Дороги Америки

— Давай же, не бойся!       Алиса подняла голову, встречаясь взглядом с зелёно-серыми глазами Майи. Она улыбалась. Это было отчётливо видно даже в полумраке, в который погрузилось помещение после заката.       Девушка устало прищурилась, откинулась в офисном кресле, уронила подбородок на грудь и понемногу начала расслабляться. Этот разговор был затеян не в первый раз, но сейчас Майя, и так отличающаяся редкой изобретательностью, превзошла саму себя. — Я не боюсь, — в который раз уже выдохнула Алиса, массируя левый висок, — Но… — Но ты не считаешь, что сейчас подходящее время для этого. Лисёнок, почему, объясни мне, — девушка ласково улыбнулась, обойдя широкий пластиковый стол и присела около её кресла на корточки, — Что тебя смущает, Лис?       Алиса сдула со лба рыжую прядку, невольно засмотревшись на россыпь родинок между ключиц Майи, выглядывающих из расстёгнутого воротника лёгкой белой рубашки. Эти родинки она обажала. Чертила по ним, как по звёздной карте, пальцем, выискивая неизвестные созвездия. Девушка наконец подала голос, даже не заметив, задумавшись, что Майя подобралась ближе к ней и доверчиво положила голову ей на колени. — Я не знаю даже, — глядя словно сквозь пространство, произнесла она. Рука сама собой зарылась в пепельную гриву, ласково перебирая волосы, — Не могу описать это чувство, Май. Просто мне кажется, что это неправильно.       Тонкая бровь её собеседницы вопросительно изогнулась. — Что тебе кажется неправильным, душа моя? — девушка протянула ладонь к Алисиному лицу, нежно огладила порозовевшую щёку, улыбнулась, услышав тихое мурчание, — Лично мне кажется неправильным то, что ты сидишь пять дней в неделю за компьютером в этом душном офисе и приползаешь домой безо всякого блеска в глазах. Лис, за что ты себя так наказываешь?       В тёплых зеленоватых глазах плескалась столько бесконечной заботы и нежности, что Алиса не выдержала, закрыла ресницами тёмные, бархатные, — «Как у английской лошади», — засмеялся в голове Печорин голосом Майи, — радужки, потянулась снова за ласкающей ладонью. — Ты же… — она тяжело задышала, между болезненно изломившимися бровями вновь появилась морщинка, — Пожалуйста, Май…       Девушка понимает без слов. Поднимается на ноги, позволяет Алисе у которой трясутся плечи и из груди поднимаются ненормально тихие, задушенные всхлипы, уткнуться ей в живот. Она обнимает её, мягко проводит рукой по волосам, плечам, шепчет успокаивающим речитативом: «Вот так, родная, всё хорошо. Веришь?..»       Алиса верит, но рыдания не дают ни кивнуть, ни сказать хоть слово. Только крепче сжимаются её ладони, когда она судорожным движением хватает Майю в обьятия, словно спасательный круг. Да так оно, собственно говоря, и есть. — Ну вот, я же говорила, что всё хорошо, — ласково говорит спустя полчаса раскрасневшейся, доплакавшейся наконец до икоты, Алисе девушка, с нежностью стирая следы слёз с её щёк, — Ты как радуга, Лисёнок. Тебе безумно идёт улыбаться. Словно солнышко выходит на небо.       Бледная ладонь нашла её пальцы, сплела их в крепкий замок. Мягко заскользил по коже короткий ноготь большого пальца, массирующего сжатые спазмом мышцы. — Прости, Май, — тихо отозвалась рыжая, — Я… Я просто всё ещё не верю в то, что меня можно любить просто так. За то, что я есть. Боюсь, что это сон и я могу проснуться в любой момент. Прости. Майя снова обняла её. — Ты достойна всей любви мира, мой рыжий лис. Всё хорошо.       На некоторое время они замерли так, в тишине. А потом за окнами громко просигналил какой-то водитель, недовольный вечерними пробками и девушки будто очнулись. Майя взъерошила пепельную гриву, начинающую щекотать где-то на шее, Алиса выдохнула, уткнувшись в ладонь. — К черту, — вдруг решительно произнесла она, поднимаясь на ноги, — Я увольняюсь… — Одобряю, Лисёнок. -… и мы летим в Нью-Йорк, — добавила девушка. — В любом случае… — Майя улыбнулась, — Я уже взяла билеты. Алиса дернула бровью. — Месяц назад. — Ты знала? — Скажем так, я в тебе не сомневалась. Да и… Ты всегда хотела увидеть Америку. Я же помню. Заискрившаяся в глубине любимых карих       глаз радость могла быть сравнима только со светом солнца на волнах южных морей.

