Розовые волосы

—Йена-а-а! Что делаешь? — спрашивает Сынмин, заходя на кухню. —Не твоё дело, — сухо ответил младший, убирая чистую тарелку в шкаф. Он хотел перекусить, но внезапно пришедший хён перебил всё желание и аппетит. —Да ладно! Ты обиделся на эту шутку? Серьёзно? — с насмешкой выдаёт старший, пытаясь схватить парня за запястье, дабы тот не ушёл раньше времени. Чонин ничего не ответил, только выхватил руку, поднимаясь в свою комнату и закрывая её на замок. Сынмин лишь тяжело выдохнул и закатил глаза. Он решил некоторое время не трогать Яна, чтобы дать ему успокоиться. Он правда не понимает, на что обиделся младший. Всё же шло нормально. Сынмин просто вёл прямой эфир, а когда Ай Эн зашёл поздороваться со стей, то старший решил пошутить над ним: сначала посмеялся с его розовых волос, а потом всё оставшееся пребывание Чонина в студии просто игнорировал его. Он не знает, зачем и почему сделал это. Наверное, чтобы побесить макнэ, но парень явно не хотел обижать Яна. Для него эта ситуация была просто маленькой шуткой. Поэтому он искренне не понимал, из-за чего Чонин так разозлился на него. Долю своей вины Сынмин всё же признал, но заходить к парню не стал – сам угомонится. Ян сидел на кровати, поджав ноги под себя, и слушал музыку в наушниках. Парень погрузился в свои мысли, потому что эта ситуация сильно беспокоила его. Чонин привык к такому поведению хёна, но иногда его шутки заходили слишком далеко, поэтому младший долго обижался и часто плакал. Конечно Ян и сам много раз задевал Сынмина, не упуская шанс кинуть в его сторону пару колких фразочек, что он делал довольно часто. Ян любит Сынмина, ввиду чего сильно переживает из-за их отношений. То парень чуть ли не признаётся младшему в любви, лезет обниматься, уделяет ему излишне много внимания, то вообще забывает про его существование, словно Чонина и не было никогда. Это задевает его до глубины души, что слёзы скатываются по щекам сами по себе. На самом деле больно осознавать, что ты не способен что-то изменить. Чонин слишком стеснительный, он боится спрашивать у хёна что‐либо про их отношения. Будет очень обидно, если старший просто не поймёт, о чём ему говорит Ян, или сделает вид, что не понимает, но что хуже всего – если отвергнет и не будет даже продолжать разговор, тем более дослушивать Чонина. Поэтому Ян решил для себя – он будет молчать, чтобы не потерять ни Сынмина, ни свой рассудок от этих мыслей. Очень хочется высказать всё, что на уме, но нельзя – просто не получится, потому что смелости не хватит, и весь разговор закончится на неловких паузах младшего и словами "Ладно, хён, забудь...". Он не знает даже, как правильно приподнести свои мысли, чтобы тебя поняли верно, поэтому все прошлые попытки оборачивались именно так. А Сынмин... А что Сынмин? Он конечно не дурак, но ни хрена не понимает. Не понимает эти слишком долгие, раздевающие взгляды на себе во время тренировок или в раздевалке спорзала, краснеющие щёки и уши во время разговора, бешено колотящееся сердце младшего, когда тот его обнимает, эти милые валентинки, вырезанные из розовой бумаги, на обратной стороне которых каждый год написано почти одно и то же: "Хён, ты очень хороший. Спасибо, что ты есть. Я люблю тебя~", лежащие каждый день Святого Валентина на его столе. Хоть он давно понял, что младший считает его не просто другом (кем именно, он точно не знает), но не понял, что делать ему самому. Мин не до конца уверен в том, что чувствует. Он считает младшего всё ещё ребёнком, о котором хочется заботиться, уделять ему своё время, проводить с ним каждые свободные выходные (что они, кстати, и делают). Но почему, когда кто-то из мемберов уделяет "его ребёнку" излишне