Let's start a show

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

      Миша однозначно может сказать, что сейчас он абсолютно счастлив. У него есть всё самое главное в жизни: работа, друзья, а главное дополнение всего — любовь. История последнего аспекта крайне интересна. Московский всегда вспоминал их знакомство с улыбкой на лице.        Будучи магистрантом, Михаилу нужно было закрыть невероятно душный и бесполезный зачёт. Естественно, ленивый в таких случаях студент искал для себя самый удобный и энергоёмкий вариант сдачи. Преподаватель совершенно случайно упомянул возможность посещения какой-то выставки, которой хватит для сдачи зачёта, а Московский, который обычно слушал вполуха, совершенно случайно зацепился за эту информацию, принимая мгновенное решение пойти на эту выставку. В любом случае, это стоило намного меньше, чем нервы Миши. И именно это решение определило его дальнейшую жизнь. Придя в одну из Московских галерей, студент скучающе оглядывал помещения, мечтая как можно быстрее свалить оттуда. Однако в одном из залов Московский зацепился за крайне интересный экспонат. Перед абсолютно бездумно нарисованной картиной, видимо, современного искусства, стоял парень невероятной красоты. Миша для себя давно определил, кто ему нравится. После нескольких коротких романов в стенах университета со студентками разных курсов и направлений, парень осознал, что мужчины ему больше по душе. И то, что тогда увидел Московский в галерее, вполне считалось настоящим искусством. Ну, не мог Миша не закинуть удочку, не попробовать, так как это будет сродни богохульству. Оторвавшись тайком от своей группы, он подошёл к парню, что продолжал внимательно рассматривать полотно перед собой. Миша тогда зашёл издалека, начал спрашивать о картине, какие чувства вызывали у неизвестного краски, разбрызганные по холсту. Ответом были слова, которые мужчина, по правде говоря, не помнил. Его захватил тихий бархат чужого голоса, словно лёгкий ветер гладил молодую листву, и та мягко шуршала, завораживала. Московский уже тогда стал строить огромные планы на парня, которого встретил. Он только пальцы скрещивал, лишь бы не спугнуть его, лишь бы такой экземпляр не сорвался. Выставка перетекла в приятное продолжение в виде чашечки кофе в дорогой кофейне в центре Москвы, а изначальное желание просто трахнуть смазливого на лицо парня исчезло белой дымкой. В целом, по такому пути и сложились их отношения с Сашей. Именно так представился парень с выставки, который впоследствии для Миши стал неотъемлемой частью жизни. Их отношения развивались постепенно, с заминками на короткие ссоры и обиды, но это не мешало им всё обсудить за столом переговоров или на столе переговоров. Романов оказался крайне многогранной и разносторонней личностью. Многое знал, умел. Был остр на язык, но и был необходимой опорой для своего партнёра. Миша погрузился в этого человека с головой, не жалея ни о чём, отдавая в замен не меньше, чем Романов.       После того, как Московский закончил магистратуру и устроился на работу в компанию своего отца, которую он рано или поздно возглавит, он предложил Романову съехаться, на что получил радостное согласие. Саша был на два года младше Миши, отчего оставался студентом отличного от мужчины университета. Они крайне мало проводили времени вместе, поэтому совместный дом стал для них новым важным этапом. Жить с Романовым под одной крышей для Московского — благословение. Просыпаться с Сашей в руках, готовить для него порой не самый вкусный завтрак, лениво смотреть фильмы с ним по вечерам или же жадно целовать его губы, пока сам Романов тихо постанывал под ним. Московский ни разу не пожалел о своём решении пойти на выставку. Он тогда закрыл зачёт и встретил любовь своей жизни. Настоящее бинго.       Назойливый звон телефона окончательно разбудил Михаила. Кое-как он дотянулся до прикроватной тумбочки, выключая будильник. Возвращаясь в прежнее положение, мужчина носом зарылся в приятно пахнущие каштановые волосы. Мише не особо сильно хотелось куда-то двигаться. Романов в его руках завертелся, повернулся лицом к Московскому.       — Который час? — сонно. Он даже не соизволил открыть глаза.       — Шесть вечера, — тихо ответил Миша. Его голос немного осип после дневного сна. Обычно они не могли себе позволить такую роскошь, как сон днём, однако сегодня был особый случай. Этой ночью мужчины не планировали ложиться спать. Они купили себе билеты в дорогой ночной клуб, в котором частенько проходили тематические вечеринки. Этот раз не стал исключением. Миша услышал об этом клубе от друзей, которые оставляли крайне положительные комментарии о заведении. Тогда мужчина предложил идею Саше. В действительности, Московский не ожидал, что Романов согласится, так как он не особо сильно жаловал подобные места, предпочитая классику со смесью культуры. А это уже крайне душно для Миши. Сделав полставки, он был крайне удивлён быстрому и, самое главное, удовлетворительному ответу со стороны мужчины. Романов прекрасно понимал, что у его возлюбленного есть собственные интересы, да, по правде говоря, он и сам не был против развлечься ярче, чем обычно. Они были молоды и не хотели прозябать свои лучшие годы.       — Нужно потихоньку собираться, — в противовес своим словам Александр закинул ногу на мужчину. Чужая горячая ладонь прошлась по бедру, а после собственнически легла на ягодицу.       — Кажется, кто-то не особо сильно хочет меня отпускать, — с усмешкой в голосе.       — Так и есть, — безоговорочное согласие. — Ты такой тёплый, Миша, — прижимаясь ещё плотнее, хотя между ними и так были считанные сантиметры. Саша мирно дышал мужчине в шею, потихоньку расслабляясь, наверное, опять хотел заснуть.       — Так не пойдёт, — похлопывая по ягодице. — Мы с тобой хотели сегодня отдохнуть по-особенному, поэтому пора подниматься, собираться и отправляться в ночной клуб. Ты сам согласился и сам захотел, — крайне серьёзно. Миша откинул с себя одеяло и снял с себя чужую ногу. Ему надо было сходить в душ. Саша же лениво перекатился на его половину, утыкаясь лицом в подушку. Медленно, но верно он возвращался к реальности. — Вставай, Звезда моя, — целуя Романова меж лопаток. Он закинул полотенце себе на плечо, а после ушёл в ванную, чтобы не только смыть грязь и освежиться, но и скинуть крупицы сонливости.       Саша лениво оторвался от подушки. Московский ушёл, и вместе с ним ушло желание спать. Тяжело выдыхая, он поднялся с кровати, двигаясь в сторону кухни. Надо было приготовить хоть что-то перед тем, как они уйдут на вечеринку. Не заморачиваясь, Саша просто пожарил яйца с беконом, а в дополнение положил свежие овощи. На запах готовой еды пришёл Московский с мокрыми волосами. Достаточно быстро поев, они пошли собираться. Эта часть была важна и требовала внимания к деталям, так как образ должен был соответствовать заданной теме и стилю. Саша начал с волос и лёгкого макияжа. Ничего экстра выходящего за рамки разумного. Привычная укладка сменилась на немного небрежно уложенные гелем волосы, как будто бы они были влажными. Глаза были подведены чёрным карандашом, подчёркивая выразительность взгляда, а на веках лежал лёгкий слой коричневых теней. Вполне довольный, он отправился в спальню одеваться. Миша к этому времени был уже готов. На нём были грубые ботинки на шнуровке, чёрные штаны карго с множеством цепей и плотно облегающая кофта с обрезанными рукавами. Через тонкую ткань было видно очертание сильного тела. На шее красовалось несколько цепей разной длины и толщины, на пальцах кольца. Блондинистые волосы были идеально уложены назад, только одна тонкая прядка ниспадала на лицо. Саша неосознанно закусил губу. Он определённо отцапал себе самого прекрасного и горячего мужчину на свете. Серые глаза то и дело бегали по его фигуре.       — Нравится? — замечая шальной блеск в глазах. Он прекрасно знал ответ на свой вопрос, но не потешить собственное самолюбие он не мог. Московский встал со стула, вставая перед Романовым. Саша был не сильно ниже Михаила, однако он стоял босиком, а мужчина в ботинках. Их разница в росте заметно увеличивалась. Московский подцепил пальцами подбородок Саши, заглядывая в серый омут, где уже черти повылезали.       — Очень нравится, — приближаясь к самым губам. — Однако это нечестная игра, я ещё не готов, — Миша ощутил чужое дыхание на губах. Он потянулся за желанным поцелуем, но получил отказ. — Рано ещё. Выйди, пожалуйста, из комнаты, я хочу сделать для тебя сюрприз, — мужчина глаза закатил оттого, что его обломали, но из комнаты он вышел, оставляя Сашу одного. Ему самому было крайне интересно. Романов предпочитал классические вещи базовых цветов с прямым кроем. Запретное желание не на шутку разгорелось в голове Михаила, он покорно ждал за дверью. Послышались шаги, ручка опустилась, дверь открылась, а челюсть Миши встретилась с полом. Его милый и очаровательный Сашенька выглядел, как настоящая блядь. Казалось, что Московский занесёт его прямо сейчас обратно в спальню, и они оттуда уже не выйдут.       — Нравится? — улыбаясь во все тридцать два зуба самой коварной улыбкой.       — Да, — гулко сглатывая вязкую слюну. У Миши в горле резко пересохло. Он едва из себя что-то выдавил.       — Это хорошо, — завораживающе смотря в его глаза. — Нам пора, — хлопая в ладоши, разрушая ту интимную атмосферу, что в воздухе уже ощущалась. Миша вновь и вновь осматривал Романова с ног до головы. Его образ чертовски заводил, Саша его заводил. Облегающий топ багрово-кровавых тонов открывал вид на плоский живот. По открытому участку кожи проходил ремень, играющий роль аксессуара. На руках были сетчатые рукава. У мужчины были схожие штаны карго с цепями и толстым ремнём. Завершающей деталью были грузные ботинки и украшения в виде колец и цепей. Миша забрал себе самого сексуально парня на свете. Он его никому не отдаст. В таких образах они спустились на стоянку их жилого комплекса, где стоял спортивной модели мерседес Московского. Адреналин уже кипел в крови мужчины, оттого он сорвал машину с места, оставляя их дом позади. Дорога не заняла много времени. Яркие неоновые вывески встретили их приветливо. Мужчин интересовала только одна. Та, что ярким светом гласила вход в ночной клуб «Gladiator». Показав билеты на входе, они прошли в место, где царила громкая музыка, где главными источниками света были стробоскопы, где буйно разливался алкоголь по бокалам и стаканам.       — Привлекательно, — выдал Миша, осматривая помещение. Мужчина потянул Романова в сторону бара, им определённо нужно было расслабиться.       — Миша, не дай мне, пожалуйста, напиться, — настоятельно просил Саша. Бармен поставил перед ними первые коктейли.       — Почему? Мы же приехали отдыхать, — удивился просьбе Михаил. Он давно заметил за Сашей привычку практически не пить, а если он и пил, то всегда немного и всегда вино.       — Скажем так, — придумывая правдивые слова. — Я не очень хорошо переношу алкоголь, да и моё поведение крайне меняется, — Московский внимательно зацепился за последние слова. Его заинтриговали. — Поэтому, прошу, не дай мне напиться, — отпивая из бокала низко-градусную жидкость.       — Хорошо, — Миша, конечно, в некоторой степени пообещал выполнить его просьбу, однако он ничего гарантировать не мог. После нескольких нейтральных напитков они двинулись к центру зала, где была толпа веселящихся молодых людей. Диджей качественно мешал современную попсу и хиты со старыми песнями в обработке. Веселье накрывало с головой. Яркий свет больше не слепил, музыка больше не давила на тонкий слух. Они растворились в толпе веселящихся, громко подпевая слова, прыгая в такт мощных басов. Им было хорошо. Однако Саша продолжал вести себя крайне стойко, не давая белой дымке из алкоголя помутнить его разум. Время текло незаметно и быстро. Большая часть населения Москвы уже сладко спала в своих кроватях, отдыхая после рабочей недели. В «Gladiator» об этом никто не думал. В душном воздухе висел запах алкоголя и секса. Саша чувствовал сухость во рту. Он предложил Московскому выпить чего-нибудь в баре. На своё предложение он получил согласие. Бармен мгновенно подал им их напитки. — Ну, как тебе? — интересовался Миша. Голос его звучал смутно, так как громкая музыка его заглушала.       — Великолепно, я в восторге, — Саша потянулся за стаканом. Не сосредоточив своё внимание на нужном стакане, он взял Мишин, выпивая содержимое до дна. Голубые глаза от это расширились. Миша готов был принимать экстренные меры, так как в его напитком был чистый пятидесяти градусный скотч. Однако Романов выглядел и вёл себя точно также. — Повторите, пожалуйста, — указывая бармену на стакан.       — Саша, ты уверен? — волновался Миша. Он всё ещё помнил просьбу Саши.       — Конечно, — выпивая второй стакан также. Московский был в замешательстве, однако возражать не стал, он также выпил, и они вернулись на танцпол. В полумраке Миша не смог заметить, как изменились движения Романова, как в его глазах появился лихорадочно нездоровый блеск. Саше голову от алкоголя снесло. Если раньше ему здесь было весело, то сейчас он чувствовал себя нереально. Люди смешивались в одну сплошную массу, в глазах всё плыло и двоилось. Романову это приносило невероятное удовольствие. В его голове всплыла навязчивая идея, от которой он уже не смог отвязаться. На сцене можно было выступить под любую выбранную песню, и мужчина просто не хотел терять такой замечательный шанс.       Московский уже подзабыл про то, что Саша выпил. Он продолжал следить за любимым человеком, присматривая и отгоняя своим убивающим взглядом всех, кто хотел посягнуться на его Звезду. В один момент Миша столкнулся с кем-то спиной. Поворачиваясь, он увидел молодую девушку. Мужчина кинул короткое извинение в её адрес, а потом развернулся обратно, ища Сашу взглядом. Романова уже не было на прежнем месте. Сердце Миши пропустило удар. Веселье затихло, а на его место пришли беспокойство и волнение. Мужчина стал быстро искать знакомый силуэт в толпе. Он расталкивал людей, периодически выкрикивая нужное имя, однако музыка его заглушала. У Миши ладони вспотели, сердце бешено стучало. Потерявшись в липком чувстве страха, Московский не заметил, как музыка затихла. Начиналась новая композиция, когда мужчина стоял спиной к сцене, высматривая Романова у бара.