***

      Зевание.       Мелодичный смех.       Какие-то ненавязчивые мелодии, льющиеся от коробки передач. Алиса честно не знает, как обозвать источник звука.       И запах кофе. Точно.       Теперь из этого и многих других волшебных вещей состоит каждый её день. Так начинается утро. Майя целует её в уже успевшие загореть ключицы, шепчет нежности в покрасневшую от смущения и засосов шею. Так продолжается день, когда раритетная чёрная импала отматывает по всем дорогам, ведущим из Нью-Йорка неизменные семьдесят миль в час. Иногда и больше, когда не видит полиция.       Алиса радуется теплу, когда, останавливая машину на обочине, Майя открывает большую корзинку с едой для перекусов. Они сидят, прижавшись плечом к плечу к друг другу на горячем капоте, укрытом пледом, болтают ногами и уплетают за обе щеки бутерброды с курицей, пьют по глоточку сладкий виноградный сок, запивают нагревшейся водой.       Алисе нравится. Она всё реже вспоминает о бесконечных обязанностях на работе, о страхах и бешеной гонке с непонятными наградами за победу на грани истощения. Она ласково расчёсывает пепельные волосы Майи и совсем не удивляется, когда в какой-то, неопределённый в глубине её счастья, момент она вытаскивает из кармана красную бархатную коробочку. — Лисёнок, — мягко зовёт её девушка, — Ты согласна?       Лисёнок замирает, не в силах оторваться от сияющего в белом золоте аквамарина, потом медленно переводит на Майю взгляд и шепчет вмиг охрипшим голосом: — Я согласна.       Она рыдает от счастья, когда прижимается к плечу закружившей её по поляне любимой. Она просит её не закрывать окна, когда палит солнце и в машине становится жарко, высовывается в них почти до половины и во весь голос кричит, не слыша себя из-за ветра: — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ-Я-Я!       Потом Майя втаскивает её обратно на сидение, крепко прижимает к себе одной рукой, привычным движением ворошит мягкие волосы. — Я тоже тебя люблю, — тихо смеётся ей в ответ она.       Дороги Америки, Алиса вынуждена признать, понравились ей куда больше шумных городов. Самый шикарный отель показался бы ей неуютнее старой импалы. — Май! — однажды вечером они играли на побережье, — Май, постой! — Что, Лис? — девушка обернулась, перекинула через плечо волосы. — Спасибо. — За это не благодарят, милая, — мяч полетел к Алисе, и она, тряхнув рыжей гривой, благополучно его пропустила, — Это то, что я посчитала правильным. — В таком случае… — рыжая подошла ближе, глянула с нежностью в серые глаза, — Считай и дальше. Ты ведь знаешь, как у меня плохо с математикой.

***

— Честно говоря, я уже не верю в то, что мы действительно вернулись, — пробурчала Майя, выходя из аэропорта с двумя чемоданами. Алиса, тащившая ещё пару штук и рюкзак, только улыбнулась, закатив глаза. — Только середина мая, а мы уже загоревшие, я в это не верю. А остальное так, ерунда.       Девушки захохотали. Подъехало такси. Водитель, молодой улыбчивый человек, дет двадцати, помог им погрузить в багажник вещи, включил по дороге плеер с песнями Мельницы и подпевал развеселившимся вконец девушкам. — Уютно с вами! — попрощались они в один голос, когда таксист, шутливо отсалютовав им, уехал. — Мне кажется, лифт с этим просто не поднимется… — пыхтит, затаскивая чемоданы Алиса. — Сплюнь, — уставшим голосом роняет Майя, мечтая только о тёплой ванне и долгом двенадцатичасовом сне в обнимку со своей — колечко из белого золота исправно блестит на Алисином пальце — женой.       Лифт, чья работа, однозначно, подкреплена верой в чудеса и парой нервных матюков, всё-таки довозит их до нужного этажа. — Я люблю тебя, — шепчет уставшая Алиса, когда падает на пуфик в коридоре, прикрывая карие глаза «только на секундочку». — И я тебя люблю, — возвращаясь из кухни отвечает ей Майя. Заправляет ей за ухо рыжую прядку, целует в лоб. Алиса заторможенно дёргает ресницами, когда добирается до ванны       Майя закрывает входную дверь на два оборота ключа и передаёт жене в ванную полотенце.       Засыпая, они глядят друг на друга и улыбаются. И каждая видит в глазах другой любовь и невероятное счастье.