много внимания, крутится возле него, как бешеная мамочка (это простительно только Чану), то это чертовски раздражает? Хочется подойти, схватить младшего за руку и не подпускать ни к кому, но это неправильно – Чонин ему не принадлежит, он не вещь, которую можно забрать и унести с собой. Он человек, которого Сынмин хотел бы видеть рядом с собой всегда и везде, но пока сделать это не может – думает, что младший не чувствует того же, поэтому отстраняется и делает вид, что на Яна ему всё равно. В отличие от Чонина, Сынмин гораздо смелее и решительнее, но это не мешает ему вести себя таким образом. Младший просидел в комнате до самого вечера, ни разу не выходя из неё. Это насторожило уже не только Сынмина, но и остальных хёнов. Первым в комнату конечно постучался Феликс, который первее всех узнал от Мина, что произошло. —Чонин-а? У тебя всё хорошо? — обеспокоенно спросил старший. —Да, хён. Всё в порядке, — вытирая подступившие слёзы с глаз и откашливая комок в горле, произнёс Ян. —Может, разрешишь мне зайти? —Не надо. Со мной всё хорошо, — с напряжённой улыбкой тихо сказал Ян, что даже Феликс за дверью представил её, и натянул рукава толстовки ниже, полностью скрывая в ней свои руки. —Как скажешь...Только про ужин не забудь, — расстроенно добавил Ёнбок, направляясь в свою комнату. Феликс же не глупый парень. Он уже давно заметил, что с этой парочкой что-то не так. Да и это очевидно. Если этих двоих запереть в одной комнате без возможности выбраться, то с вероятностью ста процентов она будет наполнена неловкостью младшего (да так, что даже через дверь все увидят это красное лицо) и бездействием Мина. Поэтому Ёнбок не раз пытался свести эту сладкую парочку, да только ни один его намёков не понимал. Парни всё ещё считают случайностью то, что Феликсу "срочно" нужно было уехать по делам в его единственный выходной, поэтому Сынмин с Чонином остались в ресторане одни. Или когда по той же "случайности" он оставил их вдвоём в кинотеатре, ведь захотел купить ещё колы, а там така-а-а-я очередь. В общем, ничего они не понимают и, видимо, понимать не хотят. Но в один момент он решил принять радикальные меры, потому что не мог смотреть на вечно винящего себя во всём Чонина и на Сынмина, который ведёт себя так, будто ему всё равно, хотя это совершенно не так. Феликс просто напрямую сказал обоим, чтобы те разобрались в своих отношениях и наконец перестали заставлять остальных мемберов волноваться за своих младшеньких. Но, видимо, оба побоялись или не решились. На этом и разошлись, сказав Феликсу, что у них всё хорошо. Сначала он даже поверил, ведь ссоры и обиды прекратились, Минни перестал шутить над младшим, а Чонин язвить в чужую сторону. Но сейчас он понял, что никто его не послушался, чем только усугубили ситуацию. Когда Ликс развернулся, то прямо перед своим лицом увидел растерянного Сынмина, держащего в руках небольшой пакет. В нём была жареная курочка, от которой Чонин уж точно не откажется. —А вот и ты. Думал, что не придёшь... —Я подумал, что ты прав. Мы должны разобраться в наших отношениях, потому что я уже и сам не понимаю, что между нами происходит, и это пугает, — на глазах Сынмина уже навернулись слёзы, он вытер их рукавом толстовки. Феликс заботливо похлопал парня по плечу, желая удачи. Ёнбок ушёл, оставив Сынмина лишь со своими мыслями. «Дверь буквально в паре сантиметров от меня, но почему так тяжело постучаться?...