Блокирование разума

Ненависть. До дрожи в сжатых кулаках, отвращенная и извращенная, до такой степени яркая и не в силах скрываться в таком худом и бледном тельце. В нем слишком много эмоций, он просто не способен контролировать их и излить, они лишь сильнее накапливаются и давят изнутри, как будто разрывая плоть и кожу. Зонтик тяжело дышит, его грудь медленно вздымается, тело трясется от подступающих слез. Он старается их сдержать, чтобы впервые не показаться слабым; глаза в какой раз болезненно обжигаются, словно опаленные кипятком, но его щеки все равно предательски становятся влажными. Тело бесконтрольно дрожит, что только забавляло Вару, физического и психологического садиста. Треф чувствовал его высокомерный и самодовольный взгляд даже через стекло зеленых очков, до дрожи в коленках боясь находиться в поле его зрения. В застекленных глазах сверкнула игривость – такая дерзкая и самовлюбленная, что у любого сведет желудок от гнева к этому самопровозглашенному королю. — «Ха-ха! Утю-тю, кто это у нас снова расплакался?» Голос Вару раздавался эхом в затуманенном разуме Зонтика, он замирает на месте и стоит как вкопанный в полу комнаты, стиснув челюсти. Валет расплывается в гадкой улыбке, дразня свою жертву как ребенка, чтобы вновь услышать это сладкое завывание и разочарованный всхлип. — «Зонтик, ты ведь понимаешь, насколько ты бесполезен?» — Голос Пикового Валета неожиданно стал грубее, с тем же озорным тоном, а его улыбка превращается в оскал гиены. — «Все, что ты умеешь – это, блин, мешаться под ногами! Достаточно нелепое место в этом мире, но оно, благо, досталось такому ущербу как ты!» — Вару от радости и пренебрежения будто хрюкает, а не хихикает. Зонтик мог поклясться что видел, как из его рта при произнесении слов вылетает слюна. Треф опускает голову, а по подбородку текут соленые слезы. Его дрожащая ладошка прикрывает рот в попытках прекратить издаваемые ими звуки, чтобы не вовлекать задиру в полное удовольствие и доминирование, но из-за этого он просто не мог дышать. Он буквально задыхается от горя и от ненависти к себе. «Чего я правда достоин в своей жизни?» — проносит в больной и отчужденной головушке Зонтика. Вару продолжает твердить и унижать его, но это уже лишь пустословия; его не слышат. Не специально, или нарочно – без разницы. Отдаленные слова ранят все глубже и глубже, словно острие меча, медленно погружаясь в днище сердце, готовым пробить его насквозь. Лишь чуть-чуть, один толчок, и его бледное и слабое сердечко рухнет. Оно в панике билось, как птица в клетка, не находя утешение и чуть ли не лопалось от разочарования и боли. — «...Давай же, развлекай меня, не зря же я приперся в твое днищенское королевство?» Вару чувствует свое превосходство, то, чего ему не хватало все это время и это то, ради чего он пришел сюда. Он завладел им, подавил волю, давая себе полную свободу в гадких словах и действиях. Валет тычет и грубо крутит у виска Зонтика, неприятно надавливая в эту зону, от чего треф снова поглощен слезами и рыданиями. Он упивается его негативными эмоциями, словно вампир, жадно следя за всеми капающими слезами, улавливая каждый сложный вдох, каждое шмыганье. Ручонки трефа пытаются убрать от себя лапти Пикового Валета, но бесполезно, его лишь забавляют нелепые попытки противостоять. Он убежден в том, что он – всего лишь бессильный идиот, слишком жалкий, слишком закомплексованный. — «П-прекрати…» Сквозь вздохи и всхлипы скулит Зонтик, устремляя взгляд на Вару, полным покорности и умаления. Блестящие, как волны на солнце или стекло, его глаза выражали полное сожалению обо всем, даже о том, что он вообще существует в этом мире. Ему жаль, что он такой жалкий и никчемный. — «Ты мне еще указывать будешь, нытик?» Вару