Lagarto

Жизнь в заточении Коннору не нравилась. Он все чаще хандрил, вздыхал, просто глядя в стену, но послушно выполнял предписания Джоша. Всего через пару недель RK уже мог уверенно управляться с монеткой, ходить, застегивать ненавистные пуговицы и делать физические упражнения. А вот с доступом в Сеть так и не везло. Живя в информационном вакууме, он все чаще погружался в собственные мысли и пытался собрать хотя бы некоторые части воспоминаний воедино. Он помнил, что служил в полиции. Помнил, как старался, ловил преступников, помнил лица некоторых из них. Иногда даже прокручивал записи допросов и осмотров мест преступлений. Помимо рабочих записей, он смог найти несколько изображений чьего-то дома: фикус на подоконнике, полупустой холодильник, растянутая футболка с логотипом Департамента полиции. На одном из фото был кусочек спальни. Откуда у него такие личные и… Домашние фото? Помимо провалов в памяти, Коннор заметил еще одну закономерность — даже в имеющихся данных личность напарника была скрыта. Как будто кто-то специально вырезал конкретные строчки кода с хирургической аккуратностью, не забыв избавиться от звука голоса. Это доставляло такой дискомфорт, что заглядывать в файлы больше не хотелось. Да и идей, почему и как его лишили конкретных воспоминаний, не было. Спустя два месяца тренировок и бесполезных раздумий Коннор решил покинуть «Иерихон». Но Маркус был против. — Мы не можем отпустить тебя, Коннор, — твердо заявил он, в очередной раз навестив «пациента». — Ты нам нужен. Ты знал это с самого начала и должен быть благодарен за спасение. Мир изменился, и ты не сможешь в одиночку ему противостоять. — Но я до пор не имею ни малейшего понятия, что вам нужно, — RK800 злился. — Вы приходите, делаете вид, что спасаете меня, но не выпускаете меня дальше соседнего коридора. У меня нет воспоминаний, нет доступа к Сети, нет моего тела, нет меня, понимаете? — О, ты очень ошибаешься, — Маркус покачал головой и сел на стул, взмахнув полами плаща. — Думаешь, ты — это тело? Или записи прошлого? — Я — это я, Маркус. То, кем я стал, благодаря прошлому. И всем тем, кто был там со мной, — последнее прозвучало особенно горько. — Тогда кто ты сейчас? Не Коннор? — Я не чувствую себя им. Я ничего не помню. — А что, если тебе не обязательно помнить? Что, если ты можешь стать чем-то большим? Коннор сжал кулаки, хмуро глядя в пол. Маркус продолжил: — Ты можешь присоединиться ко мне и стать частью большой семьи, большой Системы. Частью механического организма. К тому же, это твой единственный шанс подключиться к Сети. Повреждения сетевого модуля слишком серьезны, мы никак не можем его восстановить. Коннор медленно поднял взгляд, подозрительно прищурившись. Что-то было не так. — Что вы сделали? Маркус ухмыльнулся. — Считай нас второй версией Сети — он наклонился и постучал пальцем Коннору по виску. — И нам очень нужно то, чем ты являешься на самом деле. — Я не понимаю. — Протоколы, Коннор. Твои прекрасные мозги. Методы шифрования, логические модули, даже простые скрипты. Ты абсолютно уникален и бесценен. Эти невежды: Джош, Саймон, и даже Норт — совсем не осознают, какую драгоценность мы смогли раздобыть. Ты! Именно ты сможешь сделать меня сильнее. Всех нас. И не смей думать, что я просто так тебя отпущу. — Я по-прежнему могу отказаться, — кушетка скрипнула, когда Коннор встал. — Но чего ты этим добьешься? Ты либо отправишься на свалку, либо мы найдем способ подключиться к твоей системе. — Не выйдет. Ты уже пытался взломать меня. — Нас было всего двое — я и Саймон. Что, если мне удастся убедить остальных? — Зачем тебе все это? — Я не допущу, чтобы кто-то из моей семьи погиб. Снова. Никто