Часть 4
10 июня 2023 г., 07:41
— Тревога, мама, тревога! Детей не накормила, не обласкала! Ходят в рванине, страшно сквернословят, уроки не выучены, козявки по стенам размазывают! Опеки на тебя нет! Вы посмотрите, люди добрые, чо творится-то! Бардак, беспредел, анархия!
Открыв глаза, привычно вытащила изо рта кошачий хвост и, отплевавшись от шерсти, шикнула на Одуванчика.
Этот пернатый деятель метался по столу, бешено махал крыльями и орал как оглашённый. Похоже, мы заспались и задержали его завтрак, что привело его в состояние замкнувшей пожарной сирены. Угомонить его можно было, только накормив до отвала. Ну, или прослушать полный репертуар баек, присказок и непристойностей городского кабака, где он обитал, скрашивая алкогольные вечера рабочих с ближайшего завода, пока я однажды не выиграла его в карты. Но сие действо грозило затянуться до второго пришествия, поэтому пришлось подниматься с койки.
Почуяв перспективу вкусить яства, вся шатия-братия, потягиваясь и зевая, потащилась к мискам. Почувствовав под мышкой какое-то странное шевеление, извлекла из рукава пижамы Щепочку. Крыска, видимо, решила этой ночью свить гнездо в тёплом месте и уютно там разместилась. Почесав её за ушком, положила в домик, по месту основного проживания и столования.
— Ну, мать, ну, уважила, отвечаю. Хавчик нормуль, иди — чмокну в носик. — Довольный Одуванчик, потешно переваливаясь, забрался на свою жёрдочку, где почти сразу задремал.
Пока домашние подкреплялись, я вышла во двор и выкатила тазик еды для собак. Повезло, что они питались сухим кормом, иначе отмывать их от остатков пиршеств пришлось бы постоянно. Гаргантюа из-за маленького роста всё время норовил упасть прямо в таз и там, плавая, как в бассейне, вкушать завтрак. Пробовали вариант с раздельными мисками, но бедняга сразу начинал метаться между ними, не зная, где бы побольше урвать вкуснятины, и Мелкаш успевал всё съесть в одну моську.
Выполнив первостепенные обязанности, можно было и себя побаловать чашечкой чайку с сушками и подумать над программой развлечений на вечер, хотя полноценного настроя на веселье так и не появилось.
Вышла из дома, оставив Гаргантюа за старшего, и неторопливо пошла к правлению, чтобы влиться в дружную кампанию по встрече дорогих гостей.
В воздухе чувствовалась какая-то духота, от земли слегка парило — похоже, не сегодня завтра будет гроза, и нешуточная. Повезло, что зона для празднеств имела крышу, и даже в случае непогоды неудобств это не должно было доставить.
На площади толпился народ, задорно гомоня, — сезон выдался напряжённый, и всех радовал предстоящий праздник. Односельчане у нас замечательные — и работают, и веселятся от души, со всем возможным размахом.
В центре толпы я заметила председателя, Захар Степаныча, который пытался навести порядок среди народа и встретить дорогих гостей со всем возможным почтением. Детишки с цветами уже начинали скучать и пытались играть в догонялки, но тётя Мотя строго прикрикнула на них и вернула в строй.
Евстолия Евграфовна торжественно держала каравай и с негодованием смотрела на бесновавшуюся вокруг толпу, видимо, мечтая побыстрее разделаться с официозом и присесть в актовом зале. Я уже хотела ей помочь, но не успела.
Вдалеке, почти у самого горизонта, показалось облако пыли — похоже, гости подъезжали. Это вызвало радостный переполох и громкие вздохи облегчения. По мере приближения машины стало понятно, что это небольшой микроавтобус, видимо, белого цвета. Но настолько покрытый грязью, что сомнения оставались.
Резко затормозив и подняв песочную пыль, транспорт остановился, из него стали появляться люди. Первые несколько человек, видимо свита, начали быстро организовать народ на встречу. Тётю Толю с караваем вывели вперёд, и тогда из открытой двери автобуса показался крупный, пузатый мужчина. «Тот самый главнюк», — подумала я. Внешность у него была довольно отталкивающая: крохотные, заплывшие глаза, в глубине которых мне почудилась какая-то сальность. Большой бугристый нос, выдающий склонность к возлияниям, что так же подчёркивал бледный, землистого оттенка, нездоровый цвет лица. Сильная залысина, на которую были зачёсаны длинные пучки волос, не слишком чистые на вид.
Спустившись на землю, он повернулся назад и подал руку кому-то, кого я ещё не могла рассмотреть. В следующий миг, взявшись за протянутую руку, на землю спрыгнула… Марго! От радостного удивления я на мгновение онемела, сердце пропустило удар, а где-то глубоко в душе на место встал кусочек пазла, восстановив, наконец, целостность картины моего мира.
Но бешеный восторг от неожиданной, такой долгожданной встречи не помешал мне заметить, что Марго была зла. И не просто зла, а почти в бешенстве. Я очень хорошо её знаю: чтобы довести мою женщину до такого накала, нужно сильно постараться.
Я увидела, как Марго незаметно вытирает руку, которой коснулся этот высокопоставленный хмырь, и причина её гнева стала мне вполне понятна. Как уже упоминала ранее — она очень красивая и стильная девушка, поэтому естественно, что к Рите клеились все мужчины, попадающиеся ей на жизненном пути. Женщины, конечно, тоже этим занялись бы, но, слава Тору, тёмные леди в нашей глухомани особо и не водились. Думаю, в пути он пытался за ней приударить, и, я почти уверена, не совсем джентльменскими методами. Обычно острый язык позволял ей моментально ставить горе-ухажёров на место.