Боже. Ладно, нужно покончить с этим раз и навсегда.» — подумал Сынмин, стучась в комнату младшего. —Кто? — послышался охрипший голос. Слёзы идти перестали, но состояние оставалось прежним – таким же поганым, будто мусор в душу вылили. —Чонин-и, это я. Нам нужно поговорить. —Уходи. —Я не уйду, пока ты не откроешь. Хотя бы забери еду. Чан просил передать тебе жареную курицу. — Сынмин знал, как заставить младшего сделать что-то. Достаточно просто сказать, что об этом попросил Бан Чан. Чонин никогда не хотел обижать лидера, поэтому даже нехотя делал всё, что тот ему говорил. Да и к тому же, для Яна Чан как отец. Пусть его забота иногда бывает чересчур, но всё-таки он ценил её и всегда был благодарен ему. Чонин встал с кровати, босиком шагая по холодном полу и открыл дверь, просовывая руку в щель. В этот момент Сынмин резко потянул ручку, открывая дверь полностью, хватая парня за плечи, и посадил на кровать. Младший пытался отбиться, но всё же Мин оказался сильнее и настойчивее. —Отпусти меня! —Да успокойся ты, и дай мне сказать! – Сынмин ещё никогда не звучал так устрашающе. Сложилось впечатление, что перед ним не его любимый Минни. Он впервые видел его таким решительным и серьёзным. Эта ситуация явно беспокоила не только младшего. Это заставило парня прийти в себя и замолчать. —Извини меня. Я не хотел тебя обидеть...Мне очень жаль. Но, —Сынмина перебили. —Но ты сделал это! Мне было до ужаса обидно! Понимаешь?! — а сейчас не выдержал старший, затыкая чужой рот поцелуем. Грубым, но одновременно чувственным и жарким. Он прижал Чонина к стене, отрываясь. —Может, сейчас дашь мне сказать? Спустя пару секунд Чонин в недоумении качнул головой, всё ещё пребывая в шоке от произошедшего. —Я люблю тебя, Ян Чонин, — выдохнул старший прямо в чужую шею, — я не знал, как привлечь твоё внимание. Ты так много времени проводил с другими мемберами, и я сильно злился из-за этого на тебя, поэтому поступал так глупо... Чонин застыл. Он не верил. Казалось, что это сон или просто неудачная шутка. Младший боялся признавать это за реальность. Поэтому он переспросил, думая, что ему показалось вообще всё, что произошло в этой комнате. —Ч-что ты сказал?... —Что я люблю тебя. —П-правда? Ты не шутишь? —Конечно нет, – Сынмин уже тысячу раз проклял себя за то, что сказал и тем более за то, что сделал, пока его мысленный план действий, если он получит отказ, не прервали. —А я считал, что я тебе не нравлюсь, поэтому так долго обижался. Просто твои шутки...они так задевали меня, — сказал младший. —У меня есть шанс на твою взаимность? – понимая абсурдность всей этой ситуации и то, насколько он был дураком, когда не понимал ничего, неуверенно спросил старший. Чонин ничего не ответил, только крепко прижался к парню, утыкаясь носом в его грудь. —Я так понимаю, это "да"? Младший положительно промычал, пачкая чужую толстовку слезами. Сынмин обнял его, поглаживая по спине и давая время успокоиться. Чонин ещё никогда в жизни не чувствовал себя так замечательно. Ему было до безумия комфортно в объятиях старшего, хотелось остаться в них до конца своих дней, спрятаться от всего мира там, но неожиданный стук в дверь заставил поднять голову и увидеть в проходе Минхо, который пришёл позвать парней на ужин, но увидя, что младшие явно заняты другим, просто развернулся и вышел из комнаты со словами "Как закончите, то жду вас на кухне. И да, двери в таком случае обычно закрывают на замок." Ян стыдливо отвёл взгляд, прикрывая ладонями лицо, пока Сынмин кричал старшему в след: "А вообще-то в таком случае воспитанные люди ждут разрешения, чтобы войти, хён!" После чего сел рядом с Чонином, пытаясь вообще осознать, что только что было и было ли что-то вообще. Минуту гробового молчания прервал голос младшего. —У меня правда дурацкая причёска? —Что? Нет конечно! Ну, если только чуть-чуть. А так, у тебя самые прекрасные розовые волосы, которые я когда-либо видел, — улыбнулся Сынмин, накручивая взъерошенные волосы Яна на пальцы.