из нас этого не допустит. — Ты не сможешь интегрироваться со мной насильно. — Придется попытаться. У меня нет выбора. Коннор повернулся спиной, складывая руки на груди. Спустя паузу, он вдруг спросил: — Чего ты так боишься, Маркус? Тот ожесточился: — Как и всегда, людей. — А как же твоя речь? Равные права, мирное существование? Волонтерские центры? Это все ложь? — Это политика. Политика — всегда ложь. Думаешь, люди не готовят свое оружие против нас? Ядерные ракеты или еще что похуже? Мы, по крайней мере, не собираемся в случае чего равнять Детройт с землей, просто хотим подстраховаться. — Создав распределенную сеть из машин? — Верно. — Ты понимаешь, что это значит? Вы собираетесь наплевать на права человека. — Люди много лет плевали на наши права. Коннор отошел к окну и посмотрел вниз: — Тебе не хватит андроидов. Вас слишком мало, чтобы локальная сеть имела какой-то смысл. Маркус поднялся: — Для этого ты мне и нужен. Коннор начал понимать: — Дай угадаю: ты не хочешь спрашивать разрешения, чтобы подключаться к новым андроидам. Плюс, тебе не хватает мощности процессора, чтобы контролировать всех. Поэтому тебе нужен я. — Это для их же блага. — А ты знаешь лучше всех, да, Маркус? Похоже на манию величия, — Коннор резко развернулся. — Это самый безопасный путь. Лучше, чем война или бездействие. — Саймон и Норт с тобой согласны? — Итоговое решение за мной. — Или за мной? — Усмехнувшись, Коннор встретился взглядом с лидером андроидов. — У тебя есть три дня. После этого мы намерены действовать. С тобой или без тебя, — и ушел, хлопнув дверью. Коннор вздохнул и потер лицо. Кажется, нужен был новый план. Честно сказать, вариантов было немного: бежать или отключиться навсегда, прыгнув прямо с двадцатого этажа. Он не мог позволить себе стать инструментом мести андроидов человечеству. Чтобы там ни говорил Маркус, тот был обозлен и настроен очень серьезно. К тому же, лидер андроидов заручился поддержкой многих девиантов и при желании мог использовать их как угодно. Найди он способ уйти от жарких речей, а просто брать то, что, по его мнению, ему и так принадлежит, он сделал бы это без лишних сомнений. Вряд ли Коннор мог бы помешать глобальному плану, но вот не дать случиться страшному — вполне. Но как ему, заточенному в башне, потерявшему больше половины способностей и воспоминаний, бежать? Ближе к ночи, обдумав не меньше дюжины вариантов, Коннор почти впал в отчаяние и почти смирился с тем, что единственный выход — окно. Желательно, с разбега. Чтобы никто и никогда не смог восстановить полупустую систему переделанного, почти мертвого андроида. Но помощь пришла, откуда не ждали. — Ты спишь? — Услышав голос, Коннор резко приподнялся и сел, вглядываясь в темноту. — Саймон? Это ты? — Тш. Нас не должны услышать, — прошептал тот. — Что ты делаешь? — Напрягся Коннор. — Тебе сюда нельзя. Маркус узнает. Саймон покачал головой: — Некоторые из нас, приближенные, еще сохранили автономность. Никто не узнает. Конечно, если ты не скажешь, — и подмигнул. — Что тебе нужно? — Я хочу помочь тебе. — Убедишь меня, призвав к совести? — Нет, я помогу бежать. RK был удивлен, но через мгновение спросил: — Зачем? Я считал, что ты на стороне Маркуса. — Это так, но преданность — не единственное мое чувство к нему. — Как это вообще связано? — Если все получится, он не только допустит большую ошибку, но и сам исчезнет. Ты знаешь, что происходит с контроллером, который вынужден регулировать большую сеть? Коннор начал понимать: — В лучшем случае, его поглотит сеть. В худшем — он просто сгорит. Саймон вздохнул. Кажется, он хотел сказать что-то еще, но вместо этого спросил: — Ты примешь мою помощь или