Pure pain

Минхо всегда был отстранённым. Он редко проявлял эмоции, и потому казалось, что он и вовсе ничего не чувствует. Однако окружающие люди утверждали, что Джисон будто всегда дополнял мрачность старшего, принося в его жизнь больше красок. Хан на это лишь смущённо улыбался, кидая косые взгляды на парня рядом. В такие моменты Минхо мягко ухмылялся, никак не опровергая высказывания. Когда спустя пять месяцев Джисон осмелился предложить Минхо сходить на свидание, он и не надеялся услышать положительный ответ. Ведь парень всем своим видом показывал, что отношения его не интересуют, а его холод в общении, намекал на отстранённость. Однако, когда старший снисходительно приподнял уголки губ в своей излюбленной манере, а после, потрепав Хана по голове, коротко кивнул, Джисон пришёл в восторг. Минхо всегда казался Хану несбыточной мечтой. Человеком, который настолько близко и настолько глубоко в сердце, что становилось больно от осознания, что этот человек просто близкий друг. Поэтому желание стать больше, чем просто знакомыми по работе, нарастало с каждой встречей. Джисон подмечал мелкие прикосновения, долгие взгляды и полную вовлечённость в разговор со стороны старшего. Это было его отдушиной. Это вселяло надежду, что у них выйдет построить совместную жизнь. И тогда, сидя в небольшом уютном кафе, пристально наблюдая за спокойными, плавными движениями Минхо, за его уверенностью, Хан осознал, что парень уже прочно засел где-то глубоко в его душе, намереваясь остаться там навечно. После третьего свидания и лёгкого прощального поцелуя у двери, Джисон принял тот факт, что они наконец вместе. Он не хотел торопить события или как-то давить на старшего, но после всего, что произошло, они оба пришли к соглашению, что знают друг друга настолько досконально хорошо, что тянуть и дальше не имеет смысла. — Ты уверен, что не торопишься? — с опаской спросил Чан. — Тороплюсь? Поверь, всё абсолютно противоположно, — легкомысленная улыбка и добрые глаза напротив. Когда их отношениям стукнуло пол года, Джисон предложил Минхо переехать к нему. Всё это было спонтанно, чисто по воле случая: ремонт в квартире старшего затянулся из-за недобросовестных рабочих, а продолжать жить в отеле уже просто не было сил. Тогда Хан в шутку сказал, что тогда уж Минхо проще жить у своего парня, чтобы не изводить себя постоянными разъездами по разным частям города. Ли тогда внимательно вгляделся в глаза Джисона, а после так же спокойно ответил, что согласен. Они жили вместе уже год. Они привыкли и прикипели к друг другу настолько, что увидеть их порознь стало чем-то из ряда вон выходящим. Чан удивлялся, как только Джисон умудрялся целыми днями терпеть нудного и спокойного Минхо, при этом не отходя ни на шаг. Хан же лишь улыбался, глядя влюблёнными глазами на своего мужчину. Минхо при этом смотрел куда угодно, но не в ответ. — У вас всё хорошо? — обеспокоенно спросил Феликс, когда Джисон пришёл один, абсолютно уставший и дёрганный. — Конечно, разве может быть иначе? — отвечал тот. Минхо не пришёл домой в тот день. Это стало первым звонком для многих, но не для Джисона. Он слепо верил в рассказ парня о том, что случился казус в квартире, из-за чего ему пришлось задержаться там на всю ночь. — Ты, наверное, переживал, — сказал он, подходя ближе и притягивая младшего в тёплые объятия. Джисон льнул к его груди, желая раствориться, желая исчезнуть в нём без остатка. Парень чуть отстранился, а после, дождавшись пока Минхо посмотрит на него, прильнул к его губам. Он целовал чувственно, погружаясь с головой, забываясь. Минхо не был этому удивлён, он всё с той же улыбкой отвечал, проталкивая язык в чужой рот. Он знал, что Джисон не злился, знал, что так парень доказывает сам себе, что всё, что у них есть — реально. И Минхо помогал ему в этом убедиться, помогал, прижимаясь вставшим членом в бедро, помогал, притягивая его за ягодицы ближе к себе. Доказывал, что не против того, что происходит. Минхо был груб в постели, и Джисон любил это. Любил, когда старший с остервенением бросал его на кровать, приказывая стянуть мешающую футболку. Любил, когда