О тепле и смущении

В первый раз Тэхён замечает его, когда на большой перемене, сидя в компании шепчущихся между собой Чимина и Юнги, неосознанно скользит взглядом по помещению. Шум толпы студентов заставляет уши прижаться к голове, несмотря на то, что учащиеся стараются вести себя потише, дабы уважать свой и чужой комфорт. Но и находиться в гробовой тишине никто не хочет, поэтому разговоры все же сливаются в один, более громкий. Глаза как-то резко цепляют маленькую фигурку, устроившуюся в самом углу столовой, задерживаясь. С такого расстояния не видно почти ничего, несмотря на стопроцентное зрение. Просто тёмный комочек, подтянувший колени к груди. Несколькими минутами позднее, проходя мимо углового столика к выходу, он с интересом разглядывает того, кто там устроился. Обычно все гибриды предпочитают держаться группами, ну или хотя бы парами, не считая хищников. Те, если их предки были одиночками, на уровне инстинктов предпочитают отдаляться. Но почему-то, глядя на незнакомца, сразу возникает осознание, что он не хищник. Тем совсем не свойственно вот так вот по углам сидеть, ведь натура требует внимания. Те же ласки, несмотря на свою крохотность, ходят, задирая носы. Что уж говорить про тех, у кого предки являются более крупными хищниками. По фигуре сразу становится понятно, что это парень, несмотря на огромное, цвета темного шоколада, худи, захватывающее бедра, прижатые к груди. Капюшон, накинутый на голову, закрывает пол-лица, кидая тень на глаза и оставляя на виду лишь покусанные, чуть сухие губы. Тэхён даже умилиться успевает, глядя на это чудо, других слов почему-то в голове не воспроизводится, что в книжку чуть ли не носом тычется, хрустя морковными палочками, что рассыпаны по бледно-зеленому подносу. Неужели семейство зайцеобразных? *** Второй раз происходит на следующий день, и Ким не сразу замечает его, стоя у доски с расписанием. Перед носом лишь мелькает тёмный капюшон, что к вывешенным бумагам приближается, что-то выглядывая. Несмотря на то, что, наверное, большая часть универа ходит в подобном образе, Тэхён сразу понимает — тот самый. Отходит чуть в сторону, дабы лицо, наконец, разглядеть, умиляясь тому, насколько крохотным выглядит это чудо. До плеча ему еле макушкой достаёт, и Ким, вполне серьёзный лис, между прочим, с трудом в себе давит желание улыбнуться до ушей. Отходя, не рассчитывает немного, когда эта кроха ему в грудь носом впечатывается, собираясь идти по своим делам, тут же шарахаясь в сторону. А Тэхён взгляд отвести не может от огромных чёрных глаз-бусинок, что сейчас, удивлённо расширенные, кажется, занимают пол-лица. Он глазами стреляет на лисьи уши, что выглядывают на макушке Кима, и ещё шаг назад делает, тихо, еле слышно пробубнив: — Извини... — Ким от приятной мелодичности урчать готов — так приятен тихий баритон чувствительному слуху. — Не ушибся? — беспокоится искренне, ведь парень действительно выглядит хрупким. Незнакомец смотрит в немом удивлении, и тёмные брови хмурит. Задумывается на секунду, а после, глаза опустив, твердо отвечает: — Нет. Ещё раз извини. Тэхён и слова сказать не успевает, как парень мимо него шмыгает, тут же скрываясь на лестнице. Ким готов поклясться, что капюшон этой крохи подозрительно зашевелился. *** Так проходит примерно две недели, и каждый день Тэхён по непонятной причине выискивает в толпе тёмный капюшон. И всегда находит. Внутренне даже не отрицает, что этот парень его зацепил, потому что в голове все ещё вырисовываются чужие огромные глаза, что своей чернотой затягивают. И красоты его, в целом, не отрицает. Хочется познакомиться. *** В день, когда он переходит к наступлению, пусть и с чужого пинка, Тэхён видит его на подоконнике с очередной книгой, когда стоит с Юнги у аудитории, ожидая начала пары. Парень снова сидит, сосредоточившись на чтении, и, кажется, не замечая вокруг ничего. И хорошо, наверное, ведь Тэхён совершенно не может контролировать свой умиленный взгляд. Эта крошка выглядит такой хрупкой в этом огромном худи, что хочется в объятиях стиснуть. Останавливает только тот факт, что парень в лучшем случае ему двинет, хотя, учитывая их разницу в габаритах, это маловероятно. А в худшем пожалуется администрации, что хищник не может держать себя в руках. А там уже никто не будет разбираться и узнавать, что Ким просто захотел это чудо потискать. Зато его взгляд замечает Юнги, до этого старательно расчесывающий кончик длинного хвоста. — Втюрился, что ли? — в этом весь Мин