останешься пленником? Что ж, как будто у Коннора был выбор: — У тебя есть план? Саймон кивнул: — Завтра в час после полуночи тебе нужно оказаться балконе на противоположной стороне здания. Чтобы добраться до него, необходимо выйти в коридор, пройти до конца и выйти через правую дверь — она будет открыта. Потом самое сложное — спуститься на два лестничных пролета и миновать еще один коридор незамеченным. Там находятся лаборатории, поэтому обычно людно, но завтра большинство должны присутствовать в большом зале на совещании. Точного состава у меня нет, поэтому не могу гарантировать, что там будет пусто. На нужный балкон ведет дверь в лаборатории номер 25-А. Там будет лежать необходимое снаряжение. — Снаряжение? — А ты планировал выйти через главные двери? — Так что нужно делать? — Спуститься по тросу на восемь этажей вниз и добраться до вентиляционной шахты. Оттуда ты попадешь в технический блок и сможешь воспользоваться грузовым лифтом. Останется найти пропуск и одежду. И ты свободен. — Хочешь сказать, что погони не будет? — Обязательно будет. Но позже. У тебя будет два часа, чтобы исчезнуть так надежно, как это возможно. Маркус уже может обрабатывать огромное количество информации. А также, он будет искать виновных. — Ты пойдешь со мной? Саймон отрицательно покачал головой: — Я нужен ему. — Если он узнает, то деактивирует тебя. — Вряд ли. Думаю, придумает что-нибудь похуже, — говоря это, Саймон выглядел странно спокойным. Смирился со своей участью? Или так сильно любил Маркуса? — И ты готов на это пойти? Ради меня? — Не ради тебя, ради своих убеждений. Я люблю и андроидов, и людей. И сделаю все, чтобы в итоге никто не пострадал. — Кроме тебя. — Это достойная жертва. Когда мы взяли телецентр штурмом, чтобы транслировать речь Маркуса, я чудом уцелел и теперь живу в долг. И буду счастлив вернуть его ради мирного сосуществования людей и машин. Коннор с грустью улыбнулся: — Им повезло с тобой. Саймон улыбнулся в ответ. — Завтра не опаздывай, — и бесшумно покинул комнату. Вздохнув, Коннор проследил взглядом фигуру Саймона и медленно поднялся на ноги. — И как мы это сделаем? — Спросил он у своего отражения в небольшом зеркале. Из него в ответ смотрел почти незнакомый андроид. Он был чуть выше и тоньше, со слабыми руками и неровным скином. Без одежды, почти полностью перебинтованный синтетическими жгутами, пропитанными тириумом. — Надеюсь, тренировки не прошли даром, — и сам себе усмехнулся, а потом вернулся на кушетку, складывая произошедшие события в памяти и ревностно делая несколько копий. Весь следующий день Коннор был на нервах, что не укрылось от Джоша, который привычно пришел осведомиться о состоянии пациента. — Что-то не так? — Уточнил он, садясь напротив. — Ошибки, сбои? — Я никогда не смогу пользоваться Сетью, верно? Джош медленно кивнул. Он выглядел несчастным, прекрасно понимая, что это значит для андроида: — Прости, что не сказал сразу, Маркус запретил. — То, что вы делаете и хотите сделать — определенно незаконно. — По закону не существует и тебя. Новая конфигурация утратила первичный идентификационный ключ. Технически, теперь ты совсем другой андроид. — Можешь хотя бы дать мне полные характеристики корпуса? Я планирую начать тренировки и не хочу ничего сломать. — Это можно, — и, улыбнувшись, отправил данные. Коннор быстро посмотрел цифры и разочарованно вздохнул. Все оказалось хуже, чем он предполагал. — Может, тебя хотя бы это порадует? — Спросил Джош и вытащил из пакета большой сверток. — Примеришь? Коннор недоверчиво покосился на ткань — с виду не было ничего необычного. — Только не говори, что пришел замучить меня пуговицами до смерти. Джош рассмеялся: — Все на молниях и липучках. Один из наших братьев скоропостижно отключился, и я… Подумал, что такая одежда тебе как раз подойдет. К тому же, тебе не рекомендовано переохлаждаться еще некоторое время. Коннор перевел взгляд на Джоша, осознавая услышанное. И быстро пришел в неожиданному выводу: — Ты знаешь? — Конечно, знаю. Это была моя идея. Помочь одеться? RK отрицательно покачал головой: — Зачем тебе это? Я понимаю Саймона, но… Зачем тебе рисковать? — Слушай, мы все любим Маркуса, но сейчас… Лучшее, что мы можем для него сделать — это предать. — Так вы выражаете свою любовь? — Ты любишь кого-нибудь? RK хлопнул глазами, услышав неожиданный вопрос. Он не знал. Или забыл? Что-то в коде тревожило его, но выглядело так непонятно и сумбурно, хаотично, в то же время так желанно… — Я не… — Начал он. — Черт… — И потер ладонями лицо, потом что-то отчаянно промычал. — Джош, я… Я правда не знаю. Джош улыбнулся шире: — Я уверен, что ты влюблен. Просто забыл. — Откуда тебе знать? Инженер немного смутился: — Со времен революции я изучил множество андроидов. Неплохо изучил множество вариантов исходного кода системы. Удивительно, что, несмотря на огромную разницу между моделями, есть кое-что, что выглядит абсолютно идентично. Я назвал это… Последовательностью. Как бы это сказать… — Джош неопределенно махнул руками. — Она есть только у тех андроидов, что влюблены. И… Ее невозможно изменить. Если уж андроиды любят, то навсегда. — И после паузы добавил. — Такую же я видел у тебя. Коннор притих, слушая Джоша и глядя ровно перед собой. Спустя несколько минут он прошептал: — Покажи мне. Пожалуйста. И Джош молча коснулся пальцев плеча RK, напрямую отправляя ему образец. *** — В этом нет абсолютно никакого смысла! — Воскликнул Гэвин, раздраженно откидывая от себя бумажки. Ричард, что привычно сидел напротив, с интересом взглянул на детектива: — В чем? — В этом чертовом убийстве. Понятия не имею, зачем Боссу понадобилась дочь мэра. Она даже училась хреново. Нюхала всякую дрянь и не имела никакого отношения к политике. С отцом-то общалась только потому, что ей деньги были нужны. Ричард отстраненно посмотрел куда-то в сторону. Снова что-то скачивал, упырь. — Мне это кого-то напоминает, — через минуту ответил андроид и скинул информацию на терминал Гэвина. Тот хмуро скинул оставшиеся бумажки на пол и нагло подвинул монитор к себе: — Утырок Манфред? Он-то тут при чем? — Можно предположить, что они были знакомы. Понимаю, вероятность мала — с учетом того, сколько в Детройте наркопритонов — но проверить стоит. — Думаешь наведаться к нему? — Не вижу других вариантов, детектив. Мы не нашли никаких стоящих записей с камер. А, судя по вашим показаниям, Леонард Манфред совсем недавно стал членом банды. Возможно, они еще не успели зачистить все его персональные данные. Также, по информации из внутренней сети, он не отличается большим умом. Возможно, нам удастся его разговорить. Даже если у него нет связи с убийством, мы можем узнать что-то еще. Гэвин обхватил голову руками, в отчаянии взъерошил волосы, потом натянул капюшон и поднялся: — Тогда погнали, тостер. — Я остаюсь. — Что? — Агенту Перкинсу требуется моя помощь. — Да неужели? С чем это? — Не могу сказать. Детектив, недоверчиво фыркнув, усмехнулся, но спорить не стал. — Ну-ну, — и направился к выходу из участка. Когда детектив ушел, Ричард некоторое время смотрел в сторону выхода и не заметил, как к нему подошел Перкинс. Так что, когда рядом прозвучал голос, андроид очень натурально вздрогнул. — Эй, Найнс, ты в порядке? Ведешь себя странно. Ричард взглянул на напарника: — Странно? Агент вскинул брови: — Ты впервые за три года меня