он кусал свободные участки тела, оставляя глубокие отметины и синие засосы, которые на утро приходилось маскировать. Любил и то, как Минхо не заботясь об аккуратности и нежности, входил в него сразу на всю длину, потому что знал, что Джисон уже растянут и готов для него. Старший никогда не смотрел в глаза, когда двигался внутри. Он избегал любых контактов глаз, переворачивая Джисона на живот и утыкая его лицо в подушку. Вместо этого он прижимался к нему всей грудью, рыча на ухо. Хану оставалось лишь извиваться под ним и беззастенчиво стонать, даже не пытаясь сдерживаться, потому что знал, что Минхо этого не любил. Он доводил их обоих до разрядки, кончая внутрь, а после тут же выходил и, накинув на плечи рубашку, удалялся на балкон, чтобы покурить. Джисон не винил его за это, потому что любил всем сердцем. Он лишь на трясущихся ногах поднимался с кровати и выдвигался в ванную, чтобы привести себя в порядок.        Минхо стал реже проявлять интерес на людях. Он был таким же увлечённым дома, наблюдая за полуголым Джисоном, шастающим по квартире, но если появлялся кто-то ещё, он натягивал на лицо ухмылку, стараясь вести диалог с этим кем-то, но не с парнем. Хан долго закрывал на это глаза, потому что был уверен, что старший просто начал больше открываться другим, научился общаться, не закрываясь в своём тихом омуте. И это какое-то время даже радовало его. Но когда в один из дней Минхо вытянул руку из его тёплых пальцев, слегка недовольно ворча, Джисон недоумённо уставился на него. — Что случилось? Я сделал что-то не так? — спросил он тогда. — Нет, что ты. Я просто хотел поговорить с человеком. Обжиматься в присутствии других это дурной тон, Джисон. Парень недоумённо хлопал глазами, смотря перед собой. Он перестал узнавать того Минхо, с которым познакомился почти три года назад. Старший всё чаще был раздражён, всё чаще шипел на парня за его чрезмерную прилипчивость, он перестал каждый день возвращаться домой. И каждый раз, когда Джисон с надеждой спрашивал, что же в конце концов не так, Минхо отмахивался, утверждая, что всё в полном порядке, и он просто замотался на работе. Хан любил Минхо. И безоговорочно ему верил, он знал, что Минхо сказал бы всё прямо, если бы его что-то не устраивало. Поэтому он покорно ждал его по вечерам, готовил ужин и надеялся, что старшему не придётся снова задерживаться на всю ночь. В тот день Минхо снова не пришёл домой. Джисон сидел на диване в гостиной, съедая собственные губы и молясь, что ничего не случилось. Когда он уже успел придумать миллионный сюжет чего-то устрашающего в своей голове, он услышал тихий писк. Это пришло сообщение на телефон. Мимолётная радость, что это может быть его парень, тут же развеялась, когда он открыл диалог. «Выйди на улицу, у меня для тебя кое-что есть.» Джисон конечно же подумал, что это Минхо, который решил устроить ему сюрприз из-за своего долгого отсутствия. Он быстро натянул кроссовки, выбегая из квартиры и улыбаясь. Его глаза сверкали в предвкушении. Каково было его удивление, когда вместо Минхо он увидел Чанбина. Тот внимательно осмотрел друга, быстро подмечая нескрытые отметины. Во взгляде его промелькнула плохоскрываемая боль. — Чанбин? Что-то случилось? — с лица медленно сползала улыбка. В мысли закрадывались сюжеты, в которых с Минхо что-то случилось, но парень старательно не обращал на это внимания. Друг протянул небольшой конверт, опуская голову. Сказать что-то для него оказалось непосильной ношей. Джисон недоумённо протянул пальцы, выхватывая тонкое письмо. — Тебе лучше увидеть это самому. Иди домой и пообещай, что будешь в порядке. — Сложно ответить, когда не знаешь, что там, — страх расползался по венам с неимоверной скоростью. Чанбин вздохнул, покачав головой, а после, не сказав больше ни слова, ушёл. Хан проводил его взглядом. Непонимание и решимость заполняли лёгкие. Он вернулся в квартиру, закрывая за собой дверь и возвращаясь на диван. Он долго рассматривал жёлтый конверт, не решаясь открыть. Хан боялся увидеть то, что находилось внутри. Он не смел и предположить, что там, но отчего-то нежелание