Юнги. Прямолинейный засранец и типичный представитель кошачьего семейства. Тэхён лишь глаза закатывает, стуча по бедру хвостом. — Как я могу влюбиться, даже не зная его? Мин смотрит на него, как на дурачка: — Большинство как раз влюбляются сначала во внешность. А потом узнают владельца этой внешности ближе, розовые очки бьются и бла, бла, бла... — Юнги... — Да ладно, ладно, понял я твоё восхищение. Предвидя твой возможный вопрос, сразу скажу — нет, я его не знаю. Но возможно Чимин знает. Этот мышонок, кажется, даже имена всех черепов в кабинете искусств знает. Кима как вспышка озаряет. Точно, Пак должен знать эту кроху. Желание познакомиться с ним выросло ещё больше, когда появилась возможность. — Где он? Пиши ему, пусть летит сюда. — хвост в энтузиазме начинает махать во все стороны, и парочка представителей птичьих смотрит на него с опасением. Юнги лишь брови поднимает, но достаёт телефон, принимаясь строчить сообщение. Не проходит и пяти минут, как на горизонте появляется Чимин, кивающий всем, и отвечающий на рукопожатия. Он действительно знает каждого в этом универе, если не лично, то через знакомых. И когда он подходит к подоконнику, на котором все также сидит незнакомец, Тэхён даже не удивляется. С какой-то жадностью смотрит, как Пак похлопывает того по аккуратной коленке, обтянутой черной джинсой, привлекая внимание, и, о боже, лис в этот момент, кажется, инфаркт ловит. Незнакомец улыбается ослепительно, выставляя напоказ безумно кроличью улыбку. Чимин перебрасывается с ним парой слов, после чего отходит, направляясь к друзьям. Не подтвержденный кролик провожает его взглядом, тут же встречаясь глазами с Тэхёном. Зрительный контакт держится пару секунд, после чего незнакомец переводит все внимание на книгу, чуть розовея очаровательными щёчками. Ким пискнул, вызывая у Юнги немой вопрос в глазах. Пак улыбчиво машет крохотными ладошками, тут же накидываясь на Юнги с объятиями, счастливо пища. Тэхён со смешком смотрит, как Мин показушно кривит лицо. Он бы может и поверил, что тому неприятны чужие объятия, если бы не застал сцену того, как тот мурчит, пока Чимин старательно гладит его треугольные уши. Пак отрывается от Юнги, тут же обнимая лиса, оглядывая его со странным беспокойством. Ким улыбается, взъерошивая светлые волосы между чужими круглыми ушками. — Юнги написал что у тебя бешенство. В чем дело? — Чимин действительно выглядит взволнованно. Лис кидает на Мина убийственный взгляд, а тот лишь плечами пожимает, старательно рассматривая какую-то грамоту на стене. Лишь подрагивающий кончик хвоста выдаёт его напряжённость. Ким вздыхает тяжело, лишь закатывая глаза на чужое ребячество. Обычно за подобные шутки можно остаться без хвоста, но парень привык. Поэтому лишь переводит чуть насмешливый взгляд на Пака: — Поэтому ты так неспешно шёл, здороваясь с каждым? Чимин лишь плечами пожал, хмыкая: — Я бы в любом случае мало чем помог, я ведь не крупный хищник. Инстинкты бы заставили меня бежать быстрее, при виде озверевшего студента, чем я бы сообразил что к чему. Тэхён цепляет пальцами кончик своего хвоста, и наконец переводит тему, кивая на сидящего в отдалении студента: — Кто этот парень? Чимин оглядывается, тут же натыкаясь взглядом на фигуру, не сменившую позу за их диалог: — Ты про крошку Гук-и? — Гук-и? — Ким улыбается широко от такого прозвища. — Чон Чонгук, первокурсник. Гибрид Нидерландского карликового кролика, и до жути стеснительный парень. — Чимин даёт отчёт, тут же с энтузиазмом глядя на лиса. — Понравился? А Тэхён не слышит, продолжая улыбаться и одаривать взглядом Чонгука. Кролик. *** Чимин, выявив интерес со стороны Кима к Чонгуку, тут же предложил переходить к активным действиям. — Давайте подсядем к нему на обеде? Юнги поднимает бровь: — Как я понял из рассказов этого влюблённого идиота... — он запинается, словив недовольный взгляд упомянутого, тут же исправляясь. — Этого восхищенного идиота, наш объект всегда сидит в одиночестве. Ким слабо пихает его в плечо, тут же слыша угрожающее шипение: — Не называй его так! Кот лишь закатывает глаза, пожимая плечами. Поведение друга не кажется ему странным, он всегда, с самого начала знакомства знал, что Ким Тэхён с головой в нейтрально-негативных отношениях. — Называй как хочешь, но суть я высказал. Чимин в их бурчание не вмешивается — его всегда забавляли подобные сцены между лисом и котом. Те иногда такие баттлы устраивали, что в пору запасаться сырными крекерами и наблюдать из первых рядов. — Он