Переплетение лучей

Шёл дождь. Чёрные тучи застилали небо. Где-то вдалеке ударила молния. Секунду спустя послышался гром. Сильный ветер открыл скрипучую дверь старого гаража, разнося по улице запах машинного масла. Две фигуры черных плащах шли по улице. По походке можно было различить девушку и мужчину рядом с ней. Девушка обернулась, достав из плаща палочку, и посмотрела по сторонам, когда очередной порыв ветра заставил гаражную дверь биться о железные стены. — Все чисто, сюда, — голос парня был охрипшим и низким, будто он неделями спал на холодной земле. Он подошёл к одной из гаражных дверей и постучал. Стук отразился гулким эхом от окружавших их стен. Секунду спустя ржавая дверь отворилась, впуская двоих в темноту гаража. Внутри пахло сыростью, консервированной фасолью и ладаном. Духота и запах забились в нос, попали в лёгкие и отказались оттуда выходить, оседая внутри талой дымкой. Среди старых деревянных ящиков на выцветшем коврике сидел мужична средних лет в чёрной мантии. Рядом с ним стояла одинокая свеча в позолоченном канделябре. Ветер ворвался в открытую дверь, огонек пошатнулся, мужчина накрыл его правой рукой. Левой он поманил вошедших к себе. — Что вам нужно? - мужчина открыл глаза и пристально посмотрел на фигуры в плащах. — Малфой, — ответил парень, — Я писал. Не помню когда, но писал, — конец фразы оборвался рваным сухим кашлем. Девушка похлопала его по спине, другой рукой крепко сжав его ладонь в своей. Мужчина тем временем поднялся с коврика, переставил свечу на ящик и достал из ниши в стене стопку бумаг. Он достал из стопки один лист, другие убрал на место. Лист был газетным, вырванным будто в спешке, заляпанный пятнами кофе. Мужчина задумчиво всмотрелся в написанное, постукивая пальцем по подбородку, и спустя пару секунд удовлетворительно кивнул. Он положил письмо на ящик, с которого взял свечу и поманил пару за собой. Небольшой ящик в противоположном углу был накрыт тканью, на нем стояла облупленная фарфоровая черепашка. Мужчина поджёг от свечи палочку благовоний, поставил её в черепашку, которая оказалась подставкой и присел на пол. Пара повторила за ним и присела с другой стороны ящика рядом друг с другом. Мужчина поставил свечу рядом с собой и достал из кармана палочку. — Липа, волос единорога, 10 дюймов, — сказал он, показывая палочку парню напротив. Парень неуверенно кивнул, девушка повторила за ним. — Вещи? — мужчина протер конец палочки о мантию. Девушка потянулась к шее и сняла с неё небольшой кулончик. Кулон был сделан из бижутерии серебряного цвета. Круглый, изрезанный витиеватыми узорами. Внутри кулона был розовый кристаллик. Девушка опустила кулон на ящик, отпустив цепочку лишь тогда, когда парень положил на ящик небольшую бордовую заколку. Мужчина осмотрел предметы перед ним, снисходительно хмыкнул и кивнул. — Можем начинать. Девушка рвано выдохнула и протянула руку. Тонкие пальцы в царапинах и заусенцах показались из-под рукава черной мантии. Парень неуверенно дотронулся до её плеча кончиками пальцев. Девушка дернулась и прижала руку к груди, всхлипывая. — Ты точно хочешь этого? — встревоженный голос парня снова сорвался на хрип. Девушка кивнула, сначала раз, затем ещё. Правой рукой она вытерла слёзы, которые успели покатиться по её щекам, а левую протянула своему спутнику. Он взял девушку своей рукой за предплечье. Мужчина заметил темный узор на руке парня и усмехнулся. Возможно, именно ради таких людей он уже второй раз берет на себя это бремя, вынуждая самого себя скрываться по различным подвалам. — Готовы? — спросил он у людей перед собой. Сначала кивнула девушка, за ней — парень. Мужчина сконцентрировался на палочке, на заклинании, на предметах перед ним, а главное — на людях, сидящих по другую сторону ящика. Красный луч вырвался