Как Дазай на метле летал

В тенистом поле, раскинувшимся под башнями Хогвартса, шёл своим чередом урок по полёту на метлах, и вёл его не кто иной, как Доппо Куникида, в настоящий момент непреклонно подсаживающий на метлу упирающуюся ученицу. — У меня не получается, — раздражённо говорила Кёка. — С таким настроем и не получится, — держался своего борящийся с неидеальностью Куникида. — Куникида-сан, помощь нужна? — деловито спросил Ацуши, уже направляясь в их сторону. — Ты-то здесь откуда, бездельник? — вздохнул Куникида, переключаясь на новый, незапланированный объект. — Дазай-сан нас отпустил, — пояснил Ацуши. — Ушёл по неотложным делам. Куникида тихо зарычал, но, взяв себя в руки, продолжил: — Это не даёт тебе права вот так просто тут разгуливать! Впрочем, раз пришёл помочь — карты в руки. Покажи, чему научился у меня. Довольный Ацуши, тепло улыбаясь Кёке, взял у неё из рук метлу и со словами «Смотри!» уселся на неё верхом. Заинтересованная Кёка притихла и начала наблюдать. Оттолкнувшись ногами от земли, Ацуши ровнёхонько поднялся на пару метров и, наставляя неопытную подругу, сделал пару кругов вокруг ближайшего дерева. К сожалению, волшебный полёт продлился недолго, ведь через мгновение Ацуши уже валялся на траве, свалившись с метлы. — М-да, вот это профи, — послышался голос Акутагавы позади них. — Молодец, тигр, показал, на что способен. — Акутагава! — яростно воскликнул Ацуши, поднимаясь и отряхиваясь от травы. — Я знаю, что это ты меня сбросил! И вообще, опять ты за мной ходишь. — Ты бы всё равно упал, — равнодушно пожал плечами Акутагава, — на метле держаться не умеешь. На второе отвечу, что и сам не в восторге, — куда ни ступишь, обязательно вылезет тигр. Последний недовольно засопел, но в их споре поставил точку Куникида: — Драки в школе строго запрещены и наказуемы! Эх вы, недалеко ушли от своего Дазай-сана. Ему тоже всё, что не шутки — то выпендрёж, ничего доверить нельзя. А метлу в руки дать — тем более. — А что не так с метлой? — в один голос спросили дети. — Кто сказал — «Дазай с метлой»? Из ниоткуда материализовался Накахара, услышав волшебные слова. — Обошлось пострадавшими или есть потери? — Хорошо, — решил Куникида, поправляя очки. — Садитесь поудобнее, и если Накахара-сан не против, я расскажу вам познавательную историю о том, как поступать не следует. Так сказать, в образовательных целях. — Я только за, — ухмыльнулся Накахара, устраиваясь на траве под деревом. Дети последовали его примеру, и Куникида начал свой рассказ: — Это случилось восемь лет назад в сентябре… Середина сентября, где-то около Хогсмида «Нимбус-1700», под раскаты грома, неслась со скоростью слетевшего с рельсов поезда, с аналогичным свистом рассекая воздух, облака, неосторожных наездников и вообще всё, что не успевало убраться с её пути. Траектория её полёта была извилистой, так что на каждом резком повороте наездника кидало вправо или влево, а иногда даже подкидывало вверх самым безобразным образом. «Метлу заговорили!» — ахали и ужасались собравшиеся зеваки; «Мальчик сейчас разобьётся!» — театрально хватались за сердце вездесущие репортеры; «Всё в порядке», — (не)убедительно заверял всех директор Хогвартса, маячивший перед объективами камер, — «Хогвартс следит за безопасностью учеников». Тем временем, проигравший метле в неравном бою и твёрдо решивший, что не быть ему в этой жизни (наездником), одиннадцатилетний Осаму Дазай с концами отдался в руки судьбе, предоставляя ей право выбора — продолжать писать этот сумасшедший роман под названием «жизнь» или завершить его завораживающей концовкой. — … Тогда, не знаю почему, возможно, он потерял чувство пространства, или просто потому, что по натуре суицидник… — Идиотом он был, потому что, — вклинился Накахара, заставляя слушателей вздрогнуть. — Хотя почему «был»? А дальше — самое интересное, потому что появляюсь я. Выходил я, значит, из лавки, и увидел, как кто-то на метле с неба рванул вниз, туда, где как раз собралась толпа чучел, чтобы на это чучело посмотреть. Ну, и я туда пошёл. В последний момент его гравитацией на себя дёрнул, в метре над Куникидой, вообще-то. — В тот день я себе поклялся, что стану лучшим преподавателем по мётлам, — признался Куникида. — Чтобы такое больше никогда не повторилось. Кёке сделалось неловко. — А дальше что? — допытывался Акутагава, всё это время слушавший с открытым ртом. — Что-что, — хмыкнул Накахара. — Залегли мы в медпункт. Меня вылечили быстро, а этот месяц там провалялся, потому что его зелья не берут. Потом бегал за мной везде, как собачонка, так и познакомились. Чьё-то громкое «Браво!», сопровождающееся аплодисментами, заставило всех в замешательстве переглянуться, а затем синхронно задрать кверху головы. На крепкой ветви дерева как ни в чём не бывало лежал Дазай и приветливо студентам и профессорам улыбался. — Так здорово слушать истории про себя, — заявил он, лениво потягиваясь. — Правда, насчёт собачонки, Чуя, всё было наоборот! — Ах вот ты где! — вскипел Куникида. — Слезай, Дазай! — Помяни чёрта… — сплюнул Накахара. — Слышь, Дазай, как подхватил — могу и скинуть! — И, в подтверждение своих слов, кивком головы сбросил его с дерева. «Как их вообще взяли в преподаватели?» — гадал про себя Ацуши, наблюдая за противостоянием трёх сенсеев. — Неотложные дела, значит? Это на дереве лежать-то? — Успокойся, Куникида-ку-у-ун, — поднял руки в примирительном жесте Дазай. — А ты, Чуя, мне, может, смерть красивую тогда обломал. Я помню, как, падая, представлял себя в роли «мальчика, который умер»! — Тебе больше подходит «мальчик, который даун». Если бы не я тогда, то- «Хотя без них здесь было бы очень скучно».