просто стеснительный сильно, я еле его на разговор вывел, и то, помогло лишь то, что он в первый день заплутал по второму корпусу, и подошёл ко мне. — Пак лохматит собственные волосы. — Но не думаю, что он будет против компании. Из-за картины, нарисовавшейся в сознании, уши Тэхёна прижимаются к голове. Вид потерянного крольчонка, что ходит по этим длинным коридорам лишь щемит сердце и добавляет желания познакомиться поближе, чтобы всегда иметь возможность оказать помощь. И не важно, что за месяц обучения Чонгук уже точно выучил где какая аудитория расположена. — Значит встречаемся у входа в столовую. — Решает Юнги, тут же дергая не ожидавшего, и от того пискнувшего Чимина за длинный тонкий хвост. — Сам не потеряйся, Мышонок. Пак бурчит недовольно, прижимая "пострадавшую" часть тела к себе, и провожая кота нахмуренным взглядом. Тэхён на прощание проводит рукой по волосам друга, подмигивая, и удаляясь за отошедшим в сторону кабинета Мином. *** — Снова привет, Чонгук-и. Чимин улыбается ослепительно, пока Тэхён как завороженный наблюдает как дёргается кролик, до этого вычитывающий что-то в тетради. Чёрные глаза, все такие же огромные, как и в последний раз, скользят по фигурам подошедших парней, на секунду зависая на улыбающемся лисе. — П-привет? — заикается очаровательно, тут же алея щеками. Юнги, пожалуй, будучи единственным, кому вся ситуация побоку, тут же плюхается напротив Чонгука, откручивая крышку на коробке молока. Чимин смотрит на него чуть недовольно, удивляясь чужой бестактности, но тоже садится напротив первокурсника, чуть неловко улыбаясь: — Не против, если мы составим тебе компанию? Чонгук глазами хлопает, ногтем цепляя корешок тетради, и кивает запоздало. Чуть отодвигается, давая место Тэхёну, что продолжает смотреть на него. Ким присаживается рядом, тут же ловя чутким носом приятный травяной запах. Так пахло цветочное поле там где он вырос. Чуть позабытый аромат вызывает тепло в груди. Пак, уже во всю грызущий зерновой батончик, указывает замершему Чону на Юнги: — Это Мин Юнги, он манчкин, поэтому такой крошечный. Юнги шипит недовольно, на что Чимин лишь хихикает, шурша упаковкой. Чонгук неловко улыбается краешком бледных губ, кивая в знак уважения. — А это Ким Тэхён, гибрид бенгальского лиса. Первокурсник прячет взгляд, наткнувшись на внимательные карие глаза, и, чуть помявшись, представляется: — Я Чон Чонгук, гибрид... — Кролика. — Лис кивает. — Чимин рассказал. Ким млеет от очарования. В парне напротив, кажется, идеально все — низкий рост, маленькие тонкие запястья и приятный голос. Он не идеализирует, нет, он просто восхищается. На его памяти ещё ни одно существо не вызывало в нем подобных чувств. С Чонгуком хочется сблизиться, хочется заботиться. Вокруг него даже аура какая-то тёплая, нежная. — Приятно познакомится, Гук-и. — он не может себе отказать в удовольствии смутить младшего уменьшительным прозвищем. Парень пусть и выглядит зажатым, но не выказывает явного недовольства по поводу неожиданной компании, но неловкость так и проскакивает в его действиях и явном незнании что говорить. Пока Чимин добродушно подмигнув лису, утягивает в тихий разговор Юнги, Тэхён поворачивается к Чону. — На какой ты специальности? Чонгук все также не смотрит в чужие глаза, теребя ниточку, торчащую из рукава. Отвечает так тихо, что даже четкий слух еле улавливает. — Литературовед. Ким не удивлен такому ответу, учитывая что почти в каждый из разов, когда он видел это чудо, в лапках того были книги. Он аккуратно наклоняет голову, также тихо говоря: — Не бойся меня, пожалуйста. Я просто хочу с тобой подружиться. Чонгук хлопает глазами, наконец встречаясь взглядом с чужими. В них не видит ничего, кроме какой-то неописуемой теплоты, которая не может не подкупать. Поэтому он кивает мелко, чуть улыбаясь: — Я постараюсь. И... мне тоже приятно познакомиться. В глазах у лиса загораются звездочки радости, и широкая улыбка расплывается на лице. Тэхён, решив сильно не смущать парня, молча подталкивает забившемуся в уголок Чонгуку морковные палочки, которые купил, пока ждал друзей. Но это срабатывает абсолютно зеркально — на милом лице тут же загорается яркий румянец и неуверенная улыбка. Тот тихо благодарит, начиная хрустеть, а Ким смотрит завороженно на это чудо, уложив голову на ладонь, и лишь пинок от Юнги приводит в чувство. По губам его читает "Не пялься." *** Теперь каждый день Тэхён, в компании парней, или же в одиночестве, прогуливается по универу, выискивая