Welcome to the party, say hi to everybody

      Мягкий голос раздался из колонок. Белый свет яркой вспышкой прошёлся по залу, сосредотачиваясь в одной точке.

Body's more than just a flesh, you can sell it for success.

      Московский замер. По его телу прошлась стая мурашек. Некое чувство жуткого страха со смесью свирепого ужаса скреблось своими когтями по его затылку.

What's your price, what's your address? We can finish at my place.

      Миша, как в замедленной съёмке, повернулся к сцене. Всё вокруг перестало иметь значение. Толпа людей, что громко кричали, превратилась в чёрную массу, которая двигалась и перетекала, толкая порой мужчину.

You'll love it when I give it to you, leave you wanting more

      Всё внимание Московского сосредоточилось на человеке на сцене. Миша слышал этот голос по утрам, когда готовился завтрак, в душе за закрытой дверью, в моменты тихого счастья. Миша знал, как звучал Саша. Романов плавной походкой выходил из-за кулис, показываясь публике в свете софитов.

I know your addiction's attention, let's start a show

      Московский пробирался сквозь потные тела к сцене, не сводя глаз с Романова. Саша к первому препятствию подошёл. На сцене располагались кубы и прямоугольники разных уровней и размеров. Первый был Романова по тазовые косточки. Продолжая петь, он со своей гибкостью лёг туловищем на едва блестящую поверхность, а после практически мгновенно волной поднялся обратно, свободной от микрофона рукой ведя по груди и шее.

Is it everything and more than you were hoping for?

      Романов на кричащий в такт слова зал смотрел. В серых глазах его поволока мутная. От выпитого алкоголя голову далеко снесло. Всё казалось нереальным. Везде были голубые глаза, что смотрели только на него. Исключительно на него. На такого неизведанного, необузданного. Саша всеми фибрами души жаждал его внимания. Московский, словно желания его слышал. Практически не моргал. Не мог упустить такой момент. В горле совсем пересохло, слюну глотать было больно. В голову ударил жар, хотя Миша был уверен, что это возбуждение.

Show us something we ain't never seen beforе

      Толпа бушевала. Восторженно люди выкрикивали слова песни, чуть ли не заглушая певца. Они не видели всего того наслаждения, что испытывал Романов в этот момент. Он был главной фигурой вечера. Главным развлечением.

Show us some good entertainment.