пререкается и ухмыляется. Его брови поднимаются и он хватает Зонтика за его длинные волосы, поднимая его лицо к себе, желая прочувствовать каждую клетку его страха, ввести в растерянность еще сильнее. Ему хотелось полностью убить чужую самооценку, оставить в Зонтике ни каплю самоуважения, наполняя его жизнь сырым страданием. — «Да кто ты вообще…» — «Я-... Я сказал прекрати!» Голос Зонтика значительно поднимается в злости и перебивает чужую реплику, но все еще также ущербно дрожит. Вару пару секунд даже был в ступоре от того, что увидел в трефе что-то отдаленно похожее на агрессию к нему, от чего его брови хмурятся. Его лицо искривляется в возмущении, а курносый нос вздернут в оскале, всеми силами стараясь запугать им Зонтика. Наступая на него, как дикий зверь, он был в шаге от того, чтобы применить насилие. — «Что ты вякнул?» — Вару сжимает хватку на волосах, говоря с таким нахальством и пренебрежением, поднося чужое лицо к себе поближе, отчего треф ужасается и жалеет о пролетевшим из его уст слове. Едкий голос Вару врывается в его голову и заполняет все пространство черепной коробки. Едким был не только голос, но и запах изо рта, лишь от него трефовый морщит нос. — «Повтори мне это в лицо, чмоня.» — Голос становится более глубоким и дразнящим, наполненным всей ненавистью к простому существованию трефа в его жизнью. Оскорбление скользит между его зубами, а язык щебечет, словно змеиный, сладко и низко протягивая. Вару тянет слова, смакует, чтобы плачущий Зонтик точно услышал каждое и понял, насколько он по правде ничтожен. — «Мой народ, мое королевство… Оно ни в чем не виновато!» Дрожащими и покусанными от тревоги губами треф стоит на своем, продолжая говорить, сквозь явную панику и страх. Он любил каждого человека, он ценил все, что было у него, и он не даст в обиду и не позволит оскорблять своих людей. Если он не в состоянии постоять за себя, то пусть хоть его народ не чувствует нападки такого плана. Никто из них не заслужил такого отношения к себе, они – не он, они не должны терпеть. У Вару сводит челюсть. «Как он может пререкаться?» — сквозь стиснутые зубы думает задира, удерживая распыленный огнем взгляд на Зонте. — «Они ничего не стоят. Это такая же кучка уродов, как и ты.» Сквозь зубы рявкает Вару, его кулаки угрожающе сжимаются до того что на костяшках натягивается кожа. Зонтик понимает, что он опасно близко к грани насилия и вот-вот мог почувствовать чужие и не щадящие его удары. Парень сглатывает, красными и опечаленными глаза взглянув на Пикового. «Это того стоит. Мне нужно помешать…» — бесконечно твердит себе Зонтик, а в его голове начинается бардак из странных мыслей, заполняя его разум. Страсти между ними накаляются; трефовый валет замолк от нарастающего внутри дикого чувства, которое начинает душить изнутри, подбираясь ближе к горлу и куда-то под корку ребер и души. Обжигая каждую часть его тела, непоколебимая ненависть, искренняя ненависть к нему, к этому возомнившему себя богом Вару. В груди сердце начинает биться чаще, а горло высыхает. — «Язык проглотил?» Пиковый фырчит и расплывается в ухмылке, чувствуя вкус победы, видя, как его оппонент бессильно и задумчиво молчит, проигрывая словесную перепалку. Смотря на Зонтика сверху вниз, его чувство превосходства и самомнения увеличивается с каждым вдохом, а в глазах появляется безумный огонек – такой же, когда он впервые встал у власти Варуленда. Наполненный слезами Зонтик шмыгает, неотрывно смотря на Вару, прожигая взглядом его лицо и каждую веснушку на пухловатых щеках. Ему хотелось стереть эти ямочки при улыбке, больше никогда не увидеть эти желтоватые зубы, изогнувшись в неприятной ухмылке. Каждый вдох давался с трудностями, казалось, слезы вновь польются, но он держится, не