Чонгука. Тот чаще всего заседает где-нибудь в тёмном уголке, читая. Сегодня Ким, не увидев парня в столовой, решил пробежаться по зданию. Обычно Чон никогда не пропускал возможности похрустеть любимой морковью в компании книги, а теперь, чаще всего, в компании троих парней‐третьекурсников. Не увидев крохотной фигурки в углу столовой, лис нахмурившись, сказал парням не ждать его, а сам, схватив пачку морковных палочек, шустро зашагал на выход. Волнение поселилось в груди, а в голове же вырисовываются картины, что, возможно, Чонгука может кто-то обижать. Пусть это все и необоснованно, но Тэхён беспокоится. В конце концов, в университете почти никогда не случается тех же стычек между студентами, ведь вылететь никто не хочет. Но никто не может ручаться за несчастные случаи, а кролики, вроде как, по природе своей, слегка неловкие. Какой же Ким паникер, все-таки. Чонгук находится живым и здоровым в старой раздевалке, которой давно никто не пользуется. Тэхён сначала хотел пробежать мимо, но после все же рискнул заглянуть. И не прогадал. Эта кроха снова сидит, расположившись на старой парте, прижав коленки к груди и с упоением читая литературу. Лис делает шаг внутрь, видя, как дёргается чужой капюшон, и тут же встречаясь со слегка испуганными глазами. — Гук-и? Все хорошо? — Тэхён сводит брови, глядя на подобравшегося парня. Тот мнется секунду, но выдаёт с неуверенной улыбкой: — Да, хен, все хорошо. Извини, немного испугался. Лис улыбается тепло, но с места не двигается: — Я могу подойти к тебе? Чонгук выглядит поистине растерянным. Он моргает пару раз, оглядывая Кима с ног до головы, и, видимо, не найдя ничего криминального, спрашивает, чуть склонив голову вправо: — Почему ты спрашиваешь? — Некоторым гибридам-травоядным некомфортно находиться в ограниченном пространстве с хищниками. Чон выглядит так, словно увидел сугроб в июле. — Конечно, ты можешь подойти, хен. Но... — он прячет глаза, — мне очень приятно, что ты ценишь мой комфорт. Тэхён улыбается снова, чувствуя как хвост начинает нетерпеливо стучать по бедру: — Ценить чужой комфорт это нормально. Но я что пришёл-то... Почему ты не пошёл в столовую? Младший округляет и так огромные глаза, и это выглядит столь мило, что лис не может не свести брови умиленно. А Чон чужого выражения лица не замечает, начиная суетливо копаться в карманах небольшого портфеля, выискивая телефон. — С ума сойти, я пропустил начало перемены... У меня было окно, и я решил почитать просто... — парень весь поникает как-то, а у лиса сердце щемит от вида чужого подрагивающего носа. — Почему ты расстроен? Прошло не так много времени, мы все ещё можем туда сходить. А Чонгук на него уставляется с видом, мол, ты что, не понимаешь? Но видя действительно недоумевающее лицо, объясняет, тут же тушуясь и розовея: — Я не люблю еду в столовой, и обычно покупаю там только морковь, а её раскупают буквально за первые десять минут перемены. Так что, кажется, я сегодня воздержусь от похода туда. Лис, старательно скрывая самодовольство, но совсем не скрывая задравшийся повыше хвост, подходит к Чонгуку почти вплотную, протягивая ему упаковку любимых палочек. Тэхён действительно начинает переживать, что если Чон будет так часто хлопать своими ресницами, то взлетит, а кроликам это вроде как не свойственно... Гук же в это время переводит взгляд то на палочки, то на лицо возвышающегося над ним Кима. — Это... мне? — и смотрит неверяще так, в самую душу словно заглядывая. У Тэхёна от такого потока милоты аж в горле пересыхает, поэтому он лишь кивает молча. Маленькая лапка аккуратно забирает пакет, а лицо младшего пунцовеет. — Спасибо, Тэ... Тэхён умер, кажется. — Пожалуйста, Гук-и. — улыбаясь. А, нет, дышит вроде. — Не против, если я составлю тебе компанию? Чонгук, до этого сосредоточенно распаковывающий морковь, кивает, скидывая лежащий рядом портфель. Ким осторожно присаживается, корпусом поворачиваясь к младшему. Тот, кроме палочек в своих руках, кажется, не замечает ничего. Просканировав очередную толстовку, которая сегодня чуть светлее чем обычно — светло-серая, но все такая же огромная, лис кладет голову на руки, опершись на колени. — Можно спросить? Чон поднимает на него лицо. Его щека забавно выпирает, и он старательно жуёт, кивая. Тэхён взглядом цепляется за крохотную родинку под нижней губой младшего, и слегка подвисает. — Почему ты не снимаешь капюшон? — его действительно давно волнует этот вопрос, ведь он сам знает, что не очень приятно, когда уши