Соme kill me.

POV:Кавех Что я делаю? Почему я так хочу, чтоб он дотронулся до меня? я хочу почувствовать его тепло во мне... Мы целовались, а потом он начал раздевать меня. А дальше... — Ну же, трахни меня, я знаю, ты хочешь, — а ведь только что я говорил что ненавижу его. Я не могу себя контролировать, что Я говорю черт его возьми! — Тебя будто подменили, — мужчина провел своими сильными руками от шеи, до запястьев которые чуть сжал — Что? — я не понял, что случилось, неужто мы займемся этим..? POV:Автор Парень сильно покраснел от непристойных картинок в своей голове, как он мог о таком подумать со своим врагом? Или он был чем-то большим, чем просто враг, такая сильная ненависть к этому человеку рождала привязанность, а затем и любовь. Внезапно он перевернул Кавеха на кровать лицом к лицу. Тот поздновато понял, в каком положение сейчас находиться. С него вмиг стали сдирать одежду. Треск ткани особо громко разлетался в тишине, нарушаемой лишь его громким дыханием и другим, более тихим. Холодок пробежался по его спине, когда тот остался совершенно нагим перед потенциальной угрозой С бесразличным лицом, Хайтам навис над ним, проводя руками по торсу, рёбрам, касаясь сосков. Тихий стон непроизвольно вырвался из горла его врага. Член в штанах уже был напряжён до боли. Он с трудом мог мыслить. Когда зубы коснулись кожи, даже эта возможность исчерпала себя. Язык тут же прошёлся по месту укуса. Руки Кавеха сжали волосы секретаря, то ли прося продолжать, то ли остановиться. Впрочем, никто не собирался рассматривать второй вариант. Засосы оставались почти на каждом кусочке кожи. И вот, оставив очередную метку на нижней части живота, Хайтам с самодовольным видом, как бы невзначай прошелся языком прямо по уретре. Парень застонал, сжимая пряди пальцами. Их обладатель и бровью не повел, довольный реакцией. — П-прошу, Аль-Хайтам. Я не могу больше, — Кавех приблизился, чтобы быть на уровне его лица. Жгучее пламя и алкоголь разгорались в нём. Его вид был невероятно сексуальным: дрожащие ресницы и голос, красные губы от поцелуев, пьяный взгляд, руки, умоляюще тянувшие за волосы. — Хах, тебе повезло, засранец. Сегодня я добрый, — рука сжала возбуждённую плоть, отчего парень приоткрыл рот в немом крике, после протяжно застонав. Хайтам оскалился — его терпение не безгранично. Кончики пальцев надавили на язык. — Но и тебе придется поработать. До парня не сразу дошло, однако губы, словно сами по себе, обхватили пальцы. Язык проходился по подушечкам, подрагивая. Он видел, как острые зубы соседа закусывали губы, как чужие глаза блестели оранжевым отблеском. Слюна заполняла рот, и Кавех старался не подавиться, что у него получалось так себе, но секретарь вовремя вынимал пальцы. Комок удовольствия скрутился внизу живота. Парень слегка прикусил пальцы, жмурясь. Слёзы скопились возле глаз. Особо громкий гортанный стон разрезал тишину. Сперма запачкала руки и живот. Хайтам наблюдал за бессильным человеком. Он вынул пальцы изо рта, мимолетно проводя ими по животу, пачкая в белесой жидкости. Удивлённый резкий вздох вырвался из парня, когда в него протолкнули одну фалангу. В ушах стоял звон. Разобрать не получалось почти ничего, лишь очертания соседа были различимы сквозь пелену слёз и неконтролируемого возбуждения. Растягивая тугие стенки, Хайтам оставлял засосы на всём теле. Кавех судорожно кусал губы, пока их не вовлекли в влажный поцелуй. Три пальца были внутри. Тихие постанывания свидетельствовали об отсутствии боли. Выпрямившись, он провел свободной рукой по волосам, зачесывая назад. Задумчивый взгляд заставлял Кавеха покрываться мурашками. Длинные пальцы покинули его растянутую дырочку — парень практически жалобно промычал. К нему вплотную прижались так, что он мог почувствовать нехилый стояк Аль-Хайтама, доходящий ему до пупка, а то и чуть выше. Истерика и нервный смех без промедления бы подступили к горлу, если бы не сильное возбуждение. Не будем отрицать, что Кавех все еще был пьян. Секретарь слегка двинул бёдрами, расслышав тихий рык. Язык прошёлся по его щеке. — Хайтам, — прошептал ему на ухо. Мужчина посмотрел на него, в его глазах были сердечки, и он снова прильнул к губам. От столь незатейливого действия, Кавех снова возбудился, теперь ёрзая под весом другого тела. Головка члена уперлась в кольцо мышц, входя лишь на маленькую часть. Стон. Толчок, Аль-Хайтам был внутри него уже наполовину. Легкая боль растворилась в последующих движениях. Плоть внутри обжигали горячими стенками, сжимая. Каменное лицо не спадало с лица секретаря, но теперь там было видно и удовольствие. Парень судорожно хватал воздух в перерывах между стонами. Он перестал думать о чем-либо помимо «сейчас, здесь, и с ним». Удовольствие волнами проходилось по нему, губы уже подрагивали от издаваемых пошлых звуков. Шлепки кожи о кожу держали его в сознании, которое так и норовило покинуть беднягу. Внезапно Хайтам поменял угол и резко вошёл до самого основания, попадая по