Жги

Никакого разговора не было. Была тишина, звенящая тишина. Когда Лисы узнали подробности пребывания Нила у Воронов на рождество, благодаря красочному рассказу Жана, никто, конечно, не устоял от выражения сочувствия и душещипательных разговоров с Нилом об этом. Все хотели его подбодрить. Только Эндрю видел, как ему дискомфортно от всех этих проявлений заботы, вечного залезания ему под кожу с расспросами. Кроме Эндрю, единственными, кто не приходил к Нилу для проявления жалости были Аарон и Кевин. Оба не испытывали этой жалости, каждый, правда, по своим причинам. Эндрю тоже не сочувствовал, не жалел. Он молчал. Он не знал, что чувствует, а что нет. Где заканчиваются границы его боли и начинается боль Нила, которую он тогда переживал. Дни его превращались в дни сурка. Он просыпался с мыслью о веснушках на щеках, залитых кровью и слезами. Шел на пары, чувствуя фантомные воспоминания лезвия у рта. Нацеплял вратарскую форму на тренировке, ощущая жжение в не своих руках, которым приходилось выдерживать адские тренировки. Стоял по часу в душе, пытаясь стереть с себя мочалкой ощущение иглы, которой Жан зашивал расходившиеся раны. Ложился в кровать с ощущением огромной усталости, как будто, в этот и все предыдущие дни он проживал одновременно две жизни. Он там был один, один, один - взрывалось в его голове. Вот и еще один день. Он думал это однажды само пройдет. Но детское сердце смешное болит. Хочется вырвать его и положить в руки со шрамами, отдать, избавиться от этой боли. Только редкие вспышки сознания приходили к нему, когда он видел яркие голубые глаза, уставившиеся на него. Эти глаза натягивали гравитацию и заставляли его оставаться на земле. Нил боялся к нему подходить. Он притих, видимо, не знал, чего ожидать. Крутился где-то рядом, но больше не появлялся в личном пространстве Эндрю. Просто находился на расстоянии, ожидая. Замерев. Нил, очевидно, боялся разговора. Эндрю сам боялся. Сказать здесь было нечего, да, он и не смог бы выдавить из себя ни слова. За последнюю неделю он не сказал ни единого слова. Никому. Тишина. Вот, что характеризовало его истерику. Многие люди ругаются, громят все и крушат в моменты слабости. Эндрю лишь замирал. Как будто, если ничего не делать и не говорить, это пройдет как страшный сон, как будто, этого не было. Но каждый раз, видя эти шрамы и нежное задиристое создание укутанное в эти шрамы, Эндрю не мог отрицать. Это было. Нил живет с этим. Теперь и ему придется. Так много мыслей в голове, они кишат и роятся там, не давая спокойно и рационально все взвесить и вернуться к нормальной привычной жизни. Ты только и делаешь, что думаешь, думаешь, думаешь и молчишь. Молчание сводит с ума окружающих и тебя самого. Ты видишь, как Нилу плохо от твоего молчания, ему бы хотелось, чтобы что-то вырвалось из тебя, что ты несешь на своих плечах в одиночку, и вы бы справились с этим вместе. Но ты не можешь. Этот груз врос, как опухоль где-то в области сердца, и больше не отделим от тебя. В этой тишине рождается паника. Ты чувствуешь ее всем телом. Сознание сужается в одну точку. Эта точка фокусируется только на одном ощущении - боль. Ты больше не идешь, ты стоишь и смотришь на себя со стороны, как твое тело больше не подчиняется тебе. Да, и тебя-то нет в этом теле. Нечему подчиняться. Ты больше не командир, ты даже не подчиненный. Ты – никто. Собственное сознание больше тебя не слушается. Внутри лишь тишина и пустота. Пустота, как черная дыра, которая засасывает по сантиметру твоих внутренностей. Начиная с сердца и распространяясь на все органы, доходя до мозга, когда ты уже перестаешь видеть что-либо вокруг. Вокруг пусто, темно и страшно. Как бы плохо