прижимаются к голове предметом гардероба, поэтому большинство гибридов пренебрегают головными уборами. — Если эта тема для тебя неприятна, можешь не отвечать. Мне просто интересно. Чонгук на секунду перестаёт жевать, смотря на надкусанную палочку в руке. Он шумно сглатывает, и поднимает глаза на Кима, на секунду стреляя ими в чужие уши, что сейчас в ожидании стоят торчком. — Ну... вообще ничего криминального так-то... Тэхён молчит, не перебивая, лишь все также скользит взглядом по лицу напротив, отмечая ещё одну маленькую родинку на носу. — В общем, из-за того что мой предок является карликовым кроликом, то и уши у меня, эм... меньше чем должны быть. Чонгук выглядит поистине смущённо, а Ким лишь в непонимании вскидывает бровь: — А что, собственно, в этом такого, что ты капюшон не снимаешь? — В старшей школе я учился в классе, где было довольно много представителей кроликов, и я чувствовал себя слегка... обделенно? — Чем больше парень говорил, тем быстрее звучала его и так сбитая речь. — То есть... надо мной не смеялись, и в целом никак на это не указывали, но... так получилось, что я стал скрывать их. Лис сканирует взглядом чужой капюшон. В их реалиях крайне редко указывали на какие-либо "недостатки" малознакомым гибридам, ведь не все говорили от какой именно породы они брали корни. — Но ты ведь знаешь что гибрид именно карликового кролика, поэтому все ещё не догоняю. Чонгук надкусывает палочку, и минуту задумчиво жуёт. — Я не считаю это недостатком, ведь все понимаю — не глупый. Просто привык уже, наверное... — Снимешь? — Тэхён в надежде поджимает уши, скача глазами то на чужую макушку, то на слегка удивленное лицо. Чон вздыхает, и неловко откладывает упаковку. Зачем-то потирает ладони, и, кинув последний взгляд на в ожидании уставившегося Кима, тянет руки к капюшону. Лис, кажется, умирает вновь. У типичных представителей семейства кроликов уши не сильно длинные, и выступают сантиметров на пятнадцать, у заячьих чуть больше. У Чонгука, что сейчас настойчиво пялится в стену напротив, они максимум сантиметров десять в длину. Основание чёрных ушек скрыто мягкой шапкой тёмных волос, что спадают слегка закрученными прядями на лоб. Тэхён смотрит с таким восторгом на эту картину, что не сразу замечает настороженный взгляд Чонгука, направленный на его... хвост. Тот буквально не может ни на минуту перестать хлопать по бедру, показывая восторг хозяина. — Гук-а... они такие милые. Ты весь милый, черт, я кажется сейчас пищать начну. Чон от чужого восхищения весь краснеет жутко, сжимая свои предплечья. Гибриды редко комментируют чужие части тела, боясь случайно задеть, поэтому придерживались нейтральных взглядов и мнений. Комплименты своей животной части он получал разве что от мамы, которая и по сей день с удовольствием поглаживает его по ушам, когда та приезжает, и они проводят вместе ленивые выходные, лёжа перед телевизором. Поэтому чужой умиленный взгляд против воли вгоняет в краску. — Мне тоже нравятся твои уши. — ляпает, и тут же жалеет, видя как вытягивается лицо лиса в удивлении. Хочет было начать извиняться, но Тэхён наклоняется к нему, и тихо, с улыбкой, говорит: — Можешь потрогать, если хочешь. А Чонгук глаза распахивает. Это довольно... доверительное разрешение. Обычно до ушей дают дотронуться только близким людям, поэтому он не может не удивиться. Но потрогать действительно хочется. Поэтому он, закусив губу, неуверенно кивает, протягивая чуть подрагивающую руку к чужой голове, что склоняется слегка, чтобы было удобней. Пальцы аккуратно притрагиваются к кончику песочного ушка, что немного дёргается. Сдерживая улыбку, трогает более уверенно, поглаживая по росту короткой бархатной шерсти. Затем следует к основанию, и зарывается рукой в такие же мягкие волосы, что чуть темнее ушей. Тэхён в это время глаз оторвать от чужого улыбчивого лица не может, и когда Чон случайно опускает на него глаза, то резко засмущавшись, убирает руку. Выглядит умилительно, да так, что Ким совсем перестаёт контролировать дергающийся от радости хвост. Чужие прикосновения крохотных лапок были приятны, и лис даже не хочет скрывать тот факт, что с удовольствием бы повалялся на коленях младшего, давая полный доступ. — Ты... тоже можешь... — Гук почесывает горящую щеку, но тут же вскидывает руки, чуть громче восклицая. — если хочешь, конечно... я совсем не... — Хочу. Тэхён прерывает бормотание парня, легонько тыкая в маленькое ушко, что также как и его, минутой ранее, дёргается. Все