давая себе и капли слабины. Валет, смотря на Зонта, чувствует неловкость момента, вычитывая что-то более зловещее в нем, чем раньше. — «Ты ненормальный. Прекрати сверлить меня взглядом.» Бросает Пиковый, отпуская хватку на волосах Зонтика. Между его пальцев оказывается вырванные голубые волоски и он с отвращением бросает их на пол, встряхивая рукой. Никто не подозревает, что копит в себе Зонтик в эти мгновения. Его тело – огромный сосуд с чистой злостью, собранной и потерпевшей за все выпадки в его сторону. Он запоминал каждое оскорбление, каждый возглас, словно записывал в дневник и собирал огромный компромат в своей памяти. Его плачевная защитная реакция кончилась. Разум проникся к впервые появившейся тягой защищаться, оккупируя мозг и восприятие разума с такой силой, что треф не мог сопротивляться порывам уничтожать, рвать и кромсать. И это желание тяготилось только к наглой, въевшийся в память физиономии Вару. — «Зонтопия находится под моей защитой, тебя не касаются дела, происходящей в ней, Вару! Я способен разобраться с ними самостоятельно и я не позволю, чтобы кто-то ее ставил ниже остальных!» Зонтик подносит большой палец к своей груди и тычет, говоря, свободной рукой вытирая слезы в уголках глаз. Треф делает шаг вперед, уверенно и угрожающе говоря, а тело напрягается, готовое к любой реакции Пикового. В мыслях происходит переполох от того, что он впервые дает отпор, бесполезными словами – но это прогресс! Это то, к чему он стремился все года, то, чего явно никто не ожидает! «Вот оно – личностное развитие!» — с умиротворением в душе думает треф, не понимая, к каким чертам в его омуте он спускается. У Вару дергается глаз и он приподнимает подбородок, слегка склоняя голову в бок. — «Неужели ты заговорил?» — Его голос полон сарказма и издевательства, желая прикончить на месте эту самоуверенность, написанное на хмуром лице своей жертвы. Брыкается, тварь. — «Все мы знаем, что ты слишком ничтожен, чтобы противостоять мне.» Зонтик пару секунд молчит, его рот немного приоткрыт, но не издает и звука, не зная, что и ответить ему. Мгновение спустя, его зубы скрипнули он вспышки гнева, а рука пружинится и напрягается. Ему хотелось доказать, что он больше, чем пустое место, не стоит на месте, а двигается! Почему он продолжает говорить такие вещи? Зонтик поддается эмоциям и внезапно рывком бьет кулаком по восхваленному лицу Вару, от чего он охает и теряет равновесие, унизительно падая на задницу и приземляясь на руки. Треф замирает и его глаза расширяются от того, что он только что сделал, осматривая покрасневшие и битые костяшки на своих пальцах от сильного удара. Становится тяжелее дышать, ужас охватывает его ребра и сжимает их почти до треска, подкрадываясь тошнотой и комом в горле. Ему становится плохо от увиденного, но к удивлению Зонтика он не чувствует вину, это едкое и навязчивое чувство не наступает даже после такого, отчего его глаза засверкали чем-то нездоровым. В груди что-то екает, и она внезапно заполняется пьянящим чувством удовлетворения, такого, что у Зонтика начинает дрожать ноги. — «Неужели… Он поймет, что я не слабый и никчемный! Я защитился, я…». — Ему так хорошо, даже если он сделал кое-что ужасное – применил насилие к живому человеку. Валету так наплевать, что он начинает слегка улыбаться, а его глаза сощуриваются от удовольствия, смотря на капли крови Вару на своей руке. Глаза будто фотографируют каждый момент, стараясь запомнить ощущения. Первые ощущения победы над нападавшим как алкоголь, расплывается по венам и теплит тело, заполняя его адреналином. Он готов на большее. — «Мразь! Руки свои не распускай!» Голос Вару похож на скрежет двери или на безысходный рык разъяренного зверя. Пиковый поправляет спадающие на