плохой лжец

      Он не знает, как любить её правильно. В нём слишком много порывов, противоречий и боли, что теснятся под грудной клеткой, но Киара его принимает, пальцами ведёт по пересечениям шрамов, деля поровну вновь и вновь, он перехватывает её руки, целуя костяшки пальцев, гася в себе мысль, что всё равно змеится в сознании против воли: ему отчаянно непривычно от того, что Киара единственная, кто с ним до сих пор рядом всё ещё рядом. Он не знает ничего о семье, да и трудно быть всеведущим, когда это было отобрано с самого детства, но с Киарой у них выстраивается подобие, основанное на желании создать своё. Быт всё ещё кажется чем-то диким, наравне с оседлостью на одном месте пусть и временной, но Джей-Джей учится переплетать это со своей жизнью, как и то, что засыпает и просыпается он теперь не в болоте собственного прогорклого одиночества, а ощущащая рядом с собой Киару, что во сне привычно закидывает на него руки и ноги, порой утыкаясь носом в шею. Джей-Джей не отстраняется. Лишь подтягивает её к себе ближе.       Ему это будет нужно всегда.       Джей-Джей думает, что наверное, это и есть любовь в том самом её привычном понимании, когда глядя на неё от чувствует нежность. Горькую, трепетную. Нежность, о которой он так мало знает. Он целует её веснушки, практически каждую на пересчёт, которые всё ярче высветливает на коже Киары солнце, ощущая её руки обнимающие его за шею, и слыша звонкий смех. — Я не верю, что это реально. — он останавливается, ловя на себе её пристальный взгляд, осознавая, что признание срывается с губ вопреки рассудку. — Мы с тобой самое реальное, Джей-Джей. Из всего вокруг. — Киара обхватывает его лицо ладонями и произносит это утвердительно, по-прежнему не отводя взгляда, и Джей-Джей ей верит.       Ведь по другому просто не может быть. ***       Он просыпается, словно выныривает из-под толщи воды, выдыхает резко, садясь на кровати, цепляясь рукой за неистово колотящееся сердце, чувствуя как тревога сковывает его целиком.       Дыши. Не думай. Отца тут нет. Но его тень как-будто бы всё ещё рядом, и Джей-Джею хочется убежать. Как и прежде. Запереться в ванной, спрятаться в шкафу. Как раньше, словно он всё ещё один, а спасения ждать не стоит. Но Киара его словно чувствует. Распахивает глаза, тотчас же садится на кровати рядом с ним, переплетая его пальцы со своими. — Пойдем на берег. Скоро будет рассвет, давай его встретим. Джей-Джей кивает, чувствуя немую благодарность.       За то, что не оставила.       Берег в четыре тридцать выглядит конечно же одиозно пустым. На фоне свинцового небо выступает алая полоска проглядывающего рассвета и Джей-Джей замирает, рассматривая, но Киара не даёт ему на это времени. Подталкивает к воде, и Джей-Джей позволяет океану захлестнуть себя с головой. Мысль гремит в ушах, вместе с кровью, что несётся по венам неудержимым потоком, кажется ещё мгновение и его утянет на самое дно, но Киара выплывает практически рядом. Удерживается на воде, и кладет руки на его плечи, застывая напротив. У нее чернота зрачка полностью покрывает цветную радужку, и Джей-Джей чувствует как дрожь пробигает по позвоночнику вверх. На секунду, она кажется ему той самой русалкой из старинных легенд, что своей песней утягивала моряков в океанскую пучину. — Дыши, — она целует его первая. Он чувствует соль и слезы на ее губах, а еще дыхание, что смешиваясь становится общим. Она действительно утягивает его на глубину. Мир поглощает ваакум, не оставляя ничего кроме них.