также аккуратно проводит пальцами по бархату, замечая как чужие глаза прикрываются, и еле давит в себе улыбку. Решает не переусердствовать, потому, взлохматив чужие волосы, отнимает руку. — Они очень красивые, Гук-а. Младший очаровательно улыбается, сцепляя пальчики в замок: — Твои тоже... Возможно вообще умереть трижды за день? Они сидят в раздевалке до конца перемены, и Ким с упоением слушает мнение Чонгука о книге, которую тот сейчас читает. Моргает даже через раз, не в силах перестать разглядывать восторженного кролика. Тот слегка раскрепостился, и уже не прячет глаз. Взмахи руками при очередном описании индивидуального подхода автора вызывают умиление. Сам Чон вызывает умиление и теплоту в груди. Слушать его мысли и рассуждения действительно интересно, парень буквально читает книги между строк, подмечая малейшие детали в каждом прочитанном произведении. Ким даже съедает морковную палочку, которую ему предлагает младший, не имея возможности отказать этой крохе. Провожает его до аудитории, не слушая тихие отказы и бурчание о том, что они явно привлекают внимание. Лис лишь пожимает плечами, отвечая, что его не волнует чужое мнение, и Гука оно тоже не должно заботить. Тот в ответ бурчит снова что-то под нос, но больше не спорит. Они, пусть и словив взгляды учащихся, прощаются у самых дверей кабинета, и Ким, улыбнувшись тепло, треплет на прощание Чона по макушке, что вновь закрыта капюшоном, желая удачи, и получая ответное пожелание. *** Ким Тэхён официально умер. Вот прям на том же самом месте, где стоял. Убийцей его является милейший кролик, сидящий, как и всегда в углу столовой, и грызущий морковные палочки. Сидящий. Без. Капюшона. — Ты жив? — даже Юнги, увидев Чонгука, и замершего на месте Кима, заволновался. Тэхён нашёл в себе силы лишь помотать головой отрицательно, во все глаза уставившись на Чона. По слегка трясущимся рукам, понял что тот немного переживает, поэтому уверенным шагом направился к нему, пугая своим резким появлением. — Привет, Гук-и, прекрасно выглядишь. Чонгук, только успокоивший сердцебиение, неловко провел рукой по затылку: — Спасибо... ты тоже. Ну как с него не умиляться? Даже вечно ворчащий Юнги улыбнулся, тут же скрываясь за коробочкой молока. Тэхён буквально оторваться от разглядывания бархатных ушек не может, вспоминая, как те приятно ощущались под пальцами. Молчаливо вопрошая, он протянул руку к чужой макушке, и лишь когда парень еле заметно кивнул, пару раз провел по встрепенувшимся ушам, давя в себе желание пискнуть. Ну не солидно же. Мин, залипший в телефон, резко поднялся, не глядя хватая молоко: — Пойду встречусь с Чимином. И да, Ким... — лис вскинул уши. — Слюни вытри. И ушёл, помахивая хвостом и смеясь, не видя злобного взгляда Тэхёна. Вот же комок шерсти... — Извини его, он иногда мелет чушь. — Ким неловко улыбнулся, тут же ловя ответную улыбку напротив. — Ничего. Тэхён, вспомнив что-то, потянулся рукой к своему рюкзаку, выуживая под заинтересованный взгляд стеклянную бутылку, которую тут же впихнул в чужие руки. Любопытные лапки тут же завертели её, читая этикетку: — Морковный... сок? — он вопросительно уставился на лиса. — Ну... ты же кролик. Не пил что-ли никогда? — Тэхён действительно удивился, приподнимая брови. Чонгук покраснел слегка, откидывая прядку волос со лба, все также держа в руках бутылочку с ярко-оранжевым соком внутри. — Пил, конечно, просто... За что? — Я просто решил купить тебе сок, почему обязательно за какие-то заслуги? Киму доставляло безумное удовольствие наблюдение за смущающимся кроликом, который явно не знал как реагировать на такие подарки. — Спасибо, Тэ. — Чон с щелчком открыл сок, прикрывая глаза и прижимая узкое горлышко к губам, тут же приковывая к ним внимание тяжело вздохнувшего лиса. Тэхён готов был завыть подобно волку, будучи лисом. Картинка пухлых маленьких губ, обхвативших бутылку, и вид закрытых глаз отпечаталась в сознании. В горле пересохло. — Хочешь? — Гук перестает пить, коротко облизывая губы и протягивая ему бутылку. В любой другой день Ким бы отказался, но после такого ему явно не помешает. Сделав пару глотков в меру сладкого сока, он возвращает его Чону, кивая в благодарность. Стало чуть полегче. Ослепительно улыбнувшись, младший убирает бутылку в портфель. Тэхён замечает на столе новую книгу, и тут же с интересом начинает расспрашивать о ней. Чонгук с удовольствием отмечая в темно-карих глазах напротив явную заинтересованность, рассказывает. *** — Я, кажется, влюбился. Тэхён