестив руки на груди. - Ты не должен целовать меня или приставать ко мне, если я этого не захочу, - пояснила блондинка свое условие.       От её фразы у него по-особенному загорелись глаза. Что ж... теперь он обязан сделать все, чтобы она этого захотела! Фоксфорд постарался избавиться от своих похотливых мыслей, прокашлявшись. - Что ж, я согласен. Его столь быстрое согласие её немного удивило. - И, да, еще кое-что... пожалуйста, расскажи мне все о лисах. - Что именно ты хочешь знать о лисах? - поинтересовался он, прищуривая свои глаза.       Кэсседи не знала с чего начать. Уже давно у неё накопилось столько вопросов об этом, но сейчас ни один из них не всплывал в её голове, как бы она ни старалась. Подметив её слишком долгое молчание, он начал: - Как ты уже поняла, это передалось тебе по наследству от родителей. Учитывая то, что ты ничего не знаешь об этом, значит, они... - Мой отец - оборотень, а мама - ведьма, - пояснила Кэсседи. - Папа умер раньше, чем мог узнать о том, что я тоже лисица, а маме я все еще не могу признаться... - Зря, она могла бы рассказать тебе больше о родственниках со стороны отца, - парень покачал головой, -...но куда более удивительно то, что ведьма смогла родить от оборотня. - Даже не один раз! Я - вторая дочь. Моя сестра рассказывала, что отца убила как раз-таки его стая, так что я не хочу говорить маме о своем превращении... хочу быть нормальной... - у неё едва начали подрагивать руки. - От этого никак нельзя избавиться? Он посмотрел на неё как на прокаженную. - Избавиться? - Да, избавиться... от оборотничества или ликантропии или как это еще называется? - Впервые за всю свою жизнь слышу о том, чтобы кто-то желал от этого избавиться. Способы мне не известны, - рыжеволосый был весьма удивлен такому заявлению с её стороны.       Девушка стала нервно расхаживать кругами по комнате. Конечно, она ожидала подобного ответа, но все равно разочаровалась. Кэсседи все еще не могла к этому привыкнуть и боялась каждого полнолуния как огня. В конце каждого лунного цикла она пыталась сковывать себя цепями или же спрятаться от лунного света в подвале, но в итоге наутро оказывалась грязная и ободранная в какой-то лесополосе. Это было еще одной причиной, по которой девушка переехала сюда. Самым большим её страхом было причинить боль близким или оказаться перед ними в нечеловечьем обличии. - Это все, что ты хотела узнать? - поинтересовался он после долгого молчания с её стороны. - Могу ли я хотя бы контролировать это? - предупреждая его вопрос, она пояснила, - ...могу ли я контролировать превращение? - Подожди, во сколько лет ты пережила свое первое полнолуние? - Где-то плюс-минус в восемнадцать, - Кэсс еще раз прокрутила в голове событие, перевернувшее её мир с ног на голову. Это было в день её выпускного.       За неделю до праздника у неё впервые пошли месячные. Она была последней в своем классе. У большинства одноклассниц все случилось в 13-14 лет. У старшей сестры период начался в шестнадцать, у мамы тоже, а её гормональные часы отставали. Кэсседи очень переживала столь долгую задержку, поэтому, в отличие от многих девчонок, была очень рада этому событию.       Благо, все закончилось к заветному дню её выпуска. Они давно уже приготовили красивое пудровое платье, туфли на каблуке. Мама завила на её голове прекрасные кудри, а сестра подарила золотую подвеску с её именем. И кавалер был ей подстать - один из самых красивых мальчиков в школе. Высокий, с голубыми глазами и очаровательной улыбкой. Этот день обещал быть лучшим в её жизни... Только вот стал самым худшим...       После выпускного они всей компанией поехали в снятый в кемпинговой зоне домик. Кейтлин в то время еще встречалась с Одри и оставила её наедине с Крисом. Он ей безумно нравился, но Кэсседи не собиралась делать каких-то поспешных и необдуманных решений. Она позволила ему всего несколько быстрых поцелуев прежде, чем полная луна испортила дальнейшую ночь. - Может, выпьешь? - предложил ей Крис нечто напоминающее алкогольный пунш.       Кажется, после Кэсседи сказала ему много неприятных слов и грубо оттолкнула, когда он стал подходить ближе. Тогда она впервые почувствовала в себе нечеловеческую силу. Испугавшись собственной ярости и силы, блондинка убежала в лес.       Луна озаряла все кругом, отражалась в воде и её глазах. Все тело стало трясти и ломить. Каждая клетка наливалась жаром, по коже стекал липкий пот. Зайдя достаточно далеко, она упала на траву, издавая непонятные ей самой животные звуки.       Тело самопроизвольно билось, пульс отдавал в виски. Невыносимый жар. Что-то отчаянно металось внутри и рвалось наружу. Её стошнило, перед глазами стало все расплываться, в голове гудело. Слезы катились по её щекам. Было ужасно страшно. Тогда она еще совсем ничего не знала.       