бок разбитые очки и тяжелыми движениями встает, держась руками за кровоточащий нос, размазывая кровь над верхней губой. Он пускает молнии в глазах, гневаясь, как туча, а его лицо мрачнеет с каждой секундой. Парень шокирован и зол одновременно, а его лицо выражало впервые искренние и не сокрытые чувства, которые он старался прятать в себе. Зонтик ударом снес не только клоунскую маску, но и достоинство, размазав ее по своему кулаку. Зонтик устал бояться и прятаться, обходя стороной Пикового Валета, задерживая дыхание, думая: «Лишь бы не обратил внимания!». Ему не хотелось снова быть растоптанным, униженным и пнутым под зад, слыша за спиной мерзкий хохот. Сейчас как цунами и ураган приходит осознание: «я не заслужил в себе такого отношения.» — мотивирующая идея, отравляющая его мозг. Зонтик молча наблюдает как Вару желает нанести ответный удар, поглощенный в собственное сознание, с притупленной реакцией и рассудком. Лишь в одно мгновение его голову посещают мысли; грубые, кривые, мерзкие – ему не хотелось останавливаться, он одурманен этим желанием. Желанием мести. Желанием кармы и того, чтобы Вару был проучен достаточно сильно, чтобы он больше не мог заикнуться о его королевстве и слабости. Он будет сильным. Сильным для своего народа. Сильным, лишь для себя. Сильным для ненависти внутри. — «Я больше не позволю тебе издеваться надо мной.» Зонтик уворачивается от удара, доставая свой генератор вероятности из под темно-синего плаща. Движения Пикового не сгруппированы, вследствие чего и неуклюжие, давая трефу уступки в этом конфликте. Перед тем, как Вару откроет свой гадкий рот, треф генерирует любое оружие в своих руках, не задумываясь о нем, а значит – генератор выбирает все, что угодно, что приглянется глубокому нутру обладателя. Ему было главное в этот миг успеть противостоять новым ударам и не дать себя в обиду. Пока его рука все еще горела синим светом, а его желание исполнялось генератором, Зонт не задумываясь наносит резкий удар по лицу Вару все еще неизвестным ему предметом, пугливо закрыв глаза. Его сердце безумием колотилось, а его прошлое мировоззрение ломалось, как и построенная невинная личность Федором, словно получая наконец ту свободу от оков определенности. Новый этап жизни? «Что происходит со мной?» — с проблеском чистого разума пришла и легкая мысль, потерявшись на фоне хаоса и того безумия, таящегося в его голове. Блеск крови. Трефовый Валет открывает глаза от вскрика Вару и теплой жидкости на своей кисти. По спине проходит холодок и его чуть не вырвало на месте, наблюдая за кровавым лезвием ножа. «Нет… я не хотел этого!» — во второй раз в голове Зонтика проскакивает что-то разумное, а его лицо бледнеет, покрываясь холодным потом. Глаза бегали по предмету и ему становилось плохо с каждой секундой, осознавая, что он только что сделал. — «В-вару!» Треф вскрикивает и зовет его по имени, слыша его кряхтение и то, как он снова рухается на пол, прикрывая ранение руками. С его лица капала кровь, а на лице застыл впервые появившийся страх. Страх смерти, страх боли и то, что теперь он видел в Зонтике не объект для насмешек, а реальную угрозу. Несмотря на боль из длинного пореза на щеке, он пятится назад, пока его руки бесконтрольно дрожат. — «Конченый, не подходи ко мне! Т-ты совсем из ума выжил!?» Пиковый хочет сбежать, возмущенно и испуганно крича на Зонтика, резко подрываясь с места и принимаясь в бездумное бегство. В голове трефа что-то щелкает и он крепче сжимает рукоять ножа, пару секунд наблюдая за покидающим поле боя задирой, а затем рывком бросается за ним, не спуская глаз с зеленым и мелькающим по коридорам замка плаща. Он двигается быстро, а движения словно пружины, юрко отскакивали от пола и нагоняя Вару. — «Нужно не