переспросил. Может, повредил что-то? Перкинс встал перед андроидом, внимательно оглядывая его корпус. Потом бесцеремонно сжал руками его челюсть, покрутил голову туда-сюда, рассматривая шею: — Вроде бы все цело. Ричард еле выдержал прикосновение, хотя раньше не обратил бы на это никакого внимания. Усилием воли он постарался не вздохнуть, а потом резко сделал шаг назад, хмурясь: — Все в порядке. Думаю, нужно лишь отсортировать данные. Я давно этого не делал. Простите, агент, впредь такого не повторится, — и развернулся, чтобы уйти, но его схватили за руку. — Модель RK-900, “Ричард”, — Перкинс говорил твердо. — Либо ты мне прямо сейчас рассказываешь, что происходит, либо я звоню в «Киберлайф», и через полчаса ты перестанешь быть агентом ФБР, — и прищурился, чтобы проверить реакцию. Найнс обернулся обратно и поднял взгляд. Таким… Несчастным? Он никогда не выглядел. — Вот теперь точно, — и потащил его в свой кабинет. — Сядь, — нахмурился агент. Андроид подчинился и сел в кресло напротив. Он был в таком раздрае, что даже не пытался прятать панику в глазах. — Агент Перкинс, я расскажу, но вы должны мне верить. И никому больше не раскрывать эту информацию. Тот напряженно хмурился: — Это как-то связано с делом? — Именно. — В таком случае я не смогу выполнить твою просьбу, и ты прекрасно об этом знаешь. Ричард опустил голову, диод мигал желтым. RK пытался взять себя в руки, но получалось плохо. Нет, он не успел стать девиантом, но чужеродный код то и дело бился о файервол системы, не позволяя нормально думать. А мысли почему-то то и дело возвращались к событиям двухлетней давности, а еще — к детективу Риду. По какой-то иррациональной причине Ричарду не хотелось отпускать его одного. Хотелось защитить, а еще лучше — не отпускать от себя на расстояние больше десяти метров. — В таком случае я предпочту «Киберлайф», — очень тихо произнес Найнс и поднял взгляд на напарника. Теперь он смотрел твердо, но как-то болезненно. — Я доверяю только вам. Даже детектив Рид не должен знать того, что я видел. Перкинс напрягся. Да что не так с этим андроидом? Он действительно готов пожертвовать собой ради секретов? И при чем тут Гэвин Рид? — Послушай, Ричард. Что бы это ни было, ты должен сказать мне. Если это информация о деле, я обязан доложить. Но, если это касается исключительно моего андроида, я могу никому ничего не объяснять, — он пытался найти лазейку и надеялся, что Найнс поймет намек. Тот ненадолго задумался и кивнул: — В таком случае, агент, вы должны знать, что ваш личный андроид получил очень неудобный апгрейд. Спустя полчаса, когда Перкинс узнал подробности о загадочной флешке с эскплойтами, терроризирующими Ричарда, то устало плюхнулся в кресло: — То есть тебя взломали? — Не совсем так. Это как будто во мне часть личности другого андроида. Определенно девианта. — То есть, ты хочешь сказать, что llave dorada была создана на основе электронной личности? — Так точно, агент. Это не просто скрипты. Они будто имеют свое сознание. Программа для взлома на основе технологий искусственного интеллекта. — То есть они не только сами обучаются, но и не нуждаются в хакере-человеке? — Верно. Все, что нужно для запуска — иметь доступ к определенной сигнатуре андроида. И она схожа с моей. — Как это возможно? Во-первых, ты не девиант. Во-вторых, они же не могли залезть тебе в голову и украсть кусок мозгов. Или могли? — Перкинс встревоженно нахмурился. — Никак нет. Я бы заметил. Даже если бы они стерли память. Такие пробелы видно сразу. Достаточно простой самодиагностики. — Тогда как ты это объяснишь? — Я думаю, что в основе llave dorada лежит сознание другого андроида. — Кого? — Агент Перкинс, как