Угольки

      По — это человек, что всегда, безмолвной и не протестующей тенью стоял на стороне Рампо. Человек, что относился к Эдогаве с особенным трепетом.              И Рампо такое отношение к себе определённо нравилось — когда он ничего толкового и не сделал, а в чутком воображении Эдгара уже всплывала прекрасная картинка нерушимого гения. Эдогаву польщало и то, как неудобно скрючившийся силуэт Аллана приходил именно к нему и никому другому, как он волнительно протягивал детектив, ожидая всего — метких, порой болезненных для него самого замечаний, или же, нерешительно подготавливясь к худшему исходу, с ярко выраженной скукой отложенную к ворохам несделанных отчётов рукопись. А когда дело доходило до похвалы... Рампо, порою хитро прищуриваясь, а иногда и с неподдельным интересом в приоткрытых глазах, наблюдал как состояние Аллана плавно, но в то же время стремительно менялось, начиная с удивлённого смятения, а заканчивая проглядывающей в его лице внутренней борьбе, мол, "я этого не заслужил" с "ура, наконец-то", либо с мечтательным, светлым, — но на столь бледном лице он казался ярче алого, — покрывающим его щёки румянцем. Тогда Эдгар глупо улыбался, а сидящий на плече Карл по-своему недоумевал: "к чему такая реакция?" — а Рампо не понимал, что он испытывает ко своему визави. Его чувства метались между желанием дать подзатыльника для приземления и вывести в целом Аллана из кабинета, просто чтобы таких бессмысленных конфликтов не появлялось. Или же просто сидеть и наслаждаться этой сладкой, каким бывает лишь его излюбленный шоколад, немой благодарностью. "Именно в случаях с эмоциями я не могу ничего понять?" — множество риторических вопросов на подобии задаётся, и по итогу Рампо сам вгонял себя в идентичное положение. И то, чего он пытался избежать — безобидных насмешек со стороны Йосано, — всегда происходило.              И Эдогаве нравилась эта затейливая загадка, которую Эдгар, сам того не подозревая, аккуратно вплёл в рутину. Но однажды Рампо так и не дождался своего подсластителя, а ждал он долго. И это долго плелось за спиной невыносимо нудными неделями, что длились целые бесконечности, пока Эдогава в один момент не воскликнул, показательно громко вздохнув:        — Ну и где он пропадает? Такое отношение ко мне омерзительнее чаек, честное слово! — своим шумом он привлёк на себя внимание всего офиса, и даже заметив недопонимание со стороны коллег, Рампо продолжил. — Ацуси! Срочно отведи меня к По-куну.        —Эдогава-сан, но я сам ни разу не был у-, — его грубо перебили.        —Ну как ты можешь не знать? Там ещё такие деревья большие за территорией и дорога к дому неприятная, она из песка, он ещё в ботинки залазиет, — после объяснения Накадзими впал в ещё более серьёзный ступор, чем дотоле.        —Это должно быть где-то в окраинах города, если речь идёт об особняке, верно?              "Где-то" прозвучавшее с уст Ацуси не понравилось никому, но в нежелании идти куда-либо, а тем более так далеко, не было подано никакой новой кандидатуры на роль проводника Эдогавы.              Под грохот колёс поезда Рампо был неестественно задумчивым, вводя в неловкое положение сидящего напротив Накадзими. Конечно, у Эдгара была квартира и в городе, и Эдогава это прекрасно помнил, но загвоздка заключалась в том, что будь он там, то явно уже раза три так точно появился бы в офисе. А раз уж его не было, значит он вновь затворился в своей мрачной обители. В мыслях он дошёл и до порога дома, анализируя всевозможные причины такого отчаянного затворничества у Аллана.              Закатное солнце, слепящее глаза, до раздражения умиротворённое покачивание ветвей деревьев, писк птиц, пронизывающий звенящую тишину, бесячая, выложенная из камней к ступенькам дорожка да идеально вымытые половицы деревянного крыльца — это всё он успел наблюсти, бесцеремонно стучась в дверь. Переступая с одной ноги на другую и ожидая ответа, не находил он себе места, слишком велика была его тревога.              