сидит на парте в аудитории, уставившись на свои руки. Рядом с ним стоит Юнги, и забежавший к ним Чимин. Оба уставляются на него как на полного идиота. Первым отмирает Мин. — Ты идиот? — тут же шикает от дернувшего его за хвост Пака, который с восторгом глядит на Тэ. — В Гук-и, да? — он настолько счастлив, что не может сдержать тихого мышиного писка. Чимин, являющийся, наверное, самым дружелюбным человеком на свете, искренне рад за своего друга и за милого первокурсника, общение с которым стало приятной частью университетских будней. Тэхён кивает. Он действительно только сейчас осознал, что испытывает нечто большее, чем простую симпатию. С Чоном хочется проводить свободное время, водить по дорогим сердцу местам и покупать ему морковные палочки с соком. Хочется смотреть на кроличью счастливую улыбку и аккуратно гладить бархат родных ушек, пока младший уютно лежит на его коленях. Чимин радостно подпрыгивает, тут же хватая друга за руку: — Ты должен позвать его на свидание! Нет! Обязан позвать его на свидание! Лис заторможенно кивает, и все оставшееся время до звонка молчит, размышляя. Да, он позовёт его на свидание. *** — Гук-и, пойдешь со мной на свидание? Тэхён, сидя рядом с Чоном в той же раздевалке, упирается затылком в стену, с волнением глядя как замирает младший. Тот моргает дважды, медленно поднимая на него глаза, в которых отражается удивление. — Ты... серьёзно? — на уверенный кивок розовеет щеками, и, сцепив пальчики, себе под нос бубнит. — Я уж думал ты не предложишь. Когда-нибудь наступит день, когда сердце Ким Тэхёна перестанет пропускать удары? *** Чонгук очарователен. Он просто восхитительно выглядит в объемном персиковом свитере крупной вязки до середины бедра и узких тёмных джинсах. Тэхёну даже не стыдно за свой хвост, стучащий от восторга по ногам, затянутым в чёрные джоггеры. Чон выглядит настолько тискательно, что Ким не может отказать себе в просьбе: — Можно тебя обнять? А в глазах такая надежда, что Чонгук, который хоть и жутко стесняется, не смеет отказать. Согласие тихое шепчет. Тэхён, пусть и желает как можно скорее стиснуть изо всех сил, лишь медленно подходит, аккуратно притягивая Гука к себе за талию, скрытую под мягчайшим свитером. Тот носиком ему в плечо утыкается, неловко обхватывая предплечья, и кладя ладони на лопатки. Ким умилительную улыбку не скрывает. Хотелось бы вплотную, так, чтобы руки этой крошки сцепились за его шеей, и сам он всем телом прижался к широкой груди. Но и так прекрасно. Все остальное впереди — в этом он уверен. А сейчас он лишь утыкается носом совсем рядом с мягким ушком парня, вдыхая полюбившийся запах и чуть сильнее стискивая в пальцах тонкую талию. Они гуляют до самого вечера. Чонгук, поначалу жутко стеснявшийся из-за широкой ладони, обхватившей его руку, теперь играется с длинными пальцами лиса, покачивая их сплетенные руки из стороны в сторону. Ему нравится Тэхён, нравится теплота в его глазах и яркий интерес к любым мелочам. Они не испытывают неловкости, разговаривая обо всем на свете. Вместе провожают последние лучи солнца, подставляя лица теплому ветру, что срывает мелкие белые цветки с деревьев. Ким с улыбкой вытряхивает парочку из чужих разлохмаченных волос, не отказывая себе в удовольствии почти что любовно огладить чёрные ушки. Чонгук глаза прикрывает, улыбаясь. Тэхён провожает его до дома, рассказывая как в старшей школе выпил две коробки молока на зло Юнги, и как потом было плохо. Гук смеётся, а у Тэ сердце бьется в несколько раз быстрее. Стоя у многоэтажки, что в почти наступившей темноте горит яркими огоньками-окошками, они смотрят друг другу в глаза. Чонгук пропускает момент, когда Ким подходит ближе и снова обнимает его, шепча прямо в напрягшееся ушко: — Спасибо за прекрасный день, Гук-и. Мне было безумно приятно провести его с тобой. Чон улыбается, отстраняясь мягко, но не отпуская чужой руки, которую стискивает в тёплых ладошках. Привычный румянец расползается по его лицу. — И тебе спасибо, Тэ. Это было... тепло. До завтра. С этими словами он резко хватается за плечи оторопевшего лиса, поднимаясь на носочки и неловко чмокая в скулу. Скрывается за дверью подъезда быстрее, чем Ким успевает моргнуть. Тэхён ещё пару секунд тупо пялится в закрывшуюся дверь, а после смеётся. Смеётся, прижимая пальцы к скуле, сохранившей тепло мягких губ. Чонгук верно сказал. Тепло. *** — Вы такие приторные, у меня аж зубы болят. Юнги показушно кривится, глядя на шушукающихся между собой