и страшно в этой темноте не было, она обволакивает тебя. Тебе не хочется никуда уходить, ты просто замираешь и погружаешься все ниже и ниже. Ты тонешь. Где-то из этой пустоты появляется маленький лучик, он ранит твои глаза ярким светом. Ты щуришься, пытаясь скрыться в темноте от него. Но через этот лучик идут волны. Волны света и тепла, которые медленно раздвигают темноту. И сквозь эти вибрации ты можешь различить очень настойчивое: Эндрю… Эндрю… Дрю… это я, Нил. Эндрю распахивает глаза и наконец более осознанным взглядом впивается в шрамы на лице. Любимом лице. Это Нил. Эндрю сидит в углу комнаты на полу. Руки его в крови. Ощущение боли постепенно начинает доходить до его нервных окончаний. Нил рядом с ним на расстоянии вытянутой руки сидит и внимательно смотрит на него. - Ты здесь? Ты со мной? – спрашивает Нил. Тишина. Эндрю хочется открыть рот и закричать, но он не может. Что-то склеило его внутренности, склеило его рот, и он не может пошевелиться, не может сказать. Он лишь смотрит испуганными глазами в глаза Нила и пытается дать понять где он. Он, как будто, в коме. Его тело не шевелится, но он все еще здесь. Ему хочется кричать: Я здесь, помоги мне найти путь обратно, я хочу жить. Но там все еще тишина. Нил, увидев этот затравленный взгляд лишь отодвигается дальше. Разрыв и без того огромного расстояния, делает с Эндрю невозможное. - Нет – вырывается из него. Он хватается за руку Нила как за спасательный круг. Тянет. Сознание постепенно возвращается к нему. Но в месте с ним и боль уже тут, как и воспоминания о том, что привело его сюда. Нил тогда, в рождество, отдал часть себя, защищая его. У Нила отняли частичку, которая должна была принадлежать Эндрю, весь Нил должен принадлежать Эндрю. Теперь Эндрю зол. Ему хочется отдать частичку себя Нилу, чтобы тот смог восполнить свою пустоту. Свои частички Эндрю не жалко, хоть все забирай. Но частичка Нила такая ценная и дорогая, ее не восполнишь такой же от Эндрю. Эндрю должен дать что-то бо̀льшее взамен. Взгляд Эндрю мечется по их соединенным рукам. Нил нежно держит Эндрю за руку, аккуратно и нежно поглаживая его большим пальцем по запястью. Что он может отдать взамен? Что бы он хотел отдать взамен? Ответ приходит сам собой – прикосновение. Самое ценное, что есть в арсенале Эндрю — это прикосновения. То, что наносило Нилу нестерпимую боль, может быть исцелением. Как только Эндрю подумал об этом, пазл сложился. Всё вдруг стало правильным. Как подарить прикосновения? Как сделать их исцеляющими, а не болезненными? Эндрю не знает. У него таких не было. Взгляд Эндрю все также бегает вокруг и мечется в поисках решения. Тут же он натыкается на Дэн и Мэтта, которые стоят в двери их комнаты и наблюдают как Нил пытается справится с панической атакой Эндрю. Мэтт нежно, но крепко обнимает Дэн, в защитническом жесте. Объятия. Вот оно. То, чего не было у них обоих. То, что не будет ранить, а позволит выдохнуть, потому что тебя защищают. То, что хочет сейчас сделать Нил по отношению к нему, защитить. То, что хочет Эндрю по отношению к Нилу, отдать частичку себя, своих таких ценных прикосновений, чтобы они были исцелением. - Обними меня – шепчет Эндрю одними губами – обними… Глаза Нила распахиваются в удивлении. Нил знает. Он знает, что для Эндрю значат прикосновения, он знает, что они болезненны, он знает, что когда страхи настигают Эндрю, прикосновения приносят еще больше боли. - Да или нет, Эндрю? Эндрю сглатывает. В пересохшем горле стоит ком. - Да, Нил, с тобой да. Эндрю сжимает руку Нила, давая понять свои намерения. Нил все понимает. Конечно же понимает. Он знает, что Эндрю не сдвинется с места, что даже слова сейчас невыносимая