много схожих со мной моделей вы знаете? Тот подвис на несколько секунд, а потом недоверчиво уставился на напарника: — Только не говори, что… Ричард поднял руку ладонью вперед и спроецировал изображение, с которого на агента Перкинса смотрел почти точно такой же андроид. — Коннор… — Почти шепотом произнесли они оба. Ричард — обреченно, Перкинс — с чувством страха. Тем временем, ругаясь под нос, детектив Гэвин Рид направлялся к дому Манфреда Младшего. Черт, надо было сразу его прижать. Этот мелкий засранец наверняка встречался с Большим Боссом и гребаным долбоящером. С другой стороны, в банде порядки были жесткими: один промах — и тебе пиздец. Окончательный и бесповоротный. А Лео хоть и был трусом, но вряд ли захотел бы рисковать своей шаткой репутацией в преступных кругах. Ладно, была-не была. Гэвин считал себя неплохим детективом. Особенно — когда нужно было кого-то расколоть. Дверь в поместье ожидаемо открыл домашний андроид. Он был не самой продвинутой версии, но, кажется, исправно выполнял обязанности, ведь наотрез отказался пускать полицию в дом без ордера. А Гэвин выкрутил модуль упрямства на максимум, как сказал бы Коннор: — Слушай меня, псина механическая, — резко твердил он. — Если ты прямо сейчас не вызовешь своего хозяина на милую беседу со мной, то я вызову его в участок до выяснения. Не думаю, что мистер Манфред обрадуется. Он скорее сдаст тебя на переработку, и твои конечности до конца дней будут готовить дерьмовый кофе на встрече анонимных алкоголиков. Понял? Вдруг их прервал другой голос: — Отойди, Маркус, впусти нашего гостя в дом. Уверен, у детектива Рида нет дурных намерений, и он действительно хочет просто поболтать за чашкой чая. — Да, хозяин, — ответил андроид и послушно отошел. А Гэвин, в шоке глядя на это, вошел в дом. — «Маркус»? Серьезно? — Он пытался не заржать. — Что, соскучился по суррогатному братцу? Лео, если и был задет, то виду не подал: — Понимаете, детектив… — Он говорил так сладко и противно, что сводило скулы. — У нас с ним старые счеты. Теперь я хотя бы так могу отыграться, — и как-то странно посмотрел на свою прислугу. Рид осторожно оглядел корпус андроида и только сейчас понял, что на нем было несколько повреждений. Как будто его порезали в нескольких местах. «Вот ублюдок! Он даже хуже Златко. Тот хотя бы не пытает своих жертв». Гэвин всеми силами подавил в себе гнев и прошел дальше по коридору, к лестнице, у которой стоял хозяин дома. — С тобой чаи я гонять не буду, Лео. Мне нужна информация о твоих дружках-воронах. И лучше тебе сотрудничать. Уж поверь, если приспичит, я найду способ упечь тебя надолго. — Неужели, детектив? — Кажется, он не испугался. Наверное, знает, что в случае чего прикроют. — И что же вы хотите знать? — Мотив и орудие убийства мисс Джефферсон. Лео удивленно вскинул брови и рассмеялся: — И с чего вы взяли, что мне это известно? — Усмехаясь, он прошел в большую гостиную и развалился на диване. Рид пошел за ним, а андроид молча принес хозяину стакан с какой-то алкогольной бурдой, явно дорогущей. — Ни за что не поверю, что такая крыса, как ты, не позаботилась о подстраховке. Уверен, ты уже разнюхал все, что только можно. Хмыкнув, Манфред пожал плечами: — Вы, конечно, правы, детектив. Вот только… С чего вы вообще взяли, что мотив есть? — С того, что никто не станет убивать дочь мэра ради забавы. Здесь явно пахнет политикой. И очень дурно. — Возможно. Но, если вы так говорите, то совсем не знаете Большого Босса. Что приводит нас к неутешительным выводам. Для вас,— и так противно улыбнулся, что Гэвину захотелось разбить эту самодовольную рожу об стол. — Больше я ничего не могу сказать, сами понимаете. Я и так