Она сопротивлялась этому. Долго. А потом стала извиваться от боли. Самым страшным было слышать хруст собственных костей и суставов. Кэсседи не до конца помнила конец обращения и последующие свои действия в облике лисы. Помнила лишь то, что в отражении лужи на неё смотрела испуганная белая лисья морда.       В себя она пришла на том же месте. Грязная, обнаженная, испуганная. Платье лежало рядом слегка потрепанное и испачканное, рядом на мягкой земле виднелись отпечатки человеческих пальцев и звериных лап. Волосы на её голове спутались, под ногтями чернела грязь. Не помня себя, дрожащими руками она надела на себя выпускное платье и пешком отправилась домой.       Оулдридж уже не помнила, сколько была в дороге. Путь до дома оттуда был неблизкий, а шла она пешком. Девушка специально шла через лес, избегала дороги и лесные домики. Даже после нескольких часов блуждания по лесу в полном одиночестве она не могла понять того, что с ней случилось, и того, кем она являлась.       Кэсседи могла бы поклясться, что её босые ноги должны были быть стерты в кровь от камней, иголок и веток на пути, но от ран не оставалось и следа. Все они чудесным образом зарастали, оставляя после себя только кровавые подтеки. - Что с тобой?! - в ужасе воскликнула её старшая сестра, когда она пыталась попасть домой через черный вход.       Кэсседи была так морально и физически измотана, что не могла ответить ничего внятного. По грязным щекам её просто покатились горячие слезы. - Боже, Кэйс... Боже! - закрывая рот руками, чтобы никого не разбудить, бормотала Николетта. Рыжеволосая аккуратно обняла сестру за плечи, а затем усадила на стул, налила им обеим воды. Руки у старшей тряслись, младшая, напротив, более-менее успокоилась. - Пожалуйста, скажи, что с тобой произошло, - надрывистым голос попросила Никки. - Даю тебе слово, что мама ни о чем не узнает, если ты не захочешь ей об этом рассказать.       Блондинка сжала пальцы до побеления костяшек и появления на коже следов от ногтей. Хотелось забыть обо всем, что происходило в лесу, однако слова сестры вернули её в жестокую реальность. В ту реальность, в которой она не была человеком. Кэйси хотела рассказать ей все и вдоволь выплакаться на её плечах, как это обычно бывало в детстве. Но она бы не поняла её. Черта с два её вообще кто-либо бы понял! После затянувшегося молчания старшая Оулдридж все-таки выдавила из себя: - Тебя изнасиловали?       Девушка лишь отрицательно покачала головой. Николетта выдохнула с небольшим облегчением, но тут же выдала следующие теории: - Над тобой издевались? Тебя били? Кэсседи продолжала отрицательно качать головой. - Боже, просто скажи мне, что случилось, иначе я сойду с ума. Тебе нужна медицинская помощь? - Нет, Никки, я в порядке, - выдала она, слегка покачиваясь на стуле.       Впервые Кэйс чувствовала себя некомфортно в собственном доме и перед любимой сестрой. С Николеттой они всегда были очень близки. В детстве она в какой-то степени заменяла ей маму, а сейчас была самым надежным и верным другом. Она ведь не откажется от неё после этого? Но поверит ли? Да она бы сама себе не поверила.       Кэсседи не могла от неё ничего скрыть. Тем более, сейчас Николь была в положении и депрессивном состоянии после того, как её муж решил от них съехать. Ей не хотелось заставлять её нервничать еще больше и думать о том, что эта ситуация может навредить ей или ребенку. - Я - монстр, Никки. Николетта непонимающе на неё уставилась, но тут же облегченно выдохнула. - Ты сделала кому-то больно? - задала ряжеволосая осторожный вопрос. - Нет, - неуверенно протянула Кэсседи. Достоверно она не знала, что могла сделать в полнолуние. Лисица в отражении была небольшая, навряд ли она могла убить кого-то больше белки или кролика. - Тогда какой же из тебя монстр, солнышко? - с улыбкой протянула её сестра, аккуратно поправила её спутанные и грязные волосы, погладила по голове. - Ты не понимаешь! Я действительно монстр... оборотень... лисица! - сдерживаемые ею злость и боль вырвались наружу в виде рыданий. - Нет... - испуганно выдала Николетта, обнимая сестру и прижимая её к себе. - Ты мне не веришь, так? - Моя бедная девочка, - старшая сестра вытерла слезы младшей. Она выглядела озадаченной и испуганной. - Я верю тебе, Кэсси, хотя и не думала, что это коснется тебя. - Я не понимаю... Что ты имеешь в виду? - Это будет долгая история, и она касается нас и наших родителей. Впрочем, моих детей и мужа тоже, - начала было Николлета. Все, что она сказала дальше перевернуло мир Кэсседи с ног на голову еще раз.