Proximitе

Уилл Грэм болезненно морщится, когда пальцы, держащие острую иглу, порхают по его запястью. Тонкая нить, что зашивает сейчас его кожу, кажется Грэму раскаленным железом, которое прикладывают к его руке. Запястье отдает болью, и Уилл думает, что это никогда не кончится. — Терпите, Уилл, еще немного, — голос Ганнибала заставляет вынырнуть из мыслей и немного успокоиться, но все же Грэм глубоко вдыхает через рот, закрыв глаза. Само присутствие Лектера успокаивает, поэтому Уилл доверяет ему, позволяет делать то, что необходимо. — Вот и всё, — в воздухе витает запах медицинского спирта, поэтому Грэм морщится, уже открыв глаза. Доктор Ганнибал Лектер, что сидит сейчас перед ним, походит больше на большого довольного кота, которому досталась огромная банка сметаны. Его забавляет обстановка — Уилл, который порезал стеклом себе запястье, а он сам сейчас выступает в роли врача. Хотя это всё больше походит на ролевые игры. Лектер улыбается своей фирменной улыбкой, а после убирает иглу. — Грэм, а от вас приятно пахнет, — он смотрит на Уилла, а в глазах исполняют свой бешеный танец дети ада. Уилл не знает, что ему ответить. Он отводит взгляд в сторону и слегка прикрывает глаза, всем видом показывая, что его смущают слова доктора Лектера. — Мятные леденцы, не так ли? — как бы невзначай интересуется Лектер, складывая иглу и нитки в небольшую коробочку, предназначенную для таких мелочей. Доктор Лектер любит аккуратность и порядок. Это проявляется везде: от пыли на поверхности шкафа до расставленных по алфавиту книг по психологии и анатомии. — Да, — кивает Уилл. Сейчас он похож на нашкодившего ребенка, что сидит на стуле перед отцом и матерью и упрямо твердит, что не делал ничего плохого, это не он трогал себя. Им показалось. — Уилл, осталось перебинтовать вам руку, — Ганнибал, словно фокусник, откуда-то достает бинт. — Не бойтесь, — его губы трогает ухмылка. — Я и не боюсь вас, — Грэм пожимает плечами, а после протягивает руку. «Да, доктор, возьмите меня за руку и отведите в Страну Потерянных Грез, где мы с вами около камина будем попивать какао с маршмеллоу и, рассматривая каталог, выбирать постельное белье, которое подойдет под цвет ваших глаз». — Уилл, будьте хорошим мальчиком, — лицо Ганнибала непроницаемо. Попробуй угадать, о чем же думает этот человек? «Будьте хорошим мальчиком». Слова слоем стеклянной пыли оседают в голове. Неужели Лектер думает, что Уилл — ребенок? Это немного раздражает. Грэм шипит сквозь сжатые зубы, когда Ганнибал касается шва. Будто специально, издеваясь над ним, проводит большим пальцем вокруг и немного надавливает. А у Лектера красивые пальцы. Уилл замечает это. Не похожие на толстые сосиски, а элегантные мужские пальцы с аккуратно обстриженными ногтями. И тут проявляется чистоплотность. Грэму кажется, что, будь они любовниками, ему бы нравилось посасывать его пальцы перед соитием. Интересно, какой у них вкус? От самого Ганнибала пахнет лавандой, а вот запястья — тонкий флер мускуса, ключицы — лайм. Уилл чувствовал этот запах, когда Лектер наклонился к нему. Он, как завороженный, наблюдает за ловкостью рук доктора. Пару секунд, и запястье Грэма уже перетянуто бинтом, и на нем красуется небольшой бантик. И здесь Ганнибал проявил любовь к прекрасному. — Вот и всё, — Лектер спокоен, но, если приглядеться, то в его глазах можно увидеть некую насмешку над происходящим. — Вы были хорошим мальчиком, Уилл. Думаю, получите на ужин сладкое. Гад. Этот мужчина с таким вот непроницаемым лицом нагло издевается над ним. Хочется снять с него кожу и нарисовать на ней Вавилон. Ведь Вавилон — врата Бога. Пусть этот мужчина, наконец, поймет, что нельзя лезть людям в голову точно так же, как парень-первокурсник в трусы девушки. За спиной постоянно слышны чьи-то шаги… А ночью кто-то стоит прямо у кровати и смотрит на тебя сквозь тьму, заставляя видеть кошмар за кошмаром. Тебе кажется, что за тобой постоянно кто-то следит, ходит по пятам, словно тень. Бывает, его шаги не совпадают с твоими, и теперь ты, наконец, точно знаешь, что тебе это не кажется. Ты и правда, слышишь их. Как бы ты это ни отрицал. А потом ты выключаешь свет и прячешься под одеяло, в надежде скрыться от этого взгляда, что заставляет всё тело покрываться мурашками и дрожать, будто у тебя лихорадка. Он терпеливо ждёт, когда ты начнёшь замаливать все свои грехи. Он ждет. А ты лежишь и думаешь, что вот-вот, и тебя поглотит Вселенский ужас. А от такого сумасшествия тебя спасает только Он. Доктор