На перебой птицам заветно проскрипела массивная, резная дверь. За ней, неловко прячась в барикадах тени, стоял Эдгар Аллан По — причина его переживаний. Рампо, что недавно чуть-ли не лежал на поручнях, теперь жадно и с каким-то невидимым разочарованием рассматривал Аллана. Выглядел он ещё более скрюченным и сжатым чем в повседневное время, лицо, как и впринципе всё тело, ненормально исхудало. Чуть съехавшая вбок чёлка открывала погасший, но всё такой же пронзительно-серый глаз. Синяк под ним выделялся пуще прежнего.        — Рампо-кун? Что Вы здесь забыли, — холодно, безэмоционально, до безобразия несоответствуя былому По.        — Тебя я забыл! Ты почему не приходишь, м? Я тебя уже заждался! Выглядишь не очень, — он бесцеремонно прошёл внутрь здания, вернее будет сказать - протиснулся.              Парадная была слишком безжизненна и заброшенна, словно пребывая в своеобразном трауре, а маленькие струйки света лишь прибавляли этому месту трагичности. Но первое, что бросалось в глаза, так это нескончаемые комки бумаг по всем поверхностям, будь то стол, пол или диван.       Рампо плюхнулся на кресло, доставая из-под себя очередной комочек. Эдгар в бессилье упал на диван напротив.        —И это твой новый роман для меня, я предполагаю? — крутя в руках скомканную бумагу, поинтересовался Рампо.        —Как всегда прав... Не удивительно, — последняя фраза прозвучала тихо и беспричастно к происходящему.              Рампо напрягся, когда услышал непредвиденное соглашение. Он начал его раскрывать — и правда. Это был черновик, полностью исписанный и перечёркнутый. Из больших, чернильно-чёрных клякс не получалось вычленить и слова. Получается, и все остальные листки были такими же?              Редко когда кому-нибудь получалось погрузить Эдогаву, Величайшего Детектива, в глубокое смятение, быстро сменившиеся негодованием и отвращением — Да он же идеально пишет, что ему не нравится-то?! Сморщившись, подобно уже несвежему мандарину, Рампо процедил:        —По-кун, и в чём причина? В чём причина твоего ужасного состояния? Ты ведь хорошо пишешь, я не понимаю тебя! — подсознательно Эдогава ещё надеялся на приоритет и вес своих слов перед Алланом. Он ждал, нет - жаждал увидеть его смущённое от похвалы лицо, да хоть какие-нибудь признаки жизни!        —Я не могу понять в чём причина. Но мне противно письмо как и все любые другие книги и тексты в целом. Наверное, Вам не понять, — он отвернул свою голову в сторону спинки дивана, не желая видеть озадаченное лицо Рампо. — Знаете, Вам действительно подобного не понять, вследствие чего я... Я не хочу Вас беспокоить. Просто можете уйти, пожалуйста. Не утруждайте себя.        —Что это значит "не утруждайте себя"? Ты хоть понимаешь, с кем сейчас говоришь? Для Величайшего Детектива нет ничего утруждающего! — он не увидел никакого отклика со стороны По на свои слова. Слова, что для самого Эдогавы звучали очень лживо, ведь, его догадки насчёт Аллана эмоций были также нестабильны и беспокойны как волны на море. Но держаться старался уверенно, даже чересчур. — Ты действительно глупец, если думаешь, что я оставляю своих друзей в беде. Не волнуйся, моя "Сверхдедукция" со всем справится!              Рампо подскочил с места и присел рядом с По. И только тогда Эдогава не на шутку расстерялся — а что он чувствует? А как себя повести рядом с ним? Что сказать?        —По-кун... Я..я... Я действительно не понимаю, что происходит! Просто, ты даже представить себе не можешь, как мне одиноко без тебя! Позволь мне остаться, — он это протараторил, задыхаясь, ведь раньше он и подумать не мог о таком отчаянном откровении перед кем-то. По замялся, загнанно, и подобно это было зверю перед лицом охотника, и было это видно даже с его спины. Но говорить он не решался, может, не смел даже ожидать подобного.        —Молчание - знак согласия... Ладно, ладно... Тебе сейчас явно не комфортно, это даже слепой увидит, — он задумался - что приносило ему удовольствие? Присутствие Фукудзавы рядом, говоря про такие моменты. Когда он давал мальчику защиту и банальные прикосновения - всё это успокаивало. Юкити был объектом его восхищения и уважения, как и сам Рампо для Аллана. — Значит так! Если тебе что-то неприятно, я от этого избавлюсь. Не смей на меня так смотреть! Это временно. Эх... Ну посуди сам - если что-то неприятно, надо ли это тебе сейчас? Однажды я на конфеты смотреть даже не мог, так Фукудзава мне их на клубнику на недельку сменил - отвращения к конфетам как и не было! Вот также и мы поступим. Пока иди, переоденься во что-то домашнее, а то смотреть на тебя дома в рубашке противно, и мне чего-то такого принеси - я остаюсь, — скороговоркой прокукарекал Рампо, явно довольный результатом. По, удивлённо подняв брови, не показал ни малейшего сопротивления. Он аккуратно встал и пошёл в направлении спальни.              Проводив с секунду Аллана взглядом, Рампо стал оценивать помещение — всё также траурно и скорбяще по чему-то ушедшему. Скорее всего, по былому пылу Эдгара. Конечно, капитальную уборку с таким ростом Рампо не сделать, но бумажки убрать можно. Некоторые Карл уже забрал к себе в угол, перебирая странные штуки крохотными лапками. Эдогава ничем не отличился - всё также перебирал руками странные штуки, порою фыркая, словно енот, от пыли.               Когда всем надоедливым вещам был выдвинут приговор на мусорное ведро, Рампо стал нетерпиливо ждать По. Но понял он то, что слишком давяще-выскоми были стены, слишком большим было пространство и по своему существу не могло содержать в себе хоть каплю уюта и тепла. И сидеть в таком помещении было до жути не комфортно. Тогда Эдогава придумал себе занятие — сделать какао себе и Аллану, ведь сладкое повышает серотонин. Карл, завидев человеческую фигуру, что двигалась по направлению к хранилищу еды, быстро потопал следом, недовольно пища и фыркая - он просил на плечи. Но Рампо особой статностью не отличался, даже наоборот, был очень худощавым и щуплым, не мог позволить себе такого, как без предупреждения Эдгара брать его зверушку. Он был слишком тяжёлым и упитанным для Эдогавы, да и дела у него сейчас есть по-важнее.              Шкафы тянулись вверх, а столешница как-будто бы горделиво насмехалась над Рампо. Ему даже думалось, что это всё было намерено, специально Эдгар издевался над ним. Но стоило осознанию громадной разницы в росте пронеслись яркой вспышкой, как всё точно вставало по своим местам. Удручённо вздохнув, Эдогава начал орудовать табуреткой, перетаскивая её с одного места на другое. Каких только усилий стоили попытки найти сухое какао! Ведь приходилось каждый раз взбираться, причём на цыпочках, — кажется, такая ненормальная высота у шкафов была своеобразной защитой всего сладкого от Рампо и Карла, — дотягиваться до буфета, в бессмысленных попытках найти желаемое, потом вновь спускаться, предварительно закрыв дверцу, — ещё бы чуть-чуть и он упал, — и передвигать стул, царапая пол, до следующего пункта. О, как же он вымотался. Сидя на холодном кафельном полу, Рампо обессиленно рассматривал находку. Тяжёлый пакет, даже, сказал бы Эдогава, наперевес ему. И так, сделать напиток без определённого плана действий в этом доме явно не получится.              Рампо, пока искал какао-порошок, отметил, что Эдгар не использует совсем микроволновую печь. Её в целом не было. Это какое-то своеобразное выживание современного человека в средневековом доме, а не забота. А это значило лишь одно — искать иной путь решения проблемы. Были кастрюли и, о боже, газовая плита. Это значило найти ещё где-то спички и разобраться со включением этого аппарата. А кастрюля, она же такая тяжёлая. Переливать не получится, значит, нужен ещё и ковшик? А молоко? Но это не в стиле Эдогавы - отступать от задуманного хоть на шаг. Если он чего-то захотел, он получит это любыми путями.              