Чешуя

В переполненном баре после вечерней прохлады слишком душно, громко. Угрозы и ругань тонут в оглушающем бите. Он знает, что сюда они не сунутся – неблагодарное это дело, искать ряженого среди ряженых. Тем более, охране плевать на любые костюмы, если их нет в списке гостей. В этой полутьме ему нужно только одно – слиться с толпой. С мешаниной грима, париков, шуршащей дешёвой ткани и дрыгающихся в них полутрезвых-полупьяных тел. Он точно сойдёт за местного обитателя, с этим взмокшим лбом, диким пульсом и полосой поперёк лица. А адреналин – вполне неплохой заменитель алкоголя. Протискивается через танцпол. Мелькает подсветка, ослепляя красным всполохом. Какая-то красавица внезапно мажет губами по скуле, смешивая помады неровным пятном. Усмехается – в глаза бьют бордовые блики в волосах. – Крутой костюм. – бросает, цепляясь когтями за воротник, но он не позволяет сократить расстояние до критичного. – Опасный. – Не такой опасный, как ты. – отвечает совершенно глупо, наблюдая излом улыбки, сверкнувшей накладными клыками. – Я прав? Та смеётся в ответ, всё же прижимаясь ближе. Ладно, для маскировки наличие повисшей на тебе девушки - неплохо, отведёт подозрения, сделает своим. Но плохо, когда вот так внезапно – всем телом, и в самое ухо: – Ты забавный... Не составишь компанию? Или герои работают одни? Вьется в руках змеёй под выбивающую барабанные перепонки музыку, и ноги в сетку из под короткой юбки – чешуя, и зубы накладные – ядовитые, однозначно. Извернуться из хватки трудно, но нужно – из-за замешки попасться змее крупнее и опаснее, душащей вовсе не по обоюдному согласию, обвивающей в кольцо всё и вся, совсем не входит в его планы. Да и, в конце концов, его ждут. Антон бросает взгляд на вход – кажется, никого. Пронесло. – Да, одни. – холодной улыбкой отрезает под разочарованный вздох, и, выпутываясь из кольца рук, ускользает дальше в толпу. В туалете клуба темно. Третья дверь, щеколда. В таких туалетах блюют и занимаются любовью, а никак не смотрят с таким невыносимым укором и почти зло. – Почему так долго? – Адрес забыл. – И пробежал три лишних круга? Антон натянуто улыбается шепоту Олежи. Совсем не такому, как у той случайной встречной, не змеиному. Смотрит в ответ почти жалобно, почти умоляюще – "давай не сейчас" – и опирается спиной о стенку. В кабинке тесно – они почти касаются коленями. Олежа немного теряется, но, отмирая, тянется к рюкзаку. Антон подставляет лицо – Душнов привычно мажет по виску мицеляркой. Пятна плывут по салфетке. – Тут помада другая... – Да так, прицепилась одна. – Олежа от его слов хмурится. – Не бойся, не выследит. Ты выбрал хорошее место. Олежины коленки острые, а пальцы холодные и тонкие. Олежин взгляд уставший и немного потерянный, но всё такой же чистый - удивительно, как его сюда пустили вообще, он явно не из этого мира бухла, отвратительной музыки и прилипчивых девушек. Шорохается хлопка двери соседней кабинки, но от дела не отрывается. Пальцы цепляются за воротник – Антон позволяет притянуть себя ближе – стягивают плащ, сминают и прячут в рюкзак. Антон тянет за края свитера. Голой спиной касаться стенок не хочется – приходится теснить Олежу, чувствуя острые коленки. Треклятый бег – Звёздочкину кажется, что одним вдохом он вытянул из кабинки весь кислород. Может, потому Олежа напротив не дышит. – В-в рюкзаке. – бросает коротким выдохом, ощутимым на грудной клетке, принимая в руки вязаную ткань. – Красный пиджак. Я думал сперва плащ вывернуть, но слишком не то, решил взять что-то поприличнее, раз было... Рубашка там же. Пальцы снова мажут по лицу, нервно, неровно растирая новый, свежий слой - белый, красный, чёрный сменяются на них довольно скоро. – Следуй за мной. Уйдём через чёрный ход. Щёлкает дверцей, выпуская из темноты. Взгляд на секунду ловит собственное отражение – кривой грим и мятый парик какого-то плесневело-мшелого оттенка. За клубом так же – плесневело и грязно. Не привыкать. – Почему не Бэтмен? – кривит усталую улыбку, поправляя непослушную синтетическую прядь. – Краски и парик проще достать. – стирает салфетками грим с пальцев, и Антону думается, что Олежа измазал остатками красного свои щёки. – А плащи - непрактично.