дать ему сбежать, расскажет же всем!». Они минуют пустые помещения, и перед тем, как Вару покинул здание, запыхавшийся треф настигает его, ударяя ножом в заднюю часть шеи под затылком. Раздается приглушенный вопль из гортани и его ноги подкашиваются, придерживаясь руками за дверь и оставляя свои кровавые отпечатки на ней, размазанные и стекающие вниз к полу. Бессильные руки хватаются за ручку двери и пытаются открыть, пока в глазах Вару начинает темнеть и он падает на колени, чувствуя, как острая боль пронизывает все его тело. Нож застревает в шее, а Пиковый начинает реветь и вопить, пока его тело обмякает на глазах. — «Это тебе за все!» На вдохе Зонтик тяжело кричит, его горло начинает болеть от оглушающего крика где-то из недр души. Он наполнен морально болью, и она начинает литься из его глаз, бурлить внутри, как в котле или в штормовом море. Картина перед ним ужасающая фактом того, что теперь трефовый – жестокий убийца, сумасшедший. Но он виноват в этом? Ни капли. Зонтик считал себя жертвой, это он подвергался буллинга, он же невинная душа! И то, что случилось – был лишь вопрос времени. То, что должно было случиться в любом случае. Трясущиеся руки легки на рукоять ножа, скользкими и липкими от алой крови руками пытаться вытащить намертво застрявший нож в теле Вару. Спустя несколько секунд попыток он вытягивает его, и из шеи начинает литься целый бардовый бардовый фонтан, сдерживаемый оружием внутри. Зонтик наблюдает за этим, с облегчением вздыхая. Ему нравится происходящее, он чувствует то, как в его теле становится спокойнее, наблюдая за немыми мучениями Пикового валета. Его хрипы, мычание и тихие болезненные стоны медленно смыкались. — «Ты это заслужил.» Зонтик тихо шепчет, а его голос дрожит. Потерянный рассудок и психику уже не вернуть, да и без разницы; ему так нравится творящийся хаос вокруг него, что он задерживает в себе тот приятный и движущий им гнев, лишь бы вновь чувствовать себя таким же живым. Осознание того, что он сделал то, на что не решится даже самый сильный человек действовал как наркотик, его зрачки расширяются в блаженстве, а на лице застыла глуповатая улыбка. Он достиг того, чего желал. Скользкая рука трефа легла на волосы Вару, пачкая их, а затем бросает обессиленное, но теплое тело на пол. Голова с неприятным и болезненным стуком падает на пол, но валет не реагирует. Его глаза закатаны под веки, а по подбородку стекал ручеек крови. — «Наконец-то… Свобода от насмешек.» — думает Зонтик, садясь на колени рядом с бледным личиком своего обидчика. Лезвие ножа проходит по коже, оставляя порезы и уродуя и так отвратительное лицо. Небрежные, неаккуратные и грубые, сделанные торопясь и лишь бы их было больше. Зонтик молчит, его обветренные губы приоткрыты и он дышит ртом, непрерывно и с чистым безумием наблюдая, как из чужого тела медленно льется кровь. Глаза сосредоточены на кровавом месиве, в которое превратилось чужое лицо. Фарш из плоти – манящий, и кажется, способный его совратить на то, чтобы вкусить, как запретный плод искушения. Ему бы уничтожить его тело полностью, сжечь ярким пламенем, просто чтобы больше не видеть. — «Я так сильно ненавидел тебя.» Треф шепчет, двумя пальцами раскрывая порванный и порезанный рот Вару, а затем наклоняется ближе к его лицу, засовывая холодные грязные пальцы в свою глотку. Он чувствует мерзкий вкус металла и прилипшей грязи к пальцам на своем девственном и чувствительном языке, углубляясь ниже и ниже, нажимая на стенки рта. Моментально срабатывает тошнотворный рефлекс и Зонтик с вздохом облегчения и хлюпаньем освобождает свой желудок. Лицо Вару наполняется похожим на кашу месивом из непереваренных продуктов, попадая в частности в широко раскрытый рот. Блевота сначала остается в