парней, которые тут же переводят на него недоуменные взгляды. Проходит секунда, и Чонгук, сообразивший, краснеет, тут же утыкаясь глазами в экран телефона, который даже не удосужился включить. Ким же, напротив, смотрит в глаза с дерзостью: — Мы — выделяет интонацией, — милые, кошак ты, а зубы у тебя болят, потому что вечно молоко свое пьёшь. Юнги возмущённо вскидывает бровь: — Если ты один раз загибался от того что выпил две коробки за раз, это лишь твоя вина, никак не молока. И оно укрепляет зубы, идиот. Чонгук на пару с молчащим Чимином хихикают, пока Ким закатывает глаза. Кот на его действие лишь посмеивается мерзко: — Закатывай, закатывай, может мозг свой крошечный увидишь. Тэхён сжал зубы: — Кто бы говорил про крошечность. Юнги на такое лишь фыркает, кивая в сторону кролика: — Я выше Чонгука! — Так он карликовый кролик. Для них низкий рост это норма. — Чимин выглядит так, словно объясняет простую истину ребенку. — И вообще, не обижай крошку Гук-и. Юнги на повышенной интонации передразнивает фразу Пака, высокомерно складывая руки на груди. — Всё равно. Среди нашей компашки я теперь не самый низкий. А если тебя, — он тычет длинным пальцем в сторону Кима. — что-то не устраивает в чужом низком росте, это только твоя проблема, переросток хренов. Лис ухмыляется, закинув руку на плечи тут же замершего Гука, притягивая несопротивляющееся тельце к себе: — В росте крольчонка меня устраивает все. В нем самом меня устраивает все. А вот ты ведёшь себя так, словно у тебя гены медведя. Чонгук, если бы знал их первый день, подумал бы что те серьезно ругаются. Но теперь подобные перепалки стали чем-то обыденным, все знают что эти двое ворчат друг на друга не с целью обидеть или задеть, а просто прикалываясь. Он уже не обращает внимания на ответ Юнги, сконцентрировавшись на тёплой руке, обнимающей и прижимающей к ещё более теплому телу. Вольно невольно расслабляется, вдыхая запах хвои и на свой страх и риск утыкается носом в чужую шею. Тэхён слегка дёргается, запинаясь, а после как ни в чем не бывало продолжает бессмысленный диалог с Мином. Лишь крепче прижимает к себе. *** Проводить перемены в старой раздевалке стало привычкой. Они иногда сбегали от Юнги и Чимина, потому что в столовой Пак не мог перестать болтать с Гуком. Видимо эта кроха у всех вокруг вызывала умиление. Сюда лишь один раз сунулась какая-то парочка, но увидев что помещение занято, тихо удалилась, извиняясь за беспокойство. Тэхён с наслаждением гладит ушки привалившегося к его груди Чонгука, который, кажется, готов задремать. Прошла неделя с их первого свидания, и за это время они сходили ещё на два. Теперь каждый день они встречают и провожают тёплыми объятиями, а иногда, в конце свиданий, Чонгук чмокает его в скулу, также резко убегая, как и в первый раз. Тэхён не то чтобы торопится, и желает повесить ярлыки, но хотя бы быть уверенным, что ему дают зелёный свет. Поэтому аккуратно выпутывает пальцы из чужих волос, шепча в ухо: — Чонгук-а... — слыша в ответ заинтересованное мычание, он продолжает. — Ты будешь со мной встречаться? Чон в его руках замирает окончательно, и чёткий лисий слух улавливает ускорившееся в этой оглушительной тишине сердцебиение. Он не торопит, даёт время подумать, и лишь возвращается к поглаживанию чужих волос. Гук отмирает через минуту, садясь ровно, и смотря в тёплые глаза напротив. — Ты... действительно уверен? — уточняет все равно, хоть и не видит ничего кроме уверенности и тепла в карих глазах. Лис кивает, костяшками руки оглаживая чужую горящую щеку, и, наклонившись, медленно целует в лоб: — Как ни в чем другом. Ты безумно нравишься мне, Гук-а... С первой нашей встречи понравился. А потом как-то резко я осознал, что влюбился. В твои рассказы, улыбки, в твои ушки. В вечно красные щёчки и тёмные глаза. Гук-и, я влюблён в тебя. Чонгук, под конец этого монолога ставший красным, как майский закат, резко заморгал. Тэхён, перепугавшись до глубины души, схватив младшего за плечи, принялся тараторить: — Почему ты плачешь, крольчонок? Я обидел тебя чем-то? Извини, мне не стоило вываливать это все на тебя... Я... Чон, накинувшийся на него с объятиями, прерывает этот панический бубнеж. Прячет счастливую моську на чужой груди, шмыгая носом. — Я тоже влюблён в тебя, Тэ... Я очень хочу с тобой встречаться... Успевший поседеть ушами лис наконец выдыхает. Этот крольчонок, видимо, всегда будет вводить его в самые разные состояния, начиная с испуга, и заканчивая теплом, окутывающим сердце.