этого, заставляло тянуть до последнего. Наконец, вздохнув и собравшись с мыслями, он аккуратными движениями развернул несклеенные части. Внутри было несколько фотографий. Интерес подстёгивал рассмотреть их все поскорее, но дрожь, внезапно пробежавшая по спине, уговаривала не смотреть вовсе. Достав первую, он долго всматривался в тёмные очертания, пока не смог разобрать что же там изображено. На ней было два силуэта. Один из них явно женский, длинные волосы спадали на спину волнистой копной. Разобрать кто это было не возможно — фотография оказалась слишком тёмной и к тому же была снята со спины. Второй силуэт был мужским. Пара сидела довольно близко друг к другу, видимо перешёптываясь о чём-то. Джисон не понимал, зачем Чанбин принёс ему эти фото. На второй очертания были более чёткими, будто снимавший чуть приблизился. Джисон различил руку парня, которая нежно придерживала девушку со спины. Хана мучил вопрос, зачем ему фото какой-то милой беседы двух людей. Третья фотография принесла с собой ясность. Плечи Джисона задрожали, к горлу подступил ком. Теперь было видно лица сидевших рядом людей. Девушка мило хихикала, влюблённо заглядывая парню в глаза. А парнем рядом был Минхо. Его Минхо. Он внимательно смотрел на девушку, ярко улыбаясь, щуря глаза, как всегда делал, наблюдая за своим парнем. Джисон выронил конверт из рук. Оставшиеся фотографии веером разлетелись по полу, показывая неутешительные картины. На одной из них пара целовалась. Минхо мягко гладил девушку по щеке, прижимаясь к ней губами. Хан не мог вздохнуть. Он лишь открывал рот, пытаясь захватить воздух, но попросту не получалось. На глаза наворачивались непрошенные слёзы, всё тело сковывало холодной дрожью. В голове кружился лишь один вопрос: «за что?»        Рано утром послышался скрип ключа в замочной скважине. Минхо спокойно шагнул в квартиру, застывая на месте. Джисон неопределённым комком из одеял сидел на полу, а вокруг него были разбросаны измятые фотографии. — Скажи, это стоило того? — еле слышно прохрипел Хан, не поворачивая головы. Отчего-то смотреть на собственного парня совершенно не хотелось. Минхо молчал, и это молчание болью отдавало в сердце, вонзая нож предательства всё глубже. Не выдержав, Джисон повернул заплаканное лицо в сторону собеседника. Старший был спокоен и, по своему обыкновению, холоден. Он не выдавал ни одной эмоции, за которую Хан так хотел бы зацепиться. До ужаса хотелось знать, было ли хоть что-то правдой, были ли «они» для Минхо. Но он молчал. — Хотя бы сейчас не молчи! — Джисон сорвался на крик, потому что израненная душа больше не могла сидеть в тишине, убиваясь собственной беспомощностью. — Нанял людей, чтобы следить за мной? — с усмешкой произнёс он. Джисон устало опустил плечи. Одной лишь фразой Минхо смог выбить абсолютно все эмоции, оставляя лишь режущую пустоту. — Я доверял тебе! Отдал своё сердце, надеясь, что ты сохранишь его! — Хан больше не пытался сдерживаться. Слёзы рекой текли по когда-то румяным щекам, он не мог поверить в то, что происходит сейчас. Он не мог понять, чем заслужил эту невыносимую боль, которую принёс самый дорогой и любимый человек. — Как жаль, что ты не спросил, нужно ли мне это, — Минхо говорил со скукой. Ему было всё равно. Ему было плевать на рыдающего парня перед ним. И всегда было. Он никогда не чувствовал чего-то особенного, ему просто нравилось наблюдать за стараниями несмышлёного Хана. Нравилось, как тот изводил себя лишь бы быть рядом. Какое-то время он старался подыгрывать, но и это ему наскучило. — Как ты можешь говорить такое? Я верил тебе… — Джисон перешёл на шёпот, потому что сил не осталось. Ноги не желали держать прямо, и он опустился на колени, глядя на старшего снизу вверх. Минхо снисходительно улыбнулся, подходя ближе. Он обхватил пальцами подбородок парня, заглядывая в большие влажные глаза. — А теперь поверь, что это ты виноват в том, что разрушил собственный шаткий мир. Он развернулся и, захватив ключи от своей машины на тумбочке, покинул квартиру, оставляя Джисона вариться в собственных мыслях о потерянном счастье, которого у него, похоже, и не было.