из его палочки, оплетая руки сидящих перед ним. — Выполняется ли данный обряд абсолютно добровольно? — голос мужчины стал на пару тонов ниже, он полностью погрузился в себя. — Да, — послышались тихие голоса, почти шёпот. Из палочки вырвался новый луч — белый. — Клянетесь ли вы поддерживать и защищать друг друга своей магией, не бояться жертвовать ни кровью, ни жизнью ради другого, всецело доверять и полагаться на человека, с которым вы будете связаны этой клятвой? — Да. Из палочки вырвался третий луч — золотой. — Клянетесь ли вы сохранять верность в целях, убеждениях, жизни и мыслях друг другу, переживать вместе обиды, восставать против общего врага и помнить друг друга после разлуки жизнью или смертью? — Да. Последний луч — черный, который редко видели люди, присутствующие обычно при таких обрядах, вырвался из палочки и оплел руки поверх остальных лучей. — Клянетесь ли вы сохранять мир в душе и между собой и не разрушать эту клятву ни при каких обстоятельствах? Согласны ли вы связаться навеки своей магией, кровью и душой? Пара секунд молчания, когда было слышно лишь капли дождя, бьющиеся о железную крышу. Сквозной ветер распахнул дверь, прошёлся по полу и задул огонек прежде освещавший комнату свечи. Лишь лучи, опутывавшие руки совсем юных парня и девушки, горели слабым светом. — Да. Яркая вспышка пронзила комнату, почти ослепляя всех, кто находится в ней. Лучи Непреложного обета закрутились и переплелись в один большой луч, который сдавил руки парня и девушки, сжимая их и прижимая ближе друг к другу. Девушка вскрикнула от боли, парень рядом с ней закашлялся сильнее, чем прежде. Ещё одна яркая вспышка, заставившая всех зажмуриться, произошла вместе с громким хлопком. Секунду спустя комната погрузилась во мрак. Зажглись огоньки сразу двух волшебных палочек, ответив лица своих хозяев. Мужчина поднялся с пола, взял в руки благовония, кивнул на ящик и тихо ушел. Скрипнул деревянный ящик, на который мужчина установил свечу, послышался шорох одеяла. На ящике перед которым сидела пара в свете палочек поблексивали два кольца. В неловкой тишине каждый взял свое, и не задумываясь, надел на нужный палец. Парень поднялся первый и подал девушке руку. Вместе они прошли к выходу. Дверь была распахнута, дождь не прекращался, в воздухе пахло озоном. Закрыв за собой дверь, пара сначала медленно пошла по улице сквозь череду гаражей, не замечая луж и тропинок. Внезапно девушка остановилась. Она обхватила парня руками, прижалась к нему так сильно, как могла, будто бы в любой момент он мог превратиться в облако тумана и оставить ее одну, и заплакала, пряча горящее от стыда лицо у него на груди. Его руки обхватили ее плечи и спину, прижимая ее ещё ближе. Он прижался щекой к ее макушке, чувствуя под ней мокрую ткань плаща и такие же намокшие кудрявые волосы, мягко щекочущие его подбородок. Ударила ещё одна молния, за которой последовал мощный раскат грома и неосознанно каждый сжал в своих руках другого, будто находя в человеке рядом спасение от всего. Неизвестно сколько они стояли так, обнявшись, моля жизнь о том, чтобы она дала им времени. Крайние меры, единственно правильное решение, как им казалось. Даже в такие моменты, даже в войну — жить. А жить они могут только друг с другом. По крайней мере сейчас. Тихо, шёпотом, надеясь, что его никто не услышит парень сказал первое в свое жизни: — Я люблю тебя. И услышал первое в своей жизни, такое же тихое, но верное: — Я тоже люблю тебя. Вдвоем, не сговариваясь, они аппарировали. Забирая с собой всю ту безысходность и боль, от которой мучались. Забирая любовь. Забирая их в неизвестность, где не было ничего, кроме войны и двух подростков, которые стали взрослеть слишком рано, но тоже хотели жить. По-настоящему, искренне, беззаботно, просто жить.