Море вишни

Я смотрю в твои бездонные глаза, в которых можно уловить нежный взгляд. Я притягиваю тебя к себе, но ты лишь аккуратно отталкиваешь меня своими изящными руками, смотря куда-то вверх. Розовые лепестки сакуры падают тебе на лицо полного недоумения, тогда я усмехаюсь и беру твоё личико в свою ладонь, о которую ты потираешься щекой. Обширный грандиозный зал для такого радостного события был без свидетелей. Мой японец неспеша поднимается по лестнице к приходу, заставляя меня лишь ждать и трепетно потирать запястья. Ты издеваешься, так долго, так нагло. Я успел разглядеть твой вырез, лицо и волосы, всë, до малейших деталей твоей фигуры. И вот, ты наконец преодолел эти злосчастные ступеньки, что отделяли нас. Я улыбнувшись подошёл ближе к тебе и наклонил голову, накрыв твои губы своими, затянув их с нежный поцелуй… Я вижу в твоих глазах безумный Ад, он пожирает меня пламенем изнутри, заставляя кричать и чуть ли не плакать. Убейте меня! Тяжёлый дождь капает на мёртвые тела, попадая в раны пыток. Душу Юшенга словно занесло в Ад, он больше никогда не увидит цветы, не увидит яркого солнца, не услышит жизнерадостные голоса. –Меня убьют, я умру– эти мысли словно мечи вонзились в голову китайца. Он не умрёт, он город, но лучше умереть, чем терпеть эти пытки. Надежда утонула, умерла под звонкий выстрел пушек. Та долина, что раньше цвела весною, стала мрачною травою чёрных угольков, дорога к ней, дорога в ней состояла из крови простых людей Ярко солнце, злой туман, солнце отражало флаг. Берега морей, порты захвачены тобой. –Почему же скрываешь страх, ты, милый мой Юшенг? Слëзы накатились на икону, на простой дубовый стол, я стал блевать, блевать я кровью, а ты лишь молча ухмылялся. Голова болит, я не могу идти, но ты хлыстом лишь подгоняешь, где мой чистый старый мир? Я шагаю по крови товарищей своих, умру в лесах, умру в долине, умру в пути перед ногами коленями склоняясь, роняя слезы, кровь и жалобы из уст. Мы воюем третий год, сколько можно? Я устал… В глазах мутнеет, мир чернеет, я умру в долине маков. Но что-то здесь пошло не так… Надежда в сердце прилетела, пробив всю грязь войны. — Терпи свои слëзы, наперекор зловещей судьбе, сопротивляйся жалости и разрушь мою империю. — почему я вижу эти слова в твоём печальном взгляде? . . . . Война для меня прошла, исчезла в адском пламени и погрузилось в пепельный туман прошлого — Твои последние слова. — грозно сказал я твоему окровавленному телу, мне казалось ты не в состоянии говорить, но пытаешься стоять на своих ногах и не упасть к чужим — Мне холодно — безжизненный голос, без капли эмоций поднялся к моим ушам. Мне кажется тебя не сломить — я высыхаю, я хочу пить… — ты смотришь на розоватое море из-за крови сзади меня — это же вишнёвый сок? — Это кровь. — твои глаза стали шире, это удивление? — почему ты думал, что это вишнёвый сок? — я может уже знал ответ, что тебе стерли память бомбардировки американцев — Дурачок, что ты называешь кровью — это сок. Меня мучила жажда — тебе не дали договорить и грубо швырнули в твоё «вишнёвое море», топя в " вишневом соке» — Что ты застыл? — Наоки машет рукой перед красными глазами — Прости — Мне жарко, пошли покупать мороженое, мне чур вишнёвое — Ах, да… Вишнёвое… — я посмотрел на своё обручальное кольцо, прошлое, что связано с настоящим и будущим…