      Музыка нарастала, становилась громче. Романов становился только раскрепощённей. Пока играла только мелодия, он смешивал плавные и резкие движения своего тела в танце, демонстрируя свою сексуальность и дерзость одновременно. У Московского голова кругом. Ладони его вспотели. Он и предположить не мог, что Романов под действием большого количества алкоголя будет вытворять подобные вещи. Миша не против, вот только не хотелось, чтоб другие смотрели.

Welcome to the party, I know it's kinda funny

      Встав перед самым низким кубом, он, дружелюбно улыбаясь, поднял руку, шевеля пальцами по очереди в качестве приветствия. Склоняя голову, он смотрел в зал, всё ещё искал свою единственную жертву. Голос его немного дрожал. В момент было слышно тихое придыхание.

That everyone is acting like they know you personally

      Саша резко опустился вниз, садясь на поверхность куба. Вальяжно он закинул ногу на ногу, шальным взглядом проходясь по залу. Черти в сером омуте танцевали, разводили костёр похоти. Всё то, что Романов так долго держал в себе, он выпустил на волю, превращаясь в другую личность. Границы стёрты, нормы морали разбиты, выкинуты в дальний угол опьянённого сознания. Саше безумно нравилось находиться на сцене, он рождён для оваций и восхищения. Романов знал, что он смотрел на него. Это шоу не для них, не для обычных зрителей. Оно для Московского. Исключительно для него.

Just play along, be nice and all You won't get far being on your own

      Саша резко расставил ноги пошире. Ведя рукой по бедру вниз, он дико скалился, продолжая тянуть слова песни томным сладким голосом. Дойдя ладонью почти до самых ступней, он выпрямился, поднимаясь с места, идя дальше кошачьей походкой по сцене к последней из поверхностей.

It will take more than just a pretty face to top that

      Вставая коленом на твёрдую поверхность, волной он спустился вниз. Скользя рукой, Саша встал на четвереньки, прогибаясь в пояснице, демонстрируя изящность и гибкость своего тела. Заваливая ягодицы немного вбок, он перевернулся на спину, согнув ноги в коленях. Толпа стала ещё громче, чувствуя поднятие градуса представления.

Give it to you, leave you wanting more

      Саша рукой к стробоскопам тянулся. Его ослеплял яркий белый свет, однако Романов ему улыбался, наслаждаясь моментом. Опуская руку, он вёл ладонью по телу. Выгибаясь в груди, Романов ощущал жжение в лёгких, тяжесть в мышцах и возбуждение внизу живота. Слишком много смешалось в один момент. Поднимая ягодицы и упираясь на лопатки, он вновь тянулся к яркому свету, словно пытался его достать. В момент он вернулся в исходную позу, через прогиб садясь на колени и поворачиваясь лицом к зрителю.

I know your addiction's attention, let's start a show

      Откидывая голову назад. Романов совсем потерял обладание над собой, отдаваясь на растерзание собственными демонами. Упираясь рукой в куб, он словно хищным взглядом осмотрел публику, наконец-то цепляясь за голубые глаза, что неотрывно смотрели на худое тело. Саша губы облизнул, а после ловко поднялся, оставаясь на платформе, тем самым возвышаясь над залом.

Is it everything and more than you were hoping for?

