— Моя мама всегда старалась помочь мне, поверить в себя, в свои способности. Всегда старалась сделать так, чтобы я избегала ненужных неудач. В какой то мере мне это действительно было нужно, мне это действительно помогало. Что же про отца? В лет 7-8. не имеет значения. Пьяный до тошноты отец решил подать на развод с моей мамой, сам того не осознавая… Меня не особо волнует где он сейчас шляется. Редко я отца видела в трезвом виде. В принципе. редко его видела. Ссоры моих родителей, громко хлопающие двери, запах сигарет… Иногда мне казалось что от криков доносящихся с коридора может спокойно лопнуть самое прочное стекло. Я действительно хорошо помню что было в то время. Думаю, что такое будет сложно забыть. После ухода отца я стала чаще видеть мать счастливой. Хотелось бы видеть её такой всегда. Только в момент пока она лежит в больнице с аппаратом жизнеобеспечения видеть её счастливой было практически невозможно. Я стала периодически прогуливать школу чтобы в очередной раз почувствовать радость моего присутствия со стороны родной матушки. Мне пришлось устроиться работать в соседнюю кофейню баристой чтобы оплачивать лечение. Как-то в очередной раз я пришла навестить матушку. Я продолжала оплачивать лечение пока врачи не добьются наилучшего результата. Результат сильно не менялся, но я всё равно верила что рано или поздно прогресс будет. Неважно сильно он масштабен или нет.
— Тебе опять выписали чек. — дрожащим голосом сказала Эмили.
Юни от стыда опустила взгляд на пол. Присела на скрипящую кровать и снова посмотрела на матушку.
— Извини, что своевременно не могу всё оплатить. — с лёгким вдохом сказала Юни.
— Нет. Я не про это, Лия. Мне тебя очень жалко. — ответила Эми.
Юни подняла одну из бровей. Смотрит на тощую измотанную мать, глубоко в душе понимая о чем она говорит.
— В каком это смысле? — спросила Юнилия.
— Это сейчас неважно… Я не хочу чтобы у тебя были сильные нагрузки на работе и на учёбе.
Матушка никогда не хотела чтобы я сильно перенапрягалась. Думаю любая любящая мать замечает это. Я её могу понять, но у меня просто нет выбора. Если мама дала мне право на жизнь. Я обязана дать ей право на продолжительность жизни. Всё таки она моя мать. Пройдет сотни лет она всё равно ей останется.
Пройдя несколько метров от больницы я получила сообщение от мамы.
— Надеюсь меня скоро вылечат. Ты только не переживай насчет меня, дочурка)
Я всегда знала что теплее материнской любви нет ничего на свете. Пока ты живёшь с заботой матушки, тебе кажется всё таким спокойным, таким уютным. Даже теплый кофе в руках не сравниться с заботливой, домашней атмосферой.
***
Раздается звонок в старый, пыльный стационарный телефон. Я никогда им не пользовалась. На него только редко звонили доктора и мамины знакомые. Я отчётливо помню как она любила разговаривать по этому телефону. С какой улыбкой она принимала каждые звонки и её протяжное:
— Ало-о-о?
Я точно никогда не забуду. В тот вечер я взяла телефонную трубку, что наверное было ошибкой. Доктора сказали, то что я к сожалению не готова была услышать.
***
Моя мать умерла.
Она умерла.
Она отключила себя от аппарата жизнеобеспечения. Она освободила себя от страданий. А меня ранила на всю жизнь. Доктора сказали ей оставалось жить дней 10. Я бы не сказала что её уход через эти пару дней оставил бы шрам получше. Понимаю что жить с мыслью что тебе осталось недолго невозможно, тем более когда ради твоей жизни стараются не только доктора но и собственная дочь. Лучше бы умерла я. Но сейчас уже ничего сделаешь, даже если очень хочется. Так решила моя судьба.
***
Юнилия облокотилась на край подоконника, чиркнула зажигалкой и зажгла дешёвую сигарету. Теплый ветер слегка сдувал длинные пепельные волосы Юни, пока та медленно затягивала никотин. В душе было полное опустошение. Она не понимала что ей делать дальше и как жить с мыслью что она осталась совсем одна. В её жизни нету этой «любви» о которой можно было завести длинные разговоры.
У Юни была дурная привычка срезать клочки волос. Это никак не способствовало на решение личных проблем. Это просто…
Привычка?
Бросив окурок в пепельницу Юни направились в ванную комнату. В отражении зеркала можно было разглядеть девушку с опустошением в глазах. Взгляд был такой что даже самой Юни было непривычно на него смотреть. Рядом с раковиной лежали длинные ножницы. Судя по их ржавому виду можно предположить что эти ножницы повидали много приключений…
Юнилия крепко сжала в руке длинную прядь, второй рукой взяла ржавые ножницы. Лия зажмурила глаза и приступила с обрезанию волос. В голове вспоминаются моменты как её мать завязывает ей косички в школу. Как же она тогда была счастлива. Ведь Юни ещё ребёнок, у которого вся жизнь впереди. Неприятно осознавать что когда то людям приходится взрослеть и терять близких, принимать реальность такой какая она есть. Иногда Юни хочет почувствовать себя наивным ребенком в чужих объятиях.
Сквозь закрытые глаза полились горькие слезы.