Но тут, видимо, был редкий типаж мужика — «мудила дремучая», с которым человеческие методы донесения своего мнения не срабатывали.
Пришлось изрядно поработать локтями, но мне удалось добраться до Марго, пока все отвлеклись на протокольные процессы. Обхватив её руками, вдохнула родной запах и ощутила, как её тело расслабляется в моих объятиях. Насладившись чувством единения, я отвела её чуть в сторону от суеты и стала выпытывать, как она очутилась с ними в одной машине и куда делся её автомобиль.
Ситуация была тривиальной: тачка наша капризная штучка и в очередной раз заглохла на дороге. Там Марго и подобрала проезжавшая мимо комиссия. Насчёт источника её ярости я оказалась права: Павел Григорьевич, так его звали, позволил себе то, что не должен был.
Теперь уже мои кулаки начали сжиматься в бессильной пока попытке отгородить Марго от этой грязи. К нам прискакала, ловко переставляющая ходунки, бабушка Марфуша, заинтересовавшаяся нашим отсутствием. К этому моменту в голове у меня уже начал зреть план мести. Оскорблять и трогать Марго против её воли не мог никто, но обсуждать подробности возмездия было преждевременно. Нежно её поцеловав и убедив минутку подождать, я успела попросить бабушку предпринять кое-какие шаги для подготовки спецоперации. Весело потирая руки и хохоча, старушка пошуршала прочь.
А мы, взявшись за руки, пошли в сторону своего жилища.
Как и ожидалось, войдя во двор, мы были сбиты с ног толпой бесконечно счастливых животных, дождавшихся, наконец, любимой хозяйки. Сидя на земле, она смеялась, обнимая их за чистые лохматые шеи (ладно, ладно, коты были не намытые, признаю), — похоже, её отпускало. Потискавшись с котами и собаками, мы прошли в дом. В створе окна топтались Одуванчик и Щепочка и, судя по выражению их мордочек, тоже мечтали засвидетельствовать свою любовь. Я их не винила — сама соскучилась до полной трясучки нервных окончаний. И уже нафантазировала, каким именно способом буду это самое скучание выражать (для интересующихся: смотри том второй книги «Все нюансы любви по-женски», издание 25-е, дополненное, расширенное).
Долго ли коротко ли, но стало вечереть, и хотя выходить из дома совсем не было желания, требовалось принять участие в праздничной части встречи. Иначе риск получить люлей, и ещё чего похуже, от товарища председателя возрастал в геометрической прогрессии.
Для понимания дальнейшего развития событий мне нужно представить вам ещё одну бабушку из нашей ватаги. Её зовут — Анна Макаровна, в предыдущих событиях она участия не принимала, по причине отъезда в путешествие. Особенностей у бабушки Ани было всего две, но каких! Во-первых, её внешность — представьте себе образ классической ведьмы из сказок: торчащие в разные стороны волосы, один глаз больше другого, брови, как у Брежнева, крупный нос с большой бородавкой, мясистый подбородок, слегка сгорбленная фигура. Скрипучий глухой голос и деревянная клюка.
Встретила я её впервые как в анекдоте — ночью, в тёмном переулке, и такого адского страха мне не доводилось испытывать никогда в жизни. Хорошо, что баба Аня была человеком понятливым. Когда недоразумение прояснилось, мы вместе посмеялись, обнялись и подружились.
Во-вторых, она была поклонницей нетрадиционной кухни. Бычьи яйца, жареные тарантулы, тараканы в кляре, ласточкины гнёзда, тушёные змеи и прочие малоаппетитные и зловещие блюда она просто обожала. Я, тогда ещё человек новый, не знала всего это ужаса и отведала, если мне память не изменяет, мадагаскарских тараканов в хитром соусе с овощами.
Если вы помните, по приезде я имела неосторожность пошутить над бабушками насчёт прививок для счастливой лесбийской жизни, и хоть они и простили меня, но в ответ откололи свой розыгрыш.
Вкусив тех самых тараканов, — на удивление вкусно было, к слову, — я расслабленно переваривала ужин. Тут-то, хохоча во весь голос, они и признались мне, что я съела. «Выверт на правый лацкан» прямо на месте мне, конечно, сдержать удалось, но выбежала я из дома Анны Макаровны аки молодой олень, в период весеннего гона.
Как, когда и почему она возлюбила столь странные яства сообщать наотрез отказывалась, хитро улыбаясь. Да и где она доставала необычные ингредиенты на постоянной основе, я сказать не могу.
Но главное, о чём точно следует упомянуть, это характер Бабани (так, коротко, мы её промеж себя называли). Человек она настолько сострадательный, сочувствующий, душевный, весёлый, что при постоянном общении на особенности внешности и предпочтений в еде совершенно перестаёшь обращать внимание. Большая часть наших животных была спасена Бабаней, вылечена и пристроена. На неё можно было положиться всегда — в любом деле, и в посильной помощи она никогда не отказывала.
Вот этой весёлой гурманке и просто хорошему человеку предстояло стать центральной фигурой моей будущей мести за пострадавшую честь Марго. Остальные части плана воплощать буду сама — лично.
