Блейд рожает яичко

Вечер встретил Кафку всплывающим облаком уведомления на экране телефона. Отправитель: Блейд. Нам нужно поговорить. Срочно. Изогнутая в немом вопросе выразит конфуз женщины, но разговор их состоится тем же днём. А начался он с — — Я больше не могу участвовать в организации Охотников за Стелларонами. Ошеломляющая новость. Кафка, глазами похлопав, и слегка склонив голову, задалась немым вопросом. — Могу я узнать, с чего такое решение? Женщину вгонял в конфуз больше растерянный вид коллеги, нежели подобная новость — Блейд был несвойственно бледен, а губы сомкнуты в тонкой линии, словно никак не мог озвучить нечто ошеломляющее. — Личные проблемы. Постучав по локтю пальцами, Кафка всё же присела за стол ради продолжения разговора. — У нас одна цель – уничтожить Эона. Тебе не кажется, что тут немного не место личным проблемам? Да и представить нельзя было, что же такое могло столь вывести мужчину из колеи — тот даже взглядом с собеседницей не встречался, всë метаясь карминным хрусталиком по стенам. — .. По состоянию здоровья. Это, впрочем, особого ответа Кафке дало. Сложив руки у груди, она впилась взором в визави, всем видом требуя подробностей. Без которых, к великому сожалению Блейда, было явно не обойтись. А тот, гляди, прямо сейчас под землю и провалится — настолько явно ему неудобно. Но продолжение трагикомедии было озвучено: — Я в положении. Веки Кафки в полной озадаченности распахнулись вовсю, а вся фигура её застыла. Шутка, что-ли, какая? Но мужчина перед ней явно не из тех, кто имеет чувство какого бы ни было юмора. Да и состояние Блейда — словно никак на месте усидеть на месте не может — точно на иронию не походило. — Рен, — губы женщины окрасила лëгкая ухмылка, — я тебе напомню, что ты мужчина. Тишина напомнила комнату. Кафка набрала в лёгкие воздуха для глубокого воздуха и продолжила: — Ты мог сказать сразу, если тебя пугает наша миссия, а не придумывать отмазки. Со слышным цыканьем Блейд провёл облачëнной в перчатку ладонью по лицу, морщась от неприязни ситуации. Ему что, во всех подробностях придётся пересказать случившееся? А если и так женщина не поверит, то что? Видео-доказательства привести? Тьфу. — Давай предположим, что Эоны сошли с ума, — Блейд сложил пальцы рук на столе в замок, — и когда создавали драконорождëнных, присвоили их эякуляту... некий доминантный ген, способный видоизменять человеческую физиологию. Подстраивать под себя. Теперь слегка побледнело лицо Кафки — сначала это показалось безумием, ведь, на памяти не помнит она никого, кому __вообще бы пришло в голову__ вести половые акты со хтонью. Да и с какой? А потом паззликом сложилась картина — Блейд, и его знакомый дружок-полу-дракон, за которым он неустанно гонялся сколько уже лет — она приоткрыла рот, и даже замешкалась, перед тем как спросить: — Дань Хэн? В помещении висела столь мертвецкая атмосфера, словно сообщали о похоронах, а не о беременности. — Дань Хэн. ... Плечи Кафки дрогнули в беззвучном смешке. Ситуация — полнейший сюрреализм. Блейд. Её коллега. Беременный. Блейд беременный. Яйцом. Она в одночасье разрасилась таким громким смехом до слёз, что Рен десять раз пожалел о дарованном ему бессмертии. *** А тем временем, самому мужчине было от слова совсем не для смеха. Особенно когда изменения в теле были заметны более визуально — значительно округлился живот — под слоями одежды этого, разумеется, особо не было видно, но всё же что-то проскальзывало. Блейд этому никак рад не был. Наверное потому, что в известие его не поставили — так, одной ночью вскользь упомянули, что ты, вообще-то, имеешь шанс в 80% быть оплодотворëнным. Чего хочешь с этой информацией делай. Единственное, за что __в великой теории__ можно было быть благодарным — период беременности длился не как у людей, в девять месяцев — всего один. Но по ощущениям эти тридцать дней для Блейда шли как декады — схватки делом стали постоянным — ни о какой физической активности речи не шло, когда ты даже не знаешь, чего хочешь на обед: селëдку в майонезе или лапшу, заварëнную в газировке. Когда настал день родов, ему показалось, что прямо сейчас глаза вылезут на лоб. — Я буду рядом. — сообщил с чего-то очень радостный Дань Хэн, а Блейду захотелось приукрасить ему лицо. Только сложно это сделать, когда лежишь нагой, ворочась от давления внизу, метаясь на кровати и мыча страдальчески. Он жмурит глаза, чувствуя, как оно, чëрт возьми, вырывается наружу — чуть ли не скрипит зубами от боли попыток протолкнуть яйцо пуще. Ладонями истерично хватается за простыни, стараясь удержаться на месте — Дань Хэн же спокойно восседает на краю кровати, а после легонько оглаживает медленно спускающийся вниз бугорок чужого живота. С лëгкой, мать его, улыбкой на губах. Он его точно придушит. Копьём. Но только когда родит. — Перевернись на живот, — мягко советует его возлюбленный, — так будет легче. « Хуй свой переверни, » — подумал Блейд, морщась от напряжения ещё хуже, тужась, но всё же наставлению он следует, локтями упираясь в подушки. Спина инстинктивно согнулась мостом, и так действительно было проще — но не намного. Вообще сложно о чём-то думать, когда из тебя постепенно вылезает яйцо размером во всю систему органов. — Я сейчас умру. — Блейд шепчет чуть ли не на грани громкого матершинства. По ощущениям действительно так. — Не умрëшь, — Дань Хэн легонько покачал головой, — Зачем, ты думал, я тебя обессмертил? Сво-лооо-чьььь. Он шипит от боли, и пытается на секунду расслабиться — стало ещё хуже без попыток тужиться. Ноги напряжены были настолько, что вот-вот сдадут — пот стекал со лба градом, а глаза размыкать оказалось попросту трудно. — Ты молодец. — чужой тихий голос наполнен искренней радостью: ну, разумеется! не он же тут вот-воо коньки отдаст, пытаясь провести яйцо по прямой кишке. — Уже головку видно. Да Блейду сейчас немного плевать, что и как там видно. Господь Эон Яоши, лучше бы вообще не смотрел. Ладонь Дань Хэна мягко помещается на поясницу, оглаживая на успокаивающий манер — от такого жеста, любовь зла полюбишь и козла, сделалось ненамного легче — Рен тяжело выдохнул, всем образовавшимся нутром чувствуя, как яйцо близится к выходу. А потом замирает. Как только чувствует на своих ягодицах чужие обрамляющие руки. А после — несомненно, губы. Прямо у входа. Который до их брачной ночи, вообще-то, был выходом. « Ебанутый, » — догадался Блейд, замирая всем существом. Он очень ярко ощущает, как его сердечно любимый проводит языком по больше не узкому колечку мышц, очерчивая показывающуюся из-за розоватых стенок яйцо. Белое, тëплое, нагретое теплом собственных внутренностей. Движения его столь медленные, словно искренне рад происходящему. — Чувствуешь? — с явной улыбкой в голосе спрашивает Дань Хэн. Чувствует ли он? Чувствует ли, блять, он? — Господи, — шипит Блейд, с очередным приглушëнным в горле стоном проталкивая яйцо дальше, — угадай. В голове его мешанина из мыслей — как он потом, точно это будет, с копьëм погоняется за Дань Хэном после __такого __; как им придëтся что-то делать с __полноценным ребëнком__ (явно ведь не на трапезу Блейд тут трясëтся от напряжения) — глаза распахиваются от осознания одного факта. Это яйцо ведь придëтся ещё высиживать. Одаривать теплом, быть рядом — и кому это делать, как не матери? Блейд бы прямо сейчас схватился за чужие трахеи на горле, если бы их чадо не близилось к половине — он глубоко набирает в лëгкие воздуха, чувствуя, как чуть ли не задыхается — половина яйца. Осталось совсем немного. Дыша через открытый рот, Блейд старается не обращать внимания на Дань Хэна, весьма старательно облизывающего его анус. Он корчится, потея, глухо стонет, держась трясущимися-побелевшими пальцами за подушки, рвано дыша в бесконечных, казалось бы, попытках протолкнуть яйцо полностью. Наконец отлипнув от яйца, Дань Хэн разводит в стороны чужие ноги, а затем ладонями — и ягодицы, словно подначивая тужиться И, Наконец. Блейд чувствует, как вся ноша спадает с плеч (ну или с кишков) — их дитя бесшумно падает между его ног, а сам мужчина с глухим выдохом опадает на простыни. Лицо чуть ли не алое подстать цвету глаз, всё тело покрыто слоëм пота — грудь поочерёдно быстро вздымается и опускается, пока он старается отдышаться. Дань Хэн с неутолимой нежностью, тем временем, берёт яйцо в руки. Тëплое, склизкое, тот час из нутра его возлюбленного — и мягко улыбается. — Мама.. — Блейд сипит, широко распахнутым взглядом впившись в стену. Что он только что пережил — эту балладу можно будет сочинять внукам. — Да, — кивает парень рядом, а голос-то как слащаво пропитан мягкой заботой, — ты теперь мать. И вопреки канону да желаниям заказчицы этого фанфика, Дань Хэн из семьи не уйдёт ни на какой блядский экспресс. Всё у них в семье будет хорошо — они родят ещё много-много яичек, только оплодотворять будет в этот раз Блейд, потому что он, блять, сверху вообще-то.