Ганнибал Лектер. — Хороший мальчик, — улыбается мужчина. Мальчик. Хороший мальчик. Хочется вырвать эти слова из его глотки точно так же, как и язык. А потом целовать его губы, покрытые его же собственной кровью. Ненавидь меня. Крик с твоим смехом будет звучать в унисон, а дрожь будет проходить по спине. Он готов принять всё и простить любую странность, только пусть он срежет с тела кожу. Он будет плакать и смеяться одновременно, целуя оголённые участки тела. Мы будем гнить вместе, доктор Лектер. Ваши останки будут лежать рядом с моими; пустые глазницы смотреть на меня. Вы подарите мне счастье, доктор? Ну же, Ганнибал, смотрите, как черви копошатся в вашем мозгу. — Что для вас секс, Уилл? — руки Ганнибала ложатся на плечи парня, разминая. Грэму это помогает расслабиться. — Нечто вроде животного инстинкта, физиологическая потребность, — Уилл облизывает пересохшие губы. — А для вас? — Хм, — Ганнибал на мгновение хмурится, пальцы пробегаются по позвонкам, надавливая. — Это процесс, при котором ты и человек, с которым ты это делаешь, получаете моральное и физическое удовольствие. Разве я не прав? «Прав. Вы всегда правы, чертов доктор». — Да, — выдыхает Уилл. Пальцы проникают под ткань рубашки, пробегают по ключицам. Затем Лектер, совершенно неспешно, другой рукой ослабляет галстук и снимает его. — Будь хорошим мальчиком. «Буду. Обязательно». Медленно доктор расстегивает пуговицы на рубашке, и Уиллу кажется, что он попал в Ад. Что это никогда не кончится, потому что Ганнибал делает это неторопливо, как будто протирает серебро. Издевается. Лектер — мастер холодных блюд. А когда дело подходит к «горячему», тут уж Ганнибал оказывается в своей стихии. Пальцы тем временем продолжали свое действие. Расстегнув рубашку, Лектер стянул её с тела парня. Рука скользит по телу, задевая соски и обводя их ореолы. После, немного помедлив, она ложится на пах Грэма, слегка надавливая и поглаживая. Раздается тихий стон, который тут же проглатывает Ганнибал. Слегка повернув голову Уилла, он касается губами уголка рта, довольно ухмыляясь. Сейчас Грэм в его власти. Значит, Лектер правит балом. Язык проходится по губам, а рука тем временем расправляется с ремнем. Звон пряжки ремня, тяжелое дыхание, близость. Proximité. Всё это слишком интимно и возбуждающе. Доктор, хотите на ужин чуточку мазохизма? С тонким шлейфом ненависти и страсти. По-моему, прекрасное сочетание. А как по-вашему? — Грэм, — сквозь тонкую ткань белья Ганнибал надавливает большим пальцем на головку члена, а после подносит палец ко рту и облизывает. — Вы приятны на вкус. Идиот-идиот-идиот! Прекрати так делать. Каждое слово. Оно, словно сталь под ребра. Ганнибал медлит, но потом рука проникает под белье, касаясь возбужденной плоти. — Хороший мальчик, — Лектер касается губами мочки уха, а Уилл, выгнувшись в спине, ложится головой на плечо мужчины. Слабак. — Вы так забавно смущаетесь, Грэм. Вы красный, как рак. Так и хочется подать вас на ужин. Роскошное было бы блюдо. И дорогое. — Прекратите, — просит Грэм, продолжая заливаться краской, хотя уже понимает, что больше некуда. — Тебе же нравится, мальчик. Нравится. Определенно нравится. Рука обхватила плоть, а большой палец размазывает по головке капельку смазки. Уилл больше не может терпеть и одними губами просит: «Еще». Прошу, дотронься до меня. Вставь мне по самые гланды, войди полностью. Делай, что хочешь. Я готов стонать под тобой, как шлюха, а не смущаться, как девственник. Подушечками пальцев Ганнибал касается мошонки, слегка надавливает, а потом переходит на внутреннюю сторону бедер. Уилл горит от желания. Он не знает, куда себя деть, поэтому лишь выгибает тело, понимая, что не может просить доктора о большем, ему и так многое дают. Лектер слишком много себе позволяет, переступая некоторые границы. Рука обхватывает плоть, сначала лениво надрачивая, но потом более уверенно, создавая такой ритм, который нравится Лектеру: медленно, тягуче, а потом быстро, что Уилл чуть ли не на весь дом стонет, понимая, что завтра не сможет смотреть в глаза доктору. Ему будет слишком стыдно посмотреть в глаза этому человеку. Громкий стон, и руку оросила белесая жидкость. Грэм содрогается всем телом, но потом расслабляется. — Хороший мальчик, — Ганнибал подносит руку к губам и слизывает немного семени. — Доктор… — Молчите, Уилл. В следующий раз будьте осторожны, когда украшаете Рождественскую елку, не разбивайте елочные шарики. — Но… — Иначе в следующий раз я накажу вас намного жестче.