простате со всей силы. Кавех, цепляясь за чужую спину и царапая ногтями одежду, прогнулся от невозможного удовольствия, заполнившего на секунду до краёв. Вспышки своего врага перед глазами вселяли мысль о том что он слишком много выпил. Что, впрочем, не было далеко от правды. — Нашёл, — победно сказал Хайтам. Кавех выпал из реальности, отходя от произошедшего, но движения внутри него возобновились. Хайтам совсем не думал давать ему привыкнуть. Он средним темпом входил до середины и выходил почти полностью. Взгляд паренька был полон желания. И это опьяняло Хайтама. Если Кавех был пьян от алкоголя, то Хайтам был пьян от Кавеха. Достигнув своего лимита, Аль-Хайтам взял за бедро своего врага, закидывая его ногу себе на плечо и под мутный непонимающий взгляд резко перешёл на быстрый темп, наслаждаясь громкими стонами. Почти каждый толчок приходился на комочек чувствительных нервов. Кавех начал терять всё, что оставалось от его здравого смысла. Он сжимал простыни в руках, ощущая, что скоро кончит. — Х-хайтам, я сейчас… Аамх! — закусив губу от слишком глубокого проникновения. Оранжевые глаза с предвкушением оглядели его. Язык вновь прошелся по губам, изображающим абсолютно животный оскал. Будто специально, секретарь вышел полностью, заставляя парня недовольно замычать, а после толкнулся на всю длину. Кавех с полувскриком кончил, чудом не отключаясь. Внутри разливалось ощущение чего-то теплого. Он чувствовал как по его телу растекалась нега. Хайтам наклонился к нему, размякшему, и почти нежно скинул пряди с лица. В губы впились требовательным поцелуем. Когда рука Хайтама его коснулись, паренёк вздрогнул. — Я больше не могу. Правда, помру же, — всхлипнул тот скорее из необходимости вдохнуть носом, чем вызвать жалость. Тем не менее, он своим пьяным сознанием понимал, что действительно может двинуть кони. — Сдохнуть не сдохнешь, а вот ходить не сможешь дней десять точно,— мужчина несколько долгих секунд просто бездействовал, но вдруг перевернул мага на живот. Он угрожающе сжал ягодицы, входя одним резким движением по основание. Это повторилось, потом толчкообразные движения стали снова ускоряться. Кавех со стонами положил голову на руки, мелькнула мысль о том, что его глаза закатятся и больше не выкатятся. Откровенные стоны срывались с губ, но подушка в руках, которая так удачно-неудачно подвернулась, заглушала их. Через какое-то время, показавшееся ему вечностью, в нём стали двигаться очень уж жестко. Хайтам его убьет к чертям. Ладонь сжала бедро до синяков, острые клыки не сильно, но ощутимо впились в нежную кожу предплечья. Испуганный полувскрик поцарапал горло, сменился тихим мычанием. Похоже, у него развивались новые фетиши. — Любишь покричать?— ещё один укус уже в районе лопаток. Всхлипы перемешались со стонами в непонятную массу. Капли слёз катились по коже. Тело с трудом оставалось в нужном положении, грудь терлась об простынь от чего соски затвердевали. Грубые толчки вырывали рваные стоны. Воздуха не хватало и на один вдох. Своеобразная пытка прекратилась, когда Кавех даже не успевал дышать. Грубое "ц" раздалось за спиной — мужчина был на грани. Он вбивался в Кавеха безумными движениями, на что он отвечал голосом немного хрипловато. Паренёк сам бесконтрольно толкался навстречу, желая получить больше. И ему это нравилось. Ладонь нежно, но властно опустилась на спину, призывая прогнуться. Кавех потерялся в голосах, движениях, звуках. Единственное, на что он опирался — нестерпимый жар. Везде: в груди, на спине, в заднице и на плечах. Он сам был эпицентром пожара, горя неистовым пламенем в руках Хайтама. Слова, мольбы о большем сами срывались с губ. Несмотря на то, что это уже не первый раз, парень не мог попросту насытиться. Тело требовало больше, сильнее, глубже. И он просил. Снова и снова. А Хайтам слабо улыбался, но был увлечен, бросал какую-нибудь грязную фразочку и усиливал толчки. Никто не знал, сколько прошло времени, они не следили за ним. Удовольствие было единственным, чего хотели оба. Кавех сам тянулся за грубым или нежным поцелуем — как захочет Хайтам. Ему нравилось, не взирая на его выбор. Подаваясь к невероятно тёплому привлекательному телу, обжигая собственным, он цеплялся за широкую спину, оставляя длинные полосы, что не доставляли секретарю никаких неудобств. В ответ тот покрывал всё его тело метками. Безкорыстно. Парень достиг своего предела вместе с секретарем, содрогаясь. Он чувствовал, как из него снова вытекала жидкость, да и взгляд Аль-Хайтама видел даже в таком положении пока Кавех неподвижно лежал, пытаясь отдышаться. Глотка неприятно жгла, конечности налились свинцом. Он слишком устал. — Ты чертовски сексуален Кави — мужчина прикрыл рот рукой, зевая — Это кто тут ещё сексуальный, блин, — собственный голос подводил, похрипывая. Парень быстро скрылся под тканью. Очень вовремя, поскольку Хайтам навалился на него, пусть и не полностью. — Я тебя ненавижу — тихо сказал Кавех себе под нос — Я тебя тоже люблю