тяжесть. Поэтому Нил медленно придвигается к нему, шаркая коленями по полу, не выпуская руку Эндрю из своей, берет вторую руку Эндрю в свою вторую руку, заглядывает в глаза. И убедившись в том, что Эндрю не паникует, Нил невесомо повел своими руками вдоль рук Эндрю, поднимаясь все выше к его плечам. Нил едва касался кончиками пальцев повязок и кожи Эндрю, а в след за его пальцами уже бежал табун мурашек. Каждая мурашка будто кричала: Нил здесь. И все это сводилось в один огромных хор, растекающийся по венам Эндрю. Внутри него только Нил, и он здесь. Эндрю смотрел во все глаза, замечая каждую деталь того, как лицо Нила приближается к нему. Здесь нет страха и паники. Тут только тепло. Вместе с руками Нила тепло захватывало все тело Эндрю. Наконец руки Нила достигли плеч Эндрю, руки же самого Эндрю лежали на бедрах Нила неподвижно. Нил стоял на коленях, держась за плечи Эндрю и не решаясь пойти дальше на сближение. Нервные окончания Эндрю не выдержали такого напряжения и пальцы его рук сами впились в ткань спортивок Нила, сжав упругие мышцы под ними. Нил понял намек и привлек Эндрю к себе. Он медленно притянул его, приближая их плечи друг к другу. И вот, подбородок Эндрю уткнулся в плечо Нила, а сам Эндрю прижался своей щекой к его щеке. Руки Нила по-прежнему лежали на плечах Эндрю, не переходя на спину. Нил знает, что спина самое небезопасное место для него. И тут Эндрю ожил. Глупо, но как спящая красавица ото сна. Как будто, пробудился. Внезапно он смог дышать легко полной грудью, тело скинуло оковы оцепенения. Он повел своими израненными руками по бедрам Нила вверх, захватывая его футболку. Наконец его руки оказались на спине Нила. Спина Нила теплая, сильная, родная. Обхватив Нила, Эндрю начал его придвигать к себе, притягивая все ближе и ближе. Нил повернул голову, устремив на него вопросительный взгляд. - Да – лишь прошептал Эндрю и Нил тут же повел прикосновения от плеч к его спине. Вот оно. Мгновение, когда они сидят на полу, прижавшись друг к другу всем телом. Их руки на спинах друг друга нежно поглаживают ткань футболки, а вместе с этим и душу каждого через нее. Нил ластится к щеке Эндрю, как кот. А Эндрю на своем месте. Это место во вселенной нашлось, вот оно, в объятиях Нила. Та самая частичка, про которую он думал, которую хотел отдать Нилу сейчас, медленно перетекала по его пальцам прямо через спину Нила в его сердце, занимая там свое законное положение. Дверь захлопнулась, все ушли и оставили их в покое. Эндрю сам не заметил, как провалился. Нет, это была не темнота и пустота. Теперь это было мягкое сладкое облако, которое пахло как самый ценный дар на земле, как Нил. Прошло два дня. Всё немного вернулось на круги своя. Эндрю не был разговорчив, но с Нилом он начал обмениваться несколькими словами. Нил, вероятно, подумал, что объятия были первым и последним таким проявлением и больше ему ждать нечего, так как не пытался даже предпринять попытки еще раз обнять Эндрю. А Эндрю чувствовал тактильный голод. Он бывший наркоман (а бывших наркоманов не бывает), хорошо знал это ощущение ломки, зависимости. Эти руки все в шрамах манили его. Это случилось через несколько дней. Нил проспал на свою утреннюю пробежку, так как Кевин измотал его на тренировке ночью до полусмерти. Все давно уже ушли на занятия в учебный корпус, Эндрю остался, чтобы проследить за Нилом и убедиться, что с ним все в порядке, и он не болен. Пропуски утренней зарядки для Нила был из ряда вон, поэтому чем дольше длился его сон, тем больше росло беспокойство Эндрю. В какой-то момент Нил наконец очнулся резким рывком подорвавшись на кровати. Он слез с верхней койки и поплелся в ванную, однако, чуть