его рту, как небольшое озерце, а затем начинает медленно стекать вниз по пищеварительному тракту, по безучастному горлу, словно слив унитаза. Становится и правда легче после того, как валет освободил всю скверну, что в течении десяток минут активно просилась наружу. Из него вырывается полустон извращенного наслаждения и он сверху вниз смотрит на облеванное лицо Вару, делая глубокие вдохи, наблюдая, как кровь и его отходы смешиваются между собой. Его зеленые волосы окрасились в беловатую кашу, в прядях жирных волос застряла, вроде, яичница. Зонтик уже не помнил, чем завтракал этим утром. — «Ты заслужил.» Снова шепчет Зонтик, чувствуя, как неприятные запахи между собой смешиваются и наполняют коридор смрадом. Ему это не мешает. Он ножом отрезает мягкую и теплую щеку Вару с прилипшими остатками еды и желудочного сока, пробуя на вкус, словно дорогой деликатес. На вкус мерзко и неприятно, словно ешь сырую и жирную свинину, приправленную рыбьим жиром, но треф получал искреннее удовольствие от этого, он заслужил свое превосходство, заслужил свою победу. Из уст трефа раздается довольное воркование, словно от дикого зверя, довольного пойманной добычи. Он окончательно съехал с ума. Его довели. Его сломали. Он сломался. В глазах крутилось и мутнело, все было как в алкогольном тумане, только в этом случае, алкоголь – ненависть. Искренняя, навязчивая, хранящаяся в шкатулочке где-то в глубине души под грудной клеткой, отравляя сердце и разум. Ядовитая и дерзкая, чокнутая и уже полностью открытая, доступная лезвием ножа для каждого. Заметная на лице Зонтика, но наблюдая за этим безобразием ему становится легче. Как будто он выбрался из капкана или железного ошейника, сдавливающий его сущность. Нож разрезает брюхо и треф с наигранным отвращением фыркает, видя слои жира, а затем достает склизкие и холодные органы. Когда труп Пикового Успел остыть? «КaK D0лГо эtө ідet?» — спрашивает сам себя Зонтик, когда у него появляется силы и воля мыслить, а не поддаваться животным инстинктам. Но это слабость. Секундная. В руках с лязганьем и причмокивающими звуками сжимаются органы, лопаясь от сильной хватки, словно водяные шарики из кожи. По рукавам и запястьем стекает неживая кровь вниз ручьем, благо, что не своя; Зонтик был слишком близко к своему суициду. Нож прорезает кишки и кромсает желудок, легкие, с заинтересованностью видя, как они сдуваются. Из Вару выходят газы, а конечности иногда сводит и он двигается, отчего треф иной раз пугается, пока медленно расчленяя труп, растягивая удовольствие. Хотя понимает, что он мертв – все равно пугает. Даже не от страха того, что он встанет и отомстит. Валету все равно, он не боится несуществующей вины и мести, кармы за содеянное. Его мозг и разум до сих пор убеждают его в созерцании его действий. Лезвие ножа кастрирует Вару, засовывая его половые органы в его рот, заполненный блевотой, как будто самый мерзкий кляп. Яйца Пикового плавают в его ненормально раскрытом рте, утопая вниз, когда Зонтик тычет и надавливает вниз, заставляя спуститься на самое дно, где место всей ее сущности. Прекрасно. Прекрасная картина. Треф улыбается шире, будто желая повторить мерзкую улыбку Вару и показывает зубы, свой безумный оскал. Ненависть начинает оправдывать себя, душа успокаивается и становится легче дышать. Больше не душит ни гнев, ни злость. Почти. Дыхание тяжелое и прерывистое, но сердцебиение спокойное. Зонтик приходит к умиротворению. Крайнее чувство спокойствие облегает все его тело и он тихо и мелодично вздыхает, опуская голову и пряча лицо в ладонях. Как чисто! Как приятно на душе… Будто упал огромный груз с плеч, и ничто больше не беспокоит его. Впервые. Тревожности больше нет. Он сильнее, он исчернил из себя остатки страха.