Теперь никто не помешает им быть вместе.

— Я тебя люблю, — на ушко произнёс мужчина, перебирая в руках её светлые локоны, — Я очень тебя люблю, девочка моя, — эти слова были сказаны искренне, без капельки сомнения, — моя, — специально выделил это слово, задумался, — маленькая и самая любимая девочка, — он оставил несколько коротких, но полных любви, поцелуев на макушке. — Я тебя тоже очень люблю, — Ирина рассмеялась и ещё крепче прижалась к Кривицкому, — Я так хочу, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, но, увы, это невозможно, — уголки губ невольно упали, блеск в глазах начал уходить, — Мне с тобой так хорошо. — Егорова, — протянул Геннадий и повернул её голову к себе так, чтобы они пересеклись взглядами, — Мы всегда будем вместе, слышишь? — очередной поцелуй был подарен губам. — Слышу, — Павлова сжала его руку, — И верю, — улыбнулась, — Тебе я всегда верю. Каждая частица её тела хотела соприкасаться с ним, никогда не отпуская и никому не отдавая. Лишь сейчас Ирина поняла насколько любит его и боится потерять. Её сердце отныне и навсегда принадлежит Геннадию. Её душа отдана лишь ему. За окном проезжали машины, давая дополнительное освещение и шум. Тёмная ночь медленно заканчивалась, давая место утру. А время, которое возлюбленные могли быть вместе, наслаждаясь беззаботным отдыхом, постепенно заканчивалось. — Мне нужно уже уходить, — пробурчала Ирина, невольно отодвинувшись от Кривицкого, — Толя скоро домой придёт, если меня там не будет, он задаст много-много вопросов, — запустила руку в его волосы, играясь с ними. — Давай ему всё про нас расскажем? Так же не может продолжатся вечно, — посмотрел ей в глаза, немного улыбнулся, пытаясь подбодрить, — Не убьёт же он нас, — ухмыльнулся и обратно прижал к себе Ирину. — Так не получится, — отрицательно помотала головой, — Он как минимум лишит меня должности как в тот раз, — вспоминать минувшие события было тяжело и крайне больно, — Да и тебя тоже. Ему одной меня будет недостаточно. — Ну и чёрт с ней, с этой должностью, зато мы будем вместе вечно, — протянул последнее слово, показывая всю серьёзность своих намерений. На самом деле, Ирине очень хотелось покончить с этими играми в прятки. Хотелось наконец-то забыться, укрыться в объятиях любимого человека и ни о чём не думать. Павлова уже давно не любила Анатолия. Хотя, правильнее сказать, никогда его не любила, а лишь пыталась заглушить внутреннюю боль и пустоту, скрыться за любовью другого человека. — Ген, так нельзя, — хмуро посмотрела на него и закусила губу, — Надо думать хотя-бы иногда. Если он лишит нас должности, а это будет не простое увольнение, напомню тебе, мы не сможем найти работу вообще, понимаешь? — Тут ты правильно говоришь. Но всё таки, Ир, мне надоело играть в кошки-мышки. Я тебя люблю, и я хочу быть твоим законным супругом, а не любовником, — настроение знатно испортилось, разговор был не из приятных. — Потерпи ещё немного, пожалуйста. В ближайшее время мы всё решим, я тебе обещаю, — оставила поцелуй на его губах. — Всё решим и мы будем вместе, — Геннадий скорее утверждал, чем спрашивал, — Мы поженимся и будем жить долго и счастливо, прямо как в сказке, — посмеялся. — Да, верно, — Павлова подхватила его минутное веселье, — Только давай не как в «сказке о рыбаке и рыбке». Я не хочу остаться у разбитого корыта. — Ира, — наиграно возмутился и легонько ударил её подушкой, — Всё у нас будет хорошо, слышишь? Мы справимся со всем вместе и всё будет хорошо, — уже серьёзным, железным тоном говорил Геннадий Ильич. — Всё будет хорошо, — повторила его слова, заломала пальцы. Нервы в последнее время подкашивали. Ирина для Кривицкого была чем-то большим, чем просто девушка. Не любовница, не игрушка, не кукла, не женщина на ночь, а часть его самого. Она значила для него многое. Павлова была смыслом и частью его жизни, самым прекрасным созданием этой планеты, самой гениальной из всех женщин. Она была его музой, его душой, его сердцем, его кислородом. Каждый сантиметр её тела — поляна роскошных цветов. Её глаза — бездна, в которой и утонуть в удовольствие. Она его первая и единственная любовь. В комнате раздался треск — зазвонил телефон. — Ген, нужно трубку взять, вдруг что-то важное, — она нехотя потянулась за аппаратом. — Хорошо, хорошо, — Кривицкий отпустил её, давая возможность поговорить с неизвестным для него человеком. — Да, слушаю, — Ирина Алексеевна приложила трубку к уху. — Вы Павлова Ирина Алексеевна? — спросил неизвестный, заставляя испуг пробраться в её тело. — Да, это я. А в чём, собственно, дело? Что-то случилось? — женщина оцепенела. Данный разговор её начал настораживать. — Ир, что случилось? — полушёпотом спросил Геннадий, пытаясь сильно не отвлекать возлюбленную, — Всё хорошо? Она быстро перевела на него испуганый взгляд, затем вернула на место, продолжая смотреть в окно. — Алеников Анатолий Борисович, — послышался голос на том конце, — Скончался. Разрыв аневризмы. Вам нужно приехать на опознание как можно скорее. Телефон выпал из рук Ирины, слёзы тонким ручейком прокатились из её глаз, щёки и нос покраснели. Ничего не понимавший Геннадий подскочил к ней, сел рядом и заключил в крепкие объятия. — Ир, что случилось? — гладил по голове, пытаясь успокоить и поддержать, — Что этот человек тебе сказал? Что он хотел? Кто он вообще? Ты его знаешь? — вопросов было много, а вот ответов не было совсем. — Толя, — дыхание женщины было сбивчивым, в глазах всё плыло, — он умер, — она выдохе произнесла Павлова, уткнувшись лицом в плечо Геннадия. Не такой исход событий они хотели, не так должно было выйти. Только вот судьба распорядилась совсем иначе. Проблема была решена, хоть и не совсем правильно. Теперь им никто не помешает быть вместе; никто не испортит им жизнь и карьеру; никто не сломает их счастье. Никто.