не врезался в косяк прямо на глазах у Эндрю. Подождав несколько минут и не услышав звуков воды, Эндрю заглянул в ванную комнату. Джостен спал сидя на унитазе. Благо в трусах. Эндрю немного помялся, наблюдая эту прекрасную картину: Нил весь растрепанный с гнездом на голове, с помятым лицом, на котором виднелся след от подушки, сидел в одних трусах, закинув голову назад и приоткрыв немного рот. Эндрю подошел к нему вплотную, завел свои руки ему подмышки и потянул на себя. Джостен был тем еще кабанчиком. Когда Нила подняли на ноги, он начал немного просыпаться и заморгал глазами, невинно уставившись в лицо Эндрю. Эндрю в это время обнимал его, прижимаясь всем телам, чтобы удерживать от падения обратно на унитаз. Нил несколько раз сонно моргнул и наклонил голову, положив ее на плечо Эндрю и прислонившись губами к его шее. Губы Нила вызвали на теле Эндрю мурашки, которые бросились в пляс, мешая соображать и покалывая во всей правой части тела. Руки Нила потянулись к Эндрю и обхватили его за талию. Эндрю замер. Так далеко они не заходили. Но Нил спал на его плече, а руками лишь обвился вокруг тела, укрывая его как одеялом. Одеяло было теплым и приятно пахло. Эндрю крепче сжал свои объятия, а Нил на это что-то сонно промурлыкал и крепче сжал Эндрю в своих тисках. Не успел Эндрю насладиться этой близостью, как Нил внезапно замер. Он резко распахнул глаза, поднял голову и уставился на Эндрю испуганным взглядом, а потом шарахнулся назад, резко убирая руки с его талии. Эндрю резко потянулся к Джостену, чтобы схватить его и удержать обратно в объятиях, но тот, сделав шаг назад, оступился и полетел вниз, хватаясь за все подряд. Под руку ему попалась лишь занавеска от душа. Эндрю в последний момент схватился за голую талию Нила, слегка царапнув его ногтями в попытке удержать, и тут они оба полетели на пол. Открыв глаза, Эндрю обнаружил, что он лежит сверху на Джостене и их окутывает порванная занавеска. Каким-то чудом Эндрю успел подставить руку под голову Нила, и тот не проломил себе затылок. Послышалось: - Бляяяяять. Эндрю ты как? Нил поднял голову и уставился на Эндрю снизу-вверх. - Заткнись и обними меня уже наконец – безэмоционально произнес Эндрю. Нил пялился на него добрую минуту. - Ну же – начинал злиться Минъярд. Нил наконец запустил руки на талию Эндрю и сжал его в объятиях. А Эндрю уронил голову Нилу на грудь, и они остались так лежать. После этого случая, Нил стал понятливее и начал иногда спрашивать Эндрю об объятиях, на что ему всегда давался утвердительный ответ. Так они начали обниматься. Редко. В полной тишине, когда никто не видит. Эндрю пытался передать через объятия и невесомые прикосновения все, что он чувствует, все, что Нил заставляет его чувствовать, но то, что не может быть высказано. Но этого не хватало. Сначала Эндрю успокоился, договорившись с собой, что объятия помогают им преодолеть всю эту ситуацию с прошлогодним рождеством. Они не разговаривали об этом. Но ощущение решения проблемы не было. Наоборот, чувствовалось, что чего–то не хватает. Как будто они не равны. Эндрю теперь больше знает Нила. Что ему предложить взамен? Они больше не играли в свою правду за правду, однако, ощущение незавершенности оставалось и это выводило Эндрю. Ему даже пришлось заговорить об этом с Би. Би, как всегда, предложила, что-то не возможное (что вообще-то всегда работало), что Нил, возможно, тоже знает об Эндрю достаточно, и они квиты. Эндрю отмел эту мысль сразу. Нил знает больше всех, он понимает больше всех, но уж точно не все. Эндрю не чистый лист для него. Эти мысли терзали его все сильней, пока однажды, судьба сама не открыла ему глаза. В один из вечеров, монстры