Мысленно выделив себе квадрат, где он будет собирать все найденные вещи, пошёл к холодильнику. Он был похож на статно-величавого, серебристого гиганта, что не подпустил бы к себе при жизни Рампо. Взяв в руки себя и табурет, он начал свою вторую одиссею за едой. Благо, это путешествие длилось недолго. Ведь учтиво поставленные бутылки были поставленны ниже, на самую большую полку. И неспроста, ведь то были не бутылки, а какие-то бочки, которые приходилось доставать и держать двумя руками, прижимая ближе к телу. Развернувшись, он спрыгнул с табуретки, с грохотом ставя найденное к мешку. Хотел он было пойти за кастрюлями, которые, как он предполагал, свалятся ему на голову ко всему прочему, как вдруг по-за спиной подал тихий, шуршащий голос Эдгара:        —Я тебя по всему дому обыскался... А что ты, к слову, делаешь? — держал он в руках майку зелёного цвета и серые штаны. Одежда явно была не по размеру Рампо, да и кажется, что в целом всё было в этом доме для него слишком неприспособленно большим.        —Сложно догада-, — он хотел было сказать По, что тот дурак, раз уж таких простых вещей не понимает, но одумался. Не то настроение и время, чтобы оскорблять Аллана. — Я какао делал! Помогать не стоит, правда. Лучше иди отдохни! Там это, Карл по тебе соскучился.        Вздохнув и почесав затылок, По ответил:        —Спасибо большое за помощь, но я не хочу, чтобы ты покалечился... Давай пойдём на следующий, относительно простой компромисс - пока я буду разогревать молоко, ты будешь переодеваться, идёт?              Лицо Эдогавы посветлело и зацвело улыбкой, когда По начал с ним общаться на "ты". Ведь он смог неосознанно пробить ту стену уважения, и было это маркером их сближения.        —Да...Да! Прекрасно! Идёт! — подскочив с места, он набегу выхватил вещи из рук сбитого с толку По и помчался в коридор.              Рампо не хотел терять из виду Эдгара, мало ли что произойдёт. А в коридорах также было достаточно места для переодевания, так что всё в норме.       

...

             Да это же просто издевательство! Штаны совершенно ему не подходят - в них бы поместился ещё один Рампо, - а майка переквалифицировалась в платье. Точнее, как будто бы его пончо увеличелось в размерах. Эдогава взялся за подол, оттягивая его подальше, дабы увидеть насколько майка это платье. И с каждым преодолённым сантиметром его лицо искажалось в удивлении, — неужели он настолько маленький в этом доме?              Эдгар вышел из кухни ровно в этот момент, с подносом в руках. Сначала он было смутился и побледнел от страха, что выбрал не то, но затем решил, что негодование его крохотного друга будет довольно-таки смешным.              Эдогаву принудили развернутся цоканье чашек и по-эфемерному тихий смех.        —О! Какао готово!        —И это первое, на что ты обратил внимание?        —На другое я предпочитаю не обращать внимания, знаете-ли, — подбоченясь, ответил Рампо, делая последнюю фразу нарочито строгой.        —Ну, как скажешь.., — Эдгар задумчиво поглядел в окна, где была ночь непроглядная, и бьющиеся с пустотой звёзды, — Я постелю тебе, ведь уже ночь, ты, наверное, уже хочешь спать.              В планы Эдогавы спать не входило до этого момента. Точнее, как-то об этом и не думалось. Но теперь он, исходя из своего неоспоримо верного рассуждения, решил следующее:        —Нет! Мы будем спать вместе. Я не хочу оставлять тебя со своими мыслями, — когда он заметил замешательство Аллана, он пояснил с тоном будто бы для маленького ребёнка, — Ну как же можно не понять. Ты будешь думать без моего присутствия о каких-то очень глупых вещах, а потом из-за них грустить будешь. А я не хочу этого, понял? Ты мне ещё роман написать должен.        —Хорошо-хорошо! Я тебя понимаю, — но не успел По опомнится, как его схватили за низ пижамы и потащили куда-то по направлению вверх, бросив при этом "ну вот и пошли".              