      Романов чуть ли прорычал последние слова в микрофон. Московский всё это время не дышал и не моргал, продолжал слушать любимый голос, который периодически становился звонче. Саша уже заканчивал своё представление. Протянув последнюю ноту высоким голосом, он раскинул руки в сторону. Музыка оборвалась, зал взорвался криками и овациями. Романов улыбнулся. Он поклонился публике, а после сошёл с платформы, уходя за кулисы. Началась новая композиция, яркий красный свет залил тёмное пространство. Люди вновь затанцевали, а у бара стало больше посетителей. Саша вышел в зал, пытаясь найти нужного мужчину. Он с улыбкой на устах продолжал вглядываться в чужие лица, не замечая знакомого. Адреналин продолжал бушевать в его груди, а сердце бешено билось. Романову хотелось узнать реакцию Миши. Неожиданно кто-то схватил его мёртвой хваткой, утягивая от центра зала за руку. Романов сначала растерялся на секунду. Такой силы он не ожидал. Мужчина даже подумал о том, чтобы начать вырываться, как в свете прожекторов перед ним появилась золотистая макушка. Тогда губы расплылись в сладкой ухмылке, а ноги только быстрее шагали за любимым мужчиной.       Дверь туалета закрылась с хлопком. Наверное, дороговизна клуба состояла в просторной уборной, в которой стояла дополнительно столешница со встроенной раковиной. В помещении, в отличие от клуба, был мягкий тёплый свет, музыка заметно притихла.       — Не хочешь мне ничего объяснить? — сильные руки быстро подхватили Романова под поясницу, усаживая на столешницу спиной к зеркалу. Голубые глаза со злостью и возбуждением смотрели на него.       — Я твой наркотик, твой никотин, твой алкоголь, я твоя любовь, — с тихим смехом напевал Саша музыку, что играла в зале. — Что ты хочешь узнать? — словно он совсем не понимал, в чём суть проблемы. Как ребёнок он качал вперёд-назад одной ногой.       — Расскажешь, как ты оказался на сцене, — не отрывая взгляда от опьянённого омута серых глаз. Романов голову в бок склонил, прищуриваясь.       — Как тебе моё выступление? — переводя тему. Саша так и не услышал самого главного — реакции на его выходку. Кокетливо закусывая губу, Романов как бы невзначай задел своей ногой ногу Московского.       — О-о-о, — принимая правила игры. — Позволь, покажу, — Московский не ждал ответную реакцию или одобрение. Он грубо взял пальцами подбородок Романова, фиксируя голову, резко впиваясь жадным поцелуем. Несмотря на алкоголь в крови, Романов шустро сообразил происходящее, отвечая на поцелуй. Горький вкус водки, что был в одном из напитков Миши, немного горчил на языке, но Саше было не до этого. Он закинул свои руки за плечи мужчины, сначала ведя по области лопаток, а после обратным движением перешёл на шею, зарываясь в коротковатые волосы на затылке. Миша не отставал. Вырисовывал узоры на бёдрах, медленно продвигаясь к талии. Подтянув Сашу к себе, он по-хозяйски опустил руки на ягодицы. Мужчина, в свою очередь, ноги на бёдрах чужих сцепил. Максимально близко. Поцелуй за поцелуем, они теряли грань с реальностью, оставаясь наедине. Музыка из зала больше не звучала, толпа не кричала и не пела.       У Саши губы горели от количества покусываний и укусов. Московский же будто не торопился насладиться. Тянул момент, рассыпаясь в сотни поцелуев. Переходя с линии челюсти на тонкую шею, Миша стал ловкими движениями расстёгивать сначала ремень, а потом и молнию на штанах Романова. Саша голову назад откинул, чувствуя необходимое наслаждение. Он даже не замечал, как его умело раздевали. Стаскивая его со столешницы, Московский спустил и развернул Романова к зеркалу лицом. Ткань с тихим лязгом цепей упала на пол.       — Настолько понравился? — тихо с насмешкой спросил Романов, смотря в зеркало.       — Не представляешь насколько, — вжимая в поверхность. Миша сверху весом давил, не давал лишнего вздоха сделать. Романов только сильнее заводился. Облизывая сухие губы, он скребся короткими ногтями по столешнице. Хлёсткий удар пришёлся на ягодицу, что мгновенно порозовела. Полустон вырвался откуда-то из груди. — Это за то, что сбежал, — собственный ремень на конец-то спал. Московский торопливо стянул с себя бельё, освобождая возбуждённую плоть. — А это, — проходясь членом меж ягодиц. — За выступление, — горячий шёпот подбил почву под ногами. Если бы не столешница под грудью, Романов бы свалился на пол.       — Я готовился, — с хрипами выдал Саша. Миша удивился, немного раскрывая глаза, но после расплылся в довольной улыбке. — Прошу, не томи.       — Знал, что так будет. Какая же ты блядь, — и пусть сам Миша так не думал, прекрасно знал, что Саше очень далеко до таких, он сказал это слово с неким удовольствием, смакуя его на языке. Романов, в целом, не предал никакого иного значения или негативного смысла слову. Наоборот, его кровь только сильнее закипала. Московский сплюнул на пальцы вязкую слюну, поднося их к сжатому колечку мышц. Саша разочарованно простонал, когда почувствовал только пальцы. Вытягиваясь сильнее, он словно недовольно сопел от такой подмены.       — Ну, нет, — противился, хотел большего. Мишу крыло, но он старался держать себя в пределах разума. Он не причинит Романову боль, сколько бы тот не просил и не умолял. Однако тормозить он тоже не хотел, отчего движения его были четкими резкими и даже немного импульсивными.       — Терпи, — добавляя третий палец. У Саши грудь широко гуляла. Он не чувствовал боли, скорее, лёгкий дискомфорт, который медленно перерастал в пленительное наслаждение. Романову мало. Он с требованием качнул бёдрами назад, подсаживаясь максимально глубоко.       — Мишенька, заканчивай, я готов, — Московский не спорил. Сам уже едва держался. С характерным немного неприятным слуху хлюпом он вытащил пальцы из горячего нутра, сразу же размазывая предэякулят по плоти. Плавным движением бёдер он вошёл по самое основание, делая остановку. Вновь мужчина подцепил чужой подбородок. Серые глаза едва на реальности сфокусировались. Романов видел себя с красными щеками, с потёкшим макияжем в зеркале. Горячее тяжелое дыхание Миши раздалась у самой ушной раковины.       — Пощады не жди, — языком по уху, а после резкий и сильный толчок, что практически впечатал Романова в столешницу. Серые глаза сильно расширились от неожиданности момента. Руки Московского перешли на уровень выпирающих тазовых косточек, хватаясь за них. Держа слово, Миша вколачивался в податливое тело, отпуская себя, как Саша на сцене.       — Бо-же, — выдавил из себя Романов по слогам. От такого темпа у него ноги немели, а вдох просто не получалось взять. — Не оста-на-вли-вайся, — мужчина и не собирался. Московский голову назад в удовольствии откинул, стискивая зубы, чтобы чуть ли не зарычать от чувства. Саша же протяжно стонал, практически не сдерживая себя. Не выдерживая напора, он распластался на столешнице.       — Нет, Сашенька, — тихим шипением. — Смотри, — оттягивая волосы и поднимая голову Романова. — Смотри, как я тебя трахаю, — резкий толчок. — Смотри, — ещё один. — Как я смотрел на тебя, так и ты наслаждайся, — и Саша смотрел, не отрываясь. И это наблюдение сводило с ума. Низ живота предательски стянуло в узел, а член Московского так удачно бил по простате, что Романов не выдержал, кончил первым, протяжным стоном крича любимое имя. Миша волосы сильнее сжимал в кулаке, делая завершающие толчки. Закусывая губу, Московский сделал последний резкий толчок, а после вышел из растраханного ануса, кончая на молочные ягодицы.       Устало, он упирался руками в столешницу по бокам от талии Саши, что продолжал в экстазе лежать на холодном камне. Одно тяжёлое дыхание на двоих, одно сердцебиение.       — Ты как? — мелкие поцелуи посыпались на плечи, подставленную щёку, шею.       — Слишком хорошо для действительности, — вяло. — Надо чаще так развлекаться, — Саша стал медленно разгибаться, упираясь руками в столешницу. — Это была лучшая оценка моего выступления, — Миша заботливо вытирал с чужой поясницы мелкие капельки своей спермы. Благо, в уборной всё для этого было.       — Могу продолжить свою оценку дома, — застёгивая грубый ремень. Несмотря на то, что Саша был помятым, он уже оделся и готов был покинуть помещение, в котором стало душно.       — С радостью выслушаю, — подходя вплотную. — Хочу "Секс на пляже".       — Могу устроить, — притягивая за талию.       — Не сомневаюсь, — улыбаясь во все тридцать два зуба, а после мягко целуя губы напротив. Миша с такой же нежностью отвечал. — Пойдём в зал.       — Идём, — поддержал инициативу. — Ты наследил, — коротко сказал Московский, когда Романов был уже в дверях.       — Что? — не понимая. Мужчина не ответил, только указал на немного запотевшее зеркало с отпечатком Сашиной руки.       — Мне не стыдно, — отвечал скорее алкоголь, а не здравый разум Саши. — Пойдём, я покажу тебе очередное представление! — со всем энтузиазмом утаскивая мужчину обратно в зал. Что ж, Московский готов ко второму заходу.

Давайте же начнём представление.