собрались в гостиной. Нил и Аарон рубились в приставку, Ники комментировал их борьбу, а Кевин залипал в ноутбук. Эндрю, не найдя любимого мороженного, сообщил всем, что уезжает в магазин. Он взял ключи и вышел в коридор. Дойдя до машины, он засомневался. В прошлый раз он не доел свое любимое мороженное, когда был вечер кино в комнате девочек. Вероятно, его мороженное хранится сейчас у них в морозилке и ехать в магазин в такое позднее время нет необходимости. Он развернулся, зашел к девочкам, забрал мороженное и направился к себе. Когда он открыл дверь, то увидел в гостиной неожиданную картину: монстры все вместе сидели в кругу на полу, а Ники раскручивал бутылочку. Все были так поглощены процессом, что совершенно не заметили, как зашел Эндрю. Он быстро уселся на пол на кухне так, чтобы его не было видно, при этом он видел их всех. Когда бутылочка остановилась на Ниле, Ники завизжал: - Ура! Нил! Твой плейлист выиграл. Давай сюда плеер. Нил неохотно вытащил из кармана старенький плеер и передал его Ники. Тот подключил его к колонкам и начал щелкать песни. Заиграли какие-то танцевальные треки. - Я бегаю под них – пробурчал Нил, когда все уставились на него. - Оооо, а песенки про любовь у тебя есть? – спросил Ники и зашевелил бровями. - Нет – быстро выдал Джостен. - Так, у тебя нет ни одной песни про Эндрю? – не унимался Ники. - Про Эндрю есть. - Почему тогда это не про любовь? – уже спросил Кевин. - Потому что песня не про меня и Эндрю, а только про жизнь Эндрю, до меня. Эндрю сидя в своем укромном месте уставился на Нила с удивлением. Что вообще Джостен знает о его жизни «до него»? Ну, он знает про Дрейка и Касс, но достаточно поверхностно. Что там еще за песня у него в плейлисте? - подумал Эндрю. - Покажи мне – резко вмешался Аарон. - Не уверен, что, как раз, тебе это понравится – оскалился Нил. - Плевать, я хочу знать то, что знаешь ты о моем брате. Что он тебе рассказывал? - Ничего – выдавил Нил и уставился в пол. Ники передал ему плеер и вопросительно на него уставился. Все ждали. - Ладно. Слушайте пока здесь нет Эндрю. Если он узнает, то открутит мне голову. Все, что тебе (он указал на Аарона) нужно знать это: первый куплет – Касс, второй – Дрейк. Остальное сам разберешь. Нил пролистывал песни. Эндрю сидел в напряженном ожидании. Наконец палец Нила завис, он тяжело вздохнул и нажал «плей». Из динамиков надрывно заорал голос: Жги, режь и круши. Бей и души То, что осталось от моей души То, чем любил. Я так решил - Я не хочу с ней больше жить! Эндрю замер. Не может быть. Это не может быть правдой. Нил уставился в окно и нервно тряс коленкой не в такт музыке. Он повернулся к Аарону и показал ему указательный палец, обозначая единицу, когда солист запел: Назойливым спамом мне шлют небеса Знак, что нужно спасаться Двойной сплошной чёрная став полоса - Не оставила шанса Наш карточный домик дрожит И рушатся этажи… Что-то в голове Эндрю начало разрываться. Жги, режь и круши. Бей и души То, что осталось от моей души То, чем любил. Я так решил - Я не хочу с ней больше жить! Он не хотел с ней жить, с его душой, грязной и мерзкой, запятнанной. И этот карточный домик с Касс так легко разрушился, лишь от дуновения ветерка. А вся его жизнь одна черная полоса. Нет. Две полосы. Эндрю перевел взгляд на Нила. Тот поднял голову, которую до этого опустил, уткнувшись взглядом в пол, и показал Аарону два пальца. Пусть пепел пожара с собой унесёт Инфернальный твой маскарад Мне не жаль, я отдам тебе всё Забирай и проваливай в ад! Передай Бафомету привет И спасибо за всё, чего нет (Крестражи сгорают в огне!) Блять, Дрейк. Пальцы Эндрю сжались в кулаки. Жги, режь и круши. Бей и души То, что