На удивления для Эдгара, дорога прошла в тишине, так ещё и Рампо смог запомнить направление куда Аллан в первый раз шёл. Удивительная память, которая покоряла. Удивительная скорость раскрытия происшествий, удивительная, по-детски наивная реакция на происходящее, но если дело касалось чего-то ему дорогому, то он в момент становился серьёзным, и это тоже удивляло. Сначала По думал, что это только так из-за его зависти к "Сверхдедукции", однако он вскоре понял, что именно Эдогава был для него удивителен и прекрасен.        —И ты снова погрузился в свои мысли, — голос, отрезвляющий и так вовремя обливший его голову ледяной водой.        —А-а? Да? Прошу прощения, постараюсь больше не углубляться в свои мысли, ведь, тебе это не нравится, — он посидел немного с раскрытыми от удивления глазами, — а Вас не смущает, что я к Вам так грубо, да ещё и на "ты" обращаюсь?        —Эдгар, честно, ты дурачок? Если меня что-то бы не устраивало, я бы уже давным-давно об этом бы сказал. И ещё, не то что мне "нравится-не нравится", я не хочу, чтобы ты вгонял сам себя в апатию. Ведь ты мой друг, и я не хочу тебя потерять!              Аллан взял в руки чашку, как оказалось, даже нетронутого какао, и начал приводить свои рассуждения за день в опрятный вид. Кажется, он что-то упустил... Нет, даже не так. Рампо ему не был никогда безразличен, и его слова так облегчают. Резкое, подобно лучу света в беспросветной тьме, осознание, что он не один, что Эдогава волновался за него! Это всё прошло как-то мимо и теперь так неимоверно легко и одновременно тяжело.        —Ну вот, произошло то, чего я и боялся, — его холодной щеки прикоснулось что-то тёплое, — положи чашку, я выпью. А теперь скажи мне, "почему ты плачешь"? Моя "Сверхдедукция" со всем справится!              Это была рука Рампо. Он пытается утолить грусть Эдгара. Эдогава тепло улыбается, даже глаза ради него открыл. Что-то солёное беспристанно льётся из глаз.        —Ну вот, нюни распустил... Правильно мне Фукудзава сказал, что все на свете это дети! — он безобидно посмеялся.        —Спасиб-бо... Спасибо большое. Я вечером даже про эмоции и п-подумать не мог... А тут раз - и слёзы, — прижав контрастно тёплую ладошку к своей ледяной щеке покрепче, высказался, спотыкаясь о слова и звуки, По.              Эдогава в очередной раз впал в беспомощное смятение.        —Это был мой долг - спасти тебя! А теперь всё, спать! — с таким восклицанием повалил Рампо Аллана на постель, крепко обнимая, — Не смей сопротивляться! Так как ты ребёнок, то мало ли куда можешь уйти, а потом сожалеть об этом. И знаешь, что потом? Слёзы и снова твоя апатия. Поэтому это такая защита.              Это действительно была защита. Эдгар дал себе расслабиться, дабы утонуть в этих тёплых и, несмотря на эту крепость, трепетных объятиях. Никогда прежде он не чувствовал себя таким... счастливым? Если это счастье, то что чувствует Рампо? По ведь себе уснуть не даст, маясь в смутных представлениях о правде про его ощущения.        —Рампо, скажи, а что ты чувствуешь? Ну, относительно этой ситуации и, — он мог задохнуться от волнения, но решил, что жить пока надо, — мен-ня?              Рампо думал до бесконечности долго, и это вводило в смущение.        —Насчёт этой ситуации то... Я слишком за тебя переживал, и чувствую облегчение, что ты сейчас рядом. Ну, и исходя из этого, так как я о тебе беспокоился, даже со стула трижды мог упасть, то ты мне явно не безразличен.        —Ты мне тоже не безразличен, знаешь.        —Да, я это знаю! А теперь спи, всё! Слишком часто ты по ночам работал.              И, если раньше его бы из-под одеяла вытащили стремление работать, то сейчас его не было. Зато было желание отдавать тепло и получать его в ответ. И По действительно был счастлив, засыпая рядом со своим соперником.              А Карл скрёбся в дверь, в мольбе прося войти, но вскоре, когда ответа по ту сторону не последовало, енот, в соображениях мести, пошёл есть незакрытое и любезно оставленное на столе какао.