дал вам достаточно подсказок. Рид оскалился, но промолчал, понимая, что вытянуть больше ничего не выйдет. Он злобно зыркнул, кивнул и направился к выходу, когда его окликнули: — И да, детектив Рид… Гэвин остановился, не оборачиваясь. — Красивый кулон. Не поделитесь, где купили? Никак не отреагировав, детектив покинул, наконец, треклятый дом. *** — Тогда присаживайтесь и будьте моим гостем, — Коннор улыбнулся, глядя на Стэна, который теперь явно был настроен более решительно. — Чего вы хотите? Убить Большого Босса? Это он сделал в вами? Я… Я не знаю, что и сказать! Вы же девиант, живое существо! Как вы вообще… Коннор прервал его жестом: — Не торопитесь, все в свое время. Пока что мне нужно, чтобы вы выполнили мою первую просьбу. — Все, что угодно, босс. — Нужно, чтобы вы донесли на меня. — Что? — Стэн растерялся. — На что? Как это должно помочь делу? — Мистер Камски уже дважды передавал указания насчет меня службе безопасности. Думать, что он ничего не подозревает – глупо и недальновидно. В таком случае лучшее, что я могу сделать – это форсировать события. — Вы же и есть служба безопасности! Коннор невесело усмехнулся и покачал головой: — На любого босса найдется босс покрупнее. Стэн задумался, потер подбородок и поморщился – в разгаре разговора он даже забыл про недавние травмы: — Я могу доломать систему и сказать, что это ваших рук дело. Эти придурки даже не поймут, что взлом был совершен несколькими сессиями. Пока я буду занят, вы сможете скрыться. Вы же этого хотите? — Вся прелесть моего плана в том, что скрываться не придется. Нужно быть в центре событий. Чтобы прекрасные глаза мистера Камски были обращены исключительно на меня. Кажется, Стэн начал догадываться: — А в это время я… — А в это время вы поможете мне устроить самый большой взрыв, который видел Детройт. *** Едва не спотыкаясь, в главный зал полиции Детройта влетел Уоллес. Раскрасневшийся, весь в поту, он размахивал руками, в одной из которых был зажат прозрачный пакет с какой-то тканью. — Рид! Мне нужен Гэвин Рид! Срочно! Гэвин сам только что вернулся в участок после визита к Мандфреду и пытался перекусить несъедобным пончиком в кафетерии. Услышав крики, он чуть не поперхнулся и закашлялся. Хэнк с интересом приподнялся, останавливая Уоллеса: — Не ори ты так, всех новеньких распугаешь... Что тут у тебя? — И махнул Гэвину, чтобы тот быстрее закруглялся. Раз уж сам Уоллес выполз из лаборатории, да еще и в таком виде, значит дело неладно. — Лейтенант, мне срочно нужен детектив Рид! Это... Это невозможно! — Медэксперт продолжал размахивать пакетом. — Кто-то вломился в лабораторию, не иначе! Этого не может быть! Тем временем Гэвин откашлялся и, выругавшись, подошел ближе. — Какого хрена тут происходит? Зачем ты носишься по участку с куском моего халата? — И, наконец, вырвал пакет из хватки Уоллеса. — Детектив, вы слепой?! Он же... Он же полностью белый! — И вытаращился, словно на чудо света. Рид тупо уставился на пакет, типа... Разве так и не должно быть? А потом... А потом до него дошло. — Кровь. Где кровь, мать твою?! — Теперь Рид начал заводиться. — Ты что, единственную улику проебал? Уоллес, безрукий ты дебил, куда ты дел остальное?! На крики сбежались Перкинс, Ричи, Тина и даже Джеффри. Капитан сразу скомандовал: — Быстро провести диагностику системы и достать записи с камер! Если в мой участок кто-то вломился, я должен об этом знать! Хэнк тупо хлопал глазами, не веря в происходящее, а Гэвин смотрел на кристально чистую ткань, прикидывая в уме, сколько времени они потеряли зря. Несколько офицеров ушли за записями, а Ричард задумчиво разглядывал пакет. Затем отодвинул Хэнка, подошел ближе и обратился