осталось от моей души То, чем любил. Я так решил - Я не хочу с ней больше жить! Я не хочу… проносилось в голове Эндрю. Он опять посмотрел на Нила, руки которого сжимали плеер до побеления костяшек. Он судорожно дергал ногой. На лице со шрамами появилась маска, отражающая гримасу боли. Оставь мне всю боль и шрамы на коже Как память о прожитом (Нил начал чесать свои руки, в местах, где у Эндрю повязки) Жги, режь и круши. Бей и души Хочу быть как ты - без души! Нил схватился за голову и опустил ее между коленей. Видно было как ему сложно дышать. Аарон уставился на него со стеклянным взглядом. Там читался страх, ужас, что-то еще. Когда вокалист затянул свое окончательное: жгииииииии….., Нил рванул с места и метнулся к окну. Руки его дрожали, когда он начал доставать сигарету из пачки Эндрю. Чаще всего он курил свои сигареты, более легкие. Он с жадностью затянулся, как только чиркнула зажигалка. На фоне еще играла музыка. Нила трясло. Он пытался взять себя в руки, но ему явно не удавалось, что-то сковывало все его движения. Эндрю смотрел на него во все глаза. До него медленно доходило. Нил знает. Нил знает о нем все. Он знает это так, как будто сам был там. Он чувствует это также как сам Эндрю это ощущал. Маски насильников в его жизни менялись с частой периодичностью как маскарад. Когда, все это происходило с ним, он действительно готов был отдать все, отдать душу и вырвать свое сердце, лишь бы эти пытки закончились, но они продолжались снова и снова. А потом появились Касс и Аарон, и появился смысл терпеть все это. Так хотелось, чтобы Дрейк уже наконец забрал его душу себе за отсутствием своей и свалил в ад. Когда-то ведь Эндрю мог любить. Он вспомнил то время, когда он принял решение, что больше не сможет жить если не откажется от своей души, от своих чувств. Эти чувства приносили столько боли, что жить с ними было просто не выносимо. Страх, боль, ужас, тревожность. Это все, из чего состояла его душа. Так легко было от нее отказаться, ведь перед лицом пример чудовища, не имеющего вообще никаких чувств, тем более, сопереживания или сочувствия. Жги. В жилах стыла кровь от воспоминаний. Все они вырезаны на его сердце, выжжены временем. Эндрю смотрел на Нила в упор. Боль, которую Эндрю нес все это время, теперь разделилась на двоих. Ему резко стало легче, какой-то камень упал с его плеч. Они вместе. Вместе несут их груз жизней теперь. Теперь Эндрю несет и оберегает знание того, каково было Нилу там у Воронов на рождество, а Нил вцепился и не отпускает знание всей боли, которой пришлось пережить Эндрю, потеряв семью и натерпевшись от сводного брата. Они были такими поломанными и снаружи, и внутри. Многие говорят о пазлах, которые сходятся своими краями. Они же были снежинками, неповторимыми. И это чудо, что им удалось найти друг друга, чтобы края снежинок сошлись, и они превратились в настоящий ураган снега, сметающий все на своем ходу. Теперь их ничего не остановит, ведь они есть друг у друга. Они единое целое. Дрейк сжег Эндрю дотла, поглотил его душу, а Нил воскресил его из пепла и руин его души, создав что-то свое, созданное только для него, только для того, чтобы любить его. Эндрю подорвался с места и бросился на Нила, тот удивленно вскрикнул, выронив сигарету из губ. Нил только успел повернуться к несущемуся ему навстречу Эндрю и сделать шаг вперед, как Эндрю почти кричал: - Да! И прыгнул в объятия своего Нила, крепко прижав его к себе. В ушах стучала кровь, а руки цеплялись за все, что находили под собой: рыжие кудри, веснушчатые щеки, твердые плечи, теплая спина. - Ты больше не один – прошептал Нил притираясь своей щекой к щеке Эндрю – я с тобой Дрю. Я всегда буду с тобой.