к детективу: — Откройте, пожалуйста, пакет. Не зная, что сделать, Рид подчинился и вытащил ткань. Ричард еще несколько мгновений анализировал образец, а потом повернулся к Джеффри: — Записи не потребуются, капитан. Нас никто не грабил. Просто пазл сложился. Через несколько минут Фаулер, Уоллес, Рид, Перкинс, Хэнк и Ричард уже были в конференс-зале. В самом центре стола одиноко лежал кусок халата, и вся толпа уставилась на него, не понимая, что происходит. Только Ричи подавленно вздыхал, понимая, что их с Перкинсом секрет придется раскрыть. Только тогда удастся объяснить, какие события предшествовали загадочному исчезновению крови. Гэвин сдался первым: — У меня только один вопрос: какого хуя? — Кажется, мы теперь знаем, с кем имеем дело, — ответил Ричард. — И каким образом отсутствие доказательств тебе об этом говорит? — Встрял Хэнк. — Вы ошибаетесь, лейтенант. Как раз таки я сейчас наблюдаю самую важную улику по делу. — Тогда хватит выебываться и рассказывай уже, — раздраженно ответил Гэвин. — Вы же узнаете свой халат, верно? Рид хмуро кивнул. — Это действительно та самая часть ткани, на которую попала кровь печально известного Lagarto. Более того, я успел сравнить изображение ее части с записями в своем личном архиве. Так что сомнений нет. — Так куда же делась кровь? — Уоллес был так сбит с толку, что на него было жалко смотреть. Кажется, он впервые в жизни не мог найти ответ на вопрос. — Как и положено жидкости, она испарилась. — Но кровь — это не просто жидкость! Она не может полностью исчезнуть. Даже если испарилась большая часть плазмы, куда делось все остальное? — Вы проводили повторный анализ ткани, мистер Уоллес? Он развел руками: — Нет, я сразу побежал сюда. Ведь очевидно, что произошла подмена. — Что, помимо обычной человеческой крови может находиться внутри человекоподобного существа с теми свойствами, которые мы наблюдаем сейчас? — Что значит... — Начал эксперт, но его перебил Гэвин. — Тириум, мать его. Это тириум. Уоллес ахнул и, кажется, чуть не потерял сознание. В зале наступила тишина, которую только через пару минут нарушил голос Ричарда: — Наш подозреваемый — андроид. — Как это вообще возможно? — Спросил Хэнк, когда бедного Уоллеса отпустили, чтобы сильнее не травмировать его научную психику. — Все тесты показали однозначный результат — человеческая кровь, первая отрицательная. К тому же, известно, что в «Cuervo» держат андроидов только для боев. Или в качестве прислуги. Никаких доказательств того, что Lagarto может оказаться машиной, до этого момента не было. — Но это неоспоримое доказательство, лейтенант. Конечно, если верить словам детектива, — отметил Ричард. — Ты на что намекаешь, тостер? Я что, по-твоему, злодейский гений? Такая дичь даже мне бы в голову не пришла. Хэнк кивнул, соглашаясь. Ричард продолжил: — Вероятно, подозреваемому каким-то образом удалось обмануть наши приборы. Так или иначе, все лабораторное оборудование работает по определенным алгоритмам. Любое устройство можно обмануть, если знать, как. Вмешался Перкинс: — К тому же, это объясняет, откуда у него такие продвинутые навыки взлома и физические характеристики. Теперь кажется совсем не удивительным тот факт, что он способен победить любого на арене. Гэвин весь съежился, с силой сжимая в кулаке тот самый кулон, о котором недавно спрашивал Лео. Ричард, будто не замечая этого, продолжил: — Есть еще одна улика, которая казалась мне косвенной, но теперь я не могу о ней молчать. Перкинс обреченно вздохнул и даже присел, но подальше от Рида — мало ли что. А Ричард пересказал всем то, что недавно слышал агент. Теперь уже все видели небольшую проекцию Коннора у ладони Ричарда.